Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Беовульф Beowulf
Беовульф

      Истинно! исстари

слово мы слышим

      о доблести  данов,

о конунгах датских,

      чья слава в битвах

была добыта!

      Первый — Скильд Скевинг,

войсководитель,

5

      не раз отрывавший

вражьи дружины

      от скамей бражных.

За все, что он выстрадал

      в детстве,  найденыш,

ему воздалось:

      стал разрастаться

властный под небом

      и, возвеличенный,

силой принудил

10

      народы заморья

дорогой китов

      дань доставить

достойному власти.

       Добрый был конунг! 

В недолгом времени

      сын престола,

наследник родился,

      посланный Богом

людям на радость

15

      и в утешение,

ибо Он видел

      их гибель и скорби

в век безначалия, *

      от Вседержителя вознаграждение,

от Жизнеподателя благонаследие,

      знатен был  Беовульф,*

Скильдово семя,

      в датских владениях.

С детства наследник

20

      добром и дарами

дружбу дружины

      должен стяжать,

дабы, когда возмужает,

      соратники

стали с ним о бок,

      верные долгу,

если случится война, —

      ибо мужу

должно достойным

25

      делом в народе

славу снискать!

      В час предначертанный

Скильд отошел,

      воеводитель

в пределы Предвечного. —

      Тело снесли его

слуги любимые

      на берег моря,

как было завещано

30

      Скильдом, когда еще

слышали родичи

      голос владычный

в дни его жизни.

      Челн  крутогрудый

вождя дожидался,

      льдисто искрящийся

корабль на отмели:

      там был он возложен

на лоно ладейное,

35

      кольцедробитель;

с ним же, под мачтой,

      груды сокровищ —

добыча походов.

      Я в жизни не видывал

ладьи, оснащенной

      лучше, чем эта,

орудьями боя,

      одеждами битвы —

мечами, кольчугами:

40

      всё — самоцветы,

оружие, золото —

      вместе с властителем

будет скитаться

      по воле течений.

В дорогу владыку

      они наделили

казной не меньшей,

      чем те, что когда-то

в море отправили

45

      Скильда-младенца

в суденышке утлом.

      Стяг златотканый

высоко над ложем

      на мачте упрочив,

они поручили

      челн теченьям:

сердца их печальны,

      сумрачны души,

и нет человека

50

      из воинов этих,

стоящих под небом,

      живущих под крышей,

кто мог бы ответить,

      к чьим берегам

причалит плывущий.

      Долго правил

твердыней данов

      Беовульф датский,

народоводитель

55

      Скильдинг, наследник

единодержца,

      пока не сменил его

сын его,  Хальфдан *

      славный, что властил

до самой смерти. —

      и в старости Скильдинг

бойцом был отменным.

      Родилось на землю

от Хальфдана четверо:

60

      Херогар, Хродгар,

Хальга Добрый

      и дочь, которая,

слышал я, стала

      подругой Онелы

в опочивальне,

      супругой Скильвинга,

конунга шведского.

      Хродгар возвысился

в битвах удачливый,

65

      без споров ему

покорились сородичи,

      выросло войско

из малой дружины

      в силу великую.

Он же задумал

      данов подвигнуть

на труд небывалый:

      хоромы строить,

чертог для трапез,

70

      какого люди

вовек не видывали;

      там разделял бы он

со старыми, с юными

      все, чем богат был

по милости Божьей, —

      только земля неделима

и войско едино.

      Слышал я также,

по воле владыки

75

      от дальних пределов

народы сходились

      дворец возводить

и воздвигли хоромы

      в срок урочный,

а тот, чье слово

      было законом,

нарек это чудо

      Палатой Оленя,

именем  Хеорот; *

80

      там золотые

дарил он кольца

      всем пирующим.

Дом возвышался,

      рогами увенчанный;

недолговечный,

      он будет предан

пламени ярому

      в распре меж старым

тестем и зятем —

85

      скоро нагрянули

зло и убийство.

      Тут разъярился

дух богомерзкий,

      житель потемков,

который вседневно

      слышал застольные

клики в чертогах:

      там арфа пела

и голос ясный

90

      песносказителя,

что  преданье

      повел от начала,

от миротворенья;

      пел он о том,

как Создатель устроил

      сушу — равнину,

омытую морем,

      о том, как Зиждитель

упрочил солнце

95

      и месяц на небе,

дабы светили

      всем земнородным.

и как Он украсил

      зеленью земли,

и как наделил Он

      жизнью тварей,

что дышут и движутся.

      Счастливо жили

дружинники в зале,

100

      пока на беду им

туда не явилось

      ада исчадие:

Гренделем звался

      пришелец мрачный,

живший в болотах,

      скрывавшийся в топях,

муж злосчастливый,

      жалкий и страшный

выходец края,

105

      в котором осели

все великаны

      с начала времен,

с тех пор, как Создатель

      род их проклял.

Не рад был Каин

      убийству Авеля,

братогубительству,

      ибо Господь

первоубийцу

110

      навек отринул

от рода людского,

      пращура зла,

зачинателя семени

      эльфов, драконов,

чудищ подводных

      и древних гигантов,

восставших на Бога,

      за что и воздалось

им по делам их.

115

      Ночью Грендель

вышел разведать,

      сильна ли стража

кольчужников датских

      возле чертога,

и там, в покоях,

      враг обнаружил

дружину, уснувшую

      после пиршества, —

не ждали спящие

120

      ужасной участи, —

тогда, не мешкая,

      грабитель грозный,

тать кровожорный

      похитил тридцать

мужей-воителей,

      и, с громким хохотом

и корчась мерзостно,

      вор в берлогу

сволок добычу,

125

      радуясь запаху

мяса и крови.

      Лишь на рассвете

открылись людям

      следы побоища

и сила Гренделя, —

       был после пиршества

плач великий!

      Скорбь огласила

утро стенаньями;

130

       муж безупречный

сидел неутешен —

      горе страшное,

слишком тяжкое! —

      след проклятого

гостя видев,

      он оплакивал,

конунг, павших

      в неравной схватке.

Но не успели

135

      даны опомниться:

ночь наступила,

      и враг ненасытный,

в грехе погрязший,

      опять набег

учинил убийственный;

      не раз случалось

людям в ту пору

      искать ночлега,

стелить постели

140

      вдали от высокой

дворцовой кровли,

      ибо враг кровожаждущий

в этом доме бесчинствовал,

      и, спасаясь от недруга,

уходили воины

      прочь от места опасного;

он один одержал

      верх над множеством

и остался, злокозненный.

145

      в доме конунга

беззаконным хозяином;

      и надолго чертог

обезлюдел.

      Так  двенадцать зим

вождь достойный,

      друг Скильдингов,

скорби смертные

      и бесчестье терпел

и печали неисчислимые.

150

      И слагались в то время

по всей земле

      песни горестные,

но правдивые

      о том, как Грендель

войной на Хродгара

      год за годом

злосердый ходит,

      и нет предела

проклятой пагубе,

155

      не ищет враг

замирения с данами,

      не прекращает

разбоя кровавого,

       цену крови

платить и не думает,

      мужа знатного

даже золотом

      у злодея не выкупить.

Так преследовал

160

      датских ратников

призрак дьявольский,

      ждал юных в засадах

и старых воинов

      рвал на части,

из топей туманных

      являлся ночью, —

кто знает, откуда

      приходят скитальцы,

причастные тайн

165

      самой преисподней! —

и множил муки

      богоотверженец;

светлый Хеорот

      стал пристанищем

полночной нечисти —

       только места высокого,

освященного Богом,

      не касался поганый,

не смел осквернять

170

      трона кольцедарителя.

Такое Скильдингу

      на долю выпало

горе долгое.

      Сидели знатные,

судили мудрые,

      в совете думали,

как бы вернее

      людей избавить

от страшной участи;

175

       молились идолам,

душегубителям,

      и, воздавая им

жертвы обетные,

      просили помощи

и подкрепления —

      то суеверие,

обряд языческий,

      то поклонение

владыке адскому!

180

      Был им неведом

Судья Деяний,

      Даритель Славы,

Правитель Неба,

      не знали Бога,

не чтили Всевышнего.

      Горе тому,

кто нечестьем и злобой

      душу ввергает

в гееннский огонь, —

185

      не будет ему

послабления в муках!

      Но благо тому,

кто по смерти предстанет

      пред Богом

и вымолит у Милосердного

      мир и убежище

в лоне Отца!

      Не было роздыха

сыну Хальфдана

190

      в его несчастьях,

не мог всемудрый

      осилить пагубу.

горе страшное,

      слишком тяжкое,

напасть ночную,

      людей постигшую

в его державе.

      Услышал весть

о победах Гренделя

195

      храбрец гаутский,

дружинник Хигелака —

      он был сильнейшим

среди могучих

      героев знатных,

статный и гордый;

      и приказал он

корабль надежный

      готовить в плавание:

там, за морем,

200

      сказал, найдем мы,

за лебединой дорогою,

      конунга славного,

но бедного слугами!

       Людей не пугала

затея дерзкая,

      хотя и страшились

за жизнь воителя,

      но знаменья были

благоприятные.

205

      Тогда собрал он,

ратеначальник,

      в дружину гаутов

наихрабрейших,

      товарищей верных,

числом четырнадцать,

      и, сам пятнадцатый,

опытный кормчий,

      повел их к морю,

к пределам суши.

210

      Время летело,

корабль в заливе

      вблизи утесов

их ждал на отмели;

      они вступили

на борт, воители, —

      струи прилива

песок лизали, —

      и был нагружен

упругоребрый

215

      мечами, кольчугами;

потом отчалил,

      и в путь желанный

понес дружину

      морской дорогой

конь пеногрудый

       с попутным ветром,

скользя, как птица,

      по-над волнами, —

лишь день и ночь

220

      драконоголовый

летел по хлябям,

      когда наутро

земля открылась —

      гористый берег,

белые скалы,

      широкий мыс,

озаренный солнцем, —

      они достигли

границы моря.

225

      Ладья их на якоре

стояла в бухте;

      герои гаутские

сошли на берег,

      блестя кольчугами,

звеня мечами,

      и возгласили

хвалу Всевышнему,

      что ниспослал им

стезю безбурную.

230

      Тогда с утеса

дозорный Скильдингов,

      страж побережья,

следил, как ратники

      во всеоружии,

в одеждах битвы

      над бурунами

проходят по сходням;

      дивился витязь

гостям незваным,

235

      и прямо к ним он

коня направил,

      служитель Хродгара,

и древком ясеневым,

      копьем потрясая,

спросил пришельцев: —

      «Кто вы,

закованные в броню,

      покрывшие головы

железными шлемами,

240

      судно грузное

по мелководьям

      сюда приведшие

из океана?

      Давно храню я

наши границы,

      поморье датское

от злонамеренных

      морских разбойников,

но не упомню,

245

      чтобы чужая

дружина вышла

      на этот берег

так, без опаски.

      без дозволения

моих сородичей,

      власть предержащих.

И я ни в жизни

      не видел витязя

сильней и выше,

250

      чем ваш соратник —

не простолюдин

      в нарядной сбруе. —

кровь благородная

      видна по выправке!

Но я обязан

      узнать немедля

ваш род и племя,

      дабы вошли вы

в пределы датские

255

      не как лазутчики.

Вы, чужеземцы,

      морские странники,

поторопитесь! —

      я жду ответа,

я должен сведать,

      откуда вы

и почто явились!»

      Воеводитель

ему ответствовал,

260

       раскрыл сокровищницу

слов благородных:

      «Мы все от семени

мужей гаутских,

      наш конунг — Хигелак,

его дружина — мы.

      Воитель мудрый,

всеземнознатный

       отец мой, Эггтеов,

состарясь, умер,

265

      покинул землю, —

тому немало

      минуло зим, —

но имя славное

      доныне знаемо

под этим небом.

      Не злые мысли

ведут нас к датскому

      народоправителю,

к сыну Хальфдана, —

270

      так помоги нам

добрым советом!-

      и мы не скроем

от высокородного

      помыслов наших,

о коих скоро

      и ты узнаешь.

Молва разносит, —

      скажи, то правда ли? —

что будто некая

275

      тварь неведомая

тревожит Скильдинга,

      датчан ночами

исчадье мрака,

      злобесный призрак,

в набегах яростных

      губит и грабит.

От всей души я

      хотел бы Хродгару

помочь советом,

280

      дабы избавить

его от бедствия,

      дабы вернулось

благополучие

      в его державу,

дабы утихли

      волны печалей,

не то вовеки

      страх и злосчастие

с ним пребудут,

285

      покуда не рухнут

стропила и кровля,

      пока стоят

на холме хоромы».

      С коня ответил

отважный всадник,

      сказал дозорный:

«И сам ты знаешь,

      что должно стражу —

щитоносителю

290

      судить разумно

о слове и деле.

      Я вижу ясно,

с добром вы к Скильдингу

      путь свой правите,

и вам тореную

      тропу, кольчужники,

я укажу;

      а людям велю я

этот свежесмоленый

295

      корабль охранять

и беречь от недругов;

      пускай на песке

дожидает спокойно

      древо морское

доброго кормщика;

      вновь полетит

змееглавый по хлябям,

      неся восвояси

хозяина славного,

300

      к землям гаутским,

а с ним и дружинников —

      тех, кого в битве

Судьба упасет».

      Двинулась рать

(корабль остался,

      причаленный к берегу,

широкогрудый,

      на тяжком якоре);

ярко на шлемах

305

      на островерхих

вепри-хранители

      блистали золотом.

Так за вожатым

      спешила дружина

мужей войнолюбых

      широкой дорогой, —

и вдруг перед ними

      в холмах воссияла

златослепящая

310

      кровля чертога,

жилища Хродгара:

      под небом не было

знатней хоромины,

      чем та, озарявшая

окрестные земли.

      Узрели славу

твердыни престольной

      щитоносители;

страж, указав им

315

      путь прямохожий,

коня направил

      обратно к морю,

и молвил ратник:

      «Теперь идите.

Отец Вседержитель

      да будет с вами!

Дай Бог вам силы

      в грядущих сражениях!

А я возвращаюсь

320

      хранить границу

от недругов наших!»

       На пестрые плиты,

на путь мощеный

      толпа ступила

мужей доспешных

      в нарядах ратных,

в кольчугах, звенящих

      железными кольцами,

прочными звеньями, —

325

      войско блестящее

шло ко дворцу.

      Там, под стеной,

утомленные морем,

      они сложили

щиты широкие

      в ряд на лавы —

раскатом грянули

      их нагрудники;

там же составили

330

      копья из ясеня

вместе с мечами —

      бремя железное,

вооружение

      морестранников.

Тут страж-привратник,

      воитель гордый,

спросил пришельцев?

      «Откуда явились

щиты золоченые,

335

      кольчуги железные,

грозные шлемы,

      длинные копья?

Немало у Хродгара

      я, глашатай,

встречал иноземцев,

      но столь достойных

не видел! Надеюсь,

       не ради прибежища,

как изгнанники,

340

      но ради подвигов

пришли вы к Хродгару!»

      Вождь гаутов

ему ответил,

      стойкий в битве,

статный под шлемом,

      такими словами:

"Из дома Хигелака

      веду соратников

я, воин Беовульф,

345

      хочу поведать

владыке вашему,

      потомку Хальфдана,

что мы замыслили,

      коль скоро конунг

окажет милость

      и нас допустит

в свои палаты».

       Вульфгар ответствовал,

вождь венделов,

350

      муж многомудрый,

меж соплеменников

      мужеством славный:

»Владыке Скильдингов

      слово просящего,

конунгу данов,

      кольцедробителю,

речи твои,

      о вождь дружины,

я передам.

355

      Ждите! — скоро

веление конунга —

      народоправителя

вы услышите!»

      Туда вошел он,

где старый Хродгар

      сидел седовласый

среди придворных;

      там, на помосте,

перед престолом

360

      славного пастыря,

пред ликом Хродгара

      встал Вульфгар,

и молвил он, вестник:

      «Люди, пришедшие

к нам издалека,

      морской дорогой

из края гаутов, —

      привел их воин

по имени Беовульф, —

365

      просят они,

повелитель, выслушать

      слово, с которым

к тебе спешили;

      о господин,

не отказывай пришлым,

      слух преклони,

благородный Хродгар, —

      оружие доброе

служит порукой

370

      их силе и мужеству;

муж могучий,

      приведший войско, —

вождь достойный!»

      Владычный Скильдинг,

Хродгар ответил:

      «Видел я витязя

в дни его детства;

      умер отец его,

добрый Эггтеов,

375

      в дом которого

дочь единственную

      отдал  Хредель;

к старому другу

      отца явился

и сын могучий, —

      о нем я слышал

от мореходов,

      ладьи водивших

в страну гаутов

380

      с моими дарами;

они рассказывали,

      как тридцать ратников

переборол он

      одной рукою.

Бог Всеблагой

      направил к данам,

послал, Милосердный,

      этого мужа —

так я думаю —

385

      против Гренделя,

и я героя,

      по дружбе, как должно,

дарами встречу!

      Сюда немедля

введи достойных —

      пусть предо мною

они предстанут, —

      скажи: воистину

гостям желанным

390

      даны рады!»

Тогда из чертога

      вышел Вульфгар

с такими словами:

      «Изволил конунг,

владыка данов,

      мой повелитель,

сказать, что знает

      род ваш и племя

и рад приветствовать

395

      героев, пришедших

к нам из-за моря.

      Теперь в боевом

облачении, в шлемах

      ступайте в палаты

да кланяйтесь Хродгару,

       а ваше оружие

покуда оставьте

      тут, у порога,

щиты и копья».

400

      Встал среди ратников

статный воин,

      вождь дружины,

велел, как должно,

      верной страже

стеречь оружие,

      а сам с остальными

вслед за глашатаем

      двинулся в Хеорот.

Витязь явился

405

      могучий в шлеме

перед престолом,

      и молвил Беовульф

(кольчуга искрилась —

      сеть, искусно

сплетенная в кузнице):

      «Привет мой Хродгару!

Я — воин Хигелака,

      его племянник;

мне ратное дело

410

      с детства знакомо,

Там, в отчем доме,

      услышал я вести

о битвах с Гренделем —

      морские странники

о том мне поведали,

      что дом дружинный,

тобой построенный,

      чертог обширный

пустеет вечером,

415

      чуть солнца на небе

померкнет слава.

      Тогда старейшины,

мои сородичи

      из лучших лучшие,

меня подвигнули

      тебе, о Хродгар,

отдать в услужение

      рук моих крепость,

ибо воочию

420

      сами видели,

как я из битвы

      шел, обагренный

кровью пяти

      гигантов поверженных;

а также было,

      я бился ночью

с морскими тварями,

      мстя, как должно,

подводной нечисти

425

      за гибель гаутов;

так и над Гренделем

      свершить я надеюсь

месть кровавую

      в единоборстве.

Доверь, владыка

      блистательных данов,

опора Скильдингов,

      щит народа, —

тебя заклинаю

430

      я, прибывший

с дальнего берега, —

      о друг воителей,

доверь пришельцам,

      мне с моею

верной дружиной,

      отряду храбрых

охрану Хеорота!

      К тому же, зная,

что это чудище,

435

      кичась могучестью,

меча не носит,

      я так же — во славу

великого Хигелака,

      сородича нашего

и покровителя! —

      я без меча,

без щита широкого,

      на поединок

явлюсь без оружия:

440

      враг на врага,

мы сойдемся, и насмерть

      схватимся врукопашную, —

Небо укажет,

      Бог рассудит,

кому погибнуть!

      И если он

победит, как обычно

      в этом зале,

тогда уж гаутов,

445

      моих соратников,

он беспрепятственно

      пожрет, злобесный;

тебе же не будет

      забот похоронных,

коль скоро сгину, —

      меня утащит

окровавленного

      в свою берлогу,

в багровокипящий

450

      болотный омут,

и в клочья тело

      мое растерзает

себе на мясо,

      а мне уже пищи

не нужно будет.

      И если сгибну,

похищенный битвой,

      мои доспехи

пошлите Хигелаку,

455

      меч и кольчугу

работы Вилунда,

      наследие Хределя.

Судьба непреложна!»

      Скильдинг-властитель,

Хродгар вымолвил:

      «К нам ты ныне

явился, Беовульф,

      как друг и защитник,

верный долгу;

460

      ведь было: в споре

убивши Хадолафа,

      из рода Вильвингов,

отец твой распрю

      посеял кровную;

когда же гауты,

      страшась усобиц,

его отринули,

      бежал он от мести

к нам, за море,

465

      под руку Скильдингов,

в пределы датские,

      где я уже властил

тогда над данами,

      правил державой,

обширным краем,

      твердыней героев

(достойней владел бы

      наследием Хальфдана

брат мой старший,

470

      да умер Херогар

прежде времени!),

      я же немедля

в оплату крови

      золото выслал

Вильвингам за море:

      я замирил их —

беглец присягнул мне.

      А ныне я должен

скрепивши сердце

475

      поведывать людям,

как лютый Грендель

      бесчестит Хеорот,

без счета губит

      моих домочадцев:

дружина тает,

      Судьба безжалостная

уносит воинов

      в схватках с Гренделем.

Но Бог поможет

480

      воздать злодею

за горести наши!

      Не раз похвалялись

в застольях бражных,

      над полными чашами

честью хвалились

      герои остаться

ночью на страже

      и Гренделя в зале

мечами встретить;

485

      тогда наутро

в чертоге для пиршеств

      мы находили

запекшейся крови

      потоки и пятна,

пол обагренный,

      скамьи и стены, —

так я утратил

      многих знатнейших,

всех смерть похитила!

490

      Но время! — сядем

за пир, и сердце

      тебе, воитель,

подскажет словом.

      Тогда им дали

на скамьях медовых

      места в застолье,

и гости-гауты

      сели за трапезу,

ратники сильные,

495

      храбросердые;

брагу медовую

      в чеканные чаши

лил виночерпий,

      песносказитель

пел о Хеороте;

      и беспечально

там пировали

      две дружины —

датчан и гаутов.

500

      Тут Унферт,

сын Эгглафа,

      сидевший в стопах

у владыки Скильдингов,

      начал прение

(морепроходец,

      пришелец Беовульф,

его раззадорил:

      неужто в мире

ему соперник

505

      нашелся, воин

под небом славный,

      его сильнейший),

и вот он начал:

      «Не тот ли ты Беовульф,

с которым Брека

      соревновался

в умении плавать,

      когда, кичась

непочатой силой,

510

      с морем спорили

вы, бессмыслые,

      жизнью рискуя?

Ни друг, ни недруг,

      ни муж разумный

не мог отвратить вас

      от дикой затеи

соперничать в океане.

      Пучин теченья

сеча руками,

515

      взмахами меряя

море-дорогу,

      вы плыли по волнам,

по водам, взбитым

      зимними ветрами,

семеро суток.

      Тебя пересилил

пловец искусный,

      тебя посрамил он:

на утро восьмое,

520

      брошенный бурей

к норвежскому берегу,

      он возвратился

в свои владенья,

      в земли Бродингов,

в дом наследный,

      где правит поныне,

на радость подданным,

      казной и землями.

Клятву сдержал

525

      сын Бенстана —

был первым!

      Вот почему я

предчую худшее

      (хотя и вправду

ты крепок в битве,

      в честной сече),

коль скоро, с вечера

      тут оставшись,

ты встретишь Гренделя!»

530

      Ответил Беовульф,

сын Эггтеова:

      «Не чересчур ли

ты, друг мой Унферт,

      брагой упившись,

о подвигах Бреки

      тут разболтался?

На самом же деле

      никто из смертных

со мной не сравнился бы

535

      мощью на море,

выдержкой на океане.

      Когда-то, поспорив,

мы вправду задумали,

      жизнью рискуя

(а были оба

      еще недоростками!),

взапуски плавать

      в открытых водах.

Сказано — сделано:

540

      кинулись в зыби,

клинки обнажив

      ради защиты

от хищных тварей,

      там обитавших.

Сил недостало

      ему тягаться

со мной на быстринах,

      но я не покинул

его над бездной:

545

      вместе держались

в опасных водах,

      рядом плыли

пятеро суток,

      покуда буря

и сумрак ночи,

      северный ветер,

снег и волны

      кипящих течений

не разлучили

550

      нас в ненастье.

Со дна морского

      нечисть восстала —

в пене ярились

      полчища чудищ.

Рубаха-кольчуга

      искусной вязки,

железной пряжи

      мне послужила,

шитая золотом,

555

      верной защитой,

когда морежитель,

      стиснув когтистыми

лапами тело,

      вдруг потащил меня

в глубь океана;

      Судьбой хранимый,

я изловчился,

      — клинком ужалил

зверя морского —

560

      канул на дно

обитатель хлябей.

      Кишела нежить,

грозя мне погибелью

      в бурлящей бездне,

но я поганых

      мечом любимым

учил, как должно!

      Не посчастливилось

злобной несыти

565

      мной поживиться,

плотью лакомой,

      пищей пиршественной

в глубоководье,

      зато наутро

в прибрежных водах

      всплыли распухшие

туши животных,

      клинком усыпленных, —

и с этой поры

570

      стал безопасен

путь мореходный

      над теми безднами.

Божий светоч

      взошел с востока,

утихла буря,

      и я увидел

источенный ветром

      скалистый берег —

Судьба от смерти

575

      того спасает,

кто сам бесстрашен!

      Всего же девять

избил я чудищ

      и, право, не знаю,

под небом ночным

      случались ли встречи

опасней этой,

      был ли кто в море

ближе к смерти,

580

      а все же я выжил

в неравной схватке —

      меня, усталого,

но невредимого,

      приливом вынесло,

морским течением

      к финским скалам.

Но я не слышал

      подобных былей

о подвигах ратных,

585

      тобой совершенных:

ни ты, ни Брека —

      в игре сражений

не смели вы оба

      железом кровавым

творить, как должно,

      дела достойные,

зато известно,

      что ты убийца

своих сородичей,

590

      братьев кровных, —

проклятье ада,

      как ни лукавь ты,

тебя не минет!

      Скажу воистину

тебе, сын Эгглафа:

      не смог бы Грендель

бесчинствовать в Хеороте,

      не смел бы нечистый

бесчестить владыку,

595

      когда бы сердце

твое вмещало

      столько же храбрости,

сколько бахвальства!

      Но знает он,

что его не встретят,

      противоборствуя,

мечами острыми,

      и без опаски

враг набегает

600

      на земли Скильдингов,

твоих сородичей,

      и с Данов дань

собирает кровью,

      и ест и пьет он

и не трепещет

      при встрече с данами.

Дайте время,

      на деле узнает он

доблесть гаутскую!

605

      Завтра поутру,

когда над миром

      зажжется Светоч,

солнце на небе

      явится ясное, —

всяк без боязни

      сможет на пиршестве

пить брагу в Хеороте!»

      Пришлась по нраву

кольцедарителю,

610

      седовласому

старцу-воину,

      решимость Беовульфа:

он уверовал,

      пастырь данов,

в близость спасения.

      Громче смех

зазвучал и речи

      среди воителей;

вышла Вальхтеов,

615

      блистая золотом,

супруга Хродгара,

      гостей приветствовать

по древнему чину:

      высокородная

вождю наследному

      вручила первому

чашу пенную,

      да не грустил бы

в пиру властитель,

620

      владыка данов, —

до дна он выпил,

      радуясь трапезе,

добрый конунг;

      затем гостей

обходила Вальхтеов

      с полной чашей,

потчуя воинов,

      старых и юных,

пока не предстала

625

      жена венценосная,

кольцевладелица

      с кубком меда

перед гаутским

      войсководителем;

многоразумная

      Бога восславила,

ей по молитвам

      в помощь пославшего

рать бесстрашную.

630

      Чашу воитель

принял от Вальхтеов

      и ей ответствовал

жаждущий битвы,

      молвил Беовульф,

сын Эггтеова:

      «Дал я клятву,

когда с дружиной

      всходил на ладью,

чтобы плыть за море:

635

      или избуду я

ваши беды,

      или сгину

в тугих объятьях

      рук вражьих, —

зарок мой крепок! —

      добуду победу,

или окончатся

      дни моей жизни

в этом чертоге!»

640

      Пришлась по сердцу

хозяйке дома

      клятва гаута.

Воссела властная

      золотоносица

возле супруга,

      и пир разгорелся,

как в дни былые;

      застольные клики,

смех и песни

645

      в хоромах грянули,

но сам сын Хальфдана

      прервал веселье,

спеша укрыться

      в ночных покоях:

он знал, что недруг,

      дождавшись часа,

когда помрачится

      закатное солнце

и с неба сумерки

650

      призрачным облаком

сползут на землю, —

      враг явится яростный,

жизнекрушитель,

      в зал для пиршеств.

Повстала дружина;

      воин воину,

Хродгар Беовульфу

      сказал в напутствие,

благословляя

655

      ночную стражу,

такое слово:

      «Кроме тебя,

никому до сегодня

      я не вверял

сокровищниц датских

      с тех пор, как впервые

поднял свой щит.

      Прими под охрану

мое жилище!

660

      Помни о славе!

Исполни клятву!

      Врага стереги! —

и добудешь награду,

      коль скоро в сражении

жизнь не утратишь!»

      Хродгар вышел,

за ним дружина,

      опора Скильдингов,

прочь из зала;

665

      возлег державный

на ложе Вальхтеов

      в покоях жениных;

уже прослышали

      все домочадцы,

что сам Создатель

      охрану выставил

в хоромах конунга,

      дозор надежный

противу Гренделя.

670

      Гаутский воин,

душа отважная,

      снял шлем железный,

себя вверяя

      Господней милости

и силе рук своих,

      кольчугу скинул

и чудно скованный

      свой меч отменный

на время боя

675

      отдал подручному

на сохранение.

      Всходя на ложе,

воскликнул Беовульф,

      гаут могучий,

врагу в угрозу:

      «Кичится Грендель

злочудищной силой,

      но я не слабей

в рукопашной схватке!

680

      Мне меч не нужен! —

и так сокрушу я

      жизнь вражью.

Не посчастливится

      мой щит расщепить ему, —

хотя и вправду

      злодей не немощен! —

я пересилю

      в единоборстве,

когда мы сойдемся,

685

      отбросив железо,

коль скоро он явится

      нынче ночью!

Над нами Божий,

      Господень свершится

суд справедливый —

      да сбудется воля

Владыки Судеб!»

      Склонил он голову,

высокородный,

690

      на пестроцветное изголовье,

вокруг мореходы

      легли по лавам

в палате для пиршеств;

      из них ни единый

не чаял вернуться

      под кров отеческий,

к своим сородичам

      в земли дальние,

их вскормившие,

695

      ибо знали,

как много датских

      славных витязей

в этом зале

      было убито.

Но Бог-заступник,

      ткач удачи,

над ратью гаутской

      вождем поставил

героя, чья сила

700

      верх одержала

над вражьей мощью

      в единоборстве, —

воистину сказано:

      Бог от века

правит участью

      рода людского!

Исчадие ночи

      вышло на промысел;

воины спали,

705

      уснула охрана

под кровлей высокой,

      из них лишь единый

не спал (известно,

      без попущенья

Судьбы-владычицы

      хищная тварь

никого не утащит

      в кромешное логово),

на горе недругу

710

      он ждал без страха

начала схватки.

      Из топей сутемных

по утесам туманным

      Господом проклятый

шел Грендель

      искать поживы,

крушить и тратить

      жизни людские

в обширных чертогах;

715

      туда поспешал он,

шагая под тучами,

      пока не увидел

дворца златоверхого

      стен самоцветных, —

не раз наведывался

      незваный к Хродгару,

сроду не знавший

      себе соперника,

не ждал и нынче,

720

      найти противника,

дозор дружинный

      в ночных покоях.

(Шел ратобитец

      злосчастный к смерти.)

Едва он коснулся

      рукой когтелапой

затворов кованых —

      упали двери,

ворвался пагубный

725

      в устье дома,

на пестроцветный

      настил дворцовый

ступил, неистовый,

      во тьме полыхали

глаза, как факелы,

      огонь извергали

его глазницы.

      И там, в палатах,

завидев стольких

730

      героев-сородичей,

храбрых воителей,

      спящих по лавам,

возликовал он;

      думал, до утра

душу каждого,

      жизнь из плоти,

успеет вырвать,

      коль скоро ему

уготовано в зале

735

      пышное пиршество.

(После той ночи

      Судьба не попустит —

не будет он больше

      мертвить земнородных!)

Зорко высматривал

      дружинник Хигелака

повадки вражьи,

      стерег недреманный

жизнекрушителя:

740

      чудище попусту

не тратило времени!

      тут же воина

из сонных выхватив,

      разъяло ярое,

хрустя костями,

      плоть и остов

и кровь живую

      впивало, глотая

теплое мясо;

745

      мертвое тело

с руками, с ногами

      враз было съедено.

Враг приближался;

      над возлежащим

он руку простер,

      вспороть намерясь

когтистой лапой

      грудь храбросердого,

но тот, проворный,

750

      привстав на локте,

кисть ему стиснул,

      и понял грозный

пастырь напастей,

      что на земле

под небесным сводом

      еще не встречал он

руки человечьей

      сильней и тверже;

душа содрогнулась,

755

      и сердце упало,

но было поздно

      бежать в берлогу,

в логово дьявола;

      ни разу в жизни

с ним не бывало

      того, что случилось

в этом чертоге.

      Помнил доблестный

воин Хигелака

760

      вечернюю клятву:

восстал, угнетая

      руку вражью, —

хрустнули пальцы;

      недруг отпрянул —

герой ни с места;

      уйти в болота,

зарыться в тину

      хотело чудище,

затем что чуяло,

765

      как слабнет лапа

в железной хватке

      рук богатырских, —

так обернулся

      бедой убийце

набег на Хеорот!

      Гром в хоромах,

радости бражные

      вмиг датчанами,

слугами, воинами,

770

      были забыты;

в гневе сшибались

      борцы распаленные:

грохот в доме;

      на редкость крепок,

на диво прочен

      был зал для трапез,

не развалившийся

      во время боя, —

скобами железными

775

      намертво схвачен

внутри и снаружи

      искусно построенный;

в кучу валились

      резные лавы,

скамьи бражные

      (об этом люди

мне рассказали),

      допрежде не знали

мудрые Скильдинги,

780

      что крутоверхий,

рогами увенчанный

      дом дружинный

не властна разрушить

      рука человеческая —

это под силу

      лишь дымному пламени.

Громом грянули

      крики и топот;

жуть одолела

785

      северных данов,

когда услыхали

      там, за стенами.

стон и стенания

      богоотверженца —

песнь предсмертную,

      вой побежденного.

вопль скорбящего

      выходца адского.

Верх одерживал,

790

      гнул противника

витязь незыблемый,

      сильнейший из живших

в те дни под небом.

      Причины не было

мужу-защитнику

      щадить сыроядца,

пришельца миловать, —

      не мог он оставить

в живых поганого

795

      людям на пагубу.

Спутники Беовульфа

      мечами вращали,

тщась потягаться,

      сразиться насмерть

за жизнь дружинного

      вождя, воителя

всеземнознатного:

      в толпу стеснившись,

они обступили

800

      врага, пытались,

мечами тыча,

      достать зломогучего,

о том не ведая,

      что ни единым

под небом лезвием,

      искуснокованым

клинком каленым

      сразить не можно

его, заклятого, —

805

      он от железных

мечей, от копий

      заговорен был, —

но этой ночью

      смерть свою встретил

он, злосчастливый,

      и скоро мерзкая

душа, изыдя

      из тела, ввергнется

в объятия адские.

810

      Враг нечестивый,

противный Богу,

      предавший смерти

несметное множество

      землерожденных,

теперь и сам он

      изведал смертную

немощь плоти,

      изнемогавший

в руках благостойкого

815

      дружинника Хигелакова;

непримиримы

      они под небом.

Неисцелимая

      в плече нечистого

кровоточащая

      зияла язва —

сустав разъялся,

      лопнули жилы;

стяжал в сражении

820

      победу Беовульф,

а Грендель бегством

      в нору болотную

упасся, гибнущий,

      в берлогу смрадную

бежал, предчуя

      смерть близкую;

земная жизнь его

      уже кончилась.

И тотчас даны,

825

      едва он скрылся,

возликовали:

      герой-пришелец

изгнал злосчастье

      из дома Хродгара,

он, доброхрабрый,

      избыл их беды;

битва умножила

      славу гаута,

слово чести,

830

      что дал он данам,

герой не нарушил:

      спас их от гибели,

исправил участь

      людей, не знавших

удачи в стычках,

      избавил скорбных

от долгострадания, —

      тому свидетельство

люди увидели,

835

      когда победитель

под кровлей дворцовой

      поднял высоко

плечо с предплечьем —

      острокогтистую

лапу Гренделя.

      Наутро толпами

(так люди мне сказывали)

      стали сходиться

дружины к хоромине:

840

      дальних и ближних

земель старейшины

      шли по дорогам

взглянуть на чудо —

      следы чудовища;

из них ни единого

      не опечалила

кончина недруга.

      Следы поведали,

как, насмерть раненный,

845

      разбитый в битве,

убрел враг, шатаясь,

      и, Богом проклятый,

свой путь направил

      к бучилу адскому —

в пучине сгинул;

      варом кровавым

вскипели воды,

      вспучился омут,

покрылся пеной,

850

      мутные волны,

вздымаясь, дымились

      багровым паром,

кровью злорадца,

      лишенного радостей

и обреченного, —

      геенна приняла

темного духа.

      От топей к дворцу

повернули старейшины,

855

      к праздничной трапезе;

за ними ратников,

      всадников сила

на серых конях

      шла от болота,

они возглашали:

      да славится Беовульф

под этим небом! —

      нет другого

от моря до моря

860

      на юг и на север

земли срединной,

      кто бы сравнился

с ним в добродоблести,

      кто был бы достойней

воестаршинствовать!

      (Они и Хродгара,

вождя любимого,

      хвалить не забыли —

он добрый был конунг!)

865

      Там и наездники,

быстрые в битвах,

      вскачь пускали

коней буланых,

      и приближенный,

любимец конунга,

      славословий знаток

многопамятливый,

      сохранитель преданий

старопрежних лет,

870

      он, по-своему

сопрягая слова,

      начал речь —

восхваленье Беовульфа;

      сочетая созвучья

в искусный лад,

      он вплетал в песнопение

повесть новую,

      неизвестную людям

поведывал быль —

875

      все, что слышал

о подвигах Сигмунда,

      о скитаниях, распрях,

победах Вёльсинга.

      К месту он помянул

вероломство и месть,

      к месту — верность

племянника, Фителы,

      в ратном деле

неразлучимого

880

      с дядей: рядом

во всякой сече

      были оба,

рубились конь о конь

      их мечами

несчетное множество

      на чуже нежити

было посечено.

      Слава Сигмунда

немало выросла

885

      после смерти его:

разнесла молва,

      как с драконом —

кладохранителем

      он сходился,

бесстрашный в сражении,

      под утесами темными

(там без Фителы

      сын достойного

ратоборствовал),

890

      и ему посчастливилось:

остролезвый клинок,

      благородный меч

поразил змеечудище,

      пригвоздил к скале,

и дракон издох;

      тут по праву сокровищем

завладел герой,

      воздаяньем за труд

было золото:

895

      он на грудь ладьи

драгоценный груз

      возложил и увез,

Вёльса доблестный сын;

      а драконова плоть

сгибла в пламени.

      И пошла по земле

молва о нем,

      широко средь народов

стал известен он,

900

      покровитель воинства,

добродеятель.

      А допрежде того Херемод

растерял храброту,

      мощь души и рук,

и подпал под власть

      адской силы,

и был погублен

      злолукавым врагом, —

сокрушили его

905

      бури бедствий —

стал он бременем

      для дружины своей

и для подданных;

      и скорбели тогда

о судьбе его

      многомудрые мужи,

прежде чаявшие,

      что сумеет он

упасти их от бед;

910

      часто сетовали,

что наследовал

      сын отца своего,

власть державную

      над казной и дружиной,

над людьми и селеньями,

      в землях Скильдингов.

И сказал певец:

      полюбился нам

больше Беовульф,

915

      родич Хигелака,

чем неправедный Херемод!

      По кремнистым дорогам

гнали всадники

      коней взапуски.

Солнце утренницы

      воссияло с небес.

Диву давшиеся

      поспешали старейшины

храбромыслые

920

      в крутоверхий зал.

Досточестный сам

      вышел конунг,

увенчанный славой,

      из покоев жены,

и дружина с ним,

      и супруга его,

с ней прислужницы

      шли толпой во дворец

к ранней трапезе.

925

      Хродгар молвил,

став на пороге,

      когда увидел,

под златослепящей

      кровлей хоромины

лапу Гренделя:

      «За это зрелище

хвалу Всевышнему

      воздать я должен!

Во мрак страданий

930

      был ввергнут я Гренделем,

но Бог от века

      на чудо — чудо

творит, Преславный!

      Еще недавно

я и не думал

      найти спасителя

среди героев,

      сюда сходившихся,

в мой дом, что доверху,

935

      до самой кровли

был залит кровью;

      из тех прославленных

мужей премудрых

      никто не чаял

мой дом избавить,

      жилье людское,

от злого призрака,

      от адской пагубы.

Но вот он, витязь,

940

      по воле Создателя

то совершивший,

      чего не умели,

вместе собравшись,

      мы, хитромыслые!

Мать, подарившая

      людям воина,

может гордиться

      (родитель добрая

жива, надеюсь!) —

945

      Судьба-владычица

ей подарила

      сына достойного!

Тебя же, Беовульф,

      из лучших избранный,

в душе полюбил я,

      как чадо кровное, —

и стал ты отныне мне

      названым сыном.

Ни в чем отказа

950

      в моих владениях

тебе не будет!

      Не раз я, бывало,

за меньшие службы

      не столь достойных

казной одаривал,

      не столь отважных,

как ты, подвигшийся

      на небывалый труд.

Ты сам стяжал себе

955

      всевечную славу!

И да воздаст Создатель

      тебе, как ныне,

во все дни жизни!»

      Ответил Беовульф,

сын Эггтеова:

      «Работе ратной

мы были рады

      и шли без робости,

презрев опасность,

960

      на встречу с недругом;

но было бы лучше,

      когда бы ты мог

врага убитого

      во всей красе его

здесь видеть:

      я, право, думал,

что тут же брошу

      его, изнемогшего,

иа смертное ложе,

965

      что, крепко стиснутый

в моих объятьях,

      он дух испустит;

ему, однако,

      достало силы

отсюда вырваться;

      Судьба не дала мне

сдержать бегущего

      жизнекрушителя —

он стал воистину

970

      резв от страха!

И скрылось чудище,

      оставив лапу

ради спасенья —

      плечо с предплечьем;

ныне, однако,

      ничто проклятого

спасти не может,

      не заживется

в поганом теле

975

      душа нечистая:

теперь злочинный,

      отягченный грехами,

бьется в оковах

      предсмертной муки;

он, тьмой порожденный,

      скоро узнает,

какую кару

      ему уготовила

Судьба-владычица!»

980

      Унферт притихший

молчал, сын Эгглафа,

      не похвалялся

своими подвигами,

      пока старейшины

дивились жуткой

      руке чудовища,

что под стропилами

      герой подвесил —

на каждом пальце

985

      огромной лапы

воителя адского

      железный был коготь,

острое жало

      мечеподобное;

теперь мы видим, —

      они говорили, —

что даже лучший

      клинок на свете

не смог бы сравниться

990

      с когтистой лапой

человекоубийцы.

      И было повелено

ухитить Хеорот;

      спешила челядь,

мужчины и женщины,

      прибрать хоромы,

украсить к трапезе

      гостеприимный зал,

где златовышитые

995

      на стенах ткани

и дивные вещи

      ласкали зренье

землерожденным.

      Но все же стены,

скобами железными

      прочно скрепленные,

были побиты

      и двери сорваны —

одна лишь кровля

1000

      цела осталась,

когда, собравшись

      с последними силами,

враг злосердый

      на волю рвался.

Не властен смертный

      спастись от смерти:

ему, гонимому

      Судьбой, открыта

одна дорога —

1005

      в приют, готовый

принять земное

      души вместилище

на ложе смерти,

      где сон последний —

отдохновение

      от буйного пиршества.

Настало время

      явиться конунгу,

потомку Хальфдана,

1010

      в хоромы править

праздничной трапезой;

      и я не слышал,

чтоб в зал сходилось

      когда-либо столько

мужей достойных, —

      там достославные

расселись по лавам,

      пир начиная.

Сновали чаши

1015

      медовой браги

среди героев,

      собравшихся в Хеорот,

среди соратников

      и родичей конунга

в зале. где Хродгар

      сидел и Хродульф, —

еще не изведали

      распрей Скильдинги

междоусобиц и вероломства.

1020

      Наследник Хальфдана

пожаловал Беовульфу

      знак победный —

ратное знамя,

      стяг златовышитый —

и шлем с кольчугой;

      многие видели

и меч знаменитый,

      ему подаренный.

Беовульф поднял

1025

      заздравную чашу:

дары такие

      принять не стыдно

в глазах дружины;

      и я немногих

встречал героев

      в иных застольях,

кто был бы достоин

      тех четырех

златозарных сокровищ!

1030

      Сетью железной

по верху обвитый,

      шишак тот служит

надежным кровом,

      спасая голову

от остролезвого

      меча, разящего

в жестокой сече,

      когда воитель

идет на недругов.

1035

      Еще, по воле

военачальника,

      восемь коней

в роскошных соруях

      ввели в палату:

была на первом

      ратная упряжь,

седло, в котором

      сидел, бывало,

сам сын Хальфдана,

1040

      дружиноводитель,

когда, вступая

      в игру мечевую,

не знал он страха

      над грудами трупов

под градом ударов.

      Защитник Ингвинов,

желая ратнику

      удачи воинской,

отдал во вечное

1045

      владенье Беовульфу

одежды боя

      и коней резвых,

воздал ему конунг

      добромогучий

за труд, воителю,

      казной богатой

да скакунами —

      никто не скажет,

что плата нещедрая.

1050

      И так же каждого

в той дружине,

      которую Беовульф

привел из-за моря,

      глава старейшин

в пиру приветил

      дарами бесцепными;

и цену крови,

      пролитой Гренделем,

покрыл вождь золотом.

1055

      Не будь Судьба их

вершима Богом,

      не будь героя

доблестносердого,

      убийца с радостью

избил бы многих!

      Но род человеческий

ходит под Господом,

      поэтому лучшее в людях —

мудрость,

1060

      души прозорливость,

ибо немало

      и зла и радостей

здесь уготовано

      любому смертному

в дни его жизни.

      Сливались музыка

и голос в песне

      перед наследным

престолом Хальфдана;

1065

      тронул струны

сказитель Хродгаров,

      дабы потешить

гостей в застолье

      правдивым словом

песнопредания,

      былью о битве

с сынами Финна,

      как воину Хальфдана

Хнафу Скильдингу

1070

      смерть суждена была

на поле фризском;

      «Воистину, Хильдебург

тогда не радовалась

      ни доблести фризов,

ни мощи данов,

      когда любимые

и сын и брат ее,

      оба пали

в противоборстве,

1075

      проколоты копьями, —

жена несчастливая

      свою оплакала

долю, дочь Хока,

      когда наутро

она увидела

      вождей дружинных

мертвых, лежащих

      под небом, где прежде

лишь радости жизни

1080

      она знавала.

Война истратила

      войско Финна —

осталась горстка

      в его хоромах. —

и он не смог бы,

      подняв оружие

противу Хенгеста,

      спасти последних

своих воителей;

1085

      тогда, смирившись,

решил oн данам

      отдать половину

зала для трапез

      и дома дружинного,

дабы жилищем

      равно владели

даны и фризы;

      еще обещался

наследник Фольквальда

1090

      дарами, как должно,

приветить данов:

      дарить чтодневно

героям Хенгеста

      пластины золота,

каменья и кольца,

      а вместе и честь

воздавать им в застолье,

      равно как и фризской

своей дружине.

1095

      На том порешили,

и мир нерушимый

      скрепили клятвой:

поклялся Хенгесту

      Финн, что будут

его старейшины

      править ратями

так, чтобы ратники

      словом ли, делом,

по злому ли умыслу

1100

      согласья не рушили,

чтобы дружинники,

      те. чья участь

по смерти конунга

      жить под убийцей

кольцедарителя,

      ни слова злобы

не смели вымолвить;

      если ж из фризов,

помянув старое,

1105

      распрю новую

кто посеет —

      меч без жалости

его жизнь решит!

      Так зарок был дан.

И тогда на костер

      золотые сокровища

вместе с воином,

      с героем Скильдингом

были возложены:

1110

      люди видели

окровавленные

      битв одежды

железотканые

      с кабаном позолоченным

на груди вождя

      среди многих воителей,

в сече сгибнувших.

      По желанию Хильдебург

там, на ложе огня,

1115

      рядом с Хнафом лежал

сын ее благородный,

      дабы плоть его

вместе с дядиной

      жар костровый истлил;

погребальный плач

      затянула она,

вой скорбящей жены,

      и взметнулся дым,

в поднебесье огонь,

1120

      пламя под облака:

кости плавились,

      кожа углилась,

раны лопались

      и сочилась кровь.

Так пожрал дух костра,

      пламя алчное,

лучших воинов

      двух враждебных племен —

и не стало их.

1125

      И спешила дружина,

рать скорбящая,

      разойтись по домам

в ютских землях,

      в пределах фризских;

сам же Хенгест,

      доверясь клятве,

время зимнее

      вредотворное

вместе с Финном провел,

1130

      об отчизне печалуясь;

и закрылись пути

      кольцегрудых ладей —

воды вспучились,

      ветром взбитые,

а затем во льды

      заковал их мороз.

Но пришла пора,

      повернулся год —

чередой возвращаются

1135

      времена с небес

(так и ныне!)

      на земли смертных, —

стаял зимний покров,

      зеленели поля,

и сбирался в путь

      гость с чужбины;

но чаще на мысли

      приходила ему

не морская тропа,

1140

      но кровавое мщение —

в новой схватке

      он фризам попомнил бы

встречи прежние!

      Потому не отверг он

Хунлафинга

      меч, возложенный

на колени его,

      пламя битвы,

клинок прославленный

1145

      (ютам памятно

это лезвие!),

      от которого

Финн лютосердый

      принял смерть в бою

во дворце своем.

      Так случилось,

что Гудлаф с Ослафом,

      с горькой вестью

к данам ходившие,

1150

      возвратились из-за моря,

и сердца их исполнились

      духом ярости —

кровь заструилась

      в доме Финна,

и рать была выбита,

      и жена его

стала пленницей.

      Было Скильдингам

чем грузить ладьи —

1155

      драгоценностями,

самоцветами, —

      всем, что в доме,

в хоромах Финна,

      отыскать смогли;

и жену благородную

      возвратили они

из заморья в отечество,

      в землю датскую!»

Так закончил

1160

      сказитель песню;

пир продолжился

      за медовым столом,

и вино — дивных бочек сокровище —

      разносил виночерпий.

Златовенчанная

      вышла Вальхтеов

в зал, где конунг

      сидел с племянником

(не порвались еще

1165

      узы кровные),

а в стопах у владетельных Скильдингов

      сел вития

Унферт, признанный

      меж людьми

многодоблестным,

      хоть и был он убийцей

кровных братьев своих.

      И промолвила Вальхтеов:

«Господин мой,

1170

      испей эту чашу,

о даритель сокровищ,

      да возрадуешься

ты, друг воинов!

      Слово доброе

молви гаутам,

      будь с гостями

не скуп, но равно

      дари и ближних,

приветь и дальних!

1175

      Назвал ты сыном,

так я слыхала,

      героя-гаута,

который ныне

      очистил Хеорот

кольцесверкающий, —

      так будь же щедрым,

покуда можешь! —

      когда же срок твой

придет, оставишь

1180

      своим сородичам

казну и земли!

      А добрый мой Хродульф

поддержит славу

      юной дружины,

коль скоро прежде,

      чем он, о Скильдинг,

ты жизнь покинешь;

      сторицей, надеюсь,

воздаст он нашим

1185

      детям за прежнее:

был сиротой он,

      его мы вскормили

и мы возвысили

      нам на радость,

ему во славу!»

      Затем повернулась

к скамье, где братья,

      Хредрик и Хродмунд,

сыны ее кровные,

1190

      сидели средь юных,

а между ними —

      герой гаутский,

воитель Беовульф.

      Ласковым словом,

чашей медовой

      был он привечен,

а также пожалован

      двумя запястьями

златовитыми

1195

      да украшением —

кольцом ошейным,

      какого в жизни

я и не видывал,

      и кто из героев

владел, не знаю,

      подобным сокровищем,

кроме Хамы,

      который, в дом свой

внеся ларец

1200

      с ожерельем Бросинга,

бежал от гнева

      Эорменрика

под руку Предвечного.

      Гаутский Хигелак,

внук Свертинга,

      тем даром Вальхтеов,

кольцом был украшен

      в последней битве,

где защищал он

1205

      свою добычу,

стоя под стягом, —

      войнолюбивца

Судьба настигла

      в пределах фризских:

надев на шею

      то украшение,

пришел за море

      дружиноначальник,

но пал под щитами,

1210

      и с телом вместе

убор нагрудный

      достался франкам,

и это сокровище

      также стало

поживой слабейших

      врагов на поле,

где многих гаутов

      смерть похитила.

Под клики застольные

1215

      молвила Вальхтеов,

стоя меж воинов:

      «Владей, о Беовульф,

себе на радость,

      воитель сильный,

дарами нашими —

      кольцом и запястьями,

и пусть сопутствует

      тебе удача!

Гордись же, воин,

1220

      славой и мощью

и будь наставником

      этих юных.

Не я прославляю —

      ты сам прославил

себя среди смертных

      вовек и повсюду,

вплоть до границы

      суши и моря!

Будь же, воитель,

1225

      благоуспешен!

Живи безбедно!

      И я надеюсь,

ты станешь другом

      сынам моим кровным,

о многорадостный!

      Конунгу предан

каждый наш ратник,

      верен другу

и кроток духом;

1230

      старейшины дружны;

слуги покорны;

      хмельные воины

мне повинуются!»

      Воссела гордая!

Великолепен был

      пир-винопитие;

и не предвидели,

      не знали витязи

Судьбы злосмертной,

1235

      им уготованной,

когда под вечер

      Хродгар на отдых

в покои конунга

      ушел, оставив,

как должно, в зале,

      в чертоге, стражу,

дозор дружинный.

      Служили им ложами

и подголовьями

1240

      скамьи дощатые

(Роком отмечен

      был между ними

один брагопийца);

      щиты широкие,

блестя, стояли

      у них в изголовьях;

на лавах виднелись

      высокие шлемы;

и меч отменный

1245

      у каждого воина

был под рукою,

      и сбруя кольчатая.

Таков обычай

      у них, всечасно

готовых к сече:

      и в дальнем походе,

и в доме отчем —

      везде, где опасность

грозит владыке, —

1250

      стоит на страже

дружина добрая!

      Они уснули.

Из них единый

      за сон расплатился,

как то и прежде

      случалось в доме,

где долго злочинствовал

      Грендель, покуда

казнь по заслугам

1255

      его не настигла,

но скоро люди

      о том узнали,

что недруг по смерти

      оставил мстителя

за кровь, пролитую

      в том сражении.

Выла над сыном

      родитель Гренделя —

женочудовище,

1260

      жившее в море,

в холодных водах,

      в мрачной пучине,

с тех пор как Каин

      мечом зарезал

отцово чадо,

      кровного брата,

а сам, заклейменный,

      утратив радости

рода людского,

1265

      бежал в пустыню

и там породил

      многих проклятых

существ, подобных

      Гренделю-волку,

ходившему в Хеорот

      где с ним и встретился

ратник сильный,

      жаждавший мощью

с мерзким помериться,

1270

      благо от Бога

дан человеку

      дар многославный —

сила и храбрость;

      там, уповая

на волю Господа,

      воин сразился

и твари адской

      воздал, как должно, —

с позором сгинул

1275

      лишенный счастья

враг земнородных

      в болотное логово.

Но мать страшилища,

      тварь зломрачная,

решила кровью

      взыскать с виновных,

отмстить за сына:

      явилась в Хеорот,

где войско датское

1280

      дремало в зале,

и новые скорби

      н страхи прежние

сулила людям

      родитель Гренделя.

(И все же не слишком

      страшна врагиня —

не так ведь могуча

      жена в сражении,

как муж, подъявший

1285

      молотокованый,

кровью запятнанный

      меч остролезвый,

дабы с размаху

      разбить на вражьем

шеломе вепря.)

      Щитов достаточно

нашлось в чертоге,

      клинки засверкали

в руках у воинов

1290

      (лишь тот, застигнутый

врасплох, спросонок

      не вспомнил о шлеме,

о мече и кольчуге);

      тогда от дружины

она бежала,

      уйти поспешила,

жизнь упасая,

      но все же успела

похитить сонного

1295

      схватила ратника

и скрылась в топях.

      Она сгубила

любимца Хродгара,

      слугу вернейшего

из всех старейшин

      земель междуморских,

достойного мужа,

      храброго в битвах.

(Тем временем Беовульф

1300

      спал после праздника

златодарения

      в дальних палатах,

гаут всеславный.)

      Крики в хоромах;

она похитила

      руку Гренделя,

н вновь злосчастье

      вернулось в Хеорот:

выпал жребий

1305

      гаутам с данами

дань выплачивать

      кровью родичей.

Многострадального

      старца-правителя

скорбь сокрушила,

      когда он услышал,

что умер лучший

      из благороднейших

его соратников.

1310

      Тогда поспешно

к нему был призван

      победный Беовульф,

и рано поутру

      военачальник

со всем отрядом

      своих сородичей

к вождю явился,

      дабы услышать,

какими благами

1315

      воздал Создатель

за прежние муки.

      Шагал по плитам

прославленный в битвах

      и с ним дружина

(дрожали стены)

      навстречу мудрому

старцу-конунгу;

      владыку Ингвинов

спросил он, приветствуя,

1320

      счастливо ль минула

ночь прошедшая.

      Хродгар промолвил,

защита Скильдингов:

      «Речь не о счастье! —

Вновь посетили

      датчан печали:

мертв Эскхере,

      первый из братьев

в роду Ирменлафов,

1325

      мудрый старейшина,

столп совета,

      с кем мы конь о конь

скакали в сечах,

      прикрыв друг друга,

рубили вепрей

      на вражьих шлемах, —

да будет примером

      каждому ратнику

слава Эскхере.

1330

      Тварью грозной,

забредшей в Хеорот,

      был убит он,

и я не знаю,

      с поживой, жадная,

куда бежала,

      в какое место.

На месть возмездием

      она ответила,

на бой полночный,

1335

      в котором с Гренделем

ты сквитался,

      воздав за гибель

и долгострадание

      народа нашего, —

недруг страшный

      лишился жизни;

теперь явилась

      ему на смену

эта зломыслая

1340

      кровью выместить

смерть сыновнюю, —

      так полагает

любой из героев,

      скорбящих в сердце

о верном соратнике.

      Смотри! Вот Эскхере

рука, что щедро

      деяния добрые

для всех творила!

1345

      Я слышал — старейшины

мне поведовали,

      также и люди,

окрест живущие,

      что им случалось

видеть воочию

      двух на пустоши

воров крадущихся,

      существ кромешных,

и будто бы первой —

1350

      так им казалось —

тварь выступала

      в обличий женском,

а следом — поганый

      шел отверженец

тропой изгнанников,

      муж, что огромней

любого смертного, —

      народ издревле

нарек его Гренделем, —

1355

      но кем зачат он,

и чьи они чада,

      и кто был их предком

из темных духов,

      и где их жилище —

люди не знают;

      по волчьим скалам,

по обветренным кручам,

      в тумане болотном

их путь неведом,

1360

      и там, где стремнина

гремит в утесах,

      поток подземный,

и там, где, излившись,

      он топь образует

на низких землях;

      сплетает корни

заиндевелая

      темная чаща

над теми трясинами,

1365

      где по ночам

объявляется чудо —

      огни болотные;

и даже мудрому

      тот путь заказан;

порой бывает,

      что житель пустошей,

гонимый сворой,

      олень гордорогий,

спасая голову,

1370

      стремится к лесу,

но, став на опушке,

      он жизнь скорее

отдаст охотнику,

      нежели ступит

в темные чащи,

      страшное место! —

когда же буря

      тлетворным ветром

дышит над водами,

1375

      вздымаются волны,

мрачнеет воздух,

      небо плачет.

И вновь на тебя лишь

      мы уповаем!

Подвигнись на поиск,

      если отважен,

найди злотворящую

      в землях неведомых,

в краю незнаемом!

1380

      Я же за службу

воздам, как прежде,

      древним золотом

кольцесокровищниц,

      коль скоро с победой

в живых вернешься!»

      Беовульф молвил,

потомок Эггтеова:

      «Мудрый! не стоит

печалиться! — должно

1385

      мстить за друзей,

а не плакать бесплодно!

      Каждого смертного

ждет кончина!

      пусть же, кто может,

вживе заслужит

      вечную славу!

Ибо для воина

      лучшая плата —

память достойная!

1390

      Встань же, державный!

Не время медлить!

      Пойдем по следу,

и матерь Гренделя

      не сможет скрыться —

вот мое слово! —

      ни на пустоши,

ни в чащобе,

      ни в пучине, —

нет ей спасения!

1395

      Ты же нынче

скорбящее сердце

      скрепи надеждой,

ибо я знаю твое желанье!»

      Старец воспрянул;

благословил он

      Бога за речи

храброго мужа.

      Был скоро для Хродгара

конь оседлан,

1400

      скакун волногривый.

Правитель мудрый

      ехал, державный,

и с ним дружина,

      его щитоносцы.

Ног отпечатки,

      тропа тореная

вела по равнине,

      путь указуя

в лесную чащу,

1405

      к Сумрачным топям

(лучшего витязя

      мертвое тело

там волокла она,

      друга Хродгара

и его соправителя).

      Дальше направились

высокородные

      к скалам гранитным,

к теснинам темным,

1410

      где меж утесов

стези кремнистые

      шли над ущельем,

кишащим нечистью;

      вождь — впереди,

а старейшины ехали

      сзади, дабы

не сбиться со следа, —

      вдруг перед ними

явились кручи,

1415

      склоны, поросшие

мрачным лесом,

      камни замшелые,

а ниже — волны,

      кипящие кровью.

Горько оплакивали

      скорбные даны

долю Скильдингов,

      горький жребий,

судьбу героя,

1420

      когда сыскали

меж валунами

      на побережье

голову Эскхере.

      Видели воины,

как омут вспенивался

      горячей кровью

(рог боевую

      пел погудку);

спешившись, конники

1425

      тут же приметили

червоподобных

      подводных чудищ,

игравших в зыбях,

      лежавших на отмели,

морских драконов

      из тех, что часто

в час предрассветный

      парусу путь

преграждают в море,

1430

      ища поживы;

хлынула нечисть

      прочь, злобесная,

едва заслышала

      звуки рога;

тут воин гаутский

      стрелой из лука

пресек на водах

      жизнь пучеглазого —

прямо в сердце

1435

      вошло стрекало, —

и змей, влекомый

      потоком в море,

смертельно раненный,

      все тише бился;

кабаньими копьями,

      крюками острыми

его забагрили

      и скоро вытянули

на сушу диковинного

1440

      волноскитальца,

выходца бездны.

      Беовульф к бою,

страха не знающий,

      надел кольчугу,

доспех, сплетенный

      руками искусников,

наряд, который

      должен был в бездне

служить дружиннику, —

1445

      ратнику нужен

покров нагрудный,

      хранящий в сечах

мечедробящих

      сердце от раны,

жизнь от смерти;

      и шлем сверкающий

нужен воину

      в бучиле темных

водоворотов,

1450

      кров надежный,

увитый сетью

      и золоченым

вепрем увенчанный

      (так он умельцем

лет незапамятных

      был выкован дивно,

что ни единый

      удар в сражении

ему не страшен).

1455

      Также герою

стало подспорьем

      то, что вручил ему

вития Хродгаров:

      меч с рукоятью,

старинный Хрунтинг,

      лучший из славных

клинков наследных

      (были на лезвии,

в крови закаленном,

1460

      зельем вытравлены

узорные змеи);

      в руке героя,

ступить решившегося

      на путь опасный,

на вражью землю,

      тот меч не дрогнет —

не раз бывал он,

      клинок остреный,

в работе ратной.

1465

      Теперь, отдавая

оружие воину,

      его сильнейшему,

не хвастал сын Эгглафа

      своей могучестью,

как прежде случилось,

      когда упился он

брагой на пиршестве, —

      не он ведь решился,

жизнью рискуя,

1470

      на подвиг в пучине,

чем честь и славу

      свою поущербил!

Но не таков был

      герой, надевший

одежды битвы.

      И молвил Беовульф

сын Эггтеова:

      «Славный! припомни,

наследник Хальфдана,

1475

      теперь, даритель,

когда я в битву

      иду, о всемудрый,

что мне обещано:

      коль скоро, конунг,

я жизнь утрачу,

      тебя спасая,

ты не откажешься

      от слова чести,

от долга отчего,

1480

      и будешь защитой

моим сподвижникам,

      дружине верной,

коль скоро я сгибну;

      а все сокровища

твои, о Хродгар,

      дары, за море

послать должно Хигелаку —

      пусть он узнает,

гаут державный,

1485

      поймет сын Хределя,

взглянувши на золото,

      что встретил я

щедрого кольцедарителя

      и этим богатством

владел до срока;

      а меч мой наследный

отдайте Унферту —

      пускай муж сильный

моим владеет

1490

      клинком каленым.

Я же стяжаю

      победу Хрунтингом

или погибну!»

      Завет измолвив,

не стал ждать ответа,

      но прянул прямо

в бурлящие хляби

      вождь гаутский —

морские воды

1495

      над ним сомкнулись.

Ко дну он канул

      (был переходу

дневному равен

      путь через бездну),

а там злобесная,

      вод владычица,

бурь хозяйка

      встретила, лютая,

героя, дерзнувшего

1500

      проникнуть сверху

в ее пределы;

      и, выпустив когти,

в охапку воина

      она схватила,

но был в кольчуге,

      в наряде ратном

неуязвим он —

      не по зубам ей,

кровавогубой,

1505

      сбруя железная,

сеть нагрудника, —

      и потащила

пучин волчица

      кольцевладельца

в свой дом подводный,

      и зря он пытался,

страха не знающий,

      достать врагиню,

его влекущую,

1510

      мечом ужалить;

морские чудища,

      клыками лязгая,

грызли железо.

      Так в скором времени

он оказался

      в неведомом зале,

который кровлей

      был отмежеван

от вод прожорливых,

1515

      от бездн холодных,

чертог обширный;

      и там при свете

огня, в сиянье

      лучистого пламени

пред ним предстала

      пучин волчица,

женочудовище.

      Тогда он с размаху,

сплеча обрушил

1520

      железо тяжкое —

запело лезвие

      о голову чудища

погудку бранную, —

      но тут же понял он,

что луч сражений

      над ней не властен,

ее не ранит

      меч остролезвый,

он бесполезен

1525

      здесь, в этой битве,

шлемодробитель,

      издревле слывущий

острейшим в сечах,

      всесокрушающий —

впервые слава

      меча лучистого

тогда помрачилась!

      Но тверд был духом

и помнил о славе

1530

      вершитель подвигов,

родич Хигелака:

      он прочь отбросил

искуснокованый,

      наземь кинул

клинок свой бесценный,

      и сам, разгневанный,

себе доверился,

      мощи рук своих.

(Так врукопашную

1535

      должно воителю

идти, дабы славу

      стяжать всевечную,

не заботясь о жизни!)

      Не устрашился

гаутский витязь:

      схватил за плечи

родитель Гренделя

      и, гневом кипящий,

швырнул врагиню,

1540

      тварь смертоносную

метнул на землю;

      она ж немедля

ему ответила:

      в него кровавыми

впилась когтями

      и тут, уставший,

он оступился,

      муж могучий,

он рухнул наземь.

1545

      Уже, пришельцу

на грудь усевшись,

      она готовилась

ножом широким

      воздать за сына;

но были доспехом

      покрыты прочным

плечи героя,

      была кольчуга

ножу преградой,

1550

      и сгинул бы воин,

потомок Эггтеова,

      вождь гаутский,

в водной пучине,

      когда б не спасла его

сбруя ратная,

      сеть боевая,

когда б Всевышний.

      Правитель Славы,

его покинул;

1555

      но Бог справедливо

судил — и витязь

      воспрянул, ратник

сильный, как прежде.

      Тогда он увидел

среди сокровищ

      орудие славное,

меч победный,

      во многих битвах

он был испытан,

1560

      клинок — наследие

древних гигантов;

      несоразмерный,

он был для смертного

      излишне тяжек

в игре сражений,

      но ухватился

герой за черен,

      посланец Скильдинга,

страха не знающий,

1565

      сплеча ударил

и снес ей голову, —

      шею рассекши,

разбив хребтину,

      пронзило лезвие

плоть зломерзостную;

      тварь издохла;

клинок окровавился»

      герой возрадовался!

И тут победный

1570

      меч изнутри

озарился светом

      так ранним утром

горит на тверди

      свеча небесная.

Вдоль стен по залу

      прошел воитель,

кипящий яростью

      дружинник Хигелака,

держа оружие

1575

      наизготове, —

тот меч герою

      еще был нужен! —

воздать он задумал,

      как должно, Гренделю

за то, что чудовищный

      ходил еженощно

войной на данов

      и не единожды,

но многократно

1580

      крал из Хеорота

родичей Хродгара,

      спящих дружинников

губил без жалости —

      пятнадцать сожрал он

мужей датских,

      без счета прочих

ему досталось

      людей в поживу;

за те злодейства

1585

      он поплатился! —

сыскал отмститель

      труп Гренделя в зале,

плоть изувеченную, —

      таким, спасаясь,

бежал враг из Хеорота,

      с места схватки;

далеко отпрянула

      мертвая туша,

когда от тулова

1590

      отъяло лезвие

огромную голову.

      Тогда-то ратники

из дружины Хродгара,

      на страже ставшие,

дозором над заводью,

      увидели воины,

как воды вспучились,

      покрылись зыби

кровавой пеной;

1595

      тогда же старцы

седоголовые

      совет держали,

решили мудрейшие,

      что не вернется

дерзкий воитель,

      вновь не явится

перед владыкой:

      победу празднует —

так рассудили —

1600

      пучин волчица;

и в час девятый

      всеславный Скильдинг,

златодаритель,

      ушел с дружиной

домой, а на взморье

      одни остались

гауты, гости,

      скорбели и ждали

и не надеялись

1605

      в живых увидеть

вождя любимого.

      И тут меч, смоченный

в крови зломерзких,

      клинок, как ледышка,

в руках стал таять —

      то было чудо:

железо плавилось,

      подобно льдинам,

когда оковы

1610

      зимы на море

крушит Создатель,

      Судеб Владыка,

Повелитель Времени

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть