Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Все нечестные святые All the Crooked Saints
Глава 3

Бичо Раро было местом странных чудес.

«Меркури» чиркнул боком об изгородь, накренился и остановился; в свете его фар медленно кружились пылинки. Яично-желтый грузопассажирский автомобиль стоял посреди скопления разномастных хижин, палаток, сараев, домиков и покосившихся сараев, лепившихся друг к другу тесным полукругом; остовы машин, оплетенные колючей проволокой, плыли по течению; какие-то ржавеющие агрегаты, наполовину утопленные в воде, жались к берегам неглубокого прудика. Большая часть построек тонула в ночном мраке. Над крыльцом одного домика горел одинокий фонарь; вокруг него метались и порхали тени, похожие на мотыльков или птиц. Это были не мотыльки и не птицы.

До появления в этих краях семейства Сория Бичо Раро ничего из себя не представляло, являясь, по сути, вытянутой оконечностью большого ранчо, предназначенного для разведения крупного рогатого скота, причем определение «чистое поле» подходило для этого места куда больше, чем собственно «ранчо». Так было до того, как семья Сория покинула Мексику, еще до революции, и в ту пору семейство это звалось Лос-Сантос де Абехонес. Когда они были Лос-Сантос де Абехонес, множество паломников стекалось к ним за благословением и исцелением; пилигримы разбивали палатки вокруг тогда еще крошечного городка Абехонес, и эти палаточные городки тянулись на многие мили, до самых гор. Торговцы у дороги продавали ожидающим открытки с текстами молитв и амулеты. Слухи об удивительном городе расползлись по всей стране: легенды разносились на спинах лошадей и в дорожных сумках, о семействе слагали баллады, которые по ночам распевали в барах. Удивительные превращения и ужасающие деяния: по правде говоря, публику не особо заботило, рассказывается ли в тех историях о хорошем или плохом, – главное, они были захватывающими и привлекали толпы слушателей. Взбудораженный народ крестил детей в честь членов семейства Лос-Сантос, целые армии брались за оружие во имя чудотворцев. Тогдашнее правительство Мексики было не в восторге от такой народной любви и выставило семье Сория условие: либо те прекращают творить чудеса, либо пускай начинают молиться, ибо в противном случае их самих спасет только чудо. Сория обратились за поддержкой к церкви, однако католическая церковь была не в восторге от темных чудес и тоже заявила семье Сория, что либо те прекращают творить чудеса, либо пускай начинают молиться, ибо в противном случае их самих спасет только чудо.

Однако Сория были прирожденными святыми.

Под покровом ночи все члены семейства покинули Мексику и шли без остановки до тех пор, пока не нашли другое укрытое горами, тихое место, где можно было без помех позволять чудесам быть услышанными.

Так началась история Бичо Раро.

– Вот и всё, малыш, – сказал Тони и вылез из «Меркури»; к нему вновь вернулась его обычная самодовольная манера держаться, отдающая развязностью. Поневоле станешь чуточку самоуверенным, добравшись до конца путешествия длиной в две тысячи миль, даже если ты совершенно не уверен в будущем.

Пит остался сидеть за рулем и опустил оконное стекло. Он медлил по двум причинам. Прежде всего, его опыт пребывания в Оклахоме подсказывал, что в местах, подобных этому, могут обитать спущенные с привязи собаки. Хоть Пит и не боялся собак, в детстве его один раз укусил соседский пес, так что с тех пор молодой человек предпочитал избегать ситуаций, в которых прямо на тебя несутся крупные млекопитающие. Вдобавок теперь он видел, что, вопреки его ожиданиям, Бичо Раро вовсе не является городом, а значит, тут нет мотеля, где можно остановиться на ночь, и нет общедоступного телефона, воспользовавшись каковым можно было бы позвонить тете.

– Рано или поздно тебе придется вылезти из машины, – окликнул его Тони. – Мне казалось, ты именно сюда хотел попасть. Ты же говорил: «Мы оба едем в одно и то же место! Моя тетушка велела мне идти всё прямо и прямо, до тех пор, пока я не упрусь в «Меркури». Твои слова?! «Вы что, назвали меня лжецом, сэр?» Вот то самое место!

Тут раздался собачий лай.

Иногда, если вы идете мимо фермы и прямо на вас выпрыгивают собаки, за ними частенько бегут хозяева, рассыпаясь в уверениях: мол, собаки лают, да не кусают; не смотрите, что они у нас здоровые волкодавы, зато в душе – чистые котята. «И мухи не обидят. Практически члены нашей семьи». Гости успокаиваются, осознав, что собачки нужны исключительно ради отпугивания воров или крупных хищников.

Никто не сказал бы ничего подобного про собак, живущих в Бичо Раро. Их было шесть, и, хотя все они были из одного помета, каждая псина отличалась от братьев и сестер мастью, размером и статью. Зато все они были как на подбор уродливы. Вообще-то должно было родиться двенадцать щенков, но эти шестеро обладали таким злобным нравом, что сожрали шестерых других щенят еще в утробе матери. Они были такие злобные, что сразу после их рождения их матушка потеряла с ними всякое терпение и оставила их под платформой на колесах, которую в Фармингтоне использовали во время фестивалей. Там их подобрал один добросердечный дальнобойщик и посадил в коробку, вознамерившись заботиться о них до отъемного возраста. Щенки оказались такими злобными, что бедняга запил и, в конце концов, бросил их в канаве недалеко от Пагоса-Спрингс. Там щенками попробовала было пообедать стая койотов, но малыши научились ходить, потом бегать, а потом сами набросились на койотов и гнали их почти всю дорогу до Бичо Раро.

Там-то их и нашла Антония Сория, мать Беатрис, подобрала и принесла домой. Щенки по-прежнему оставались очень злобными, но у Антонии характер тоже был не сахар, так что малыши ее полюбили.

Пару минут Тони держал позиции. Пит поднял оконное стекло. Шесть собак Антонии Сория рычали, бегали кругами вокруг машины, вставали на задние лапы и скалили зубы. Им еще не доводилось убивать человека, но на их мордах явственно читалось огромное желание исправить это упущение.

Вот как вышло, что когда в Бичо Раро начали зажигаться огни, Тони оказался на крыше «Меркури». Когда загорелись огни, стало ясно, что вокруг полным-полно сов. Тут были большие филины, сычи-эльфы, длинноухие и короткоухие совы; похожие на привидений сипухи с сердцевидными мордочками и малые ушастые совы, косматые и хмурые от рождения; темноглазые пестрые неясыти и пятнистые неясыти; центральноамериканские ушастые совы, глаза которых краснеют, если ночью от них отразится свет, – эти совы, как и семейство Сория, происходили не из Колорадо, а перебрались в Бичо Раро из Оахаки и решили остаться.

Собаки пытались запрыгнуть на капот автомобиля, желая добраться до Тони, и Пит включил «дворники», чтобы отвлечь животных.

– Да ты настоящий герой войны, – рявкнул Тони. Одна из собак сожрала его левый ботинок.

– Мы могли бы просто уехать отсюда, – предложил Пит. – Вам придется крепко держаться.

– Парень, только попробуй повернуть ключ зажигания.

– Сэр, вы уверены, что так лучше?

– Чертовы пеликаны[4]Pelican – житель штата Луизиана ( разг. )., – проворчал Тони. В его душе росло приближающееся чудо, и совы низко кружили над крышей «Меркури». Со своего наблюдательного пункта Тони увидел на крыше одного из металлических гаражей маленьких сычей-эльфов, сидевших рядком. Большеглазые, длинноногие птицы над ним не смеялись, и всё же по спине Тони побежали мурашки.

Тем временем оставшийся на водительском месте Пит высматривал хоть какие-то признаки человеческого присутствия. Наконец он увидел человека, более того, обнаружил, что человек этот тоже на него смотрит.

На крыльце маленькой хибары стояла девушка и пристально его рассматривала. Незнакомка была одета в очень красивое свадебное платье, и у нее было очень печальное лицо. Темные волосы девушка носила гладко зачесанными и собранными в низкий пучок; ее платье намокло, как и ее кожа. Девушка стояла под крышей крылечка, однако над ней самой шел дождь: крупные капли воды возникали из ниоткуда и падали прямо на волосы, плечи, лицо и одежду девушки. У ее ног собралась лужа, веселый ручеек стекал по ступеням крыльца и исчезал в кустах. Каждый дюйм ее платья был покрыт данаидами монархами: оранжево-коричневые крылья бабочек стеклянно поблескивали – они тоже намокли. Насекомые цеплялись за платье и лишь медленно ползали туда-сюда по ткани. Бабочки чрезвычайно хрупкие летуны и не могут порхать под дождем; даже капельки росы достаточно, чтобы пригвоздить их к месту. Переизбыток воды делает их крылышки слишком тяжелыми для полетов.

Это была Марисита Лопес, одна из паломников. С тех пор как она пережила свое первое чудо, над ней всё время шел дождь, поэтому ей на голову постоянно лилась вода, и дождевые капли вытекали из ее глаз. Кому-то может показаться, что иметь рядом с собой неистощимый источник осадков – великое благо, если ты находишься в пустыне, но это не так. Земля, не готовая к внезапному приливу жидкости, отказывалась ее впитывать. Вода собиралась в лужи и растекалась во все стороны, прибивая все попадающиеся на пути всходы и побеги. Там, где прошла Марисита, буйствовали потопы, а вовсе не цветы.

Вот чего хотела Марисита: попробовать на вкус ваниль и не расплакаться. Вот чего она боялась: что самое красивое в ней – это ее внешность.

Глядя на нее, Пит никогда бы не подумал, что незадолго до их с Тони прибытия Марисита собиралась принять ужасное решение и теперь не могла начать действовать, пока не уляжется шум.

Юноша опустил оконное стекло и крикнул:

– Вы не могли бы нам помочь?

Однако Марисита, погруженная в собственную темную ночь, медленно ушла обратно в дом.

Пит снова прокричал:

– Здесь есть хоть кто-нибудь?

Кто-то определенно был. В лачугах находились дядюшки и тетушки, бабушки, кузены и малые дети, но никто из них не желал приветствовать пилигримов. Нет, у них и в мыслях не было отказать новоприбывшим в чуде; просто все имевшиеся в наличии кровати уже были заняты. Бичо Раро было под завязку набито паломниками, и никто из них не мог уехать. А коль скоро Сория не имели возможности предоставить пилигримам еще одну комнату, оставалось лишь уповать на чудо. Несомненно, Даниэль всё уладит, так что всем остальным не придется покидать теплые дома и рисковать, общаясь с паломниками.

В эту самую минуту Даниэль крался обратно в Раку, в то время как Беатрис и Хоакин остались в грузовике с радио и пытались так рассчитать время, чтобы их собственное возвращение не вызвало ненужных вопросов.

Вот почему перед Тони и Питом замаячила перспектива провести довольно долгое время на и в машине соответственно, и спасло их только весьма своевременное появление другого автомобиля.

Их спасителями стали старшая сестра Беатрис, Джудит, и ее новый муж, Эдуардо Коста, вернувшиеся из Колорадо-Спрингс. Эдуардо сидел за рулем новенького пикапа марки «Шевроле». Все сходились во мнении, что Эдуардо любил пикап больше Джудит, но, по крайней мере, он одинаково хорошо заботился и о жене, и о машине. Их обеих – а если считать Джудит, то троих – не ждали в Бичо Раро раньше завтрашнего дня, однако ребята решили воспользоваться понижением температуры и прокатиться после заката.

Некогда Джудит была самой прекрасной женщиной в Бичо Раро, но потом переехала и теперь являлась самой прекрасной женщиной в Колорадо-Спрингс. Она была так красива, что люди на улице останавливали ее и благодарили. Будучи школьницей, она ходила на занятия исключительно с одной целью: научиться добиваться всего, чего ей только захочется, с помощью своих иссиня-черных волос, а теперь принялась за волосы других женщин и вместе еще с несколькими сотрудницами работала в маленькой парикмахерской. Рот Джудит напоминал бутон розы, как и рот ее младшей сестры Беатрис, только Джудит красила свои губы кроваво-красной помадой, тем самым выгодно оттеняя свою смуглую кожу и блестящие черные волосы. Еще в утробе матери она носила накладные ресницы, однако во время родов они отлетели, и с тех пор Джудит не тратила время на то, чтобы каждый день их приклеивать. Если Беатрис уродилась в их отца, Франсиско, то Джудит пошла скорее в мать, переменчивую Антонию.

Вот чего хотела Джудит: иметь два золотых зуба, которые бы никто кроме нее не видел. Вот чего она боялась: заполнять медицинские бланки перед посещением врачей.

Эдуардо был самым красивым мужчиной в семье Коста – а это о многом говорит, – однако не настолько привлекательным, чтобы люди на улице останавливали его и благодарили. Члены семейства Коста слыли отличными ковбоями и разводили скаковых лошадей для родео. Все Коста, как и их лошади, были стремительными, очаровательными и могли развернуться на 180 градусов быстрее, чем вы успели бы произнести: ¿Qué onda? [5]¿Qué onda? – Как жизнь? ( лат. – амер. жарг. ) Еще они хорошо делали свое дело, и ни один Коста ни разу в жизни не ударил ребенка, то же относилось и к их лошадям. По части моды Эдуардо даже перещеголял жену: его наряды состояли из ярко-красных рубашек (под цвет губ Джудит), обтягивающих черных брюк (под цвет волос Джудит), а также тяжелых кожаных пальто с меховыми воротниками, подчеркивающих стройность его супруги.

Вот чего хотел Эдуардо: чтобы певцы смеялись в паузах между куплетами. Вот чего он боялся: что, пока он спит, ему на лицо лягут кошки и задушат.

Прибыв на место, Джудит и Эдуардо быстро оценили представшее их взорам зрелище: огромный, обшитый деревянными панелями «Меркури», на крыше которого сидит американец итальянского происхождения, а внутри виднеется массивная фигура Пита. Разлетающаяся красивыми брызгами собачья слюна дополняла картину.

– Эд, ты узнаешь эту машину? – спросила Джудит.

Эдуардо вынул изо рта сигарету и выдал:

– Это Mercury Colony Park прошлого года выпуска в золотисто-желтом цвете.

На это Джудит сказала:

– Нет, я имею в виду, ты узнаешь человека на крыше?

– Тогда надо было сказать: «Ты узнаешь человека на крыше?»

– Ты узнаешь человека на крыше?

Эдуардо подъехал поближе, осветил искомого человека светом фар – Тони заслонил глаза ладонью, – и пригляделся.

– Нет, но мне нравится его костюм.

Одна из собак как раз вцепилась в левый рукав вышеупомянутого белого костюма, и Тони, посчитав, что осторожность – это неотъемлемая часть мужества, позволил псине завладеть всем пиджаком, сохранив при этом левую руку.

– Похоже, мама позволила им тут бегать, – сердито проговорила Джудит.

– Держу пари, она сейчас делает один из своих цветочков.

– Не говори о ней, – отрезала Джудит, хотя сама секунду назад собиралась высказать именно это предположение.

«Шевроле» гордо задрал нос рядом с «Меркури» – он был достаточно высок, так что Эдуардо Коста и Тони Ди Ризио оказались практически лицом к лицу. Эдуардо посигналил, спугнув одну из собак с капота «Меркури», потом снова вытащил изо рта сигарету и протянул Тони со словами:

– Hola, путник!

Джудит пригладила волосы и тоже включилась в разговор.

– Вы приехали за чудом?

Тони разок затянулся, потом точно выверенным щелчком метнул сигарету в одну из собак.

– Леди, если мне удастся спуститься с крыши моей машины, это уже будет чудом.

Эдуардо свесился из окна «Шевроле» и обратился к «Меркури»:

– Ты здесь ради чуда, mi hijo?[6]Mi hijo – сынок ( исп. ).

Пит так и подпрыгнул.

– Я здесь ради грузовика.

– Он здесь ради грузовика, – сообщил Эдуардо жене.

– Папе следовало бы пристрелить этих собак, – ответила Джудит.

– Пули побоятся попадать в такую цель, – заметил ее муж.

Не торопясь и не смущаясь обращенных на него взглядов, он закурил новую сигарету и со вкусом выдохнул дым. Потом поцеловал жену, пригладил усы, распахнул дверь пикапа и легко спрыгнул на землю, так что вокруг его остроносых ковбойских сапог взметнулось облачко пыли. Собаки Антонии повернулись к нему. Заухала сова. В одной из дальних хижин взвыло какое-то существо. Луна коварно улыбнулась. Затем Эдуардо отшвырнул сигарету и бросился бежать. Человек, а следом за ним и собаки, промчались через двор и скрылись во тьме.

Члены семьи Коста известны своей быстротой и пристрастием к курению.

В повисшей вслед за этим тишине Джудит вылезла из пикапа и зашагала к «Меркури» грациозной, танцующей походкой, так подчеркивающей ее красоту. Она очень нервничала, но не показывала этого.

– Так, ребята, давайте-ка подыщем вам место для сна, а там будет видно… Беатрис! Что это ты там прячешься?

Беатрис не пряталась, всего лишь неподвижно стояла в самой густой тени возле дома ее матери, так тихо, что даже собаки Антонии ее не заметили. Она ждала возможности потихоньку забраться обратно к себе в спальню, однако Джудит, проявив присущую всем сестрам сверхъестественную интуицию, ее там засекла.

– Кроватей нет, – обратилась Беатрис к Джудит. – С тех пор как ты уехала, никто из пилигримов нас не покинул.

– Нет кроватей! Уму непостижимо! – Надо сказать, Джудит не была в Бичо Раро несколько месяцев.

– Это правда, – раздался голос из одной из покрытых штукатуркой построек. Это был один из паломников – они вечно подслушивали, ибо очень интересовались жизнью членов семьи Сория, несмотря на запрет. Стоило кому-то из Сория выйти из дома, и он или она могли быть уверены: за ними наблюдают. Сейчас голос раздавался изнутри одной из хибарок, и непривычным Тони с Питом показался едва ли не загробным. Тут голос добавил: – Зато на полу места сколько угодно.

– Не разговаривай со мной! – рявкнула Джудит на невидимого пилигрима. Пит и Тони сочли подобное обращение весьма недружелюбным, однако требование Джудит было во многом продиктовано страхом. Все Сория относились к пилигримам с осторожностью, а Джудит одной осторожностью не ограничивалась: она боялась паломников. Именно поэтому, едва выйдя замуж, она уехала из Бичо Раро и до сего дня не возвращалась. Джудит не выдерживала напряженной ежедневной и еженощной жизни бок о бок с этими несчастными.

Беатрис сказала:

– Майкл строит гостиницу, но она еще не готова.

– Гостиницу? – Мысль о целой гостинице, полной пилигримов, едва не доконала Джудит. – У нас тут не отель. Ладно, ладно! Эти люди могут получить чудо, а потом отправиться восвояси или лечь спать на полу! Кто из вас хочет пойти первым? Отец или сын?

– Леди, я что, по-вашему, настолько старый? – возмутился Тони. – Да я только сегодня повстречал этого парня.

– Мэм, я здесь исключительно по поводу работы, – быстро сказал Пит. Чем больше молодой человек прислушивался к беседе, тем сильнее в нем крепла уверенность в том, что Тони прибыл сюда по совершенно иной причине, нежели он сам. Он чувствовал, что нужно поскорее обозначить свою непричастность к делишкам своего случайного попутчика, особенно на случай, если это что-то незаконное.

– Работа? – Джудит уставилась на Пита в полном замешательстве. – Не чудо?

– Не для меня, мэм.

Эти слова привлекли внимание Беатрис. Обычно под покровом ночи в Бичо Раро прибывали либо члены семьи Сория, либо жаждущие чуда пилигримы, а тут вдруг появляется этот незнакомец, не относящийся ни к тем, ни к другим. Беатрис заметила:

– И не для кого из нас, я полагаю.

После этого обмена репликами Пит и Беатрис впервые по-настоящему обратили внимание друг на друга. Они оба использовали этот миг взаимного разглядывания по-разному и в то же время одинаково.

Беатрис смотрела на Пита – тот сидел, свесив согнутую в локте руку из открытого окна «Меркури», – и гадала, каково это: осторожно коснуться большим пальцем внутренней стороны его локтя. С того места, где она стояла, Беатрис видела изгиб его руки, и ей казалось, что кожа в этом месте мягкая, и вообще это было бы приятно. Прежде Беатрис не замечала за собой таких порывов и слегка удивилась. Еще больше она удивилась, обнаружив, что это странное желание, раз возникнув, уже не исчезает, более того, распространяется уже и на второй локоть.

Будучи Беатрис, она сделала себе мысленную пометку хорошенько обдумать суть сего явления, дабы определить природу его возникновения. Впрочем, она и не подумала о том, чтобы воплотить это необычное желание в жизнь.

Пит в свою очередь рассматривал неподвижно стоявшую в тени Беатрис, отмечая, что та глядит на него жутковатым, немигающим взглядом, совсем как темноглазые пестрые неясыти, что сидели на крыше над девушкой. Они обменялись всего парой слов, и всё же Пит почувствовал, как опасно забилось его сердце – даже сильнее, чем пару часов назад, когда он влюбился в пустыню. Юноша не понимал, в чем причина такого повышенного интереса, но боль в сердце была до ужаса сильна. Пит прижал ладонь к груди и дал себе слово на время работы в Бичо Раро держаться подальше от Беатрис.

– Я подожду в машине, – поспешно проговорил он и, торопливо покрутив ручку, поднял оконное стекло.

– В моей машине? – возмутился Тони.

Времени на дальнейшие препирательства не оставалось: над Бичо Раро вновь зазвенел быстро приближающийся лай собак Антонии. Эдуардо Коста успешно отвлек зверей на какое-то время, а пару минут назад на последнем дыхании забрался на стоявший недалеко от шоссе полуразрушенный хлев, чтобы сохранить себе жизнь. Псы оставили его сидеть на ветхом остове здания, а сами помчались обратно, горя желанием слопать второй ботинок Тони.

– Надо идти, пока собаки до нас не добрались, – заявила Джудит. Она посмотрела на Беатрис, но той уже и след простыл.

Беатрис всеми силами старалась избежать общения с незнакомцами, если эту обязанность можно было свалить на кого-то другого, вдобавок ей совершенно не улыбалось добровольно творить чудо. (Кроме того – и Джудит об этом не ведала, – Беатрис хотела тщательно проанализировать природу посетившего ее странного чувства, связанного с Питом, и беспокоилась, что в любой момент может испытать другое чувство, которое собьет чистоту эксперимента.)

–  Беатрис , – прошипела Джудит. Потом бросила, обращаясь к Тони: – Идемте, скорее.

Приближающийся лай придал Тони ускорение. Он поспешно захромал следом за Джудит – одна нога в ботинке, другая – в одном носке.

– Куда мы идем?

– А вы сами как думаете? – сердито ответила Джудит. – За вашим чудом!

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть