Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Без любви. Мужские откровения о знакомствах в Tinder, сексе и обязательствах
Станислав Алексеев. Без любви. Мужские откровения о знакомствах в Tinder, сексе и обязательствах

«Одна любовь на всю жизнь – ох как звучит! Но нам, наверное, с вами врут…»[1]Schokk. «Такси».

Предисловие

Мы ехали в автомобиле через очередную американскую пустыню. Шла третья неделя нашего путешествия. Разговоры друг с другом уже давно потеряли всякий смысл, и мы просто смотрели в пустой горизонт.

Я вспоминал все свои истории, что оставил в Петербурге, – те, в которых обещал, что буду скучать, те, отношения в которых уже давно теряли свою прежнюю энергетику, и те, в которых все только начиналось.

Ощущения были знакомыми. Я детально знал, что будет происходить внутри меня дальше и чем все закончится. Знал, потому что уже неоднократно переживал это.

Я осознал, что все это время был будто заложником внутри одинакового цикла эмоций – новых влюбленностей, спонтанной страсти, неизбежной скуки и очередных расставаний. Раньше повторяемость сюжетов замечал только за другими, теперь же очень четко ощутил, что это прослеживается и в моей жизни.

Мне стало не по себе.

Я открыл заметки в телефоне и начал записывать имена всех девушек, с кем мне когда-либо приходилось взаимодействовать – испытывать симпатию, трахаться, целоваться на школьной дискотеке, напиваться и увозить домой после очередного вечера в баре. Тех, кто оказывался в моей постели случайно, и тех, кого я мечтал увидеть там, но так и не осуществил этого. Тех, кому изменял, и тех, с кем изменял. Тех, ради кого бросал все, улетая на другой континент, и тех, ради кого мне было лень доехать до соседней станции метро.

Список получился довольно внушительным. Все девушки были разными. У меня не было типажа. Практически каждая вызывала определенный спектр эмоций, каждая была в каком-то смысле особенная. Если бы я мог начать жизнь заново, то вновь хотел бы пережить эти моменты.

Я вернулся в Санкт-Петербург, открыл стандартную текстовую программу и написал свою первую историю о пьяном спонтанном сексе. Затем выложил это в только что созданный блог и оставил ссылку на одном из форумов. К утру у меня было 4 подписчика.

Я воодушевился и продолжил рассказывать свои истории.

Через полгода меня читали уже более десяти тысяч человек. Тогда я и начал писать эту книгу.

Не с начала

«Если уж писать, то только тогда, когда не можешь не писать»[2]Л.Н. Толстой, из записи в дневнике писателя от 19 октября 1909 г..

Я больше не смог держать это внутри себя.

Истории и мысли, собранные в этой книге, «вырваны» из моих последних нескольких лет существования. В каком-то смысле картина получилась цельной, но в конце я заметил, что проигнорировал те моменты, когда мне было хорошо и спокойно. Вдохновение смог найти только в вещах, которые в том или ином смысле заставляли меня страдать или бежать от чего-то.

Тем не менее собранные здесь тексты стали неким эмоциональным завершением всех этих историй и избавлением от груза прошлого.

Проглядев содержание последний раз перед отправкой в издательство, я понял, что мне нравится то, что получилось. Теперь можно с уверенностью сказать, что Post Love – это не только набор сомнительных записей в Интернете, но и книга. Книга изданная.

Всем добрый вечер.


Leo – 1

Надеюсь, ты никогда не прочтешь это.

Внутри себя каждый опирается исключительно на те ценности, которые выставляют его в лучшем свете. Мораль гибка, взгляды на вещи меняются постоянно, но вот ощущение собственных исключительности и благородства никогда нас не покидает. Это единственная устойчивая внутренняя конструкция.

Я понемногу входил во вкус – мне было чуть больше двадцати, и я начинал понимать, как устроены женщины. Ради эксперимента мог немного корректировать свое поведение и отношение к ним, затем смотрел на реакцию и делал определенные выводы. Конечно, иногда опускался и до банальных и всем известных строк «Чем меньше женщину мы любим…», но в целом в тот год я понял, что излишнее внимание и некая услужливость хоть и номинально одобряются социумом, но с утилитарной точки зрения имеют ничтожное значение.

Нет, я не становился хамом и подонком, но меньше стал заморачиваться о том, что подумают другие, и сосредотачивался исключительно на своих действиях – хотя точнее будет сказать, что я начал делать это более осознанно.

В те весьма солнечные дни я находил странное удовольствие в том, чтобы иногда упоминать в своей маленькой компании о том, что ничего не ищу и никого не хочу, так как у меня есть девушка, которую я люблю. Самое интересное, что я искренне верил в это, но обещания самому себе я не сдержал примерно по прошествии недели.

Я приметил Leo еще за несколько месяцев до нашей встречи. Длинные прямые рыжие волосы, стройная и одновременно очень плотная фигура, и самое главное – огромные слезливые глаза, которые своим выражением будто излучали некую энергию смерти. Все это застряло в моей голове буквально с нескольких фотографий, и, конечно же, мое подсознание уже предвкушало нашу встречу. Я чувствовал, что именно с ней мы что-то найдем друг в друге.

Когда проводишь время с определенными людьми, жизнь будто ускоряется в сотни раз. Нам было некуда уйти друг от друга, а атмосфера пригорода Парижа, в котором ничего не происходит, только способствовала всему, что происходило между нами.

Leo была «хорошей» девочкой – провинциальное происхождение, усиленная учеба в МГУ одновременно с работой, социально приемлемый молодой человек, с которым ей было весьма скучно, но зато вроде как все это выглядело весьма надежно и правильно.

Мне казалось, что я постепенно ломаю эту правильность. И несомненно, ее движение навстречу мне имело схожую скорость.

Мы будто постепенно рвали эти рамки – я, будучи еще неопытным, а следовательно, до конца не уверенным в себе, делал неаккуратные и слегка грубоватые шаги в ее сторону, а она реагировала по какому-то типичному неписанному сценарию.

Я «нападал», а она шаг за шагом «сдавалась». Конечно, это незабываемое чувство, когда такая игра впервые случается неосознанно.

Но, как оказалось, впервые понимать этот сценарий и переживать его, одновременно наблюдая за ситуацией как бы со стороны, оказалось даже интереснее. Я и не думал, что все так далеко зайдет, тогда мне казалось, что просто провожу некий эксперимент.

На одной из тусовок, будучи пьяным, я просто подошел к ней и начал ее целовать – естественно, она не дала мне этого сделать, но именно такой реакции я и ожидал. Все, чего хотел, – резко оказаться в ее личном пространстве: длилось это недолго, но я ушел с правильными ответами.

«Ты бы мог меня изнасиловать?»

В глазах Leo я, конечно, был более отчаянным и жестоким, чем те люди, к которым она привыкла. А самое главное – она могла сделать себе больно мною. Ее огромные слезливые глаза будто искали во мне ту самую сущность, которая удовлетворит ее потребность в собственном душевном мазохизме.

Мы лежали раздетые на кровати – нам пришлось сделать вид, что оказались там абсолютно случайно, кажется, каждый из нас даже убедил себя в этом. Спектакль шел примерно неделю, и мы подошли к его закономерному завершению. Я же настолько сильно врал себе, что даже не носил с собой презервативы, убеждая себя в том, что они мне не понадобятся, поэтому в какой-то момент нам пришлось остановиться – мы так и не переспали в тот вечер.

Ее тело откликалось огромной амплитудой и выплеском энергии на каждое мое легкое движение. Было даже слишком очевидно, что Leo ждала этого момента, и, конечно, наша предварительная игра только усиливала желание, а некий внутренний «запрет» на происходящее добавлял моменту особую атмосферу.

Пожалуй, легкий элемент недоступности или даже «аморальности» способен придать минимальной страсти огромную силу. Кажется, на этом основано большинство драм и любовных историй? Вот, наверное, героями чего-то подобного мы и были. Мне кажется, люди недооценивают силу запрета и общественной всепроникающей морали. Все же, на мой вкус, они нам очень сильно помогают, но не в том смысле, ради которого они номинально созданы.

«Ты бы мог меня изнасиловать?»

В те годы я не был настолько искушен в сексе, и такие заявления немного пугали меня. Однако наши роли были определены внутри и подсознательно уже давно, так что мы просто шли до конца.

Leo переживала из-за каждой мелочи: следующие несколько дней старательно показывала не только то, что между нами ничего нет и не может быть, казалось, она решила сделать вид, что и вовсе не знает меня. Но ведь обычно это чуть более подозрительно, чем ненавязчивое дружеское общение?

Противоречивое ощущение первых измен своему постоянному партнеру – такое же яркое, как и первая любовь, приводящая к первому физиологическому взаимодействию. Первые соблазны и сделанный в их пользу выбор открывают новые оттенки эмоций – жизнь перестает быть «правильной» и в каком-то смысле предопределенной. Нечто подобное Leo и переживала – нарушать годами созданный образ «хорошей» девочки было немного горько, и в качестве реакции на это она становилась очень нервной и дерганой.

Во время наших последних совместных ночей в тот месяц мне приходилось отыгрывать свой образ до конца – и я делал именно то, что она ожидала от меня: я обходился с ней грубо, мы одновременно углублялись в агрессивную природу секса и открывали для себя новые горизонты.

«Ты бы мог меня изнасиловать?»

Мы ехали в электричке, я провожал ее в аэропорт. Все наши социальные связи были уже позади, и мы могли позволить себе просто улыбаться друг другу, не обращая внимания на то, что подумают окружающие. Люди вокруг не понимали по-русски, и Leo не стеснялась говорить вслух о моем члене. Как ни странно, смущенным себя больше чувствовал я.

«Мой парень не может даже нормально связать меня, он постоянно интересуется, не больно ли мне», – сказала она. Честно говоря, мне тоже постоянно хотелось спросить ее об этом, но я понимал, что это не совсем то, чего она ждет. В каких-то моментах мне приходилось подавлять сопереживание и доигрывать роль до конца.

Кажется, во мне она нашла именно того человека, который воплотит ее фантазии. В ее глазах временами я замечал непривычные оттенки удовольствия от жизни. Стоит ли говорить, что для меня это был такой же эксперимент, но я все-таки сумел побороть сомнения внутри себя и проявить решительность там, где она требовалась.

Мои принципы оказались далеко позади желаний – Leo открыла для меня страсть заново. Сейчас я понимаю, что это был момент второго формирования моего физиологического и эмоционального ощущения к сексу.

Мы довольно сухо попрощались в аэропорту – никто и не мог предположить, что ждет нас дальше.

Вроде как про измены, но я опять о себе

В своих заметках на телефоне я назвал эту мысль «Желание выебать другую бабу», но здесь, конечно, мне придется быть чуточку прозаичней. Зато сразу понятно, о чем идет речь.

Так уж вышло, что понятия верности и измены имеют очень большое значение в нашем обществе. Я бы мог долго рассуждать о биологических и социальных предпосылках этого явления, но, пожалуй, в свои 27 мне еще рановато. Как говорят: хочешь быть философом – сначала проживи жизнь.

Сексуальное пресыщение в долгих отношениях наступит в любом случае – так уж устроена природа, это не я придумал. И тогда для нас открывается целый мир соблазнов – некоторые люди начинают привлекать больше, чем мы того ожидаем. Самим себе мы это объясним одним из миллиарда способов – только это будет иметь мало отношения к настоящему положению вещей. Вот, дескать, эта девочка с работы и веселей, и, кажется, мои шутки лучше понимает. Да и вообще меня к ней тянет и я испытываю только позитивные эмоции. Ага. Игра начинается снова. Внутри что-то щелкнуло. Так, а что делать с уже привычным и родным человеком? Очень легко перестать ценить имеющиеся плюсы текущего состояния.

Человек по своей природе сверхконкурентное существо. Всегда и везде мы стремимся доказать всем и каждому, что мы уж точно лучше определенных людей, определенных поступков и практически всех мнений. Находящимся в отношениях сексуально активным людям, окруженным точно такими же людьми, постоянно приходится флиртовать, испытывать симпатии разной степени глубины, переживать небольшие драмы и даже чуточку страдать, не имея возможности и способа выплеснуть всю ту энергию, что копится внутри.

Другая женщина – это интересно. Другая женщина – это целый мир. А мужчина экспансивен. Поэтому нас всегда тянет к новому.

Меня дома может ждать принцесса – она и красивей, и приятней. Она мой осознанный выбор. С ней мне интересней и комфортней. Но я остываю. И даже средняя (да простят меня за столь жуткую категоризацию) по всем параметрам девушка может будоражить сознание самыми невероятными способами.

Что я в ней нашел? Ничего. Она просто невербально подала мне сигнал – и я уже схожу с ума. Я начинаю ощущать потребность. Это как новый, еще неободранный диван или пустая коробка для долбанутой кошки, как инфоповод для журналиста, как взятка для чиновника и как алкоголь для хорошей тусовки. Этого хочется всеми силами, это необходимый ингредиент для полноценного существования.

Какая в конце концов разница, что произойдет в итоге? Внутри меня уже война – и оба возможных очевидных пути будут поражением в ней.

Жизнь оказалась чуточку сложнее, чем мне казалось раньше: социальные установки подавляют наше естество, нам постоянно приходится делать вид, что все в порядке, и сохранять лицо. Но чем дольше прячешь это в себе, тем сильнее в будущем будет внутренний взрыв. И его последствия непредсказуемы.

Все эти фотомодели, порноактрисы и прочие девушки из массмедиа – пустота. В них нет ничего, что могло бы привлечь, кроме красивой картинки, естественно. Но она теряет свой смысл, будучи ничем не подкрепленной и не усиленной.

Привлекает живое, привлекает то, до чего я могу дотронуться: подруга моей девушки, которая тайком строит мне глазки, моя парикмахерша, соседка по лестничной клетке, не самая симпатичная девочка на вечеринке, что с надеждой смотрит на окружающих парней и готова отдаться хоть сразу, лишь бы получить это внимание.

Но стоит лишь ненадолго перейти черту и броситься тонуть в этот океан – магия исчезнет. Прежде столь соблазнительный ангел окажется «обычной бабой», что вела свою нехитрую игру. Женщина всегда думает немного дальше, всегда оценивает чуть глубже. А мы как дети – до сих пор ведемся на это.

Хуже всего для меня – связываться с женщинами, имеющими к моей жизни постоянный доступ. Спасибо многочисленным путешествиям и приложениям для знакомств, что мне не часто приходилось делать эту ошибку.

Leo – 2

– Ты приедешь?

– Да.

Этот наш диалог произошел примерно через пару дней после моего возвращения в Петербург. Приехать, конечно, нужно было не на соседнюю станцию метро, а в Москву – тип историй, ставший для меня впоследствии классическим. С чахоточными жительницами Петербурга в те годы у меня складывалось не так хорошо, как с более бодрыми и решительными москвичками.

Буквально через несколько дней я сел в ночной поезд. Я не был умен и довольно топорно соврал своей текущей на тот момент девушке, что уезжаю к другу на дачу, а связи там нет, поэтому меня не будет онлайн, лол.

Я до сих пор не понимаю, стыдно ли мне за этот поступок, но если бы я оказался в той ситуации вновь, то поступил бы точно так же.

Leo встретила меня на Ленинградском вокзале – мы сразу же поехали в случайно доставшуюся ей на эту неделю квартиру. Нам нужно было лишь иногда кормить кошку, проживающую там, и на этом наша зона ответственности заканчивалась.

В те годы я только учился вырабатывать в себе равнодушное и спокойное отношение к любым сложным ситуациям, но на удивление практически не нервничал. Может быть, дело было в Leo – она шарахалась практически от каждой тени, и тот факт, что мы находимся в огромном мегаполисе, не мог убедить ее перестать бояться, что нас увидят вместе ее парень или какие-нибудь знакомые.

Вообще в этом есть определенная магия отношений между людьми, которой, как правило, придается очень мало значения: если из двух нервных людей один нервничает чуть больше, то второй, в свою очередь, подсознательно занимает более спокойную позицию, что удерживает общий усредненный настрой на адекватном, почти не склонном к панике уровне. В тот момент я был вторым.

Мы оказались в квартире. С момента нашего последнего секса прошло недели две, последнюю из которых мы ежедневно детально предвкушали наши будущие взаимодействия.

Я ревновал ее к прошлым воспоминаниям, на основе которых она так или иначе выстраивала логику, объясняющую ее текущие предпочтения. Мои эмоции по отношению к ней уже успели стать яркими и безапелляционными – практически подростковыми. Меня чуть не разорвало внутри, когда Leo рассказала мне, что однажды кончила во время минета пару лет назад.

Мое воспаленное сознание, вопреки моему разумному желанию, рисовало картину, где она с удовольствием отсасывает какому-то другому чуваку, и мне хотелось уничтожить весь мир от собственной ярости.

И я здесь говорю отнюдь не про объективный взгляд на ситуацию (коего не существует, конечно), а исключительно про сиюминутную эмоцию. Понятно, что мы оба были в отношениях, оба изменяли и никто из нас не претендовал на чистую и честную любовь.

Каких-нибудь 500 лет назад нас бы наверняка сожгли, а сейчас нам было достаточно закрыться от всего мира в небольшой квартире на окраине Москвы, пару раз соврать и прогулять свои привычные рутинные дела, чтобы выплеснуть энергию, беспощадно подавляемую социумом и ненужными общепринятыми установками.

Секс часто оказывается своего рода маленьким секретом между двумя людьми – ну это, конечно, если обобщать, а исключительно этим в основном и занимается наш бедный мозг практически все свое свободное время.

Прикольно переглядываться с какой-нибудь девочкой на общих тусовках, когда только вы двое знаете, что между вами происходит. Эта заметная только вам некая игра и хитрость в глазах отдается незабываемым ощущением внутри.

Почему-то сейчас я вспоминаю, как сосался с одноклассницей за углом, пока ее парень сидел неподалеку в нашей общей подростковой тусовке. Тогда мы сделали это в первый раз – я наконец-то решился поцеловать ее, а она с удвоенной скоростью бросилась ко мне навстречу. И больше всего нас заводила именно секретность происходящего, ощущение запрета как формального (ее парень), так и ситуативного – мы уже давно называли друг друга друзьями и намеренно создали ситуацию, где мы вроде как не собирались переступать эту искусственную черту. Но эти преграды были возведены лишь с одной целью – быть разрушенными. Нет ощущений круче, чем в то самое мгновение, когда эти препятствия наконец-то остаются позади.

Нет ничего интереснее момента, когда визуальный и мысленный образ девушки, созданный за время общения с ней, превращается в нечто более тактильное: одежда остается на полу, а ты чувствуешь тепло ее тела, теперь то, что ты привык видеть глазами, становится тем, что ты ощущаешь всеми остальными доступными человеческому восприятию способами. Язык оказывается во рту, руки перемещаются между ног и глаза автоматически закрываются, чтобы открыться лишь в тот момент, когда вы уже не будете прежними друг для друга.

Эти впечатления позднее и окажутся тем самым ощущением «тайны», будто бы намеренно скрываемым от всех остальных. И во многих ситуациях худшее, что можно придумать, – это предать эти отношения какой-либо общественной огласке. Ибо секретность и ощущение запрета и есть их основные ингредиенты.

Ближайшие несколько дней мы с Leo в основном трахались – соседи тяжело стучали в стены и батареи, пытаясь намекнуть, что мы сильно шумим. Чужую кровать мы сломали довольно быстро.

Мой член оказывался в ее рту практически в каждую хотя бы минимально подходящую для этого минуту – Leo не просто любила делать минет, для нее это было осознанной необходимостью. Она немного болезненно наслаждалась каждой секундой этого процесса – и меня приводила в восторг ситуация, когда она на каждый мой легкий намек послушно становилась на колени или спускалась в нижнюю часть кровати.

Она была не из тех девушек, что в каждый удобный момент стремятся отсосать и проявляют инициативу самостоятельно, будто бы забирая мою энергию через член. Leo заводил именно сам факт подчинения, она активно подыгрывала мне в этом и подчинялась, когда я говорил ей это сделать.

Ей была необходима боль – во время секса я вставлял ей как можно глубже, Leo кричала, и это меня естественным образом пугало, но по ее просьбе я продолжал, хотя порой это сбивало меня с толку. Слезы для нее будто бы были счастьем. Чем больнее я ей делал или она делала себе мной, тем лучше она себя чувствовала. Конечно, выходить за адекватный предел мне было тяжело психологически – в какие-то моменты я хотел остановиться, но мы заходили все дальше и дальше. Я несколько раз грубо «изнасиловал» ее – такие игры для меня были в новинку, но, будто бы боясь облажаться, я идеально отыгрывал эту роль снова и снова.

Не могу сказать, что в те моменты ощущал себя уверенным в себе мужчиной и, несмотря на обаяние и общительность, тем самым пресловутым, сводящим с ума девушек брутальным самцом я точно не был (да и сейчас не являюсь). Мои сексуальные предпочтения находились лишь в процессе формирования – за плечами у меня не было огромного опыта, а понимать женщин по-настоящему я лишь только учился.

Тем не менее в ее глазах я видел некую благодарность – благодарность за то, что я оказался «решительней» привычных ей мужчин и в каком-то смысле утолил ее жажду. Из глубины ее огромных глаз на меня будто бы смотрела часть ее души. Мне становилось немного страшно. Я чувствовал, как в Leo – в той части ее существа, что хотела боли во всех возможных смыслах, – рос аппетит.

Но, к сожалению или к счастью, мне нужно было уезжать.

Раздумывая над этим сейчас, я понимаю, что ее желания были подлинными, это не было столь полюбившейся юным девам в последнее время игрой. «50 оттенков серого» тогда еще не вошли в моду, и мы еще не знали, что через несколько лет буквально каждая вторая будет просить придушить ее или посильнее отшлепать.

Через несколько дней после моего возвращения в Петербург Leo написала, что рассталась со своим молодым человеком, ибо поняла, насколько это все было скучно. Я оказался хуже. Не сделал ответного шага, ведь вполне был счастлив в своих отношениях. Моя А. действительно была моей soulmate[3]Soulmate (англ.) – родственная душа., и нас, кажется, вполне устраивал и обычный секс – я не ощущал острой потребности в экстриме, эти эмоции, пережитые с Leo, будто бы уже исчерпали себя, и мне хотелось поставить точку.

Leo испытала не только физическую боль – через месяц она призналась мне в любви, пронося это через призму того, что наше первичное несерьезное отношение друг к другу было не тем, что должно было произойти. Я был слишком глуп, чтобы оценить все правильно и сделать адекватные выводы. Хотя, как я уже упомянул: будь у меня еще один шанс, я все ошибки повторил бы дважды.

Контекст

Во время путешествий я довольно часто пользуюсь приложением Tinder, интересная же тема – оценить девушек в других странах, а при лучшем сценарии еще и познакомиться. Иногда мне кажется, что это было одним из самых интересных моих занятий. Конечно, так же, как и у тех самых девушек из Instagram, которые круглогодично путешествуют без источника заработка, у меня не получается (типа спать с местными за вписку и т. д.), но путешествий накопилось довольно много. И есть у меня одно интересное наблюдение.

Есть в мире такая прекрасная и имеющая отношение ко многим нюансам жизни вещь, как культурный код: люди из одних и тех же мест ведут себя похоже, дают схожие оценки происходящему, а действия других, не похожих на них людей, им могут показаться странными. Все-таки человек – это социальное животное. Это касается в том числе и поведения в Tinder и прочих социальных сетях.

К примеру, в России практически никто не выставляет в Tinder совместные фото с какой-нибудь компанией людей. Это же, кстати, касается профайл-пиков в Facebook и «ВКонтакте». В европейских же странах, наоборот, люди часто ставят себе на профили фото с друзьями, семьей и т. д. Это является нормой, человек без таких фоток выставляет себя будто бы асоциальным и одиноким.

Еще один пример – девушки в России очень любят профессиональные фотосеты. Обычные фотографии, например, с работы или учебы, с каких-то тусовок или с не самым удачным выражением лица являются в глазах многих каким-то плебейским признаком. В Европе же люди предпочитают довольно простые фотки – селфи с друзьями, идиотское засвеченное фото с пластиковым стаканчиком пива в руке, случайный кадр с прогулки.

Туда же идет серьезное выражение лица – у нас на многих фотках все такие очень серьезные, задумчивые и глубокие… Очень популярны черно-белые фильтры на фотографиях. Я сам, если честно, жертва подобного подхода к выбору фото, хотя по жизни стараюсь быть улыбчивым и позитивным человеком.

А еще, кстати, у наших девушек распространены фотки в нижнем белье и купальниках во всяких околосексуальных позициях. Мне, например, нравится это видеть, никаких моральных проблем я не испытываю, но, опять же, во многих других странах большинство девушек более консервативны в своем подходе к выбору фото и такое можно встретить довольно редко.

Смысл в том, что мы в России к этому привыкли, ибо таков наш некий культурный код, а, допустим, в другой стране девушка с кучей фоточек в нижнем белье будет восприниматься соответствующе местному менталитету – тут же посыпятся предложения понятного содержания от вполне обычных парней (уверен, у нас девушки тоже сильно страдают от такого, но в основном предложения идут от всяких фриков, это все же немного другое).

Моя же проблема во время нахождения в других странах в том, что мой аккаунт выглядит слишком унылым для местных жителей. Как я уже упоминал, я жертва «слишком серьезных» фотографий: везде сохраняю задумчивый вид, не улыбаюсь, плюс на фото практически убраны яркие цвета. Но в России такие фото – норма. Люди не будут воспринимать тебя «странно» – в плохом смысле этого слова. Девушки достаточно часто пишут мне сами, отвечают на мои сообщения, ну и так далее, ибо я вполне вписываюсь в некую общественную норму.

Эта мысль пришла мне в голову во время длительного отдыха в Португалии – в Tinder я получал довольно мало мэтчей[4]В интернет-знакомствах «мэтч» – это «совпадение симпатий». и мне почти никто не отвечал. Я немного обдумал эту ситуацию и временно заменил свои фотки на совершенно обычные кадры с друзьями, фото из путешествий и т. д. – никаких фильтров и серьезных выражений лица, только улыбка. И, как ни странно, местные девушки тут же стали более благосклонны ко мне.

В общем, я не берусь делать глобальных выводов, но таков мой результат наблюдений во время пребывания в разных странах. Очень важно уметь вписаться в контекст.

Вот, например, в Шотландии (там я был, к сожалению, только при помощи платного аккаунта Tinder) принято носить какие-то совершенно дикие декольте – разрез платья легко может доходить практически до пупка, смотрится очень странно. Но таких платьев там очень много, это просто их такое вот странное понимание нормы. Наша норма для них тоже выглядит не менее дико.

В общем, если вдруг окружающие кажутся странными и немного безвкусными – скорее всего, они тебя воспринимают так же.

Bridget

«Взрослость – это когда дрочишь на воспоминания, а не на фантазии», – сказал мне однажды друг на одной из совместных попоек.

Интересная мысль. По крайней мере, мне в голову она до этого не приходила, но к тому моменту я дрочил на воспоминания уже довольно долго, а придумывать новые фантазии мне не сильно хотелось – жизнь сама будто бы придумывала их за меня.

Мы просто списались во всем известном приложении знакомств. Глупо было бы считать, что возможность найти случайный и доступный секс для любого мужчины – это то, чего он ни в коем случае не ожидает. Даже самые «благородные» из нас не против время от времени переспать с кем-то, забыть все это на следующий день и спокойно жить дальше.

Bridget сама сняла с нас все эти нелепые социальные обязательства в виде бессмысленных диалогов – а я, честно говоря, именно этого и ожидал от нее. Моя интуиция здесь сработала идеально. После череды вопросов в духе «А что ты делаешь? Чем занимаешься?» она сама честно сказала, что просто ищет фастфака[5]От англ. fast fuck – «быстрый секс» (без обязательств)..

Мой последний месяц выдался непростым: мне приходилось делить свою съемную квартиру с друзьями, которые временно испытывали трудности с жильем, и в целом моя нервная система была немного расшатана длительной невозможностью необходимого мне уединения. Да и к тому же я весь этот месяц был лишен возможности приводить домой девушек. И в первую же ночь оказавшись перед возможностью выбора между уединением и сексом, в очередной раз предпочел второе.

Bridget напоминала типичную английскую или американскую студентку, что проводит лучшие годы в тусовках и алкоголе. Все ее фотографии в социальных сетях неизменно сопровождали либо веселая компания, либо пластмассовые стаканы с пивом, что весьма органично вписывались в создаваемый ей образ.

В глазах ее было нечто особенное – в них чувствовалась какая-то хищность и любопытство ко внешнему миру. Взгляд очень часто играет решающую роль.

Любые физиологические черты – это лишь наследственность и дело вкуса, но взгляд – это именно то, что придает человеку индивидуальность.

Для меня он часто оказывается той самой причиной, по которой я решаюсь броситься в очередное приключение.

Bridget по происхождению была ирландкой, выглядела и вела себя она соответствующе – кудрявые рыжие волосы, очень энергичное поведение и постоянная готовность к тусовкам, которые обязательно должны были сопровождаться огромным количеством алкоголя. Никто не любит стереотипы, но, кажется, довольно часто они работают. Зеленое платье, в котором она приехала ко мне, только придавало этому моменту ту самую попсовую ирландскую специфику.

Мы говорили о полной чуши, пока я вел ее к себе домой от станции метро. Гражданский проспект весьма отличался от тех центральных петербургских улиц и микрорайонов, что Bridget привыкла видеть за полгода жизни и учебы в России, но, кажется, ее вполне устраивала такая аутентичность.

Мы прошли в комнату, и я сразу же поцеловал ее – говорить что-либо не имело ни цели, ни смысла. «В жизни ты гораздо лучше, чем на фотографиях», – первое, что я ей сказал в момент, когда мы начали переходить на кровать. «Ты тоже», – ответила она. Может быть, это и была та самая пресловутая вежливость, но мне хотелось верить в правдивость ее слов.

Я начал раздевать ее и зачем-то спросил, какой секс она любит. Наверное, это самое глупое, что вообще можно спрашивать в такие моменты. «I like being told what to do»[6]Мне нравится, когда мне говорят, что делать (англ.)., – эта фраза до сих пор не выходит из моей головы, и каждый раз, вспоминая этот момент, я будто бы вновь переживаю его. Я не могу похвастаться замысловатостью своих сексуальных желаний – буквально через несколько секунд мой член оказался у нее во рту.

Суммарно мы трахались часа полтора (ну либо меньше, а по прошествии пары лет это воспоминание было искажено, романтизировано и преувеличено моим сознанием). Bridget любила секс и делала все хорошо – она не пыталась понравиться или сделать только то, что люблю я, и не смотрела вопрошающе в мои глаза после каждого движения. Она не стеснялась собственных движений и, кажется, совсем не думала о том, как выглядит в процессе, – а ведь во время секса мы часто визуально представляемся не самым подобающим образом, и поэтому умение «отключиться» здесь очень ценная штука.

Я даже не помню, осталась ли она ночевать у меня впоследствии. На следующий день был счастлив – глупо, да? Чувствовал себя энергичным и отдохнувшим, будто только вернулся из спа-отеля или от мануального терапевта, при этом сбалансированно питался и принимал витамины последние несколько лет. Непривычное ощущение, честно говоря. Секс тоже бывает разным, но эта ночь для меня оказалась своего рода лекарством от не самого лучшего состояния, которое я испытывал в последнее время. Черт его знает, как это все работает.

Зачем мне это

Я несколько лет не вступал ни в какие «серьезные» отношения, и всё вокруг как бы невзначай осуждало меня (скорее всего, мне просто хотелось так это видеть, на самом деле миру, конечно же, было плевать на меня) – знакомые девушки смотрели как на легкомысленного, ненадежного человека (и в чем-то были правы), немного в шутку намекала семья, что пора бы уже заводить кого-то. А я и не спорил с ними, но продолжал плыть вдоль своего собственного течения.

Многие мои приятели постарше рассказывали мне о том, как это важно – найти того самого человека и все такое. Я же воспринимал это как ненужную и бессмысленную вещь. Мне хватало самого себя. Ну и, конечно, в их глазах я видел небольшую зависть к своей свободе – мне не приходилось подавлять свое либидо в самом расцвете сил, я трахался с кем хотел, много пил, и меня никто не ждал дома с оправданиями. Чувствовал себя по-настоящему свободным, и этот мир меня ни к чему не обязывал.

Самым тяжелым фактором в любой привязанности и долгом общении с какой-либо из девушек для меня был вопрос – а нужен ли мне этот человек до самого конца? То есть готов ли я взять на себя ответственность за ее жизнь? Свадьба, семья, любовь – это можно назвать как угодно. Возможно, это лишние вопросы в столь молодом возрасте, но я никогда не мог избавиться от них – что-то ненужное, что обычно называют «совестью», каждый раз вынуждало меня искать ответы на эти вопросы внутри себя. И каждый раз, когда я признавался самому себе, что это временно, я начинал хоронить свои текущие отношения – конечно, эти мысленные «похороны» случались где-то в будущем, но грустный осадок я получал в настоящем. Это сбивало с толку.

«Зачем встречаться, если ты не планируешь жениться?» – вспоминается фраза из одного фильма, не помню какого. А правда – зачем?

Я никогда не умел говорить прямо, намеки и интонации – моя естественная стихия. Да и что я мог сказать – ты знаешь, мне с тобой хорошо, мне с тобой прекрасно, но я не вижу тебя своей навсегда?

Мне проще было быть одному – ограничиваться случайными связями, доводить некоторые из них до критической точки и разбивать очередное женское сердце. А вообще потребность в «разбитом» сердце – один из основных столпов женской природы, и здесь мне порой даже ничего не приходилось делать для этого. Со временем я научился относиться к этому проще.

Тем не менее за свою жизнь я встретил несколько «особенных» девушек, и в те моменты, когда меня не мучили вопросы нашего «будущего», я безрассудно погружался в любовь. Но отношения каждый раз неизбежно заканчивались, просто растворялись во времени. Да, с годами я становился чуть менее наивным, иногда находил силы взглянуть на себя со стороны, но части своих чувств я верил и верю до сих пор.

Jin – 1

Если быть с собой честным до конца, то в каком-то смысле я их коллекционировал. Мне казалось чертовски важным попробовать в жизни как можно больше всего. Под «как можно больше всего» в первую очередь имею в виду женщин. Наверное, что-то внутри меня самоутверждалось таким довольно примитивным способом. Но «непримитивных» способов в этой жизни не так много, и еще меньше людей, кто им следует, так что любые оправдательные коннотации тут будут лишними. Я отчетливо понимал, что к определенному моменту своей жизни я хочу сделать так, чтобы тема «сексуального поиска себя» вообще не волновала меня.

Каждый раз, смотря на своих женатых приятелей, которые не успели достаточно «нагуляться» перед тем, как жениться, я лишь в очередной раз утверждался в том, что мой выбор больше соответствовал моему текущему возрасту и эмоциональному состоянию. Конечно, я старался видеть минусы. Плюсов мне хватало своих.

Практически каждая пьянка с любым давно женатым чуваком плюс-минус моего возраста часто вела к одному результату – они напивались и начинали с небольшим сожалением рассказывать о том, что уже давно их область сексуального взаимодействия с миром сводится к одной лишь жене. Возможно, это было настроение момента и в целом они счастливы в своей семейной жизни, но я каждый раз еще раз убеждался в том, насколько дорога мне моя текущая свобода.

Напиваясь в абсолютно любой день недели, я мог себе позволить просто достать телефон и написать одной из своих свободных на текущий момент знакомых. Да или просто напиться и пойти спать, не нуждаясь в каких-либо оправданиях или сглаживании острых углов. В общем, довольно удобно, по крайней мере, тогда мне так казалось.

Вообще, как и все парни, я тоже часто фантазировал о сексе с азиаткой (и не только с азиаткой, но история именно про азиатку, так что…).

Помню, в годы учебы в универе их тусовалось много возле нашего студгородка. Некоторые даже засматривались на меня с улыбкой, но я так и не набрался смелости познакомиться с кем-то из них. К тому же практически все годы своей учебы я так или иначе находился в каких-то отношениях. Кстати, оба раза думал, что женюсь, ага. Особенно во второй раз. Но вообще я был немного не в себе временами, так что в итоге все сложилось хорошо.

Удивительно, но это была первая китаянка на моей памяти, что умела разговаривать на русском языке. Обычно они держатся исключительно среди своих и вообще не делают попыток освоить какой-либо язык, кроме родного.

Ее речь звучала, конечно, немного невнятно, но тем не менее мы вполне могли понять друг друга.

Главным отличием Jin от тысяч других китайских студентов, что учатся в Петербурге, был ее довольно высокий социальный статус, обычно такие едут все же не в Россию, а в более приятные и перспективные для жизни места. Странно, но она сделала этот выбор осознанно – что-то там ей нравилось в нашей литературе и культуре, что побудило ее сделать такой странный выбор.

Jin училась в каком-то большом университете, она целенаправленно выбрала факультет и кафедру, где вероятность нарваться на соотечественников будет минимальна. О них она вообще отзывалась с каким-то презрением.

Стоимость каждой отдельной детали ее гардероба, скорее всего, превышала мой месячный доход, примерно половину времени нашего общения онлайн она скидывала мне различные фотки супердорогих тачек и рассказывала о том, как ей тяжело сделать выбор между ними. Но это все мало волновало меня, думал я совершенно о другом.

Честно говоря, я просто воспринял ее как шанс поставить галочку в том самом воображаемом списке – типа да, я спал с китаянкой, круто, ага. Ничем больше она мне не была интересна. Но и Jin, кажется, особо не заморачивалась. Идеальная ситуация.

Мы напились в одном из моих любимых пабов – говорили в основном о довольно общих вещах, но мне было интересно, как складывалась ее жизнь здесь. Я спокойно сохранял свой вечно пьяный и немного лихой образ – в то время это срабатывало практически каждый раз. Когда принесли счет, она, видимо, по привычке достала кошелек, чтобы оплатить его, но я настоял на том, что это должен сделать я.

Даже с девушками, которые, скажем так, были более обеспечены, чем я, я все равно старался оплачивать счет на свидании – мне так было просто комфортнее поступать, но это вполне можно назвать уловкой, с точки зрения возможности оказаться с ними в одной постели срабатывало действительно неплохо.

Бар закрывался, мы вышли на улицу. В Петербурге было как всегда довольно промозгло, мы спрятались от уже привычного летнего дождя под какой-то навес. Я вызвал Uber и предложил поехать ко мне выпить еще.

Мы открыли еще одну бутылку вина у меня на кухне. Jin вроде как немного стеснялась меня и ситуации, однако все же инстинкты взяли свое. Не могу сказать, что секс получился каким-то особенным или качественным – мы были слишком пьяны. Зачем-то мы пошли в душ вдвоем и постоянно норовили поскользнуться – по какой-то там статистике в ванной от такой херни умирает довольно много людей, так что никому не рекомендую такие приключения.

Я бы не хотел распространять национальные стереотипы, но все азиатки, с которыми мне приходилось трахаться – начиная с Jin и далее, – были очень послушны и услужливы в постели. Ну да, еще они более, что ли, естественно относятся к сексу. В принципе это мне в них и нравится. Кстати, она издавала звуки точь-в-точь как в самом типичном азиатском порно. Мне даже временами становилось смешно.

Я проснулся. Первая мысль – «Я трахнул китаянку».

Ненавижу спать с кем-то в одной кровати, если дело только в сексе.

Deutschland – 1. Lia

Наркотики, клубы, шумные тусовки, доступный секс, низкие цены и вечное ощущение праздника – все это про Берлин. Но мне выпала немного другая участь – Мюнхен.

Я провел в аэропорту целый день. Мой багаж так и не добрался до меня. Мне пообещали вернуть его в ближайшие дни. Ага.

Мое сознание захватило небольшое ощущение катастрофы – я без вещей и без малейшего понимания, в чем пойду на работу на следующий день, еду в студию в неприглядном районе Мюнхена. Но я как никогда был счастлив – Dera осталась в Петербурге. Я сбежал от нее, мне хотелось дышать свободно, и я чувствовал это всем своим существом, так что ситуация с потерянным багажом казалась мне абсолютно не стоящей внимания проблемой.

В воскресный день возможность поехать и купить что-нибудь фактически отсутствовала – закрыто было все, кроме заправок и редких ресторанов. Я привел себя в порядок и постирал все, что на мне было. Для своего временного имиджа я использовал одежду, что осталась в квартире от предыдущих жильцов. Не самый приятный момент, но тогда эти вещи хотя бы минимально выручили меня.

Через полдня я встретил Lia. Она жила в нескольких часах езды от Мюнхена и приехала специально повидать меня. Это было уже третье лето подряд, когда судьба сводила нас в разных городах и странах – назвать это совпадением можно было лишь с натяжкой.

И каждое лето Lia привносила в мою сексуальную жизнь что-то новое. Для меня она стала человеком, который кардинальным образом повлиял на мое собственное восприятие себя, своей самооценки, своих желаний и своего секса.

Мы никогда не общались в мессенджерах и не поддерживали какую-либо периодичность в общении друг с другом. Но каждый раз неизменно оказывались рядом – и каждый раз находили что-то новое друг в друге.

Эта встреча была скорее дружеской – мы уже прошли период спонтанной страсти и изучения друг друга. Прошел и период, когда мы разрывали все рамки и переходили все границы в сексе с целью найти те самые пределы, до которых можно дойти, если ваши темпераменты и желания полностью подходят друг другу.

У Lia хитрые, заинтересованные, но в то же же время немного наивные глаза – именно в этом взгляде я всегда нахожу тех, кто в итоге станет мне самым близким и понятным человеком. Во взгляде читается абсолютно все – и секс, и энергетика, и темперамент, и чувство юмора, и интеллект. Она – моя soulmate. Немного жаль, что нам удается встречаться так редко.

Lia закрутила очередной джойнт[7]Джойнт (англ. joint) – самокрутка или папироса с марихуаной.. Мы накурились до отупляющего состояния, меня уже отпустил этот небольшой дискомфорт из-за отсутствия вещей. Я начал придавать значение атмосфере – разбитая студия, сломанная кровать, из-за чего мы перекинули матрас на пол, пустые пивные бутылки и шум трассы за окном. Да, детка, мы настоящие герои ситкома про white trash![8]Белое отребье (англ. white trash – «белый мусор») – термин используется в США для обозначения белых безработных американцев, отличающихся низким социальным статусом и склонностью к правонарушениям. Мы посмеялись над этим.

Лежали на матрасе с совершенно потерянными взглядами – мы давным-давно натрахались друг с другом на целую жизнь вперед и банальная лень и чувство тупого комфорта целиком поглощали нас.

«Я хочу закрутить еще один и лечь спать, ты не против?»

Время проходило примерно в похожем ритме: я ходил на работу в дешевых футболках, купленных на замену потерянному багажу, тратил по 15 минут и 7 евро на обед в турецком кебабе неподалеку и проводил вечера с Lia.

У меня не было ни единого свободного мгновения, чтобы иногда думать о том, что я оставил дома, в Петербурге, – мой персональный ад и рай в лице Dera, потерянные нервы, ужасное самочувствие из-за поездки в Азию и хотя бы какой-то обустроенный быт.

H&M, кебаб, работа с индусами, раздолбанная студия со сломанной кроватью и стульями, джойнты каждый вечер, секс от нечего делать – такова была моя жизнь, и на тот момент меня это полностью устраивало.

Lia осталась со мной на две недели – мы даже несколько раз занялись сексом, но это не приносило нам и половины того удовольствия и удовлетворения, которое мы доставляли друг другу прошлым летом.

Я пытался делать все то же самое – но это не заводило и не сводило с ума, как в той квартире в небольшом студенческом городке год назад, когда мы каждую ночь не давали спать всем соседям.

Пожалуй, похожим был лишь тот факт, что мы снова делали это на полу.

В сексуальном плане мы были лишь блеклой тенью нас прежних – мы просто больше не интересовали друг друга на том же уровне, та прежняя страсть между нами уже прошла. Но это все не имело большого значения. Мы действительно были друзьями.

Слова

Я не люблю ложь и не люблю конфронтацию – иначе говоря, у меня есть своя правда, но отстаивать ее где-то и перед кем-то считаю глупым занятием. Порой эта смесь порождает какие-то немыслимые недопонимания и сводит ситуацию к еще более критичным моментам.

Не врать никогда – достойное убеждение, но и «правда» не имеет особого смысла. Таким образом остается только молчать или говорить о полнейшей чепухе. Я ненавижу расставлять точки над i. Ненавижу произнесенные слова – они убивают всю гамму чувств и эмоций, что живут внутри. Язык груб, каждая сформированная мысль резким штрихом отсекает из сложной формы наших ощущений простые фигуры.

Но кажется, эту мысль понимают далеко не все, и потребность «разговаривать» все чаще выходит на первый план. Я гораздо больше пойму о девушке по ее шуткам, смеху, мимике и интонациям. Я не нуждаюсь в ответах на конкретные вопросы, и сам терпеть не могу отвечать на них. Я лучше поговорю о миллионе глупостей, и это может рассказать о многом.

Я узнаю все, что мне действительно нужно. Факты мертвы, собственные биографии, скорректированные режущей рациональностью слов, не стоят ничего.

Люди врут в первую очередь себе – мы любим мифы, мы любим быть их героями. Мы всегда не правы. Я предпочитаю слушать голос души, голос подсознания.

Имея столь шаткие взгляды, я часто создавал вокруг себя некий загадочный образ: людям казалось, что они знают меня, но у них отсутствовали факты – вроде тех банальностей из детских школьных анкет или тупых диалогов из учебников английского. Когда и где учился, была ли в детстве собака, любимые занятия, последние посещенные страны, первая любовь и планы на жизнь – вся эта информация неизменно отсутствует практически у всех, кто меня окружает.

Я же все больше и больше нахожу эти вещи обессмысленными и стремлюсь заполнить свою жизнь теми людьми, кто примет это.

«Скажи уже хоть что-нибудь о себе» – девушки часто уходили из моей жизни именно после этой фразы, а я оставался с вопросом «Зачем?», но свои естественные принципы нарушить не мог. Не из-за собственного выбора, а из-за бесконечности внутренних преград, которые не давали мне сделать это.

Deutschland – 2. Sarah

Мне всегда хотелось верить, что я не имею никаких зависимостей от людей и ситуаций, где я нахожусь. Мне казалось, что я самодостаточен, иногда даже думал, что я интроверт и легко могу переносить долгое отсутствие какого-либо общения в моей жизни. Хорошо, что я понял, что заблуждался, раньше, чем принял какие-то непоправимые решения в своей жизни – было много мыслей переехать куда-нибудь, где меня никто никогда не найдет и я спокойно смогу наслаждаться спокойствием и созерцательностью.

После долгих поездок в незнакомые страны и города я понимаю, что мое сердце каждый раз остается в Петербурге и я не могу просто взять и покинуть его, как бы ни убеждал себя в обратном.

Спустя несколько недель ежедневной изнуряющей работы меня уже немного накрывало от отсутствия какого-либо общения с девушками, и я нервно ставил лайки в Tinder, пытаясь заинтересовать хоть кого-то из тех, кто мне понравился. Все-таки когда еще не уловил суть города и его тонкую энергетику, довольно сложно вписаться в контекст и понять, каким люди хотят тебя видеть. Время от времени это довольно полезный навык.

Иногда я с кем-то переписывался, но до каких-то обнадеживающих взаимодействий не доходило – либо я оказывался неинтересен, либо моя интуиция подсказывала мне о бесперспективности этих вариантов.

В один из дней случилось практически непоправимое – я разбил телефон и остался без связи. Ага, мне и так было одиноко, а теперь я еще потерял практически единственный источник общения с внешним миром! Кажется, это добивало меня окончательно – я нуждался в срочной бутылке вина и женской компании, но свет в конце тоннеля практически погас.

Учитывая, что в тот раз багаж мне все же вернули, и эта ситуация тоже должна была быть поправима. У меня было 150 евро наличными, и на эти деньги мне пришлось купить себе телефон сомнительного качества в арабском магазине. Но самое главное – я смог установить на него все необходимые приложения. Такая вот зависимость. Я чувствовал себя наркоманом, готов был поехать на другой конец города, лишь бы не терять эту призрачную надежду на «дозу».

Я понимал, что это немного перебор – мне стоило бы успокоиться и принять ситуацию, как она есть. Но в итоге это действие оказалось небесполезным – одинокий вечер пятницы, понемногу переходящий в ночь, превратился во что-то действительно интересное.

Sarah писала сообщения на немецком, мотивируя это тем, что английский тратит слишком много времени при наборе с телефона. Ну ок, я всегда мог воспользоваться гугл-переводчиком. Сейчас, перечитывая этот диалог двухлетней давности, я искренне удивляюсь своей приветливости и заинтересованности – но да, она действительно была для меня чем-то вроде спасения в те дни.

На часах было два ночи, но тем не менее мы назначили встречу на какой-то площади возле церкви. Несмотря на то что я уже был пьян, я довольно быстро доехал туда на велосипеде. Sarah ждала меня на лавочке, в сумке у нее было две бутылки вина и пластиковые стаканы.

Идея спрашивать почти незнакомого человека о его происхождении и национальности кажется мне странной и грубой, но внутри себя я предположил, что она или ее родители откуда-то из Южной Америки. Как оказалось, я очень сильно ошибался. Но это не имело значения – мое сознание немного вело меня в сторону, я понимал, что в эту секунду я счастлив. Факт недостатка общения в последние пару недель отразился на мне: в каком-то смысле я был похож на пса, что дождался своих хозяев после долгого отъезда и теперь радостно и неконтролируемо прыгал, высунув язык от перенапряжения. Мне хотелось прикоснуться к ее длинным густым темным волосам, меня сводила с ума ее мягкая и многообещающая улыбка.

Мимо проходили полицейские, кучки турков и немецкие пенсионеры, что гуляли со своими собаками посреди ночи, что немного удивляло меня, но мало волновало. Мой взбудораженный мозг волновало другое – я все-таки прикоснулся к ней, она прикоснулась в ответ. На этой лавочке мы целовались минут сорок, прежде чем Sarah залезла на меня и сказала: «О`кей, я проведу эту ночь сегодня с тобой».

После еще часа езды по ночному городу мы оказались у меня – в душ мы пошли уже в предрассветное время.

С тех пор мы виделись несколько раз в неделю – чаще предпочитали ночевать у нее, так как моя студия была тесна и не совсем комфортна, чтобы там находилось одновременно больше одного человека.

Sarah же жила в уютной квартире ближе к центру города. Даже чисто в физиологическом смысле я находил удовольствие в том, чтобы провести вечер и ночь в нормальной, мягкой и удобной кровати.

Чаще всего я приезжал к ней под вечер. Мы курили, пили вайсбир и слушали музыку разных народов мира, практически не разговаривая. Иногда она немного рассказывала об Эфиопии и своем отце, который когда-то уехал оттуда.

Вообще, одно из основных моих наблюдений: в России и всех родственных странах девушки как-то очень сильно стараются во время секса. В целом это, конечно, приятно, но порой от этого веет какой-то безнадегой – уж слишком сильно и болезненно проявляется желание угодить партнеру.

И очень жаль, что часто дело оказывается в предыдущих партнерах, которые старательно развивали этот комплекс и использовали в своих манипуляционных интересах. В общем, ко всей самодостаточности, в том числе и во время секса, нужно приходить собственным путем.

Да и я чаще замечаю, что порой будто бы трахаюсь не для себя.

Одно из моих самых крутых визуальных впечатлений – темнокожая Sarah на белоснежном постельном белье в освещенной солнцем комнате.

Была в этом какая-то нежность и эстетика. И чем ярче был день, тем больше я наслаждался сексом с ней, тем больше получал визуального удовольствия.

Sarah сделала завтрак, мы скурили джойнт. Я буквально погрузился с головой в ее кровать, мягкий матрас и огромное одеяло. Мы наслаждались субботним бездельем и смотрели мультики. Оказывается, в оригинальной версии мультика про Маугли пантера Багира – это самец.

Пожалуй, то, что было между нами, можно было назвать своего рода отношениями. Я ходил на работу, приходил ночевать к ней и уже ощущал себя практически местным.

Мы ездили на велосипедах в парки, загорали и наслаждались летом. С Sarah было комфортно – она ничего никогда не спрашивала. Она не задавала вопросов ни обо мне, ни о моем прошлом, ни о каком-то моем отношении к ней. Ее даже не интересовало, когда наступит момент моего возвращения в Россию. Мы просто были рядом – каждый из нас понимал, что это временно, но этого нам было достаточно.

Этика одной ночи

В каком-то смысле секс часто оказывается некой ловушкой, прививающей нам зависимость от отношений с определенным человеком. Нет, я сейчас не о глупых попытках девушек удержать или манипулировать с помощью секса, я совсем о другом.

В чуть более продвинутых в отношении к сексу сообществах есть такое негласное правило – не звонить друг другу и вообще не пытаться выйти на связь после того, как вы переспали. Ибо любая последующая встреча чуть позже будет создавать некую зависимость и привычку друг к другу.

Сам я не раз попадался на эту удочку. Например, мы вроде как решили переспать без каких-либо лишних эмоций, исключительно с определенной и вполне физиологической целью. Чуть позже мы решаем повторить это. Потом еще раз. И наступает момент, когда вдруг я уже на кухне готовлю ей завтрак и рассказываю о каких-то вещах из своей жизни, которые меня реально волнуют. Мы все еще не называем это отношениями, однако по своей сути это они и есть. Появляется какая-то незапланированная зависимость друг от друга. По моим наблюдениям, очень много крепких пар вокруг образовались именно таким образом, а отнюдь не «классическим» способом, который предполагает свидания, первые поцелуи и всякое такое ванильное.

Я не могу вспомнить ни одной истории, что начиналась бы как «Ты ок, я ок. Почему бы нам просто так не трахаться друг с другом время от времени?» и впоследствии заканчивалась бы без какого-либо намека на драму или чьи-либо страдания. Ну, я имею в виду, конечно, те случаи, когда мы спали больше одного-двух раз.

Со временем я пришел к выводу, что никакого «секса по дружбе» не бывает. По крайней мере, продолжительного – природа уже продумала все за нас, и какие-то механизмы запускаются независимо от наших решений и воли.

Мы незапланированно и вынужденно привязываемся друг к другу, тем самым выполняя одну из базовых функций нашего биологического вида – создание и поддержание устойчивой пары.

Видимо, в этом механизме и кроется негласная этика one night stand[9]Дословный перевод с англ. «остановка на одну ночь», в разг. речи используется как «секс на одну ночь». – ни в коем случае не нужно выходить на связь снова. В этом есть какое-то уважение к личному пространству человека, его целостности и его выбору. И как показала практика – это единственный более или менее стабильный способ вести хоть какую-то сексуальную жизнь без лишних эмоций, отношений и сложностей.

В общем, вопрос «Может, повторим?» скрывает в себе куда больше последствий, чем может показаться на первый взгляд. Но это не значит, что подобного развития событий следует всегда избегать. Как говорил один стендапер: «Ни в коем случае не разговаривайте с незнакомыми людьми. Только если вы не хотите с кем-то познакомиться».

Так что пусть эта мысль будет не только предостережением, но и некоторым способом достичь желаемого результата. Главное – понимать, как работают эти механизмы.

Monde

Не, ну вообще была в моей жизни пара ситуаций, когда я отправлял фотку члена практически незнакомой девушке. Расскажу об одной из них.

Года 2,5 назад у меня поселился друг на пару недель, пока искал себе новое жилье. Я показал ему Tinder, и, конечно же, мы вместе его листали по приколу вечерами – сравнивали, у кого больше мэтчей, писали одни и те же нелепые шутки одним и тем же девушкам, ставили при этом одинаковые селфи, пробовали всякие нестандартные подходы к общению онлайн. Тогда это все еще казалось интересным и новым.

В какой-то из вечеров нам написала одна и та же девушка. Просто написала «Привет» каждому из нас. Куча селфи с разным цветом волос – розовые, синие, зеленые и т. д. Пирсинг в губах и выражение лица, говорящее о том, что с ней все сложится хорошо и просто. Сначала думали поугорать, а потом решили, что, возможно, стоит отнестись к ней чуточку серьезней кому-то из нас.

Мы поступили весьма по-братски. Камень-ножницы-бумага – и судьба доверила мне этот шанс.

Пару дней мы с ней переписывались «Вконтакте» ни о чем – отправляли фотки и просто описывали происходящее с нами в течение дня. В какой-то момент ее фото стали чуть более заигрывающими, затем Monde вообще стала фоткать себя в нижнем белье. Я решил для себя, что стоит быть немного смелее, чем она, и, превозмогая всю неловкость момента, сделал несколько откровенных фоток и отправил ей.

Ящик Пандоры был открыт (время красивых литературных выражений – скоро будет посеяно яблоко раздора, упадет дамоклов меч, разорвется ариаднина нить, колесо фортуны канет в лету… Простите, отвлекся). Ей это очень зашло, и ближайшие пару дней она слала мне свои откровенные фотки буквально каждый час. Она не на шутку разошлась, а я был очень доволен собой.

Ну а моему другу пришлось уехать спать в другое место на одну ночь, но это уже другая история.

Драма драма

«Хочешь больше строчек о себе, но мои подойдут под любую».

Депрессивная и «негативная» музыка так приятна. Она грузит просто до состояния экстаза.

Всю жизнь я слушаю самое депрессивное дерьмо, которое только существует. Для понимания точки отсчета – попсу в духе «Сплин» или Radiohead я воспринимаю как очень позитивную музыку.

Когда я в наушниках, я хочу, чтобы мне стало плохо. Для меня музыка – это не звук. Это в первую очередь страдания исполнителя, которые я смогу спроецировать на себя.

Странная тема. Вряд ли человек должен добровольно выбирать подобные эмоции, но я далеко не одинок в своем выборе. В чем причина?

Иногда я думаю, что нужно бежать от таких людей. Им слишком нравится драма. Нам слишком нравится драма.

Наряду с действительно позитивными моментами в своей жизни я часто вспоминаю моменты какой-то внутренней боли как наиболее счастливые и насыщенные.

День, когда я весь вечер сидел в слезах на кухне, понимая, что человек, которого полюбил всеми силами, живет на другом континенте, навсегда отпечатался в моей памяти. Но я ее выбрал не просто так. Подсознание будто бы чувствует все эти сложные пути и ведет к ним. Тогда я действительно попытался сделать невозможное. И даже дошел до половины пути. Я был готов на что угодно, лишь бы еще ненадолго сохранить это уничтожающее чувство внутри себя.

Все как в любимых песнях. Настолько же охуенно, насколько больно.

Dera устроила сумасшедшую истерику, вылила на меня бокал вина, кричала и делала вид, что выбросится из окна. Расцарапала мне лицо. После сразу же пыталась заняться сексом. Повода не было. Просто драма, просто шаблон. Она тоже любила все это.

В тот вечер несколько часов подряд играла подборка из моих любимых песен. И я впервые осознал, что вся их тематика легко умещается в несколько слов – несчастная любовь, ненависть, болезненный выбор в пользу собственной свободы, еще одна попытка начать сначала.

В общем, так можно описать и целую жизнь.

Из периода знакомств, длившегося несколько месяцев, я лучше всего помню о том, как страдал после того, как Kami отказала мне в моей попытке быть с ней. Я будто бы до сих пор бережно храню ту боль внутри себя. Чтобы при удобном случае вновь вспомнить о ней. И прожить заново. Погрузиться в нее всей душой. Как в любимую песню.

За двухлетние отношения с А. мы ссорились суммарно дней десять. Может, чуть больше. Но почему-то именно они навсегда остались внутри меня.

Если честно, у нас было столько хорошего. Вроде как был свой мир. Но все, что осталось внутри меня после того, как она ушла, – пустота, легкое чувство стыда за себя и все детали тех нескольких дней, когда я был не в себе. А все счастье – его будто бы и не было. Я, конечно, могу вспомнить, что происходило, но чисто технически. Как отстраненный наблюдатель.

А наши «конченые» дни я помню очень подробно. И до сих пор чувствую это – в основном жалею о своей глупости и несдержанности. Тоже своего рода внутренняя депрессивная музыка. Еще одна любимая песня.

Прослушаю еще раз.

Dera

Наше знакомство было категорически случайным – виной всему опция «Общие друзья» в социальных сетях и этот долбаный знакомый с другого конца материка. Это вынудило нас выяснять причины такого странного совпадения. Слово за слово, и вот мы уже гуляем по центру и, кажется, даже нравимся друг другу.

Dera в итоге оказалась чистейшей иллюзией, лукавством, обманом, дьяволом, который был заключен в довольно милую невысокую девочку с немного хитрой улыбкой и образом наивной студентки. Такие вечно без конца носятся по городу между учебой, работой и всеми стандартными делами, которые бывают у людей на последних курсах универа.

Я не был наивен, не был неопытен, но ее образ покорил меня – думаю, частично дело было во внешности. В ней было что-то ангельское, неземное, мне хотелось забрать ее к себе, заботиться о ней и не отпускать никогда.

Мы поцеловались на эскалаторе, в этот короткий промежуток времени я был счастлив, а через секунду после расставания уже с нетерпением начал ждать нашей второй встречи.

«Ко мне в вагоне пристает какой-то мужик», – было ее первым сообщением минут через пятнадцать. Я, естественно, заволновался и начал спрашивать, куда мне стоит приехать прямо сейчас, выдал ей кучу советов, что делать и как вести себя. Но Dera никак не реагировала на мои советы или предложения, тем самым нагнетая ситуацию. Я перенервничал, но ничего сделать с этим так и не смог. Через полчаса она написала мне из дома, что все хорошо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть