В конце примечаний, заметок и комментариев к первому изданию «Дневника Гуантанамо» я писал:
Так много трудностей с работой над этой книгой связано с тем фактом, что правительство Соединенных Штатов продолжает держать оригинальную рукопись под цензурой. В связи с этим автор не может принимать участие в редактировании книги. С нетерпением жду дня, когда Мохаммеда ульд Слахи освободят, и мы сможем ознакомиться с его историей так, как ее рассказал бы он лично.
Этот день настал, и мы можем ознакомиться с этим изданием.
16 октября 2016 года, спустя 5445 дней после того, как Мохаммед отправился в мавританский полицейский участок для допроса и бесследно исчез, его выпустили из Гуантанамо и доставили в родной город Нуакшот. Через несколько часов мы разговаривали с ним по видеосвязи – тогда мы общались впервые. Через несколько недель мы встретились лично в аэропорту Нуакшота.
С тех пор, к моему превеликому удовольствию, мы общаемся почти каждый день с помощью электронной почты, Skype, WhatsApp и SMS. Большая часть времени потрачена на работу над этим изданием «Дневника Гуантанамо». Это доказывает, что надежда, которую я выражал в своих первых заметках, была не напрасна. Теперь у нас есть возможность дополнить книгу тем, что написал Мохаммед с момента своего освобождения. Со всей ясностью и ответственностью перед читателями мы избавляем оригинальные записи от жестких ограничений, обусловленных цензурой.
Во введении к новому изданию Мохаммед объясняет, что мы отнеслись к редактированию как к реставрации какого-то древнего здания или поврежденной картины.
Если бы у нас был доступ к оригинальным нецензурированным рукописям, нам достаточно было бы заполнить текстом пропуски. Но даже это потребовало бы от нас неимоверных усилий, ведь было очень сложно прочувствовать, что нужно добавить, отредактировать или дополнить в нетронутом тексте. Порой было сложно подобрать подходящие фразы и выражения.
Мы разделили работу на несколько этапов, начиная с короткой редактуры вымаранных существительных и местоимений и заканчивая страницами длинных описаний, которые в оригинале разделены на три части. На двух страницах описан допрос Мохаммеда на полиграфе, а третья – это стихотворение, написанное им в годы заключения. Повторить в точности текст было невозможно, ведь прошло более 10 лет с момента его написания. Мы договорились, что наша цель – восстановить сцены, которые подверглись цензуре, с максимальной точностью и честностью. Так, сначала Мохаммед воссоздавал эти сцены, а потом мы вместе их редактировали. Мы стремились сохранить стиль написания и повествования самого первого издания книги. Тем не менее нам пришлось сместить часть текста с начала пятой главы в конец первой, чтобы сохранить хронологию допросов.
В этом издании слова иногда выделяются темным. Так мы показываем, что в этих местах текст был восстановлен. Это сделано для тех, кто желает сравнить эту версию с самым первым изданием.
Это не очень заметно, но при сравнении двух изданий можно увидеть, что в некоторые сноски были внесены изменения. В первом издании они служили для двух целей. Во-первых, чтобы обратить внимание читателя на официальные документы, подтверждающие слова Мохаммеда. Во-вторых, чтобы поделиться с читателем догадками и слухами о том, что могло быть скрыто цензурой во время редакции книги. К счастью, эти слухи более не имеют никакого смысла, поэтому некоторые сноски были удалены. Те, которые остались, и те, которые были добавлены, отсылают к обширной документации, связанной с делом Мохаммеда.
Спустя пять лет после того, как я в первый раз получил на руки диск с отцензурированной версией рукописей Мохаммеда, я все еще пытаюсь понять весь масштаб и напряженность тех мучений. Они говорят во многом об отношении нашего государства к базовым правам человека. Каждый день я жил с этими рукописями, а теперь, к огромному счастью, и с самим их автором, и я понял, что «Дневник Гуантанамо» – это символ надежды и перемен.
Однажды вечером, спустя несколько недель после освобождения, Мохаммед стоял у задних ворот своего потрепанного дома на краю Сахары. Ему вспомнился вечер 20 ноября 2001 года, когда он попрощался с мамой и тетей. Он убеждал их, что вернется через несколько часов. После этого он сел в машину и направился в полицейский участок. Мы осознали, что прошло 15 лет с того дня. Я видел его в начале этого путешествия и в конце. И я вижу, что эти 15 лет были невыносимо тяжелыми для него.
Я чувствовал это много раз, пока мы работали над редакцией нового издания. Теперь Мохаммед дома. Его предназначение поведать свою историю миру исполнено этим изданием книги. Говоря не как редактор, а как житель Америки, я вижу, что еще очень многое должно быть сделано. Но Мохаммед сделал то, что должен был. Остальное за нами.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления