– Так ты решил вопрос?
Джей следовал за мной, уткнувшись в пресс-релиз для интервью на телевидении, намеченного на следующий понедельник, и спрашивал меня об учительнице Кристиана. Я толкнул дверь кабинета и увидел Коринн, свою помощницу. Она подготавливала все к утреннему собранию и наливала воду в стаканы, расставленные на столе для совещаний, который находился по левую руку от меня.
– Конечно, – пробормотал я и расстегнул пиджак.
– Что ж, ради этой встречи ты отменил запись рекламного ролика. Больше так не делай, – предупредил брат.
Я приподнял бровь и ничего не ответил, только посмотрел поверх его плеча на Коринн и одними губами произнес: « Кофе ». Она кивнула и вышла из кабинета. Я выдохнул и сосредоточился на экране компьютера, проверяя почту.
– Вообще-то, я не просил договариваться о записи рекламного ролика, – напомнил я Джею. – Я еще даже не баллотируюсь в сенаторы. Во всяком случае, официально, – добавил я. – Тебе не кажется, что мы слишком торопимся?
– Тайлер, именно об этом мне и нужно с тобой поговорить. – В голосе брата прозвучало раздражение. – Ты не победишь, если не начнешь чаще мелькать на экранах. Кампании существуют на средства спонсоров.
Я покачал головой, просматривая расписание на день.
– Не люблю быть в долгу.
Похоже, мне придется повторять это брату каждый день.
– Да, я тебя понимаю. Поверь мне, – проговорил он еще более раздраженно, – я прекрасно осведомлен о твоем мнении по данному вопросу.
Я не нуждался в спонсорской помощи для своей кампании. Я построил на юге страны пятую по величине медиакомпанию в области телевидения, интернета и телефонии. Затем продал ее и начал все сначала, построив одну из десяти крупнейших строительных фирм в мире.
Мне не просто не нравился мир СМИ. Я его ненавидел.
Я полагал, что медиа послужат во благо моей политической карьере – расширение аудитории избирателей и увеличение популярности, – но не получал удовлетворения от созидания того, что нельзя потрогать. Тогда я понял, что необязательно дожидаться вступления в высокую должность, чтобы изменить мир к лучшему. Можно начать уже сейчас.
Поэтому, насладившись управлением компанией, насколько это было возможно, я продал ее и теперь создавал множество вещей, к которым мог прикоснуться. Вышки, дома, небоскребы, корабли и даже строительное оборудование. Я занимался производством чего-то материального и более того – полезного людям. Обеспечивал их работой. Мне принадлежало шестидесятиэтажное здание, в котором располагался мой офис, столько недвижимости, что умом не охватить, и уж точно я не нуждался в подачках от людей, которые хотели бы иметь под контролем политика.
Я сам всего добился и точно так же сам, без чужой помощи, собирался пробиться в сенат.
Но брат считал иначе.
– Тайлер, позволь мне кое-что объяснить. – Он бросил папку на стул и подался вперед, упершись ладонями в столешницу. – Не претендуя на спонсорскую помощь, ты также не претендуешь и на поддержку. Когда Блэквелл получил спонсирование в два миллиона долларов, он также заработал голоса. – Джей втолковывал мне, словно ребенку. – Он заручился поддержкой всех членов этой организации. И их друзей. И друзей их друзей , – добавил он. – Спонсорская помощь – это не только деньги. Это доказательство, что другие люди доверяют тебе. Они публично поддерживают тебя, потому что вложили в тебя свои средства и заинтересованы в твоей победе.
– Вот именно, – кивнул я, по-прежнему воинственно настроенный. – Я не собираюсь играть с этими людьми в шахматы и служить их пешкой.
Я взял со стоящего у окна стола статью, которую вырезал из газеты.
– Взгляни на это, – бросил я, держа в руках вырезку, и пояснил: – Сенатор Маккой урезал финансирование внеурочной школьной деятельности, чтобы перенаправить деньги из государственного бюджета на благоустройство городских парков Денвера. Однако городские парки не отразили поступившие средства в своем ежеквартальном отчете. Так куда же делись деньги?
Вопрос был риторическим, поэтому я не стал дожидаться ответа и схватил распечатку другой статьи, найденной прошлым вечером в интернете.
– А вот другой парень, – заговорил я, насмехаясь над братом. – Депутат Келли хочет сократить финансирование женских клиник, потому что «не видит смысла делить врачей на мужских и женских». – Я процитировал фразу из статьи, а затем, нахмурившись, посмотрел на брата. – Этот гений считает, что у мужчин и женщин одинаковая репродуктивная система, и все же имеет право голоса в вопросах здравоохранения.
Увидев, как брат закрыл глаза и покачал головой, я рассмеялся.
– Вот зачем я баллотируюсь, Джей, – заявил я. – А не для того, чтобы соревноваться, кто популярнее и у кого больше гребаных друзей.
– Да пошел ты, Тайлер. – застонал он, провел рукой по волосам и встал. – Я собираюсь пойти выпить, а завтра снова возьмусь за тебя.
С этими словами он повернулся к выходу из кабинета.
Выпить?
Я бросил взгляд на часы.
– Сейчас только одиннадцать утра!
– Это Новый Орлеан, – невозмутимо проговорил Джей, будто это все объясняло. – Ах, да… – Он развернулся, двигаясь спиной к двери. – Начни появляться на людях с какой-нибудь женщиной.
Я поджал губы, чувствуя, что сыт по горло всеми его приказами.
– Мне казалось, ты заявлял, что в качестве холостяка я привлеку больше «одиноких избирательниц», – процедил я сквозь зубы.
– Да, в качестве холостяка. А не одинокого девственника, – возразил он. – Люди подумают, что ты гей.
А потом он снова повернулся и исчез за дверью. Я провел рукой по лицу, ощутив, как на затылке выступила испарина. Господи. Почему это так сложно?
Ну почему все так сложно?
Мне вовсе не хотелось, чтобы место в сенате мне подали на блюдечке с голубой каемочкой, – я планировал работать и гордился своей предвыборной программой, – но эти гребаные игры… С кем я встречаюсь, во что одет, организую ли постановочные фотосессии с сыном, который ненавидит меня, просто чтобы создать образ крепкой семьи… Все это казалось чушью собачьей.
Я знал о руководителях компаний, которые списывали расходы на проституток в счет своих налогов, политиках, чьи дети сидели на наркотиках, и гражданских проектах, финансируемых бандитами. Все эти люди лишь притворялись правильными и чистенькими, а внутри у них была одна гниль. Я собирался занять высокий пост, но мне не нравилось корчить из себя кого-то другого и не хотелось терять свободу. Со мной все в порядке. Мне не нужно меняться.
Я взял кофе, который принесла Коринн, – черный, крепкий, как я люблю, – и подошел к окну, чтобы полюбоваться городом.
Моим городом.
Сверху было видно могучую Миссисипи, похожую на пульсирующую артерию из-за множества грузовых судов и буксиров. Она несла свои воды мимо выставочного центра, собора Святого Людовика и Французского рынка. Потягивая черный кофе, крепкий и горький, как мне нравилось, я заметил вдалеке грозовые тучи, надвигающиеся с юга от реки.
Мой город.
Он весь полон жизни. Цветы и мох, растущие между бетонными плитами тротуара, покрытые облупившейся краской магазины на Мэгэзин-стрит, музыканты, бренчащие на гитарах во Французском квартале, – ничего из этого мне не хотелось менять.
И столь многое хотелось изменить.
Вот почему я стремился получить политическое влияние. Но я не желал играть по правилам Джея. Конечно, мне не нравилось выкладывать подробности личной жизни на всеобщее обозрение, но и стыдиться кое-чего в себе я не собирался тоже.
Например, того, как вчера мне понравилось подначивать Истон.
Я прищурился, глядя в окно. В мои намерения не входило выставлять себя таким придурком, но эта женщина меня разозлила. Такая недоступная – во всяком случае, теперь, – она вся пылала презрением с того самого момента, как вошла в комнату и увидела меня. Вела себя так, словно ненавидит меня, и почему-то задела этим.
Кристиан не давал мне покоя из-за своего проклятого телефона, мое терпение лопнуло, и я решил, повинуясь порыву, пойти и покончить с проблемой. Планировал назначить встречу, но Шоу – которого я еще на Дне открытых дверей вычислил как большого подхалима – в попытке задобрить меня пожелал немедленно во всем разобраться. Когда Истон вошла в кабинет и ее длинные каштановые волосы рассыпались по плечам, я едва не потерял рассудок. Это были те же самые густые волосы, ниспадающие каскадом на гладкую кожу ее спины, когда я следовал за ней на балкон в тот вечер.
Боже, как же она красива!
Меня не волновало, что мы поссорились и она явно разозлилась. Если бы я находился с этой страстной женщиной не в школе, а у себя в кабинете, наша встреча закончилась бы по-другому. Я взглянул на черный кожаный диван, представляя, как Истон бы на нем смотрелась.
Легко бы она не далась. На самом деле, у меня возникло странное чувство, что мы бы вели себя как старшеклассники, и я бы ощущал себя победителем, если бы просто засунул руку ей под блузку.
Но это все пустые фантазии. Мне нельзя к ней прикасаться.
И не потому что она бы всеми силами пыталась сопротивляться – мы находились уже не в том положении, – но я ни за что бы не позволил себе ставить под угрозу благополучие сына или политическую карьеру.
«Тайлер Марек соблазняет учительницу сына-старшеклассника».
Да, заголовки в газетах потопят меня, и у Джея случится нервный срыв.
Бринн, мать Кристиана, запретила бы мне любое общение с сыном, а сам он никогда бы меня не простил. Наши отношения держались на волоске, и ему требовался лишь предлог для ссоры.
Так почему же я понимаю это, но все равно ее хочу?
Я открыл духовку и с помощью прихватки вынул оттуда тарелку. Миссис Джиро, экономка, с огромной охотой взяла на себя приготовление пищи с тех пор, как у меня поселился Кристиан. Каждый день она оставляла для нас горячий ужин, но даже при всем желании приходить домой вовремя я не всегда мог себе это позволить.
За последние три недели мы с Кристианом ужинали вместе, наверное, раз пять. Иногда я пропускал по своей вине: требовалось срочно с кем-то встретиться или я опаздывал. Но чаще всего Кристиан избегал меня. Он пропадал у друзей, предпочитая поесть в гостях, или же ужинал, не дожидаясь моего возвращения домой. Такой же неуловимый, как и его учительница.
Прихватив тарелку, салфетку и бутылку пива, я двинулся по коридору с мраморными колоннами в свой кабинет, но остановился, услышав, как кто-то смеется в комнате отдыха.
– Нет, чувак! – прозвучал чей-то голос. – Ты только посмотри на эти фотографии! Мы должны их распечатать.
Я прищурился и медленно двинулся на звук.
– Черт. Винс только что твитнул, – послышался голос Кристиана. – Фу, какая гадость! Интересно, этот дом еще не снесли? Зайди в Google Earth.
Я усмехнулся, услышав взволнованные нотки в его голосе. Google Earth? Ну хоть не порно. Поставив свою ношу на маленький столик рядом с двойными деревянными дверями, ведущими в комнату отдыха, я толкнул одну створку и заглянул внутрь.
– Привет, – поздоровался я с сыном и двумя его приятелями, которые предпочли растянуться на покрытом ковром полу вместо того, чтобы устроиться в креслах. Все они уткнулись в ноутбуки и выглядели очень сосредоточенными. Кристиан сверкнул глазами в мою сторону, но затем потерял ко мне интерес и уставился в монитор.
– Привет, – пробормотал он и перестал улыбаться.
Его друзья жевали и что-то печатали. Я вошел в комнату, ослабил узел галстука и снял пиджак.
– Ты поел? – поинтересовался я, направляясь к центру комнаты.
Кристиан даже не взглянул на меня, только жестом указал на коробки из-под пиццы. Я вздохнул, растерянно потирая подбородок. Кристиан был единственным ребенком в семье, его мать, выйдя замуж, решила больше не рожать. Хотя в течение последних десяти лет я занимался работой и увеличением капитала, у меня всегда была уверенность, что рано или поздно появятся еще дети.
Когда я встречу подходящую женщину.
В конце концов, это естественный ход жизни. Получение образования, начало карьеры, свадьба и рождение детей. Я не хотел быть отцом в двадцать лет, но сейчас уже созрел морально. Но какой из меня отец, если не удастся завоевать любовь уже имеющегося сына?
– Что это вы тут делаете? – Я заглянул в экран Кристиана.
– Просто домашняя работа, – ответил он, пролистывая картинки.
– Переулок Пиратов? – Я пригляделся внимательнее и узнал на фотографии яркие стены зданий и вывеску бара «Олд Абсент Хаус».
– Ты когда-нибудь бывал там, Кристиан? – спросил я, глядя на него. Одну ногу он поджал под себя, а другую вытянул рядом с ноутбуком.
– Да, – отрезал он, потянулся к телефону своего друга и начал отправлять твиты.
Я внимательно изучил изображение на экране и догадался, что Кристиан сидит в интернете. Я мало что знал о Pinterest, но, похоже, это был популярный сайт. Впрочем, все выглядело так, будто Кристиан действительно занят домашней работой.
– И что вам задали? – уточнил я более суровым тоном.
– Мисс Брэдбери выложила сегодня квест за дополнительные баллы, – выпалил Кристиан. – Нужно нанести на карту достопримечательности восемнадцатого века. Кто будет первым, тот и победит, ясно?
На скулах у него заиграли желваки. Он постепенно превращался в мужчину с характером.
– Она это сегодня вам задала? – спросил я, стараясь сохранять спокойствие, хотя уже знал ответ.
А ведь я ясно выразился, что моему сыну не позволено выполнять домашнее задание через социальные сети. Он получил разрешение брать свой телефон, если сделает все уроки и по выходным, но, конечно, мог выходить в интернет в любое другое время и одалживать телефоны друзей.
Кристиан покачал головой и бросил телефон обратно своему другу.
– Нет, вот здесь. – Его приятель наклонился и указал на картинку на экране, сверяясь с картой на своем телефоне. – Этот дом стоит на углу с монастырем Урсулинок.
И обо мне забыли.
Ох уж эта мисс Брэдбери и ее глупая решимость продолжать злить меня. Сорвав с себя галстук, я вышел из комнаты и так и оставил нетронутой еду на столе.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления