Проведя почти всю ночь без сна в гостевой комнате Габриэля, с утра я как одержимая читала газеты. Заголовки изо всех сил старались посеять панику в городе, и как минимум одно издание утверждало, что личности преступников установлены – это двое человеческих мужчин. Конечно, в газете не упоминалось слово «человеческие»: большинство людей воспринимают это как само собой. Их сфотографировали с какими-то сумками, и у них была темная кожа – улики неопровержимы.
За последние полсуток газеты перешли от сдерживания националистической ярости к ее разжиганию. По словам колумниста «Сан», беженцев следует встречать военными кораблями, а не спасательными шлюпками. Она называла их «тараканами» и советовала Британии избавиться от угрозы.
Замечательно. Это плохо закончится.
Около полудня Скарлетт прислала сообщение с просьбой встретиться в посольстве США ближе к вечеру. Перед тем как выйти из дома и отправиться в восточную часть Лондона, я надела черное платье и удобную обувь без каблуков. Метро по-прежнему не работало, улицы были перекрыты. Значит, предстоит чертовски долгая прогулка по городу.
После почти полуторачасовой ходьбы я увидела Скарлетт у здания посольства. У нее был измученный вид – примерно такой же, как у меня. Глаза покраснели, каштановые волосы рассыпались в беспорядке поверх той же кожаной куртки, что была на ней вчера.
Она повела меня через различные контрольно-пропускные пункты на нижние уровни, прихлебывая кофе из большого стакана. Похоже, Скарлетт полностью оправилась от ран. В посольстве развернулась бурная деятельность, все вокруг гудело, люди сновали из комнаты в комнату. Пока мы шли, я украдкой оглядывалась по сторонам, надеясь не встретить атташе, которых я избегала. Скарлетт направилась к маленькому лифту. Как только двери за нами закрылись, она быстро ввела на клавиатуре пятизначный код, и мы начали медленно спускаться.
Лифт погрузился в недра здания, и я последовала за Скарлетт по мрачному коридору с серыми стенами. Звук шагов разносился по мраморному полу.
Скарлетт протерла глаза:
– Сколько времени тебе пришлось докладывать? Клянусь, мне пришлось описывать эти чертовы копыта раз четыреста. Они не отставали. Похожи на коровьи копыта? Или лошадиные? Или козлиные? Как будто я гребаный эксперт по животноводству… Откуда мне знать? Просто копыта.
Я глубоко вздохнула. Что ж… Значит, она точно видела копыта. Как много ей известно?
– Меня не расспрашивали. ФБР не знает о… копытах.
Единственный разговор состоялся с Габриэлем, который не отставал с расспросами, что именно я видела и как использовала нож.
Скарлетт раздраженно взглянула на меня:
– Ну разумеется, Касс. – Она сделала глоток кофе. – Я, наверное, все равно не заснула бы прошлой ночью. Знаешь, сколько сейчас жертв? Семьдесят три, не говоря о сотнях покалеченных, кому оторвало руки и ноги. Так что сегодня я не радуюсь жизни.
Я знала ее достаточно хорошо, чтобы понять: она винит себя.
– Это не твоя вина, Скарлетт. Ты добралась сюда так быстро, как только смогла, и у тебя не было достаточно информации, чтобы это предотвратить. И у МИ-5 не было, и у Скотланд-Ярда, и у ФБР. Никто не сумел помешать теракту.
– Знаю, – пробормотала она, явно не убежденная.
К горлу подступил комок. Я чувствовала еще бóльшую решимость, чем раньше, остаться в Лондоне и помочь предотвратить повторение этого. И хотя фейри и террористические атаки не мой профиль, я сделаю все, что в моих силах.
– Теперь у нас больше информации. Может, в следующий раз террористы попытаются воспроизвести еще какую-нибудь историческую катастрофу? Бубонную чуму или что-нибудь в этом роде… И мы будем лучше подготовлены.
– Верно. Было сожжение Боудиккой Лондиниума[4]Речь об антиримском восстании 60 года под предводительством Боудикки, в результате которого Лондиниум (современный Лондон) был сожжен дотла., несколько эпидемий, чистки Кровавой Мэри[5]Мария I Тюдор – первая коронованная королева Англии и Ирландии, чье имя ассоциируется с кровавыми расправами.… Им есть из чего выбирать.
Когда в конце мраморного коридора мы подошли к стальным дверям, я посмотрела на подругу:
– И во что именно мы ввязываемся?
– В лондонском филиале ЦРУ есть два подразделения. Одно занимается британцами. Второе… что ж. – Она бросила на меня многозначительный взгляд. – Думаю, ты в курсе, для чего оно.
Я вскинула брови, мысли мои путались. Скарлетт видела копыта. У нее пистолет с железными пулями и прибор, похожий на палочку, который считывает следы магии. Раньше она произнесла слово «Триновантум» и, похоже, знает о фейри. Ее не смутили ребенок с крыльями и женщина с копытами и острыми, как пики ограды, зубами.
В общих чертах я уже представляла, что происходит. Подразделение Скарлетт занимается фейри. Возможно, Скарлетт и сама является фейри, учитывая ее сверхчеловеческие способности. Больше я ничего не знала, но тем не менее почувствовала, что нужно подыграть:
– Конечно.
Скарлетт приложила руку к сканеру отпечатков пальцев. Двери открылись, пропуская нас прямоугольный вестибюль с белыми стенами. Проходивший мимо тучный блондин остановился как вкопанный, подозрительно уставившись на меня.
– Привет, Тим, – поздоровалась Скарлетт.
– Кто это? – Тим нахмурился, подергивая ногой. Кажется, он выпил пять чашек кофе сверх нормы.
– Она со мной, – ответила подруга. – У нас есть допуск.
Тим еще с минуту пристально разглядывал меня, прежде чем кивнуть:
– Ладно.
Скарлетт провела меня через пустой мраморный вестибюль, шаги эхом отдавались от потолка. Дойдя до черной двери, подруга открыла ее и жестом пригласила войти. Пока Скарлетт закрывала за собой дверь, я вошла и осмотрелась. На ярко-синем ковре стоял стол белого цвета. На одной стене висела карта Лондона, напротив – еще одна нарисованная карта. Я подошла и изумленно уставилась на нее. Я узнала места: дворец; Хоквудский лес, реку, текущую с запада на восток, – зеркальное отражение лондонской Темзы.
– Ты явно в курсе, что это такое, – заметила Скарлетт.
– Триновантум, – тихо ответила я.
Скарлетт пододвинула стул и села.
– И что тебе о нем известно?
Я села рядом, не совсем готовая отвечать на вопросы. При отсутствии вина хорошим началом для разговора стал бы стакан воды. Я налила себе; рука слегка дрожала, разбрызгивая капли по столу.
– Что ж, я начну, – предложила Скарлетт. – Мое подразделение отвечает за Благие и Неблагие операции по всему миру – в основном, конечно, в Великобритании и Ирландии. У нас были основания считать, что фейри собираются атаковать Лондон, но мы не знали, где и как. Чтобы предотвратить нападение, в рамках межведомственного сотрудничества меня уполномочили вести переговоры с вашим подразделением. – Она пригладила каштановые волосы. – К сожалению, с этой атакой-имитацией Великого пожара мы слегка опоздали.
– Мое подразделение, – повторила я. – Полагаю, ты не про Отдел поведенческого анализа?
Скарлетт вопросительно приподняла бровь.
– Нет. Твое настоящее подразделение. Не знаю, как оно там у вас называется. Федеральное подразделение по борьбе с фейри? Наверное, нет – неподходящая аббревиатура[6]На языке оригинала название Federal Unit for Counter-fae Knowledge складывается в аббревиатуру FUCK.. Так как вы его называете?
– ФБР ни о чем не знает.
– Хм… – Скарлетт забарабанила пальцами по столу. – Неделю назад мы получили любопытную информацию. Какой-то американский оперативник прикончил Рикса – правую руку Неблагого короля. Сначала мы решили, что это сделал один из наших парней. Ты же в курсе, как бывает в ЦРУ: трудно уследить за всеми операциями, тем более что почти никто никому ничего не рассказывает. А потом выяснилось, что убийца фейри – федерал, агент Кассандра Лидделл из ФБР. И я подумала: быть того не может. Я знаю ее. Эта цыпочка устраивала вечеринки по случаю дня рождения своей кошки, пока ей не исполнилось двадцать три, и без остановки крутила песни «Трайб коллд квест»[7]Американская хип-хоп-группа. в нашей комнате в общаге так, что мне даже хотелось разбить ее ноутбук. Значит, она служит в подразделении ФБР по борьбе с фейри, о существовании которого я и не подозревала, и она убила Рикса. Круто.
– Так и есть. Но подразделения по борьбе с фейри не существует.
– Слушай, Касс, я же не настаиваю, чтобы ты выложила все прямо сейчас. Тебе нужно получить разрешение, я понимаю. Вы, федералы, обожаете бумажную волокиту типа «заполнить форму 607/А „Работаем с ЦРУ над магическим дерьмом“ в трех экземплярах». Но делай все, что должно, потому что творятся серьезные вещи и уже погибли семьдесят три человека. Так что нам пора перестать валять дурака и заняться делом.
– Скарлетт… – Я уже орала в голос – не вслух, а про себя, пытаясь успеть все осознать. Нужно аккуратно сформулировать следующий вопрос. – Как у тебя получается бегать так быстро?
Подруга нахмурилась.
– Так же, как и у тебя.
Я с трудом сглотнула ком в горле. Она пикси?
– ЦРУ позаимствовало у фейри кое-какие возможности для усовершенствования своих оперативников, – продолжала она. – Точно так же ФБР поступило с тобой. Я тоже заметила, как быстро ты можешь двигаться. Так что не надо убеждать, что вашего подразделения не существует.
Я кивнула. Ладно. Пока сохраню это в тайне.
– А кого ты имеешь в виду под Благими и Неблагими?
Подруга покачала головой:
– Честно говоря, не понимаю, зачем вам, федералам, лезть туда, в чем вы не разбираетесь… Ладно, давай я быстренько введу тебя в курс дела, потому что мне правда нужно понять, чем вы, ребята, занимаетесь. – Она глубоко вздохнула. – У фейри есть два двора, Благой и Неблагой. В нашем фольклоре об этом много чего говорится. Обычная интерпретация сводится к тому, что Благой двор – это феи света, солнца и прочей сверкающей и блестящей фигни. А Неблагой двор – что-то вроде огромной пыточной, где царят тьма и убийства. Хотя это очень упрощенная двоичная классификация – скорее всего, результат пропаганды Благих.
Что ж, я определенно достигла цели: узнать о фейри больше.
– А в чем заключается правда о Благих и Неблагих?
Зеленые глаза Скарлетт яростно сверкнули.
– Правда в том, что все они представляют угрозу. Единственная разница в том, что у Благих нет хвостов и рогов, и они пониже ростом. И выглядят как очень красивые люди. Но они совсем не милашки, Касс. Они смертельно опасны.
Я кивнула, пытаясь осмыслить это. У Роана есть рога – значит, он точно Неблагой. А я тогда кто?
– Наверняка не все фейри представляют угрозу. Это просто… предвзятое мнение. Что, если я знаю…
– Послушай, Касс, – Скарлетт понизила голос и наклонилась ближе ко мне. – Вряд ли эта комната прослушивается, но, если честно, я бы не удивилась. В кувшине, на ковре, в моем декольте может быть «жучок»… кто знает? Когда сомневаешься, ставь «жучок». Это наш девиз. Ну, не совсем девиз – для девиза звучит отстойно. Дело в том, что люди здесь любят слушать. И, прежде чем ты расскажешь мне что-нибудь такое, за что тебя могут упрятать в камеру-одиночку, давай просто проясним: единственный фейри, которого ты когда-нибудь встречала, – это Рикс, и ты убила его, так? – Она предостерегающе выгнула бровь, многозначительно вытаращив глаза.
Я хорошо знала подругу и последовала ее примеру. Здесь заступничество за фейри не прибавит мне популярности.
– Конечно. Только Рикс, и он мертв.
Скарлетт сделала глубокий вдох.
– Хорошо.
И все-таки – как насчет меня? Я наполовину фейри, и я не монстр. Конечно, никто не рождается чудовищем – даже фейри. Монстрами становятся, а не рождаются.
– Просто у меня сложилось впечатление, что не все фейри… злые.
Подруга пожала плечами:
– Давай не будем беспокоиться о зле. Разреши мне оперировать терминологией ЦРУ. Мы имеем дело с угрозами. А фейри были, есть и всегда будут угрозой для людей. Они сильнее нас, у них есть способности, которые мы не можем предсказать, и они обращаются с нами как с рабами. Ты знаешь, что они питаются нашими чувствами?
Я ощетинилась. Мне не понравилось, к чему она клонит, потому что я тоже питаюсь чувствами.
– Да, я слышала об этом.
– А ты знаешь, что происходит, когда фейри раскрывается?
Что ж, тут она меня подловила.
– Раскрывается? Нет. Понятия не имею.
Скарлетт застонала:
– Пока мы сотрудничаем, нужно будет составить хороший словарь терминов, чтобы мы понимали друг друга. ЦРУ называет раскрытием, когда фейри теряют самоконтроль. Их чары разрушаются, температура вокруг них колеблется, и они раскрывают подлинный облик. Их звериная сторона выступает наружу, они становятся очень жестокими или сходят с ума от похоти или чего-то еще. Та фейри с копытами раскрылась.
Где-то в глубине сознания вспыхнул образ Роана. Каждый раз, когда он злился, вокруг холодало, а его глаза приобретали темно-золотой оттенок. Становились видны рога. А потом он обычно вырывал у людей сердца и расшвыривал тела, как тряпичные куклы.
– Кажется, я понимаю, о чем ты.
– Хорошо. Так что забудь слово «злые». Фейри опасны, и мы в ответе за то, чтобы они не поубивали всех нас, ясно?
Я проглотила комок в горле. Что бы сказала Скарлетт, узнав, что я пикси? Понятно, что здесь нельзя рассказывать об этом, но могу ли я вообще открыться ей? Она моя лучшая подруга с первого курса колледжа, и до сих пор мы делились друг с другом почти всем – за исключением деталей ее работы. Мне хотелось думать, что если я открою свой секрет – что я пикси, – это даст ей другое представление о фейри. Но я не могу сделать это здесь. К тому же Скарлетт чертовски убеждена, что все фейри – угроза человечеству.
– Что ж, Скарлетт… Я расскажу вам, ребята, всё, что знаю. Но я не состою в фейри-подразделении ФБР, понятно? Я случайно столкнулась со всем этим.
– Конечно, это не так. – Подруга наклонилась ближе, дотронувшись до моего колена, и прошептала: – Зачем ФБР что-то скрывать, да? Мы же знаем, что вы – сама прозрачность. – Она снова отодвинулась и нахмурилась. – Но если б ты служила в таком подразделении, я бы хотела, чтобы ты поговорила со своими боссами и получила разрешение обсуждать это. Потому что шпионский маскарад ни к чему не приведет, а люди погибнут.
Во мне вспыхнуло раздражение:
– Да нет никакого подразделения, Скарлетт!
– Ладно. – Она казалась взбешенной, как и я. – Мы должны помогать друг другу, Кассандра. Не знаю, заметила ли ты, но во время нападения пострадало множество людей. Так что заполни все гребаные бумажки как полагается, чтобы помочь мне остановить следующую атаку.
Я тяжело вздохнула. Скарлетт права. Нужно работать вместе, даже если я не могу выложить ей все как есть.
– Случилось вот что. Помнишь дело Воскресшего Потрошителя? Я приехала сюда составить его профиль и помочь лондонской полиции. Он оказался не обычным психопатом, а психопатом-фейри. Все зашло слишком далеко, но мне и еще одному детективу удалось обезвредить его. Потрошитель пытался посеять в городе раздор, чтобы лондонцы считали преступниками иммигрантов. Думаю, истерия подпитывала его силы. И вчерашние нападения, скорее всего, совершены с той же целью. Я читала, как два таблоида обвиняли во взрывах иммигрантов, а еще один – именно мусульман. Взрывы – не единственная угроза. Лондон превратится в пороховую бочку – очаг паники и поиска козлов отпущения. Чем больше раздора и ужаса, тем больше силы для фейри.
Конечно, это далеко не вся правда. Мне следует рассказать ей про Триновантум, но я не готова к такому разговору, если рядом «жучки» ЦРУ.
Скарлетт откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди, и я вдруг почувствовала себя как на допросе.
– И у тебя совершенно случайно оказался с собой железный нож? Такие штуки трудно достать.
– Его для меня достал мой друг-детектив. И «Глок» с железными пулями. Нам приходилось учиться на ходу. У меня не было всей информации ЦРУ о фейри.
– Ладно. А как насчет рапортов, что растворились в воздухе, пока полиция тебя допрашивала? Что это значит?
Я неловко заерзала на стуле. Как же это объяснить?
– Они и не такое наговорят – лишь бы не признавать свою некомпетентность.
Пронзительные зеленые глаза Скарлетт уставились на меня.
– Я уже сказала: нам нужно знать всю правду, Касс. Пока все не рухнуло к чертям собачьим.
Может, секретное подразделение ФБР станет подходящим прикрытием. А иначе, если рассказать Скарлетт всю правду, нельзя объяснить те вещи, на которые я способна.
Я глотнула воды.
– Что за серьезные вещи, о которых ты говорила? Это как-то связано с сегодняшними нападениями?
Подруга допила кофе.
– Наш источник сообщил, что на этой неделе можно ожидать крупную террористическую атаку Неблагих. Наш аналитик решил, что это случится через несколько дней, но ошибся. У нас не было никаких зацепок, кроме одной: это связано с числом зверя.
Я захлопала глазами:
– Шесть-шесть-шесть?
– Да. Наши аналитики пришли к выводу, что это, скорее всего, связано с Великим лондонским пожаром тысяча шестьсот шестьдесят шестого года. Мы понятия не имели, что именно задумали фейри или что это случится так скоро. Нам и в голову не пришло, что они воспроизведут лондонский пожар. Мы не думали, что они способны на что-то настолько… масштабное.
– Почему нет?
– Обычно фейри не так хорошо организованы. Они не привлекают внимания, прячутся в тени, терроризируют прохожих где-нибудь в переулках – то тут, то там. Мы не можем объяснить их новую тактику. Разве что она, вероятно, связана с Риксом – и точно связана с надвигающейся войной.
– Войной? С людьми?
– Нет. Войной между Благими и Неблагими, – подруга уставилась на меня. – Ты никогда не задумывалась, почему я столько знаю о чумных ямах? Каждый раз, когда начинается война между фейри, гибнут миллионы людей. Вот что нас ждет, Касс.
Скарлетт провела меня по другому коридору к массивной железной двери, глаз – к сканеру сетчатки, и через секунду дверь со щелчком открылась. Мы вошли в просторное белое помещение. Вдоль одной стены стояли компьютеры, вдоль другой – стеллажи со штурмовыми винтовками. В центре в три ряда расположились прямоугольные черные столы, заваленные гаджетами: электронными часами, планшетами, телефонами и всякими эзотерическими штуками вроде магического сканера Скарлетт. Возле одного стола стоял седой мужчина в очках, явно собираясь чихнуть. Через несколько секунд, когда чиха так и не последовало, я поняла: просто у него такое выражение лица.
– Касс, этот парень – наш научно-исследовательский отдел. Его зовут, – Скарлетт театральным жестом указала на него, – Кью.
Мужчина фыркнул.
– Меня зовут Говард.
Он протянул мне руку, я пожала ее и улыбнулась.
– Рада знакомству.
– Кью, – продолжала Скарлетт. – Касс на время присоединится к борьбе за правое дело, но у нее нет оружия. Она тот самый агент ФБР, о котором я рассказывала. Ты же знаешь, какие они. Как всегда, не подготовлены.
– У меня есть нож, – возразила я.
Они уставились на меня.
– Железный нож, – уточнила я.
Скарлетт приподняла бровь.
– Ей нужен пистолет.
– У меня есть «Глок», – сказала я. – Только к нему нет патронов…
Говард снял очки, прикусив кончик дужки.
– Если это обычный «Глок», он не рассчитан на железные пули. Думаю, он поведет себя… непредсказуемо.
– Да, это только для ближнего боя.
– Наши пистолеты рассчитаны на железные пули, агент, э-э…
– Лидделл. Зовите меня просто Кассандра. Только Скарлетт называет меня Касс.
– И только Скарлетт называет меня Кью, – пробормотал он, направляясь к стеллажам с оружием. – Было бы неплохо, если б она использовала настоящие имена людей.
Скарлетт облокотилась на стол:
– Кью, мы с Касс давно знаем друг друга.
Говард вернулся с маленьким пистолетом и парой обойм, которые осторожно положил на стол.
– Вот так. Уже заряжен, и в каждой обойме еще по двенадцать патронов.
– Спасибо. – Я взяла их и положила в сумку.
Скарлетт глубоко вздохнула.
– Еще ей нужны магический сканер и детектор фейри.
Говард уставился на нее с видом оскорбленного достоинства:
– Ты имеешь в виду сканер эфира и индикатор персональных волновых частот?
– Это зависит от ситуации, – Скарлетт качнула бедром. – Сканер эфира выявляет магию? Тогда это как раз то, что нужно.
– Он… он… – Говард запнулся. – Он идентифицирует отпечатки эфира на остатках того, что ты называешь «магией».
– Ну да. А индикатор персональных волновых частот… это та штука, которая распознает фейри?
– Он реагирует, когда кто-нибудь излучает волны определенной длины, которые соответствуют этим существам.
– Круто, Кью, – Скарлетт показала ему поднятый большой палец. – Итак, как я уже сказала, Касс нужны магический сканер и детектор фейри.
Говард фыркнул и сдвинул очки на переносицу, оглядывая гаджеты на столе. Через секунду он извлек палочкообразный прибор – точно такой, каким пользовалась Скарлетт – и протянул мне:
– Пользоваться несложно. Нажимаете красную кнопку и просто проводите ею по эфирному остатку… магическому остатку. Индикатор загорится зеленым, если там есть магия.
– Ясно. – Я взяла у Говарда сканер, оценив, как легко он лег в ладонь.
– Как только отсканируете отпечаток, можете вернуться сюда и пробить его по нашей базе данных. Каждый эфирный отпечаток уникален, как образец ДНК или отпечаток пальца. В нашей базе сотни имен Благих и Неблагих, так что совпадения вполне возможны. Это также дает некоторые основные характеристики отсканированного отпечатка – например, сила, степень повреждения, ракурс, температура… – Кажется, Говард заметил мой остекленевший взгляд, потому что перестал перечислять.
– Круто, спасибо. – Я провела кончиками пальцев по сканеру.
– Что касается индикатора персональных волновых частот… – продолжал он.
– Детектора фейри, – одними губами произнесла Скарлетт.
– У меня остался один, – Говард порылся в нижнем ящике стола. – А, вот же он.
И протянул мне что-то похожее на серебристые часы-браслет – примерно как у Скарлетт. Поднял их вверх, указывая на белый огонек на циферблате:
– В присутствии фейри этот индикатор начнет пульсировать и излучать слабый зеленый свет. Дайте руку.
Вот дерьмо… Сердце забилось часто-часто.
– Не нужно. Я почти все время буду вместе со Скарлетт, а я не люблю носить часы.
Говард нахмурился:
– Но они правда удобные.
Я проглотила ком в горле.
– У меня аллергия на металл. Сыпь появляется. Очень неприятно.
Детектор фейри на руке Скарлетт не среагировал на меня – наверное, его сбили с толку мои пикси-волны. Но не хотелось проверять, что произойдет, если кто-то прикоснется к моей коже.
– Просто попробуйте… – Говард схватил мою руку и приложил к ней часы.
Они тут же начали пульсировать и светиться красным.
Говард нахмурился:
– Ох…
Скарлетт сморщила нос:
– Что за фигня? Он не должен гореть красным.
– Нет, конечно, нет, – Говард отстранил прибор. – Красный означает ошибку.
Скарлетт потерла лоб.
– Его сделал тот новенький, да? Игорь?
– Его зовут Джереми. Да, это он. Но, уверяю тебя, он вполне способен…
– В задницу такие способности! Кстати, о задницах. Знаешь, однажды я подслушала его теорию о женщинах. Он делит их на две категории: тех, кто практикует анальный секс, и тех, кто нет. И постоянно ищет признаки, по которым можно отнести женщину к первой или второй категории. Если она носит стринги – к первой, если штаны для йоги и «хвостики» – ко второй. Так что, знаешь ли, я не уверена, что Игорю по силам сложные задачи. Или что он способен хотя бы сварить кофе. Или вообще на что-то способен.
Говард снова нахмурился.
– Допустим, но, уверяю тебя, Игорь… То есть Джереми…
– Если Игорь сможет на несколько часов сосредоточиться на работе вместо того, чтобы выискивать стринги, то сможет искупить вину. Передай ему: я хочу, чтобы завтра у Касс был нормально работающий детектор фейри.
Говард кивнул, и Скарлетт улыбнулась, хлопнув его сзади по плечу.
– Спасибо, Кью. Ты лучший. Если я могу что-то для тебя сделать…
– Можешь называть меня Говард.
– Если есть что-нибудь еще, кроме этого, – говори, не стесняйся.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления