Работая в полиции, Даймонд усвоил одну полезную истину: напустив на себя властный вид, можно пройти куда угодно, разве что кроме номера десять на Даунинг-стрит. Интернат представлял собой особняк в викторианском стиле, стоящий за выставочным комплексом «Эрлс-Корт». Деревянная отделка оконных проемов нуждалась в замене, там, где под натиском погоды отлетела штукатурка, виднелись кирпичи. Но у местных властей имелись другие, более неотложные заботы.
Даймонд позвонил в колокольчик, и к дверям вышла женщина в переднике. Приподняв мягкую фетровую шляпу по моде сороковых годов, которую он носил в знак преклонения перед великими детективами прошлого, Питер произнес:
– Доброе утро, мадам. Вы, очевидно, миссис…
– Строу.
– Миссис Строу, миссис Страу… – Он произнес это так, словно вслух размышлял, подходит ли она для совместного отдыха на Карибском море.
Она молчала.
– Так вы не глава этого заведения?
– Нет. – Женщина показала на свой передник. – Я экономка.
– Экономка? – Питер сделал напоминающий салют жест.
– Вам нужна мисс Масгрейв.
– Мисс Масгрейв? Да, да, конечно. – Даймонд шагнул вперед, заставив ее отступить в сторону.
– Вам назначено? – Если миссис Строу хотела, чтобы ее слова прозвучали как вопрос, это ей не удалось – помешала обезоруживающая улыбка гостя. Вопросительная интонация превратилась в утвердительную. Но тем не менее она добавила: – Мисс Масгрейв очень занята.
– Мне ли не знать! – воскликнул Даймонд.
– Вы знакомы с мисс Масгрейв?
Он пожал плечами, как это обыкновенно делают французы, – жест, который может означать все что угодно.
– Думаю, она меня примет. – Питер был уже в коридоре, и миссис Строу закрывала дверь. Из глубины дома доносились детские крики. – Она ведь не в классе?
– Подождите, я сообщу ей, что вы пришли.
В это время из-за двери показалось женское лицо, и Даймонд не упустил момента.
– А вот и вы, мисс Масгрейв.
Это был выстрел наугад. Дама окинула его взглядом наделенного властью человека.
– Питер Даймонд, – произнес он, устремившись к ней с протянутой рукой. Человека его комплекции задержать было непросто. – Миссис Строу сказала мне, как вы заняты. Может, уделите мне минуту? Я ничего не продаю.
Мисс Масгрейв было около тридцати лет. Высокая, худощавая, со светлыми волосами, забранными на затылке в «хвостик» и перевязанными черной лентой. Она не сразу ответила на рукопожатие.
– Какова цель вашего визита?
Даймонд расплылся в улыбке:
– Ребенок, японская девочка. Вероятно, я сумею помочь.
– Проходите.
Кабинет мисс Масгрейв явно совмещал функции классной комнаты. В нем стояли три детских стола и стула. А ее стол был завален сделанными из упаковок для яиц раскрашенными масками. На шкафу целое стадо тряпичных зверушек. К стенам пришпилены детские рисунки – от талантливых до совершенно беспомощных. Даймонду обстановка понравилась. За отсутствием второго стула обычных размеров для взрослых он устроился на сундуке с плоской крышкой, решив, что тот выдержит его вес.
Хозяйка кабинета поинтересовалась, не выпьет ли он кофе. На ее столе стояла полная чашка.
– Нет, спасибо. Не хочу вас обременять. – На этом этапе разговора Питер решил, что ему лучше сдаться на милость хозяйки. – Я раньше служил в полиции – суперинтендантом. Но это в прошлом. Должен сразу признаться, что пришел к вам по личной инициативе. – Он рассказал, что потерял работу в «Харродсе». – Я видел ее в тот вечер. И поражен, что за… столько времени ее родители так и не нашлись.
– Уверена, полиция предпринимает все, что требуется, – промолвила мисс Масгрейв.
– Речь не об этом.
– Мы, со своей стороны, устроили ее как можно удобнее. Ей необходим специальный уход. Здесь мои владения, мистер Даймонд. – Ее голос звучал решительно, но сдержанно. Судя по всему, на нее не произвела должного впечатления тактика парового катка гостя.
– Представляю, насколько это непросто, если ребенок вообще не говорит, – не унимался Питер.
– В нашем заведении мы сталкиваемся с самыми разными проблемами.
– И это с вашими ограниченными ресурсами!
– Если вы намекаете, что Наоми в ее затруднительном положении получает не все, что нужно, то глубоко заблуждаетесь. Ее изучают самым тщательным образом.
– Наоми? Вы выяснили, как ее зовут?
Миссис Масгрейв покачала головой:
– Надо же ее как-то называть. Сотрудник японского посольства предложил это имя, поскольку оно общее для их и нашего народа.
– Наоми – японское имя? Я думал, оно из Ветхого Завета.
Его детские годы в церковном хоре не прошли даром. Выражение лица мисс Масгрейв стало мягче. Знакомый с Библией человек не может быть законченным прохвостом.
– Зачем конкретно вы ко мне явились, мистер Даймонд?
– Помочь ребенку найти родителей.
– Каким же способом вы рассчитываете добиться успеха, если все остальные потерпели неудачу?
– Поработать Шерлоком Холмсом. Не забывайте, я никому не подчиняюсь.
– Все это прекрасно, но как отреагирует полиция?
– Полиция в тупике, как говорил Шерлок Холмс доктору Ватсону.
Мисс Масгрейв коснулась пальцами губ. Даймонд решил, что она хотела скрыть улыбку. Он показал на стоявшую на ее столе чашку:
– Ваш кофе остывает.
Мисс Масгрейв опустила руку. Она действительно улыбалась.
– Это бульон. Вот яркий пример ваших детективных способностей.
Даймонд изобразил пальцами пистолет и приставил к виску. Мисс Масгрейв посерьезнела.
– Наоми не отвечает на вопросы, поэтому я не понимаю, чем вы можете быть полезны.
– Оценю ситуацию.
– И сделаете логические выводы? – Ее глаза насмешливо блеснули.
– Вы не можете отрицать, что ребенку требуется помощь.
Это был для мисс Масгрейв веский аргумент. Она сделала глоток бульона.
– Если вы серьезно, приходите в два часа. Я буду в этом классе проводить занятие с аутистами. Понаблюдайте. Тогда, вероятно, оцените все трудности.
Для Даймонда рядом с дверью поставили нормальных размеров стул. Мужчине его комплекции трудно оставаться незамеченным в таком маленьком помещении, но мисс Масгрейв не возражала, а дети даже не косились в его сторону. Детей привели миссис Строу и другая женщина, которая, как показалось Питеру, с облегчением сдала их с рук на руки.
Один из них, мальчик, визжал скорее от злости, чем от боли. Оказавшись в классе, он вырвался из рук миссис Строу, сбросил с нижней полки шкафа все книги, забился на их место и продолжал реветь.
– Это Клайв, – объяснила Даймонду мисс Масгрейв, перекрывая орущего ученика. Она не сделала ни малейшей попытки успокоить Клайва и водрузить книги на место. – А это Раджиндер.
Раджиндер двигался подпрыгивающими, дергаными шагами, руки вывернуты и скрючены в запястьях. Он подошел к одному из детских стульев, сел и стал раскачиваться, словно в такт крикам Клайва.
– Поживее, вы двое! – поторопила вторая воспитательница оставшихся учениц группы, которые не хотели входить в класс. – Табита, Наоми, мы не можем ждать вас целый день. – Она обхватила затылок девочки и впихнула в кабинет.
Судя по всему, это была Табита. Лет семи, с красивыми белокурыми волосами, она выглядела напуганной. В толстых пластмассовых очках, закрепленных, как у теннисистки, на затылке резинкой. Стоило ей переступить порог, как мисс Масгрейв заметила:
– Ей нужно переодеться.
Табиту вывели в коридор и ввели Наоми.
В «Харродсе» Даймонд видел девочку лишь мельком, но запомнил, какой она была безучастной в окружении охранников. И сегодня у нее был вид человека, полностью ушедшего в себя и никого не замечающего вокруг. Но на каком-то уровне ее мозг функционировал нормально – Наоми двигалась без проблем, направилась прямиком к стулу и села, не обращая внимания на рев Клайва, раскачивания Раджиндера и присутствие взрослых. Она была в красном вельветовом платье, черных колготках, кроссовках и с белой лентой в волосах.
– Наоми останется в таком состоянии, пока я не займусь ею, – объяснила мисс Масгрейв. – Я могу наладить своего рода контакт с другими, которые кажутся внешне более дефективными. Но она непробиваема. И дело не в языковом барьере. Это, похоже, какая-то форма аутизма.
Даймонд видел телепередачи о детях с аутизмом, физически абсолютно нормальных, но мучительно замкнутых в своем внутреннем мире. Они вели себя по-разному: взрывались от гнева, гримасничали, не умели устанавливать контакт с другими людьми, демонстрировали неадекватную эмоциональную реакцию, а в редких случаях обладали феноменальной памятью: могли, услышав один раз, сыграть музыкальный фрагмент или сделать подробный рисунок зданий или мест, которые видели мельком. Даймонд запомнил, что по поводу того, как следует лечить аутизм, существуют противоречивые точки зрения. Он видел волнующие кадры, как матери крепко обнимают брыкающихся детей, пока те не успокаиваются, на что могут уйти часы. Но порой результаты обнадеживали.
Мисс Масгрейв закрыла дверь и протянула Клайву карандаш и тетрадь. К удивлению Даймонда, мальчик взял их и, не разгибаясь, там же под книжными полками начал писать или рисовать. Раджиндера тоже удалось убедить взять писчие принадлежности, хотя долго пришлось объяснять, что от него требуется.
– Теперь смотрите, как обстоят дела с Наоми.
Мисс Масгрейв дала ей карандаш, но девочка смотрела вперед и не двигалась. Мисс Масгрейв осторожно обвила маленькими детскими пальцами карандаш.
– Не мое дело вмешиваться, но разве японцы так держат карандаши? – Даймонд достал из кармана ручку. – Я думал, они держат их прямо, вот так.
Мисс Масгрейв окинула его холодными взглядом, но затем признала ценность информации. Девочка позволила поменять положение пальцев. Перед ней положили лист бумаги. Мисс Масгрейв встала за спиной Наоми и, водя ее рукой по бумаге, провела черту.
– А теперь Наоми, докажи, что я не права, и нарисуй нам картинку. – Но девочка не смотрела на лист, и как только мисс Масгрейв отступила, ее рука замерла.
– Я работала с немыми, их удавалось заинтересовать рисованием.
– Она немая?
– Молчит. Но голоса не лишена. Издает какие-то звуки, если чему-нибудь удивляется.
– Уже кое-что.
– Многие аутисты не могут научиться говорить.
Раджиндер, видимо, принял это на свой счет и принялся тараторить одно-единственное слово «мисс», пока учительница не посмотрела его каракули, не похвалила и не снабдила новой бумагой. Со стороны книжного шкафа донесся новый звук. Клайву надоели упражнения с карандашом, он вытащил из кармана игрушечную машинку, вертел пальцами колеса и наблюдал, как они крутятся.
– Если его не трогать, то он будет заниматься этим до конца урока. Навязчивая идея. Полностью соответствует стереотипу детского аутизма.
– Что это значит? – спросил Даймонд.
– Сторонится людей, не идет на контакт, не глядит в глаза, отвергает ласку. Устраивает подобные истерики, если ему кажется, будто его личное пространство под угрозой.
– И Наоми такая же?
– Полностью замкнутый в себе тип. Немота – характерный признак.
– Вы пробовали приласкать ее?
– Она индифферентна к ласке. Равнодушна. Еще одно отклонение от нормы у таких детей.
– А Раджиндер и Табита тоже страдают аутизмом?
– Да.
– Клайв говорит.
Мисс Масгрейв кивнула:
– Но повторяет все, как попугай.
– Заметен у него какой-нибудь прогресс?
– Небольшой. Послушайте, если вы хотите попробовать достучаться до Наоми, пожалуйста, действуйте, вам и карты в руки.
Предложение казалось заманчивым, однако Даймонд понимал, что принимать его не следует. При первой встрече любой ребенок может испугаться мужчины его комплекции, если к нему приблизиться.
– На этом этапе, – признался он, – я лучше постараюсь достучаться до вас. Таков мой план игры на сегодняшний день.
Мисс Масгрейв напряглась:
– Что вы хотите сказать?
– Убедить вас, что не собираюсь докучать. Но мне надо приходить сюда снова и снова. Я могу просто сидеть и наблюдать или чем-нибудь помогать. Но мне нужно находиться здесь. Я не обольщаюсь, что способен сотворить с Наоми чудо. Понимаю: если мне удастся получить от нее какие-нибудь «ключи», то прогресс будет медленным. Как вы смотрите на то, что я буду постоянно рядом?
Она ответила не сразу. Подошла к Клайву, который при ее приближении снова завопил. И попыталась отобрать у него автомобильчик. Во время борьбы он укусил ее за руку, и она вскрикнула от боли.
– Если этого не сделать, то весь урок пойдет насмарку. Отдай! – Когда игрушка оказалась у нее, вопли мальчика стали еще пронзительнее. – Сейчас получишь обратно. А пока нарисуй мне машину. – Клайв постепенно сдался и взял карандаш.
Поглаживая руку, мисс Масгрейв вернулась к Даймонду.
– Прежде чем я отвечу на ваше предложение, может, что-нибудь расскажете о себе?
– Все, что хотите узнать.
– Почему вы ушли из полиции?
– Подал в отставку. Возникли разногласия с заместителем начальника.
– По какому поводу?
– Из-за мальчишки двенадцати лет. Меня обвинили в том, будто я ударил его головой о стену.
Мисс Масгрейв помолчала.
– По крайней мере, вы откровенны.
– Ясно. – Даймонд взял шляпу и поднялся. – Я не тот человек, который может рассчитывать на ваше гостеприимство. Забудьте.
– Сядьте, мистер Даймонд, – произнесла она. – Это правда?
– Что?
– Вы действительно ударили мальчика?
– Нет. Но это теперь общепризнано. Мол, он бросился на меня, я его оттолкнул, и он ударился головой о стену. Мне не поверили, и я заявил, что зря потратил жизнь на службу в полиции.
– У вас есть дети?
Даймонд покачал головой.
– Вы женаты?
– Да.
– Но вы их любите?
– Детей? – Он кивнул.
Мисс Масгрейв протянула руку:
– Меня зовут Джулия.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления