Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Лунная пыль A Fall of Moondust
Глава 16

От комиссий да от комитетов, считал главный инженер Лоуренс, толку не жди. Его взгляд был широко известен на Луне, потому что вскоре после очередного наезда уполномоченных Ревизионного комитета (они наведывались дважды в год) на рабочем столе главного появился листок с таким умозаключением:

«Комитет – место, где КОпаются, МИтингуют, ТЕмнят и Топят.»

Но этот комитет можно было терпеть: он отвечал придирчивым запросам главного инженера. Председателем был сам Лоуренс; протоколы, секретари, повестки дня отсутствовали. И он мог по своему выбору отвергать рекомендации комитета или принимать их. Лоуренс всецело отвечал за спасательную операцию, пока Главный администратор не сочтет нужным его сместить, – а это могло произойти лишь под очень сильным нажимом с Земли. Комитет играл роль генератора идей и технического справочника, он был, так сказать, персональным «мозговым трестом» Лоуренса.

Из двенадцати членов комитета только шесть физически присутствовали в Порт-Рорисе, остальные находились в разных точках Луны, Земли и космоса. Грунтовед на Земле оказался в невыгодных условиях – ведь скорость радиоволн ограничена, поэтому он был обречен все время отставать на полторы секунды от других участников заседаний, да еще столько же времени требовалось, чтобы его слова дошли до Луны. И грунтоведа попросили делать заметки на листке бумаги, перебивать только в крайних случаях, сберегая свои комментарии до конца совещания. Селекторная связь с Луной обходилась дорого, зато многие успели уже убедиться, что трехсе-кундная задержка усмиряет даже самых рьяных спорщиков.

– Для тех, кто еще не в курсе дела, – начал Лоуренс, как только закончилась «поверка», – коротко опишу обстановку. «Селена» лежит горизонтально, глубина пятнадцать метров. Корабль невредим, все агрегаты действуют, настроение двадцати двух заточенных в кабине хорошее. Запаса кислорода хватит еще на девяносто часов – прошу каждого запомнить этот срок. Если кто-нибудь не знает, как выглядит «Селена», посмотрите вот на эту модель в одну двадцатую натуральной величины. – Он поднял со стола модель и повернул ее к объективу телекамеры сперва одной, потом другой стороной. – Она напоминает автобус или, если хотите, небольшой самолет. Ее отличает от них только устройство тяговой установки, включающее вот эти широколопастные винты с переменным шагом. Наш главный противник, естественно, лунная пыль. Кто не видел ее сам, не может представить себе, что это такое, Любое сравнение с песком или другими известными на Земле веществами окажется неудачным, она скорее напоминает жидкость. Вот образец.

Лоуренс взял в руки высокий цилиндр, на одну треть заполненный серым аморфным веществом. Он опрокинул цилиндр вверх дном, и пыль потекла вниз. Она текла быстрее, чем сироп, но медленнее, чем вода. Несколько секунд – и пыль опять собралась в столбик с гладкой и ровной поверхностью. С первого взгляда любой решил бы, что это жидкость.

– Цилиндр закрыт наглухо, – продолжал Лоуренс, – внутри вакуум, так что мы видим лунную пыль в обычных для нее условиях. На воздухе свойства ее изменяются, она становится гораздо более вязкой и ведет себя вроде очень мелкого песка или талька. Заранее предупреждаю вас: синтетическим путем не создашь образца, который обладал бы всеми свойствами оригинала. Для этого нужно несколько миллиардов лет сушки. Если вам понадобится для опытов, мы можем послать сколько угодно пыли, не обеднеем. Еще несколько замечаний. «Селена» затонула в трех километрах от ближайшей суши – Гор Недоступности. Возможно, пласт пыли под кораблем уходит вглубь еще на несколько сот метров, но вряд ли. И нет никакой гарантии, что не произойдет новое оседание. Правда, геологи считают это маловероятным. Добраться к месту катастрофы можно только на пылекатах. У нас их два, третий уже везут с Фарсайда. Пылекат поднимает или тянет на буксире до пяти тонн, платформа выдерживает отдельные предметы весом около двух тонн. Следовательно, мы не можем перебросить очень тяжелые механизмы. Вот как обстоит дело. У нас в запасе девяносто часов. Что вы предлагаете? У меня есть кое-какие мысли, но я хотел бы сперва послушать вас.

Наступила тишина; члены комитета, которых разделяло до четырехсот тысяч километров, напряженно думали, как решить задачу. Но вот заговорил главный инженер Эртсайда; его штаб находился неподалеку от Кратера Жолио-Кюри.

– Боюсь, за девяносто часов мы ничего не успеем сделать. Нужно создать специальное снаряжение, а на это всегда требуется время, поэтому надо сперва подать к «Селене» воздухопровод. Где у нее выведена коммуникационная сеть?

– В кормовой части, позади главного входа. Но я не представляю себе, как вы подадите трубопровод на глубину пятнадцати метров и присоедините к штуцеру. Не говоря уже о том, что трубу забьет пылью.

– У меня есть предложение, – вмешался новый голос – Пробурить сверху потолок кабины.

– Понадобятся две трубы, – заметил еще кто-то. – Одна – подавать кислород, вторая откачивать испорченный воздух.

– То есть нужен полный агрегат для очистки воздуха. Без него можно обойтись, если мы вызволим их до критического срока.

– Слишком велик риск. Лучше подать воздух и действовать без спешки, не думая об этих злополучных девяноста часах.

– Согласен, – сказал Лоуренс– И поручил уже своим людям подготовить все необходимое. Следующий вопрос: попытаемся поднять пылеход вместе с людьми – или станем извлекать людей по одному? Напоминаю, на борту есть только один скафандр.

– А можно подать к двери широкую трубу и соединиться с переходной камерой? – спросил один из ученых.

– Та же трудность, что с воздухопроводом. Даже труднее – площадь соединения намного больше.

– Как насчет кессона, большого кессона, который охватил бы весь пылеход? Опустить его на нужную глубину и выбрать пыль.

– Понадобятся тонны свай и крепежных балок. Не забудьте еще: дно должно быть герметичным, иначе пыль будет просачиваться снизу с такой же скоростью, с какой мы сможем выбирать ее сверху.

– А можно это вещество откачивать? – спросил кто-то.

– Да, если будет соответствующий насос. Отсасывать эту пыль нельзя, ее надо поднимать. Обычный насос тотчас захлебнется.

– Эта лунная пыль сочетает худшие свойства твердых и жидких тел, – пожаловался помощник инженера в Порт-Рорисе. – А достоинств – никаких. Она не хочет течь, когда это нужно нам, зато очень хорошо течет, когда не надо.

– Разрешите уточнить, – вступил патер Ферраро; он сидел в своей лаборатории в Кратере Платона. – Слово «пыль» только сбивает с толку. Речь идет о веществе, которого не может быть на Земле, поэтому для него нет названия в нашем словаре. Последний оратор прав: иногда оно напоминает несмачивающую жидкость – вроде ртути, но гораздо легче. А иногда ведет себя, как смола, с той разницей, что течет намного быстрее.

– Может быть, есть способ придать ей стойкость?

– Мне кажется, это вопрос для Земли, – вступил Лоуренс– Доктор Эванс, что вы скажете?

Трехсекундная заминка, как всегда, показалась очень долгой. Наконец прозвучал голос грунтоведа так отчетливо, словно он был рядом.

– Я как раз думаю об этом. Можно подобрать какое-нибудь органическое связующее вещество – своего рода клей. Это облегчило бы работы с пылью. А обыкновенная вода не годится? Вы не пробовали?

– Еще нет, но проверим, – ответил Лоуренс, делая себе пометку.

– Магнитными свойствами это вещество обладает? – спросил дежурный диспетчер.

– В самом деле! – отозвался Лоуренс– Сеньор Ферраро, ответьте нам на этот вопрос.

– Обладает в небольшой степени: в нем есть немного метеоритного железа. Боюсь, однако, нам от этого не легче. Магнит может извлечь все железо, но на пыль в целом не повлияет.

– И все-таки попробуем, – Лоуренс сделал еще пометку.

В душе главного таилась надежда – хоть и очень слабая, – что в этом соревновании умов родится какая-нибудь блестящая идея, фантастический на первый взгляд, но в основе разумный замысел, который разрешит его проблему. Да-да, его. Нравится это ему или нет, главный инженер через свои отделы и своих подчиненных отвечает за всю технику на этой стороне Луны. Особенно, когда с этой техникой что-нибудь приключается.

– Подозреваю, что главным препятствием будет материально-техническое обеспечение, – сказал диспетчер Клавия. – Все надо перевозить на пылекатах, а это значит самое малое два часа в оба конца, даже больше, если буксировать тяжелый груз. И ведь сперва нужно собрать над пылеходом рабочую площадку, что-то вроде плота. Только на это уйдет целый день, и гораздо больше на переброску снаряжения.

– Включая временное жилье для спасателей, – добавил кто-то. – Они должны обосноваться на месте.

– Ну, это просто: как только плот будет готов, можно на нем поставить иглу.

– Для этого и плот не нужен. Иглу само удержится на поверхности.

– Вернемся к плоту, – сказал Лоуренс-Потребуются прочные разборные узлы, которые можно собрать на месте. Какие предложения?

– Пустые бочки из-под горючего?

– Слишком большие и непрочные. Ладно, поищем что-нибудь на складе Технического отдела.

И так далее: мозговой трест продолжал свою работу. Лоуренс намеревался отвести на совещание еще полчаса. Потом он решит, как действовать. Нельзя затягивать разговор, когда каждая минута на счету и на карту поставлены человеческие жизни. С другой стороны, от скороспелых, непродуманных планов только вред; растратишь впустую усилия и материалы и все дело погубишь…

На первый взгляд все очень просто. Пылеход найден, только сто километров отделяют его от великолепно оснащенной базы. Местонахождение «Селены» определено совершенно, точно, она лежит на глубине пятнадцати метров. Всего пятнадцать метров – но каких! За свою многолетнюю карьеру Лоуренсу редко приходилось сталкиваться с таким трудным препятствием.

Эта карьера может очень скоро оборваться. Если погибнут двадцать два человека, оправдаться ему будет нелегко.


Честное слово, жаль, что некому было видеть посадку «Ауриги» – это было славное зрелище. Из всех спектаклей, созданных человечеством, взлет и посадка космического корабля – самый внушительный, он уступает только еще более ярким плодам изобретательности ядерников. А когда эти маневры совершаются на Луне, где все происходит точно в замедленном фильме и в странном безмолвии, остается неизгладимое впечатление, как от причудливого сна.

Капитан Ансон не стал ломать голову над тонкостями навигации, тем более, что за горючее платил не он. В «Руководстве для капитанов» ничего не говорилось о том, как на космическом лайнере совершать стокилометровые перелеты (подумать только: сто километров!), хотя математики несомненно с наслаждением засели бы рассчитывать на основе вариационного исчисления орбиту с наименьшим расходом горючего. Ансон просто махнул вверх на тысячу километров (тем самым автоматически вступали в действие предусмотренные Межпланетным кодексом дальние тарифы, о чем он предпочел пока не рассказывать Спенсеру), затем повернул обратно и пошел на посадку, ориентируясь по радару. Радар и вычислительная машина контролировали друг друга, а капитан Ансон контролировал их. Любой из трех мог самостоятельно справиться с задачей, так что все было и просто и надежно. Правда, непосвященному могло показаться иначе.

Это в полной мере относилось к Морису Спенсеру. Глядя на алчные пальцы голых пиков, журналист вдруг почувствовал острую тоску по зеленым холмам Земли. И зачем только он все это затеял? Будто нет более дешевого способа покончить с собой…

Особенно скверно ему было в состоянии невесомости между двумя периодами торможения. Что если тормозные ракеты не сработают по команде и корабль, постепенно ускоряя ход, будет падать и падать, пока не разобьется о поверхность Луны? И нечего убеждать себя, что это пустые опасения, детские страхи – ведь случалось же такое, и не раз…

Но с «Ауригой» ничего не произошло. Грозная ярость тормозных двигателей выплеснулась на скалы, взметнув к небу пыль и космические наносы, которые лежали, ничем не потревоженные, три миллиарда лет. На миг корабль застыл в равновесии в каких-нибудь сантиметрах от грунта; затем огненные мечи, на которые он опирался, медленно, словно сопротивляясь, ушли в свои ножны. Широко расставленные ноги шасси коснулись камня, «ступни» повернулись, прилаживаясь к неровностям, и корабль чуть вздрогнул напоследок, прежде чем амортизаторы погасили остаточную энергию толчка.

Второй раз за двадцать четыре часа Морис Спенсер совершил посадку на Луне. Случай довольно редкий.

– Так, – сказал капитан Ансон, поднимаясь от пульта управления. – Надеюсь, вид отсюда вас устраивает. Он обойдется вам в кругленькую сумму, а ведь мы еще не говорили о сверхурочных. Профсоюз работников космоса…

– Вы просто бездушный человек, капитан! В такую минуту морочить мне голову какими-то мелочами! Но если это не повлечет за собой новой наценки, позвольте поздравить вас с безупречной посадкой.

– Ну что вы, это заурядный маневр, – ответил капитан; однако он не смог скрыть своего удовольствия. – Кстати, распишитесь, пожалуйста, в судовом журнале… вот здесь, где указано время посадки.

– Это еще зачем? – насторожился Спенсер.

– Вы удостоверяете прибытие на место. Судовой журнал – наш главный юридический документ.

– Рукописный журнал? Уж больно это старомодно, – сказал Спенсер. – Я думал, в наши дни все делает электроника.

– Традиция, – ответил Ансон. – Конечно, самописцы включены все время, пока работают двигатели, по ним всегда можно восстановить полет. Но только в журнале капитана вы найдете маленькие особенности, которые отличают одно путешествие от другого. Скажем: «Утром у одной из пассажирок четвертого класса родились близнецы». Или: «После шести склянок справа по борту показался Белый Кит».

– Беру свои слова назад, капитан, – сказал Спенсер. – У вас есть душа.

Он расписался в журнале и прошел к иллюминатору.

Только в рубке управления, на высоте ста пятидесяти метров над грунтом, были смотровые окна. Глазам репортера предстал великолепный вид. С северной стороны, наполовину закрыв небо, высились верхние ярусы Гор Недоступности. Но это название уже устарело: ведь он проник сюда. И раз корабль здесь, недурно бы заодно сделать что-нибудь для науки, хотя бы собрать образцы пород. Газета газетой, но Спенсеру очень хотелось бы что-нибудь открыть. Самый пресыщенный впечатлениями человек не устоит перед соблазном проникнуть в тайны невиданного и неизведанного.

На юг километров на сорок простерлось Море Жажды. Безупречно гладкая серая дуга занимала больше половины поля зрения. Но Спенсера занимало то, что находилось всего в пяти километрах от гор.

С высоты двух тысяч метров он в обычный бинокль отчетливо видел металлический шест – оставленный Лоуренсом ориентир, который теперь связывал «Селену» с внешним миром. Ничего особенного, маленький шип торчит над безбрежной равниной… Но было что-то волнующее в этой выразительной простоте. Отличный вступительный кадр – символ одиночества человека в огромной враждебной вселенной, которую он пытается покорить. Через несколько часов эта равнина оживет, а пока шест вполне годится как «заставка», на фоне которой телекомментаторы будут обсуждать план спасательных работ, заполняя паузы подходящими интервью. Но это уже не его забота, ребята в Клавии и на телестудии на Земле придумают, как подать материал. Дело Спенсера поставлять им кадры из своего «орлиного гнезда». Идеальная прозрачность почти полного вакуума и мощный объектив с переменным фокусным расстоянием поможет показать крупным планом все подробности операции.

Морис Спенсер поглядел на юго-запад. Солнце лениво ползло вверх. Впереди почти две недели дневного света, по земному счету, так что за освещением дело не станет. Сцена готова.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть