Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Я весь отдался Северу
«Пушкинисты» на Новой Земле

В 1905 году я жил на Новой Земле в становище Малые Кармакулы.

Промышленники готовились за зверьем. Проверяли и налаживали нехитрые по тому времени принадлежности промысла. Сели покурить. Вытащили кисеты с махоркой.

– Ну, робята, у ково бумага подходяща?

Откликнулся Варламка:

– На, у меня цельна книга на цигарки взята.

Старик Николаич взял книгу, стемнел весь, сердито вскинул глазами на Варламку.

– Сказывай, где взял?

– Да я, дяинька, ништо, я в избе взял, тамотка валялась. Дяинька, да книга-то ишь трепана, ее не жалко и рвать.

Николаич сжал тяжелый кулак:

– Счастье твое, Варламка, что не почал рвать. Так бы я нарвал тебя, разом забыл бы курево! Ты прочитай, чье это писанье. Ну!

Варламка, с трудом складывая буквы в слоги, медленно прочел:

– Сы-о-со-чи-и-н-е-не – сочинение Аа-еы-пы-у-ш Пушкина! Его я знаю, дяинька, ишшо вчерась ты здорово жарил наизусть «Евгения Онегина».

– То-то, – жарил наизусть «Евгения Онегина». Вот бить надобно бы, да не тебя, – ты в возраст входишь, а грамоты у тебя – ой-ой! Долго ли учился?

– Зиму ходил.

– Ладно. Знаем. Болыпак ты, семьи кормилец. Николаич развернул книгу и обратился к артели: – А что, браты, пока тишь да светлось, не прочесть ли из сочинений Пушкина?

Артель отозвалась неспешными голосами:

– Ладно, читай. И Пушкин написал хорошо, да и ты, Николаич, читать, как показывать, – читай.

Николаич развернул книгу, читать начал по книге;

На берегу пустынных волн

Стоял он, дум великих полн,-

И вдаль глядел.

Рука с книгой опустилась. Николаич читал без лишнего пафоса, без жестов, и, казалось, видишь:

В гранит оделася Нева;

Мосты повисли над водами:

Темно-зелеными садами

Ее покрылись острова.

Мы забыли, что сидим на борту карбаса, на бревнах, выкинутых морем. Николаич «жарил» на память. В грамоте-то он тоже не очень силен. В те годы не очень много учили: мало-мальски умеешь читать, писать и готово, грамотный. А то говорили: «Много будет учиться, перестанет бога признавать, перестанет царя почитать».

На вопрос, как он так помнит стихи, Николаич отвечал с усмешкой:

– Песня да сказки не молитвы, учить не надо, – сами помнятся. – И добавил: – А я, браты, ишшо вам сказку о попе и его работнике Балде скажу. Сочинение Александра Сергеевича Пушкина.

Сказку эту артель уже слыхала от Николаича, но слушали, как маленькие дети слушают давно знаемую сказку, но с неменьшим интересом воспринимая ее повторение. Благородные слушатели рассыпались хохотом, когда поп получил урок от Балды. Смеялись долго, повторяли отдельные, видимо, уже заученные места. Николаич заговорил:

– Видно, Орина Родионовна, нянька Александра Сергеевича, сказки брала из того же места, откуда и наши старики да старухи берут. Ну-ко, Савельич, расскажи, как парень к попу работником нанялся и как работал?

Савельич, довольный, ухмыльнулся, бородой прикрылся, будто лицо свое утирает, – видать, удовольствие лишнее спрятать хочет. Как же, подумайте-ка, сам Николаич зовет сказку сказывать – это большая честь!

– Ну-к, што ж, язык-то свой. Я буду молоть, а вы слушайте. Коли у Пушкина про попа, дак и от нас попу уваженье. Как парень к попу в работники нанялся… "Нанялся это парень к попу в работники и говорит: – Поп, дай мне денег вперед хоть за месяц. – На што тебе деньги? – это поп говорит. Парень отвечат:

– Сам понимать, каково житье без копейки. Поп согласился:

– Верно твое слово, како житье без копейки. Дал поп своему работнику деньги вперед за месяц и посылат на работу. Дело было в утрях. Парень попу: – Што ты, поп, где видано не евши на работу иттить! Парня накормили и опять гонят на работу. Парень и говорит:

– Поевши-то на работу?

– Да я себе брюхо испорчу. Теперича надобно полежать, пусть пишша на место уляжется.

Спал парень до обеда. Поп на работу посылать стал. – На работу? Без обеда? Ну, нет, коли время обеденно пришло, дак обедать сади!

Отобедал парень, а поп опять на работу гонит. Парень попу толком объяснят:

– Кто же после обеда работат? Уж тако завсегдашно правило заведено – тако положение: опосля обеда – отдыхать.

Лег парень и до потемни спал. Поп будит:

– Хошь теперича иди поработай.

– На ночь-то глядя? Посмотри-кось: люди добры за ужну садятся да спать валятся, то и мне надеть.

Парень поел, до утра храпел. Утром наелся, ушел в поле, там спал до полден. Пришел, пообедал и опять в поле спать. Спал до вечера и паужну проспал. К ужину явился, наелся. Поп и говорит:

– Парень, што ты севодня ничево не наработал? – Ах, Поп, поглядел я на работу: и завтра ее не переделать, и послезавтра не переделать, а сегодня и приниматься не стоит!

Поп весь осердился, парня вон гонит: – Мне еково работника не надобно. Уходи от меня! – Нет, поп, я хошь и за дешево нанялся, да деньги взял вперед за месяц. Я месяц и буду жить у тебя. Коли очень погонишь – я, пожалуй, уйду, ежели хлеба дашь ден на десять".

Артель так грохнула смехом, что чайки, нырявшие за рыбками, шарахнулись в сторону. Хохот далеко разнесся в светлой тишине по гладкой воде. Эхо в горах повторило его.

– Мастак, Савельич! Дак говорит парень – «Месяц жить буду так!»

И снова смех бородатых ребят.

Николаич оглянул курящих:

– Вы каку бумагу прирвали на цигарки?

Ответил скорый Варламка:

– Мы, дяинька, Троицки лиски рвали ["Троицкий листок объявлений" выходил в г. Троицке в 1908 г., позже – под названием «Троицкий вестник»], очень подходяче и душепользительно, и махорка хорошо тянется.

А том сочинений Пушкина Николаич разгладил рукой, наслаждаясь обладанием этой книги, и передал Варламке:

– Ну, пострел, унеси, положи ко мне в изголовье, да смотри, ежели ишшо…

Варламка досказать не дал:

– Дяинька, да я, да Пушкина… Да штоб прирвать? Пушкина? Ни в жизнь!

О.Э. Озаровская рассказывала о встречах с неграмотными пушкинистами на Пинеге. Пришла О.Э. Озаровская в избу к крестьянину-бедняку, – крестьянин, зная ее, поднялся навстречу и, указывая на беспорядок в избе, сказал:

– Извините, Ольга Эрастовна. Не прибраны «пожитки бедной нищеты».

В гостях у О.Э. этот же крестьянин отказывался от чаю:

– Боюсь, «как бы брусничная вода мне не наделала вреда», – как сказал Александр Сергеевич Пушкин.

О.Э. все-таки подала стакан чаю и спросила:

– Вы много Пушкина читали?

– Я неграмотный, где мне читать, а вот брат у меня грамотной, дак он наизусть без запинки отчеканивает и «Медново всадника», и «Евгения Онегина» и много знат стихов Александра Сергеича Пушкина, а я с голоса заучиваю.

Озаровская рассказывала мне, как была свидетельницей подготовки спектакля под открытым небом. Крестьяне одной из деревень на Пинеге готовили «Русалку». Выбрали подходящее место у мельницы. Руководил подготовкой студент, приехавший в родную деревню на каникулы (это было после 1920 года). Озаровская уехала накануне спектакля. Боялась, что река обмелеет, а пароход последний, придется ехать на лошадях. Хотелось сказать ей сердито: «Хотя бы пешком!» Лишить себя такой радости! «Русалка» под открытым небом, в светлую северную начь, в исполнении крестьян, из которых едва ли кто бывал в театре!..

Пушкина крестьяне знали даже в условиях прошлого темного времени.

Теперь и среди колхозников Северного края, и среди зимовщиков Новой Земли, и всей Арктики, как и по всему СССР, А.С. Пушкина будут знать полнее, шире, любовь к нему, издавна живущая в народе, вспыхнет еще ярче в нашу эпоху.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть