– Аннушка, – Левандовский-старший пересел поближе к нам с Никой, – а ты почему не хотела этот дом? Он ведь, согласись, великолепен. Да и место, судя по видео, тихое и спокойное. Зелени вон сколько, собственный пляж, бассейны. Что не так?
– Сергей Львович, миленький, если бы я могла четко и внятно объяснить свое отрицательное отношение к этой вилле, я давно бы это сделала. – Чтобы предательский голос не дрожал, нужен дополнительный источник душевных сил. Сейчас этим источником стала теплая макушка дочери. – Но у меня лично все на уровне ощущений, переходящих в галлюцинации.
– Какие еще галлюцинации? – Лешка нахмурился. – Мне ты об этом ничего не говорила.
– Потому что прекрасно понимаю, что это – параноидальный бред. Ведь ты вернулся всего полгода назад, и я на радостях совершенно наплевательски относилась к своему здоровью. Но я больше не буду, честно! Торжественно обещаю поехать с тобой к морю и дисциплинированно лежать на солнце, каждые пятнадцать минут окунаясь в воду.
– К морю? – прищурился Сергей Львович. – На вашу новую виллу в Сан-Тропе?
– А почему нет? – Надеюсь, пожатие плечами получилось достаточно снисходительным, с легким оттенком надменности.
– Тогда чего дергаешься? – видимо, не получилось. Бездушный муж растоптал очередную надежду. – Ты давай, не отвлекайся, рассказывай о своих галюниках.
– Да ерунда это…
– Улечка, расскажи, ну пожалуйста!
Не удивляйтесь новому имени, это из прошлого. Так разрешено меня называть только Инге.
Я посмотрела на притихшую дочку. Ника перебралась с моих коленей в угол дивана, на котором мы сидели, устроила уютную норку из моего бока и моей же руки и теперь грустным мышонком выглядывала оттуда. Личико ее было странно сосредоточенным. Ладно, малыш, я попробую.
– Только не смейтесь, хорошо?
– А похоже, что кто-то собирается? – Алина ободряюще улыбнулась.
– В общем, так. Начну с того, что меня немного напрягло внезапное исчезновение Изяслава Геннадьевича, с которым у нас была определенная договоренность насчет дома в Подмосковье. А потом появился зализанный непонятно кем Виктор Николаевич со своей виллой, и Леша сразу загорелся ее купить.
– Так тебя смущает только пропажа риелтора? – уточнил генерал. – Но, насколько я слышал от Леши, там ничего криминального.
– Не только. Мне эта вилла просто НЕ НРАВИТСЯ! Когда я смотрю видео, мне мерещится всякая ерунда: грязь в бассейне вместо воды, странные черные силуэты за окнами. Жутью от нее веет, от вашей дурацкой виллы, вот!
– Да! – выдохнула Ника и прижалась к маминому боку еще сильнее.
– Гм, дела. – Сергей Львович поднялся и заходил по комнате. – С одной стороны – звучит как полнейший бред…
– Вот именно! – не сдержалась Ирина Ильинична. Возмущение буквально переполняло бабу Иру, крышка чайника давно уже подпрыгивала, и вот, наконец, прорвался свист: – Сидят, слушают, рты пораскрывали! Анечка сама сказала, что с нервами у нее не в порядке, да и немудрено – сколько ей, бедняжке, пережить пришлось! Один маньяк людоедский чего стоит! Посиди я в том подвале, мне бы, наверное, черные люди повсюду мерещились!
– Иринушка, успокойся, – мягко улыбнулся генерал, – тебе нельзя волноваться. Ишь ты, развоевалась! Но, понимаешь, есть ведь еще и малышка. И ее не совсем обычные способности, от которых отмахнуться не получится.
– Так что же теперь? – Инга, судя по дрожавшим в уголках глаз слезам, совсем расстроилась. – Мы никуда не поедем?
– Конечно, поедем! – слишком уж бодро откликнулся Лешка. Нарочито бодро. Что вполне могло закончиться таким же свистом, как у Ирины Ильиничны. – Я быстренько продам эту чертову виллу и куплю другую…
– А вот спешить не надо, продать ее вы всегда успеете. – Сергей Львович закончил обход комнаты, что обычно означало принятие какого-либо решения. – Я предлагаю вот что. Виллу эту вы видели только на видео, верно?
Дружный кивок.
– Но ведь его, видео, кто-то снимал, так?
Так.
– А значит, весь тот негатив, который ощущают наши девочки, вполне может налагаться личностью оператора! – торжественно закончил генерал и, не удержав знамя торжественности, хмыкнул: – Слышали бы меня сейчас мои коллеги! Сразу на пенсию выперли за веру в черное зло.
– Дедуля, ты у меня самый умный! – радостно завопила Инга, вскочила с места и бросилась к деду на шею. Шея охнула от неожиданности – девочка-то выросла. – Уррра! Все объяснилось!
– Ну, все – не все, но могу порекомендовать вот что: вам, ребята, надо поехать в Сан-Тропе, но не сразу на виллу. Снимете на недельку номер в каком-нибудь отеле, осмотритесь, походите по дому, проверите ощущения, так сказать, на месте. А потом уж примете окончательное решение.
– Сергей Львович, вы – гений! – На лицо моего мужа, поначалу робко и нерешительно, начали возвращаться краски.
– А ты что же молчишь, Аннушка? Не согласна?
– Почему же, согласна, – даже улыбку смогла нацепить, – и с Лешей согласна, вы действительно гений.
– А ты, Никуська, что скажешь? – Лешка выхватил малышку из норки и закружил. – Поедем на море? Купаться?
– Поедем! – Папс знает, как развеселить малышку, вон уже хохочет. – Купаться!
Но почему, почему мне по-прежнему плохо?
И мы поехали. Да еще так шустро! Уже через неделю мы почти тем же составом, исключив лишь Ирину Ильиничну, стояли возле стойки регистрации в аэропорту Шереметьево.
Но улетали пока только Майоровы, Левандовские были провожающими, поскольку сорваться с места и полететь могли только такие вольные птицы, как мы с Лешкой. Нет, Майоров вовсе не ушел со сцены, хотя еще зимой о возвращении на нее и речи не шло. Но Лешка сделал все возможное и невозможное, и осенью ему предстоит грандиозный гастрольный тур, вызвавший небывалый ажиотаж. Билеты начали раскупаться за полгода, график был плотно расписан, но это будет осенью, а пока Лешка пребывает в звании вольной птицы. А я при нем.
Алине же с Артуром вырваться оказалось немного сложнее, присоединиться к нам они могли не раньше, чем через десять дней. Поэтому и решено было, что мы едем первыми. Тем более что локализации места отдыха пока не произошло. Мы, как и советовал Сергей Львович, забронировали на неделю номер в уютном небольшом отельчике в Сан-Тропе. Если с виллой все будет в порядке, мы с радостью переберемся туда, если все же… В общем, на этот случай Лешка взял у Виктора Николаевича список вилл, сдаваемых в аренду и свободных в интересующий нас период, то есть в июле – августе.
В любом случае к моменту приезда Левандовских вопрос будет решен.
Из-за всей предстоящей беготни Мая пришлось пока оставить в Москве, у Левандовских. К тому же в нашем отеле проживание с животными было запрещено. Возможно, на какого-нибудь той-терьерчика администрация глаза и закрыла бы, но один вид очаровашки ирландского волкодава заставлял их, эти глаза, раскрываться в два раза шире, чем допустимо природой.
Так что парень приедет вместе с Левандовскими.
А как он выл, когда мы уезжали! До сих пор мороз по коже. Чувствовал, наверное, что мы его оставляем, и никакие уговоры не помогли. Пес лизал мои руки и… плакал. Серьезно. Потом он попытался забраться в машину, затем притащил свой поводок и даже ненавистный намордник, он заглядывал в глаза всем, кому мог, он тащил Нику в дом, аккуратно взяв зубами за рукав джинсовой курточки. А когда малышку у него забрали, даже рыкнул пару раз. За что и был заперт в гараже.
И тогда Май завыл. Страшно и громко, как по покойнику. И этот вой долго еще звучал в ушах, даже когда мы отъехали от дачи достаточно далеко.
Не знаю, поведение ли пса испортило всем настроение или просто не хотелось расставаться, но проводы получились грустными. И если взрослые старательно изображали полную безмятежность, то девчонки лицедействовать не желали и, когда пришла пора прощаться, устроили грандиозный рев. Инга, правда, пыталась улыбнуться, но губы кривились, по щекам неудержимо текли слезы. А Ника вообще не старалась, она плакала в голос.
Пробовали успокаивать – не получилось. Оставалось одно – разойтись. Что мы и сделали.
– Инга, не реви, через десять дней увидимся! – Я поцеловала мою маленькую подружку в соленую щеку. – Не забудь, ты отвечаешь за Мая. Проконтролируй, пожалуйста, чтобы твои рассеянные мама и папа собрали все документы на пса. И не забыли оплатить его перелет. Договорились?
– Ага. – Инга кивнула и улыбнулась, на этот раз получилось в целом неплохо. – Обещаю. Только вы звоните, каждый день звоните!
– Обязательно. И твоих звонков ждем. Ну, все, мы пошли. Леша, давай.
Что означало – быстренько хватай Нику на руки и бегом в накопитель. Я же взяла на себя завершающий этап прощания с провожающими. Это заняло еще минут десять.
А потом я присоединилась к моей семье. Младшая часть семьи к этому моменту успокоилась, сидела рядом с папой и, изредка судорожно всхлипывая, с любопытством рассматривала темнокожего парня. А там было на что посмотреть: разноцветные дреды, яркая африканская накидка в сочетании с истертыми в самых неожиданных местах джинсами, необычные, украшенные этнической вышивкой высокие кеды, а еще – тыква-калебаса, выполнявшая, видимо, роль сумки.
Так что ребенок был занят до самой посадки в самолет.
И вот тело металлической птицы дрогнуло, крылья упруго расправились, гул нарастает, быстрее, быстрее, быстрее – и мы уже в небе.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления