Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga Self Lib GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги История Российская. Часть 3
54. ДИМИТРИЙ V ДОНСКОЙ, СЫН ИОАННА КРАСНОГО

Кн. вел. Дмитрий согнан. Князь великий во Владимире. Князь Дмитрий Иоаннович московский, так как был юн, возрастом менее 19 лет, не мог обиды отмстить, но сродники его князи тверские и ростовские, по просьбе бояр его и помня любовь отца его, начали за него заступаться. И послали все посланцев своих к хану Амурату, просили, говоря, что хан Наурус неправо судил, отнял вотчину Дмитрия Иоанновича, так как младости ради не мог прийти. Послал же и князь великий Дмитрий Константинович своих посланцев с дарами многими. Хан же выслушав обоих, ни от коего дары ни принял и повелел посланцев хранить, чтобы никто же из князей и темников, видев, ласканиями и дарами не уговорил. И тотчас сев на судилище, много говорил с князями, и сие решили: «Невинен Дмитрий московский, что так мал остался после отца; и в том что вотчину его отняли и другому дали. И так как он младости ради править еще не может, то имеет иных князей подручными, и бояре да правят, доколе же возрастет». И призвал хан послов всех, сказал им, потом принял дары и ярлык великому князю Дмитрию Иоанновичу послал своим послом. Когда пришел посол от хана и явил ярлык, тогда князь Дмитрий Константинович пошел из Владимира в Переславль и сел в нем, желая владеть. А князь великий Дмитрий Иоаннович с братом своим князем Иоанном Иоанновичем и с князем Владимиром Андреевичем, внуком Ивановым, собрали воинства многие по своей вотчине и пошли ко граду Переславлю на князя Дмитрия Константиновича суздальского. Он же бежал из Переславля во Владимир, оттуда бежал в Суздаль во свою вотчину и в дедину, сидев на великом княжении во Владимире только чуть больше двух лет. Князь же Андрей Константинович, видя брата Дмитрия изгнанным, сказал ему: «Брат милый, не говорил ли тебе, что недобро татарами велеть и на чужое наскакивать? И вот не послушал ты слова моего и растерял все твое, а не нашел ничего. Ибо так, брат, давно сказано: ищущий чужого, о своем восплачет. А поскольку тому не пособить, тогда, брат, лучше умириться с Дмитрием и иными князьями, да не гибнет христианство». Но Дмитрий не хотел мира, не послушал старшего своего брата, хотел великое княжение для себя добывать, но нисколько не преуспел. Князь великий Дмитрий Иоаннович с братом своим князем Иоанном и с князем Владимиром Андреевичем пришли со всею силою своею из Переславля во Владимир. И сел на великом княжении во Владимире князь великий Дмитрий Иоаннович на престоле отца и деда своего, имея 11 лет, разумом же и бодростью всех старее был. И тогда пробыл там во Владимире три недели и снова возвратился в Москву, а воинство распустил.

Умер митр. Роман. Умер Моисей новгородский. Умер еп. Даниил суздальский. Той же зимой преставился Роман, митрополит литовский и волынский. Преставился ж архиепископ новгородский Моисей месяца января в 5 день и положен был у архангела Михаила на Сковородке; а пас церковь Божию и на престоле его сидел 8 лет. В тот же год преставился Даниил, владыко суздальский. В тот же год преставился Афанасий владыко на Костроме.

6871 (1363). Князь великий Дмитрий Иоаннович пошел с Москвы во Владимир с братом своим князем Иоанном и с князем Владимиром Андреевичем. И там пришел к нему посол из Мамаевой Орды от хана Авдула с ярлыками на великое княжение Владимирское. И князь великий чествовал посла, и одарил, и отпустил его в Орду Мамаеву к его хану, а сам пошел из Владимира в Переславль.

Амурат гневается. Кн. Иван белозерский. Дмитрий опять на княжении. Согнан. Суздаль взят. Ростовский смирен. В тот же год Амурат хан, брат Хидыря хана, со своими с сарайскими князьями услышал, что из Мамаевой Орды от хана Авдулы посол ходил с ярлыком к великому князю Дмитрию на великое княжение Владимирское, и разгневался весьма. А в то время был в Орде Амуратовой князь Иван белозерский. И хан Амурат отпустил князя Ивана белозерского на Русь, а с ним посла своего Иляка с тридцатью татаринами с ярлыком к князю Дмитрию Константиновичу на великое княжение Владимирское. И пришли они в Суздаль к князю Дмитрию Константиновичу, он же принял их с честию и с радостию и вскоре пошел из Суздаля во Владимир на великое княжение, а с ним хана Амурата посол Иляк, да тридцать татаринов, да князь Иван белозерский; и сел во второй раз на великом княжении во Владимире. Слышав же сие, князь великий Дмитрий Иоаннович собрал силу многую, и пошел ратью на него к Владимиру, и согнал его с Владимира. Он же бежал в Суздаль, сидев на великом княжении во Владимире только двенадцать дней. Князь же великий Дмитрий Иоаннович пошел за ним ратью к Суздалю, и стоял ратью со многою силою около Суздаля, и все пусто сотворил. И князь Дмитрий Константинович молил брата своего Андрея, да умирит с великим князем. Он же послал посла своего, молил за брата своего и землю Суздальскую. А князь Дмитрий Константинович отрекся от великого княжения и, взяв мир с ним, пошел из Суздаля в Нижний Новгород к князю Андрею Константиновичу, к старшему брату своему. А князь великий Дмитрий Иоаннович, взяв волю свою над ним, возвратился во Владимир. А также и над ростовским князем Константином взял волю свою и того смирил.

Галицкий согнан. Кн. Михаил микулинский. Орешва взята. Война Литвы с татарами. Умер Василий кашинский. В тот же год князь великий Дмитрий Иоаннович согнал с Галицкого княжения Дмитрия галицкого. В тот же год князь великий Дмитрий Иоаннович согнал со Стародубского княжения князя Ивана Феодоровича стародубского. Тогда все оные князи отъехали в Новгород Нижний к князю Дмитрию Константиновичу, скорбели о княжениях своих, но ничего не могли поделать. В тот же год князь Василий Михайлович тверской пошел ратью к Микулину на князя Михаила Александровича, на своего племянника, и снова примирились и любовь сотворили. В тот же год литва взяли Орешеву. И князь великий литовский Ольгерд Гедиминович Синюю Воду и Белобережье повоевал. Преставился князь Василий Васильевич кашинский, внук Михаилов. Приходили послы немецкие, юрьевские и венедовские в Новгород на плесковичей просить. Тоже и плесковичи пришли в Новгород, повествовали много. И было между ними прений много, разошлись, не взяв мира. И перехватывали немцы в Юрьеве гостей новгородских, говоря: «Почему не дали посадники управы на плесковичей?». Новгородцы же послали своих послов, из концов по боярину, в Юрьев немецкий; и те умирили немцев с плесковичами и всех гостей русских и немецких отпустили.

6872 (1364). Мор. Княг. Настасия . Был мор великий в Новгороде Нижнем, и на всем уезде его, и на Саре, и на Кише, по сторонам и по волостям. В тот же год было стреляние и громыхание громовое во Твери на соборную церковь, и страшная молния, и вихри. В тот же год княгиня Настасья пришла из Литвы со внучкою, с Ольгердовою дочерью, и крестили ее во Твери. И того ради крещения преосвященный Алексий митрополит приехал во Тверь.

Мор в Переславле. Умер Иоанн. В тот же год мор был в Переславле. Болезнь же была двух видов. Одна, прежде словно рогатиною ударит за лопатку, или под грудь против сердца, или меж крыл, и учинится жар, вскоре начнет кровью харкать, и огонь зажжет и разварит, и потом пот великий пойдет, потом дрожь возьмет; и полежав день один или два, а редко кто пролежал три дня, и так умирали. Другие железою болели не одинаково, иному же на шее, иному же на бедре, под за пазухою, под скулою или за лопаткою. И умирали на день человек по семьдесят, по сто и по полутораста, не только во граде в Переславле, но и по всем волостям, и селам, и монастырям переславским. А прежде того был мор в Новгороде Нижнем, а пришел от Низу от Бездежа в Новгород Нижний, а оттуда на Рязань и на Коломну, а оттуда в Переславль, а оттуда на Москву; и так пошел во все грады, и в Тверь, и во Владимир, и в Суздаль, и в Дмитров, и в Можайск и на Волок, и во все грады разошелся, сильный и страшный. Увы, увы! кто возможет таковую сказать страшную и умильную повесть? А на Белоозере тогда ни один живым не остался. И была скорбь великая по всей земле, и опустела вся земля, и поросла лесом, и были потом пустыни всюду непроходимые. Тогда преставился князь Иоанн Иоаннович, называемый Малый, брат великого князя Дмитрия Иоанновича, внук Иоаннов, и положен был на Москве в церкви святого архангела Михаила на площади.

6873 (1365). Монастырь Чудов. Преосвященный Алексий митрополит заложил церковь каменную внутрь града Москвы, бывшего чуда в Колоссах, что есть в Хонях, от архистратига Михаила, что называется Чудовская.

Сухмень. Умер Андрей. Было знамение на небе, солнце было, как кровь, и после него места черные, и мгла стояла с пол-лета, и зной, жары были великие, леса, болота и земля горели, и реки пересохли, иные же места водяные до конца иссохли; и был страх и ужас на всех людей и скорбь великая. Тогда же преставился кроткий, тихий, смиренный, многодобродетельный великий князь Андрей Константинович суздальский и нижегородский и городецкий во иноках и в схиме, и положен был в церкви святого Спаса в Новгороде Нижнем, там где был отец его князь Константин Васильевич.

Василий Кирдяпа . В тот же год пошел в Орду князь Василий, прозываемый Кирдяпа, сын князя Дмитрия суздальского. В тот же год пожар был на Москве. Была же тогда сухмень и зной великий, и поднялась же тогда и буря с вихрем сильная весьма, и разлетался огонь повсюду, и много людей убил и пожег, и все погорело без остатка; началось у Всех святых и разнеслось ветром и вихрем повсюду.

Умер Константин. Умер Всеволод холмский. Умер Владимир. Умерла вел. княг. Анастасия Александровна. В тот же год во Твери и в Ростове мор был. Князь Константин и с женою, и с детьми преставились, и владыко Петр, и княгиня великая Настасья Александровна, а также княгиня Авдотья Константиновна, затем князь Семен Константинович, вотчины своей удел и княгиню свою поручив князю Михаилу Александровичу. Затем потом преставилась княгиня Всеволодова София, и потом сам князь Всеволод Александрович преставился, затем брат его князь Андрей Александрович, затем княгиня его Евдокия и много бояр и гостей известных людей померли. И потом князь Владимир Александрович преставился. И был страх великий на всех. В тот же год преставилась великая княгиня Настасия Александровна Иоанна Иоанновича в черницах и в схиме, а наречено имя ей во монашеском чину Мария, и положена была в монастыре в церкви святого Спаса на Москве в приделе.

Дмитрий нижегородский. Борис нижегородский. Хан Азиз. Епископ свержен. Сергий игумен. Война суздальских. Покорность Бориса. Мир нижегородских. Борис городецкий. Умер еп. Алексий суздальский. В тот же год князь Дмитрий Константинович суздальский, внук Василиев, пришел в Новгород Нижний на княжение и с матерью своею с Еленою, и со владыкою своим Алексием суздальским и новгородским и городецким. И не уступил ему княжения нижегородского брат его младший князь Борис Константинович. Пришел посол от хана из Орды Барам-ходжа, а от ханши Асан, и посадили на нижегородском княжении князя Бориса Константиновича, внука Василиева. В тот же год пришел из Орды от хана Азиза князь Василий Кирдяпа суздальский, сын Дмитриев, а с ним ханский посол Урусмалды, и принес ярлык на великое княжение владимирское князю Дмитрию Константиновичу суздальскому. Он же не восхотел и уступил великое княжение Владимирское великому князю Дмитрию Иоанновичу московскому, а испросил у него силу к Новгороду Нижнему на своего младшего брата на князя Бориса Константиновича. Князь же великий Дмитрий Иоаннович послал к ним послов своих, чтобы помирились и поделились вотчиною своею. Князь же Борис не послушал, ибо смуту наводил на него епископ Алексий. И Алексий митрополит отнял епископию новгородскую и городецкую от владыки суздальского Алексия. В то же время от великого князя Дмитрия пришел с Москвы посол Сергий, игумен радонежский, в Новгород Нижний к князю Борису Константиновичу, зовя его для примирения на Москву. Он же не послушал его и на Москву не пошел. Преподобный же Сергий игумен по слову великого князя Дмитрия Иоанновича и митрополита Алексия церкви все затворил. И дал силу князь великий Дмитрий старшему брату его Дмитрию Константиновичу на младшего его брата Бориса Константиновича. Князь же Дмитрий Константинович еще к тому в своей вотчине в Суздале собрал силу многую и пошел с ратью к Новгороду Нижнему. И когда дошел до Бережца, и там встретил его князь Борис Константинович с боярами своими, кланяясь и покоряясь, прося мира, а от княжения отступаясь. Князь же Дмитрий Константинович не оставил челобитья и моления брата своего и взял с ним мир, и поделились княжением нижегородским и городецким. И сел сам князь Дмитрий Константинович на княжение в Нижнем Новгороде, а брату своему младшему князю Борису дал Городец. В тот же год преставился Алексий, епископ суздальский.

Наручад. Рязань взята. Олег рязанский. Владимир пронский. Тит козельский. Бой рязанских с татарами. В тот же год Тагай, князь ордынский, который после распадения ордынского пришел в Наручад и там сам по себе княжил в Наручадской стране, восхотел воевать Русь; и собравшись со всею силою своею и со всею страною Наручадскою, пошел ратью многою на Рязанскую землю. И придя внезапно, взял град Переславль Рязанский и сжег, и около него пленил все волости и села, и много полона взял, и в путь отправился, со многою тягостию пошел в Поле. Князь же великий Олег Иванович рязанский и со своею братиею Владимиром пронским и с Титом козельским, собрав силу свою, пошел вослед его и настиг его на месте, называемом под Шишевским лесом на Воине. И был им бой, брань очень лютая и сеча злая, и падали мертвые от обоих. Затем помог Бог князю Олегу рязанскому и брату его князю Владимиру пронскому и Титу козельскому, а гордый ордынский князь Тагай, который Наручадской стороны держатель, во страхе и трепете большом быв и недоумевая, что сотворить, видя всех своих татар убитых, рыдая, и плача, и лицо одирая, едва с малой дружиной убежал.

В тот же год по владычнему Алексиеву благословению во Пскове начали делать церковь каменную святой Троицы по старому основанию. И был тогда мор во Пскове и в Торжке великий весьма.

6874 (1366). Голод. Был мор великий во граде Москве и по всем волостям московским, а также и в Литве великий весьма. В тот же год была сухмень и зной великий, и воздух курился, и земля горела, и была хлебная дороговизна повсюду и голод великий по всей земле.

Еремей кн. Суд великого князя . В тот же год во Твери было разногласие между князем Василием Михайловичем да князем Еремеем с племянником его князем Михаилом Александровичем про удел князя Семена Константиновича. И по митрополитову благословению и по велению великого князя судил их владыко Василий и два боярина московские, и оправдали князя Михаила Александровича.

Разбой на Волге. В тот же год пришли из Новгорода Великого новгородцы разбойники, и было их двести ушкуев; и пошли вниз Волгою рекою, и побили татар и армян в Новгороде Нижнем множество, гостей там бывших татарских, а также и новгородских, и жен и детей их побили, и товар их бесчисленно пограбили, и суда их все иссекли, и паузки, и кербасы, и ладьи, и учаны, и мишаны, и струги, и все огню предали, а сами отошли в Каму; и так Камою ходили, болгар завоевывая, и многих побили.

На Вологду. В тот же год из Новгорода Великого молодые дворянчики совокупили себе рать без новгородского совета, а воеводы были у них Иосиф Варфоломеевич, Василий Федорович, Александр Аввакумович, и ходили на Волгу, и много гостей московских и ростовских пограбив, возвратились в Новгород со многою наживой. И князь великий Дмитрий Иоаннович за то разгневался на новгородцев и изверг на них гнев, говоря: «Почему вы ходили на Волгу грабить и бить моих гостей?»; и послал на Волгу воинов своих в волость Новгородскую. Посланные же от великого князя Дмитрия Иоанновича поймали на Вологде боярина новгородского Василия Даниловича с сыном его Иваном, а он ехал с Двины, того не ведая, не остерегаясь. И много волости воевали, дань великую по Двине, и по Югу, и по Купину взяли.

Брак вел. кн. Дмитрия. Город Кремль московский. Января в 18 день женился князь великий Дмитрий Иоаннович у великого князя Дмитрия Константиновича суздальского и нижегородского, взял дочь его Евдокию, а свадьба была на Коломне. Князь великий Дмитрий Иоаннович посоветовался с князем Владимиром Андреевичем и со всеми своими старшими боярами, чтобы ставить град Москву каменный; и в ту же зиму повезли камень ко граду.

Андрей кипрский. Султан египетский. Убиение христиан. Затмение солнца. Император Иоанн просит за христиан. Христианам свобода. Откуп христиан. В те же времена был в Кипре князь Андрей, называемый Пигор, имел силу многую кипрского воинства, и пленил многих, окрест себя бывших. Затем стал сильнее еще более и пошел ратью на Александрию египетскую, и побил, и пожег, и пленил всех там живущих сарацинов, татар, и аравитов, и турков, и фрязей, и декатов, и формасов, барминов и жидов. И разгневался за то египетский султан на христиан, и рычал яростию великою весьма, и собрав воинство многое, послал рать на Антиохию, и на Иерусалим, и в прочие грады, бывшие во власти его, и воздвиг гонение великое на христиан в тех градах области его, и все святые церкви разграбил, а православных христиан повелел мучить различными муками, ибо рычал на всех великою яростию, как лев. И так всех измучили, а имение их взяли. И честные монастыри синайские разграбив, разорил, и великих постников жилища, и скиты, и пустыни все разрушил и пожег; а блаженного Михаила, патриарха антиохийского, распял; а также и всех преосвященных митрополитов и епископов распял, а иных после многих мук в темницу вверг. И сего не терпя, солнце лучи свои скрыло месяца августа в 7 день в 3 час дня, и было тогда солнце, как луна трех дней, щербина же была ему с полуденные стороны, и мрак синий и зеленый от запад пришел. И пребывала тьма великая час один, и обратилось солнце на полдень, как луна молодая, затем обратило солнце рога к земле и потом помалу свет свой пропускало, до тех пор пока не исполнилось солнце все, и свет свой снова явило и обычных лучей светлость испустило. Сие же тогда за зло сотворившееся на христиан. И слышал православный царь Иван цареградский, сжалился и скорбен стал весьма о сем и не мог что сотворить. И послал послов своих с великим молением и со многими дарами к султану египетскому, чтобы дал послабление христианам и утишил гнев свой, бывший на них. И послушал его султан египетский, и выпустил заключенных в темницах митрополитов, и епископов, и игуменов, и священников, и всех христиан. И отворились все церкви христианские, и всем им повелел по их закону христианскому творить невозбранно в Египте, во Антиохии, Иерусалиме и во всех градах области его; и повелел по своему христианскому обычаю и закону творить, и повелел им ни от кого не быть обидимыми. И взял за то все на митрополитах за всех епископов и архимандритов, и игуменов, и христиан, и за всех живущих во градах и в волостях державы его двадцать тысяч злотниц.

В тот же год князь Михаил Александрович тверской поставил городок Новый на Волге.

6875 (1367). Вражда тверских. Тверское разорение. Преставился тверской владыко бывший Феодор в Отрочьем монастыре. Князь великий Дмитрий Иоаннович заложил град Москву каменный, и начали делать беспрестанно. И всех князей русских приводил под свою волю, а которые не повиновались воле его, и на тех начал посягать, а также и на князя Михаила Александровича тверского. И князь Михаил Александрович того ради пошел в Литву. А князь Василий Михайлович, и сын его князь Михаил, и князь Еремей приставом митрополитовым позвали на Москву на суд пред митрополитом владыку Василия, что их судил об уделе князя Семена не по правде. И так на Москве из-за того суда владыке Василию сотворились издержки великие, а во Твери зажиточным людям нужно было, чтобы на уделе остался князь Семенов. Князь же Василий со своею княгинею, и с князем Еремеем, и с сыном князем Михаилом, и со всею силою кашинскою приехали во Тверь и многим людям сотворили досады бесчестием и муками, и разграблением имения, и продажею без помилования; и к городу ратью привели с собою и московскую рать от князя великого Дмитрия, но град не взяв, возвратились назад, извоевав только волости и села, и многие тогда в полон поведены были. Рать московская, а также и волоцкая рать, извоевав Тверские волости и села на сей стороне Волги, пленили все и пожгли, и пустым все сотворили.

6876 (1368). Михаил тверской на кашинского. Мир тверских. Мир с великим князем. Кн. Еремий в Москву. Месяца октября в 27 день князь Михаил Александрович тверской пришел из Литвы со своею ратью, и княгиню Еремееву и Васильеву Елену, и бояр их всех, а также и бояр и слуг всех дяди своего Василия Михайловича взял, и пошел ратью своею и литовскою ко граду Кашину. И встретили его послы от его дяди от князя Василия Михайловича и от владыки их Василия тверского во Андреевском селе. И там Господь Бог утишил его ярость, и милость возложил на сердце к его, и благую милость ему дал; мир и любовь сотворил в том месте с дядею князем Василием Михайловичем кашинским. И был мир и любовь среди них великая, и отпустил их с честию. И радовались бояре их, и все вельможи их, и а также гости, и купцы, и все работные люди. И так князь Еремей пришел и взял мир с князем Михаилом Александровичем, князь же Михаил Александрович дал ему любовь великую и княгиню его отпустил к нему. А на зиму пред Крещением и князь Михаил Иванович кашинский, от отца своего Василия Михайловича придя, взял мир с князем Михаилом Александровичем. Также князь Михаил Александрович тверской взял мир и любовь с великим князем Дмитрием Иоанновичем. В тот же год князь Еремей сложил целование крестное к князю Михаилу Александровичу тверскому и поехал к великому князю Дмитрию Иоанновичу на Москву.

Булат-Темир. На Новгород Нижний. Татары побиты. Пьяна р. В тот же год князь ордынский Булат-Темир, великую силу имея и со многими сражения учиняя и одолевая, затем собрав силу многую, пошел в землю и во уезд Новгорода Нижнего, а князя Борисова Константиновича волости и села повоевал. Князь же Дмитрий Константинович суздальский и нижегородский со своею братию, с князем Борисом Константиновичем и с князем Дмитрием Константиновичем, и со своими детьми собрал рать многую и пошел против него. И он побежал, а татар побили, а другие татары в реке Пьяне утонули, а иные татары после погони побиты были. Князь же ордынский Булат-Темир прибежал в Орду с малой дружиной и там убит был от Азиза хана.

Новгородцев примирение . В тот же год новгородцы прислали к великому князю на Москву с челобитьем и с дарами, просили чтобы гнев отложил. Он же сотворил по молению их и отпустил к ним боярина их Василия Даниловича и с сыном его Иваном, а наместников своих послал к ним в Новгород. И так был мир и покой новгородцам.

Война псковичей с немцами. Немцы ко Пскову. Новгородцы на немцев. Бой великий. Немцы побиты. В тот же год были новгородцы с псковичами не во единой мысли. И пришли немцы вильневцы, и воевали около града Изборска, и все волости и села псковские повоевали и до Великой реки. И перейдя за Великую реку, пришли под град Псков, посад пожгли и все волости и села пожгли, а град не взяли. Не было же тогда во граде князя Александра, и посадника Пантелея, и иных храбрых мужей. Потом псковичи соединились с новгородцами и ходили ратью на немцев, и много новгородских и псковских сил пали. И убит был тогда новгородский храбрый муж Захар Давыдович и со всем полком своим, и псковский воевода Селило славный, а немецкой же силы убито было бесчисленно.

В тот же год в Нижнем Новгороде постриглась великая княгиня Андрея Константиновича Настасия во святой ангельский иноческий чин. Было знамение, гром страшный в великий четверток, и зажег гром и молния на Городце соборную церковь святого архангела Михаила, а также и в Суздале святого архангела Михаила, и по иным градам многим церкви пожег. В тот же год явилась звезда хвостатая. В тот же год князь Андрей Ольгердович полоцкий воевал Ховрач да Родне. В тот же год князь Владимир Андреевич ходил ратью ко Ржеву и взял его.

Михаил тверской взят. Городень. Князь великий Дмитрий Иоаннович с преосвященным Алексием митрополитом зазвали любовию к себе на Москву князя Александра Михайловича тверского и потом составили с ним речи; затем потом был им суд на третьих на миру в правде. И разгорячившись в прениях, повелел великий князь поймать князя Михаила, и что были бояре его около его, тех всех взяли и по-разному развели, и держали их в истомлении великом. А князь Михаил Александрович тверской тогда сидел на Гавшином дворе. И потом не через долгое время внезапно без известия пришли из Орды татары князь Карач, и Андор, и Тютекаш, и слышав сие, усомнились. Князь же великий уразумел, что недобро бояре его о князе Михаиле советовали, потому отпустил князя Михаила и бояр его восвояси. Князь же Михаил Александрович тверской тем весьма оскорбился и, негодуя, начал иметь вражду к великому князю Дмитрию Иоанновичу. Гневался же и жаловался еще более на митрополита, говоря: «Такую любовь и веру имел более всех к митрополиту сему, и он столько меня посрамил и поругал». Отнял же от князя Михаила Александровича тогда и Городень, часть вотчины удела князя Семена, и посадил в нем своего наместника с князем Еремеем.

Василий кашинский. В тот же год преставился князь Василий Михайлович тверской в Кашине, внук Ярославов. В тот же год преставилась великая княгиня София великого князя Михаила Ярославича тверского.

Михаил в Литву. Брак Ольгердов с Ульяною. В тот же год князь великий Дмитрий Иоаннович собрал воинство многое и посылал на князя Михаила Александровича тверского. Князь же великий Михаил побежал в Литву к зятю своему великому князю литовскому Ольгерду и начал понуждать и поучать его идти ратью к Москве на великого князя Дмитрия, чтобы месть его вскоре сотворил и оборонил его, молясь и бия ему челом со слезами, сестру свою научал говорить ему. Ольгерд же с радостью слова его принимал и особенно же слушал жены своей моления, а его сестры Ульяны.

6877 (1369). Ольгерд на великого князя. Тайность Ольгердова. Внезапное нашествие Ольгердово. Шуба. Умер Семен стародубский. Умер Константин оболенский. Река Тросна. Московские побиты. Ольгерд в Москве. Князь великий литовский Ольгерд Гедиминович собрал воинство многое, двинулся ратью к Москве на великого князя Дмитрия; и с ним брат его Кестутий (Кейстут) Гедиминович, и сын Кестутиев Витовт, и сыновья Ольгердовы, и все князи литовские, и князь Михаил Александрович тверской, и смоленская рать. Был же обычай Ольгерда таков: никто же не ведал о нем, куда мыслил ратью идти или на что собирает воинства много, поскольку и сами те воинство и иные чины ратные не ведали, куда шли, ни свои, ни чужие, ни гости свои и ни гости пришлецы; ибо все в таинстве творил, чтобы не ушла весть в землю, на которую хочет идти ратью. И таковою хитростию подкрадываясь, многие земли взял и многие грады и страны попленил; не столько силою, сколько хитростию воевали. И был от него страх на всех, и превзошел княжением и богатством более многих. Также и о сем его ратном хождении к Москве не было известно, и князь великий Дмитрий Иоаннович не ведал, до тех пор, пока не пришел Ольгерд к рубежу. Когда ж услышал про идущую рать Ольгерда приближающегося, повелел вскоре рассылать грамоты по всем градам и по всему княжению своему, собирая рать; но не успели тогда прийти воины его из дальних мест. Но те, которые тогда нашлись, тех собрал и отпустил в заставу против Ольгерда, что есть сторожевой полк, а воеводство поручил Дмитрию Минину; а от брата его князя Владимира Андреевича псковского воевода был Акинфий Федорович, называемый Шуба, а с ними рать московская, и коломенская, и дмитровская. Ольгерд же, придя в предел области московской, начал прежде всего воевать порубежные места, и жечь, и грабить, и сечь; потом же на встрече убил князя Семена Дмитриевича стародубского, называемого Крапива, в волости, как говорят, в Хохлове, и потом в Оболенске убил князя Константина, Юриева сына, внука блаженного великого князя Михаила черниговского; и потом дошел до реки Тросны и там побил сторожевой полк великого князя Дмитрия Иоанновича, заставу московскую, и князя, и воевод, и бояр всех побил месяца ноября в 21 день. Тогда же Ольгерд тщательно расспросил и уведал, что князь великий Дмитрий не успел собраться с силою многою и сидит сам в осаде во граде Москве, устремился к Москве и придя, стал около града Москвы. Князь же великий Дмитрий повелел у себя под Москвою посад пожечь, а сам затворился во граде и с братом своим князем Владимиром Андреевичем, и со всеми боярами, и со всеми людьми. Ольгерд же стоял около града Москвы три дня, града не взял, а зла много сотворил, пожег и попленил людей бесчисленно, и в полон повел, и скотину всю с собою отогнали. И таково зло не бывало Москве от Литвы никогда же.

Городень отдан. Умерла Василиса кашинская. Немцы к Изборску. Ковна. Умер Лев смоленский. Плесковичи побиты. Ольгерд немцев победил. На смоленчан. Даниил. Той же зимой князь Владимир Андреевич московский ходил к псковичам на помощь и был там от Сбора до Петрова дня. Той же зимой князь великий Дмитрий Иоаннович уступил Градню и все части удела князя Семенова князю Михаилу Александровичу тверскому и князя Еремея отпустил во Тверь. И в ту же весну на многие дни была князю Михаилу Васильевичу кашинскому и княгине его болезнь великая незнаема и тяжкая весьма. Самого же его Бог помиловал, а княгиня его Василиса преставилась месяца апреля в 20 день. В тот же год немцы приходили ратью к Изборску, сам епископ, и местер, и кумендеры. И плесковичи, собравшись, пошли на них. Немцы же, град не взяв, пошли восвояси. Немцы литовский городок Ковен взяли. В тот же год преставился князь Лев смоленский. В тот же год град Тверь срубили деревянный и глиною помазали. В тот же год ходили новгородцы с плесковичами к Новому городку к немецкому, нисколько не преуспели, но более сами многие убиты были, и отошли. Князь великий Дмитрий Иоаннович заложил град Переславль, за одно лето и срублен был. В тот же год князь Михаил Васильевич тверской ездил на Москву к митрополиту Алексию на своего Василия владыку тверского жаловаться. Князь великий литовский Ольгерд Гедиминович ходил ратью на немцев и много пленения сотворил. В тот же год москвичи и волочане воевали Смоленские волости. Родился великому князю Дмитрию сын Даниил.

6878 (1370). Князь Мамай ордынский у себя в Орде посадил хана другого Мамат-Салтана. В тот же год князь великий Дмитрий Иоаннович собрал воинства многие и посылал рать ко граду Бранскому.

Война нижегородских на болгар. Кн. болгарский Салтан . Князь Дмитрий Константинович суздальский и нижегородский, собрав воинства многие, послал брата своего князя Бориса Константиновича и сына своего князь Василия Дмитриевича, а с ним посол ханский, именем Ачи-хожа, ратью на болгарского князя Асана. Князь же Асан послал против них с молением, и с челобитьем, и со многими дарами. Они же дары взяли, а на княжение посадили Салтана, Бакова сына, и возвратились в Новгород Нижний к князю Дмитрию Константиновичу.

Снега великие . Той же осенью дожди были многие, и паводь была великая, а зимою снега великие. И в Новгороде Нижнем выпало много снега, нападал как горы высокие и великие, что над Волгою за святым Благовещением, и засыпал многие дворы и с людьми.

Августа 18 дня князь великий Дмитрий Иоаннович, сложив, послал целование крестное ко князю Михаилу Александровичу тверскому. И той ночью ударил гром страшный, что и земля все сотряслась. А князь Михаил Александрович тверской, убоявшись той вражды, пошел в Литву. Князь же великий Дмитрий Иоаннович послал много рати ко Твери, и повелел воевать Тверь, и села повелел жечь и пленить; и так извоевав, со многим полоном возвратились восвояси.

6879 (1371). Война ко Твери. Микулин. Михаил тверской в Орде выпросил великое княжение. Князь великий Дмитрий Иоаннович месяца сентября в 3 день со многою силою пошел ратью сам ко Твери, да взял град тверской Зубцов, и пожег все, и пленил, а также и другой град взял, Микулин, и пожег, и попленил; все волости и села тверские повоевал, и пожег, и пустым сотворил, а людей великое множество в полон повел, и все богатство их взял, и весь скот их взял в свою землю. И так князь великий Дмитрий Иоаннович пошел на Москву со многим богатством и наживой и землю свою многим скотом наполнил, отмстил обиду Ольгердову на них и смирил тверичей совершенно. Слышал же про то князь Михаил Александрович тверской в Литве, жалился и скорбен стал весьма, и пошел из Литвы в Орду Мамаеву, и испросил себе у хана посла, именем Сары-хожа, и ярлык взял себе на великое княжение Владимирское, и пошел на Русь. Слышал же про то князь великий Дмитрий Иоаннович, и негодовал о сем, и разослал на все пути заставы, желая поймать его. И много гнались за ним, и не нашли его, ибо пришла ему весть с Москвы, сообщающая об этом. Он же побежал снова в Литву к зятю своему Ольгерду и молился ему, чтобы его оборонил; молил же и сестру свою Ульяну, дочь Александрову, жену Ольгерда Гедиминовича, и подучал, чтобы умолила его и понудила идти ратью к Москве на великого князя Дмитрия Иоанновича.

Северное сияние. Ольгерд второй раз в Москве. Волок в осаде. Ольгерд у Москвы. Мир с Литвою. Той же осенью были знамения многие на небе: в течение многих ночей видели люди как столпы по небу, небо червлено, как кроваво; настолько же было по небу червлено, что и на земле и на снегу червлено виделось, как кровь. И сие не один раз бывало: ибо сие еще до снегу виделось по земле, и по воде, и по хоромам, как кровь; и когда снег пал на земли, и был везде снег, как кровь, и все люди ходили червлены, как кровь; но когда кто входил под кров или в храмину, не виделось на нем червлено нисколько. Сие же предвещает скорбь великую предстоящую, ратных нашествие и кровопролитие, и междоусобные брани, и кровопролитие, что и было. Ибо пришел в ту зиму в Филиппово говенье месяца ноября в 25 день князь великий литовский Ольгерд со многою ратью на великого князя Дмитрия Иоанновича с братом своим Кестутием и со многими князями литовскими, и князь Михаил тверской, и князь Святослав смоленский со своею силою. Пришел же Ольгерд прежде к Волоку и посад пожег и все попленил, но града не взял, три дня простояв под градом Волоком. Тогда ранен был князь Василий Иванович березуйский у града у Волока; ибо стоял он на мосту под градом, и вот внезапно тайно из подмостья сквозь мост литвин проткнул его копьем. Он же был ранен тяжело и изнемогал, и в тот час пострижен был во иноческий чин и преставился. Был же сей князь храбр весьма и славен в победах. Затем Ольгерд пошел от Волока, воюя и пленя, и пришел к Москве месяца декабря в 6 день, и около града все посады пожег, и стоял под градом под Москвою восемь дней, и града не взял. А князь великий Дмитрий тогда внутри Москвы затворился. А преосвященный Алексий митрополит тогда был в Новгороде Нижнем. А князь Владимир Андреевич собрался с силою и стоял в Перемышле, ополчившись. Еще же к тому приспел с силою князь Владимир Дмитрович пронский, а с ним рать великого князя Олега Ивановича рязанского. Ольгерд же много воевал, и пожег, и побил, много полона собрал, и хотел идти восвояси, и услышав про силу многую стоящую и на брань готовящуюся, согласился на мир. Князь же великий Дмитрий Иоаннович взял с ним мир до Петрова дня, и Ольгерд хотел вечного мира, ибо хотел Ольгерд дать дочь свою за князя Владимира Андреевича, что и было сделано. И так помирившись, отошел от Москвы, стояв под градом Москвою восемь дней, и возвратился в свою землю, идя со многим опасением. А князь Михаил пошел во Тверь, взяв мир с великим князем Дмитрием Иоанновичем.

Ольгерд на Немецкую землю. Зима теплая. В тот же год князь великий литовский Ольгерд ходил ратью на немцев, и много зла сотворил Немецкой земле, и со многим полоном возвратился восвояси. Та ж зима вся тепла была весьма, и снег сошел весь, после того как заговели в Великое говенье во вторник, и не осталось снегу нигде нисколько. А осенью той много жита ушло под снег, и жали люди в великое говенье, когда снег сошел, где рать не была литовская, но потом по весне озимых было много.

Спор о великом княжении. Михаил к Владимиру. Молога. Дмитрий в Орду. Сговор Владимира. Весною князь Михаил Александрович пошел в Орду. В тот же год от Мамаева хана из Орды пришел во Тверь князь Михаил тверской с ярлыком на великое княжение, а с ним посол Сары-хожа, и пошел со Твери возле Волги. А князь великий Дмитрий по всем градам бояр и черных людей привел к целованию не даваться князю Михаилу тверскому и в землю его на княжение Владимирское не пускать, а сам с братом своим Владимиром Андреевичем ратью стали в Переславле. Князь же Михаил Александрович тверской восхотел войти в стольный град во Владимир, называя себя князь великий, пожалован будучи ханом ордынским, и хотел в нем сесть на великом княжении. Владимирцы ж не приняли и не пустили его, он же отступил. И послал посол ханский Сары-хожа своих татар и боярина князя Михаила к великому князю Дмитрию Иоанновичу, зовя его во Владимир к ярлыку. И он отвечал: «К ярлыку не еду, а в землю на княжение Владимирское не пущу, а тебе послу путь чист», да послал к нему с великою любовию, зовя его к себе. Он же не хотел пойти к нему, поскольку возлюбил честь Михаилову и дары, и дал ярлык князю Михаилу Александровичу тверскому на великое княжение от хана, а сам с миром и с любовию пошел от него от Мологи на Москву к великому князю Дмитрию. А князь Михаил оттуда пошел назад на Бежецкий Верх, воюя; и пришел во Тверь месяца мая в 23 день, и отпустил сына своего князя Ивана в Орду. А посол Сары-хожа, на Москве у великого князя Дмитрия многую честь и дары взяв, пошел в Орду, хваля и ублажая великого князя Дмитрия, добрый нрав его весьма вознося и смирение, так как почтил он его, и о сем благодарственен был. И потом сам князь великий Дмитрий Иоаннович пошел в Орду, и князь Андрей ростовский месяца июня в 15 день, и перешел Оку реку. А преосвященный Алексий митрополит проводил его до Оки, и молитву сотворив о нем и благословив, отпустил его с миром, и бояр его и слуг его, и возвратился в град Москву. И в то время пришли послы от великого князя литовского о мире и о любви; а за князя Владимира Андреевича обручали дочь, именем Елену.

Хан умирен. Михаил опять отрешен. Кострома. Молога. Углич. Бежецкий Верх. В тот же год князь великий Дмитрий пришел в Орду Мамаеву к хану и учтил хорошо князя Мамая хана, и ханш, и князей, и пожалован был опять великим княжением Владимирским, и великую честь принял от хана и от князей; отпустили его со многой честию и с пожалованием на Русь на великое княжение. А к князю Михаилу Александровичу писали так: «Княжение мы тебе дали великое и давали тебе мы рать и силу сесть на великом княжении. И ты рати и силы нашей не взял, а сказал, что со своею силою сядешь на великом княжении. И ты сиди с кем тебе любо, а от нас помощи не ищи». И тогда князь Михаил Александрович тверской ходил ратью, взял Кострому, и Мологу, и Угличе Поле, и Бежецкий Верх, и посажал в них своих наместников.

Мгла. Сумень. Мир с немцами. В тот же год пришел из Иерусалима митрополит, именем Герман, на Русскую землю милостыни ради искупления долгов от сарацинов. Из Великого Новгорода разбойники взяли Кострому. В тот же год была мгла великая, что за одну сажень пред собою не видно, и многие люди лицом ударялись друг о друга; птицы по воздуху не видели летать, но падали с воздуха на землю, некоторые о головы людей ударялись; а также и звери не видели, по селам ходили и по градам, смешались с людьми, медведи и волки, лисицы и прочие звери. Сухмень же была тогда великая, и зной, жар сильный, что устрашались и вострепетали люди. Реки многие пересохли, и озера, и болота; а леса, боры горели, и болота, высохши, горели, и земля горела. И был страх и трепет на всех людей. И была тогда дороговизна хлебная велика и голод великий по всей земле. В тот же год новгородцы взяли мир с немцами Пернова города, имея съезд под Новым городком.

6880 (1372). Тьма. Князь великий Дмитрий Иоаннович московский пришел из Орды Мамаевы со многою честию и пожалованием опять на великое княжение и укрепил хорошо под собою великое княжение, а врагов своих посрамил. Пришли ж с ним послы от хана и татары многие, и вывели с собою из Орды князя Ивана Михайловича тверского, откупили его с долгу в Орде, дали за него десять тысяч гривен московских, что есть тьма гривен, и привели его с собою на Москву. И взял его Алексий митрополит, и сидел у Алексия митрополита на дворе, и так пребывал немало время, до тех пор пока не выкупили его.

Ярославль взят. Бежецкий взят. Лыч. Война на Рязань. Кн. Дмитрий волынский. Рязанцы побиты. Кн. Владимир рязанский. В тот же год новгородцы взяли град Ярославль. А князь великий Дмитрий Иоаннович посылал рать на Бежецкий Верх, и убили наместника князя Михаила Никифора Лыча, и по волостям тверским грабили. Князь Олег рязанский искал враждою иных волость себе присовокупить, когда князь великий Дмитрий был в Орде. Олег просил у него Лопасню за приход на Ольгерда, а князь великий отговорился, потому что Олег стоял только на меже, а Москву оборонять не шел, и Ольгерд около Москвы опустошал. Но боялся князь великий, чтоб Олег у хана зла ему не чинил, стал обмениваться посланиями и о вотчине порядок установил. И когда князь великий ходил на тверского, тогда князь Олег, не обменявшись посланиями с великим князем, придя, Лопасню взял. А князь великий, придя во Владимир, декабря в 14 день послал рать на Рязань на князя Олега Ивановича рязанского с князем Дмитрием Михайловичем волынским, и иных воевод многих со многими силами. Князь же Олег рязанский, собрав воинов много, пошел против них; и встретились с рязанцами на Скорневцеве, была с ним брань лютая и сеча злая, рязанцы же бились крепко. И помог Бог великому князю Дмитрию Иоанновичу и воинам его, и одолели рязанцев, а князь Олег Иванович рязанский едва с малой дружиной ушел. И сел тогда на княжении Рязанском князь Владимир Дмитриевич пронский.

Родился Василий II. Брак Владимира. Той же зимой великому князю Дмитрию Иоанновичу родился сын Василий. Князь Владимир Андреевич, внук Иоаннов, правнук Даниилов, женился у великого князя литовского Ольгерда Гедиминовича, взял дочь его, нареченную во святом крещении Еленой.

Олег рязанский. Кистма. Кн. Михаил. Тогда же зимою князь Олег Иванович рязанский согнал с Рязанского княжения зятя своего князя Владимира и сел снова сам на княжении Рязанском. Потом же вскоре поймал Владимира пронского и привел его в свою волю. Князь Михаил Александрович тверской послал племянника своего князя Дмитрия Еремеевича и воевод своих с ратью к Кистме. И те, взяв воевод кистемских Ивановых детей Тишаноровых, Андрея, Давыда и Бориса, привели во Тверь к великому князю Михаилу Александровичу. В тот же год князь Михаил Васильевич кашинский, внук Михаилов, послал на Москву, взял мир с великим князем Дмитрием Иоанновичем, а к князю Михаилу Александровичу тверскому крестное целование сложил.

Михаил тверской Дмитров пленил. Литва Переяславль повоевала. Кашин. Торжок взят. Князь Михаил Александрович тверской пошел ратью к Дмитрову и взял с града откуп, а посады, и волости, и села пожег; а бояр и людей, поймав, привел во град Тверь. Тогда же он подвел тайно рать литовскую на град Переславль, князя Кестутия, Ольгердова брата, да князя Андрея Ольгердовича полоцкого, да князя Витовта Кестутьевича, и князя Дмитрия друцкого, и иных многих князей со многими силами. И со града Переславля откуп взяли, а посад весь пожгли, и волости, села взяли и пожгли все, и полон повели. Затем и со града Кашина откуп взяли и волости, и села все, и людей в полон повели. Он же брата своего двоюродного князя Михаила Васильевича кашинского приневолил в свою волю и крестным целованием утвердил. И оттуда Кестутий пошел мимо Торжка, а с ним князь Михаил Александрович тверской, и Торжок взяли, и наместников своих в нем посадил, а литовская рать отошли все восвояси со многим полоном.

Нижний каменный. Курмыш. В тот же год князь Дмитрий Константинович суздальский и нижегородский заложил Новгород Нижний каменный. Князь Борис Константинович городецкий поставил себе град на реке Суре и нарек имя ему Курмыш.

Князь тверской к Торжку. Новгородцы побиты. Торжок разорен. В тот же год в Петрово говенье пришли новгородцы в Торжок поставить город, и укрепились с новоторжцами крестным целованием, сослали наместников тверских, и гостей тверских побили, и имение их пограбили, и прочих людей тверских побили и огню предали; и град поставили крепкий весьма, и остроги все приготовили, и силу многую собрали, и приготовились на бой против князя Михаила Александровича тверского. Князь же Михаил Александрович тверской пошел ратью к Торжку, месяца мая в 31 день стал под градом Торжком в пол-обеда и начал посылать к ним со смирением, тех прося, которые тверичей его били и грабили, «и я у вас не хочу ничего, а наместников моих снова посадите в Торжке». Новгородцы ж тем пренебрегли, надеясь на силу и гордость новгородскую, и пошли против него с града и отовсюду на поле на бой. И была им сеча великая, и одолел князь Михаил Александрович тверской. И побиты были тогда воеводы новгородские: посадник новоторжский Александр Абакумович, тысяцкий новгородский Иван Тимофеевич, Иван Шахович, Григорий Щебелкович, Тимофей Данилович, Михаил Грозный, Денис Вислов и прочие убиты. И пришли в смятение новгородцы страхом великим, и побежали на поле к Новгороду, а иные в город в Торжок. И так многие убиты были, а иных поймали; и зажгли посад с поля, и потянул ветер сильный на град, и пошел огонь по всему граду. И побежали новоторжцы из града с женами и с детьми в руки тверичам, а иные сгорели, а иные в церкви святого Спаса задохнулись. И так новгородцам в Новгороде плач великий был, ибо славные их убиты и пленены были, и храбрые и сильные их от острия меча пали, а кроме того от гнева Божиего, как в древности Иерусалим гневом Божиим пленен был. Как там, не столько милуя, но казня Иерусалим за их беззаконие, так и здесь не князю Михаилу Бог в неправде помогал, но гордость и надменность неправоты новгородцев к великим князем наказывал, так как Бог гордым противится, а смиренным дает благодать. Те же крамольники новгородцы, не ведая, что без Божией помощи тьмочисленные воинства от малых гонимы бывают, и видели неоднократно на себе самих, изрекали всегда: «кто может на Бога и Великий Новгород?», думали безумные непобедимыми быть, погибли, убиты и пленены были, не покаявшись.

6881 (1373). Любецк. Литва побита. Князь великий литовский Ольгерд Гедиминович по совету с князем Михаилом Александровичем тверским со многою силою пошел ратью на великого князя Дмитрия Иоанновича, и под Любецком совокупились с князем Михаилом Александровичем тверским месяца июня в 12 день. А князь великий Дмитрий Иоаннович, собрав силу многую, пошел против них и близ Любецка встретил их. И сначала москвичи встретили сторожевой их полк Ольгердов и побили. И таково было волнение в литовской рати, что и сам Ольгерд Гедиминович бежал и стал за оврагом; и приготовились все к бою, но были овраги промеж них круты весьма и глубоки весьма, и дебри густые, что никак нельзя было сойтись им на бой. И стояли там много дней, и взяли мир между собою, и разошлись. Пошел в Великий Новгород князь Владимир Андреевич, и сидел в Новгороде от Покрова до Петрова дня, и снова отошел.

Князь кашинский на тверского. Умер Владимир пронский. Умер кн. Еремей тверской. Умер Василий еп. тверской. Той же зимой на Рождество Христово князь Михаил Васильевич кашинский сложил целование крестное к князю Михаилу Александровичу тверскому и пошел на Москву, а с Москвы пошел в Орду. Той же зимой преставился князь Владимир Дмитрович пронский. Той же зимой преставился князь Еремей тверской. Той же зимой преставился Василий, епископ тверской. В тот же год в Орде волнение было, и многие князи ордынские между собою убиты были, а татар бесчисленно пало. Так вот гнев Божий пришел на них по беззаконию их. В тот же год новгородцы, которые сидели взятые во Твери в погребе, подкопались изнутри погреба и бежали из Твери. Князь Михаил Васильевич кашинский пришел из Орды в Кашин.

Татары на Рязань. В тот же год пришли татары ратью из Орды от Мамая на Рязань на великого князя Олега Ивановича рязанского, и грады его пожгли, и людей великое множество побили и пленили, и со многим полоном отошли восвояси. А князь великий Дмитрий Иоаннович московский, собравшись со всею силою своею, стоял у реки Оки на берегу. И брат его князь Владимир Андреевич пришел к нему из Новгорода на берег к Оке реке, и татар не пустили, и все лето там стояли.

Князь Михаил Александрович тверской тверскими волостями новоторжскими около града Твери велел ров выкопать и вал насыпали от реки от Волги до реки Тмаки.

Умер Михаил кашинский. В тот же год преставился князь Михаил Васильевич кашинский, внук Михаилов. А сын его князь Василий по одному слову с бабою своею княгинею Еленою и с боярами с кашинскими приехал во Тверь к князю Михаилу Александровичу тверскому с челобитьем и отдались в волю его. А после малого числа дней Божиею милостию сотворились мир и любовь князю Михаилу Александровичу тверскому с великим князем Дмитрием Иоанновичем московским, и сына его князя Ивана князь великий Дмитрий Иоаннович с любовию отпустил с Москвы во Тверь, а князь Михаил || Александрович тверской с великого княжения наместников своих свел. И была тишина и от уз разрешение крестьянам, и радостию возрадовались, а враги их облеклись в стыд.

6882 (1374). Еп. Дионисий суздальский. Пресвященный Алексий, митрополит киевский и всея Руси, поставил в Суздале епископа Дионисия, архимандрита печерского.

Татары побиты. В тот же год новгородцы Нижнего Новгорода побили послов Мамаевых, а с ними убили татар полторы тысячи, а старейшину их, именем Сарайку, руками взяли и привели в Новгород и с его дружиною.

Разбойники по Вятке. Болгары. Обухов. Маркваш. Ветлуга. В тот же год пошли на Низ за Вятку ушкуйники разбойники, совокупились девяносто ушкуев, и Вятку пограбили, и придя, взяли Болгары, и хотели зажечь град, и взяли откупа триста рублей. А оттуда разделились надвое, 50 ушкуев пошли по Волге вниз к Сараю, а 40 ушкуев вверх по Волге; и дойдя Обухова, пограбили все Засурье и Маркваш, и перешли за Волгу, и суда все пожгли, а сами пошли к Вятке на конях, посуху идя, множество сел и волостей по Ветлуге пограбили.

Серпухов. Носилец. Монастырь в Серпухове. Князь Владимир Андреевич заложил град Серпухов дубовый в своей вотчине, Московской земле и Коломенской, и дал людям и всем купцам послабления и льготу многую, и поручил наместничество града Якову Юрьевичу, называемому Носилец, окольничему своему. Князь Владимир Андреевич восхотел создать себе монастырь в Серпухове в своей вотчине, ибо любил сей князь монашеский чин и священнический. Жил же тогда в его вотчине в Радонеже муж святой, именем Сергий, игумен многим монастырям созданным от него, и было братство в них велико, и славен весьма. Сего умолил князь Владимир Андреевич пойти от Радонежа в Серпухове основать монастырь. Он же пошел из Радонежа в Серпухов, и углядев место, где прилично быть монастырю, и молитву сотворив, основание церкви положил своими руками на Высоком во имя пречистой Богородицы месяца декабря в 9 день. И благословив князя, Сергий игумен возвратился в Радонеж в свой монастырь. Князь же Владимир Андреевич усердно постарался о начатом монастыре, и создал, и кельи устроил, и всем потребным довольно наполнил, иконами, и книгами, и священными сосудами обеспечил, и был тот монастырь общее житие. Был же в том монастыре первый игумен Афанасий, ученик преподобного игумена Сергия Радонежского, которого испросил у него князь Владимир Андреевич; и пребывал несколько лет во игуменстве того монастыря, а потом Бога ради оставил игуменство и отошел в Цареград; и купил себе там келью, дал андрофат, и поживал в молчании со святыми старцами, и так в старости глубокой преставился ко Господу.

Вельяминовы. Родился Георгий. Еп. Евфимий тверской. Жары. Падеж скота. Мор. Василий кашинский в Москву. Война Литвы с татарами. Тимирязь. В тот же год на Москве преставился последний тысяцкий Василий, Васильев сын Вельяминовича, во иноческом образе и в схиме, и наречено было имя ему Варсонофий, и положен был в монастыре святого Богоявления. Той же осени месяца ноября в 26 день, на память святого Алимпия столпника и святого мученика Георгия, князю великому Дмитрию Иоанновичу родился третий сын Юрий во граде Переславле, и крестил его Сергий, игумен радонежский. И там был князь великий Дмитрий Константинович суздальский, тесть великого князя Дмитрия Иоанновича московского, и со своею великою княгинею, и со своею братиею, и с детьми, и с боярами; и был съезд великий в Переславле. А в месяце феврале пришел митрополит Алексий во Тверь, поставил Евфимия епископом граду Твери марта 9 дня на Средокрестной (Крестопоклонной) неделе в четверг, на память святых мучеников 40, и пошел со Твери с послом патриаршеским Киприаном в Переславль. В тот же год были зной великий и жара; а дождя не было во все лето. А на коней, и на коров, и на овец, и на всякий скот был мор великий. Потом же пришел на людей мор великий по всей земле Русской. А князю великому Дмитрию Иоанновичу была вражда с татарами, с Мамаем. И у Мамая тогда в Орде был мор великий. Князь Василий Михайлович кашинский, внук Василиев, правнук Михаилов, праправнук Ярослава, побежал со Твери на Москву к великому князю Дмитрию Иоанновичу. В тот же год ходили литва ратью на татар, на Тимирязя, и был меж ними бой великий.

6883 (1375). Татары убиты. Князь Дмитрий Константинович суздальский в Нижнем Новгороде повелел развести татар, князя Сарайку и его дружину. Он же побежал на владычний двор и с дружиною своею, и зажег двор владычний, и начал стрелять в людей, и многих людей ранил, а иных смерти предал; а также и в епископа начал стрелять, и прилетела стрела в мантию епископа Дионисия, и сохранил его Господь Бог. И собрались люди, убили Сарайку и дружину его.

Татары на Киш. Пьяна р. В тот же год пришли татары из Мамаевы Орды, и взяли Киш и огнем пожгли, и боярина Парфения Федоровича убили, и Запьянье все повоевали, и пожгли, и пограбили, и иссекли многих, а иных в полон повели.

В тот же год болезнь была тяжкая преподобному Сергию игумену, разболелся и на постели лег в Великое говенье на второй неделе, и начал выздоравливать и с одра восстал на Семена день (1 сентября), а всю весну и все лето в болезни великой жил. И никто же сему да не дивится, видя на праведниках скорби и болезни, посылаемые от Бога; ибо писано: «Многие скорби праведным, и от всех их избавит нас Господь; многими скорбями подобает нам войти в Царство Небесное, а ежели грешные люди здравы и в наслаждение и в радости пребывают, и если на сем свете не пострадают скорбные и печальные, всякому же готовится им мучение в будущем веке; если же грешные человеки пострадают на сем свете, прощаются им согрешение от Бога; праведным же страдающим многие готовятся венцы от Господа Бога и слава несказанная на небесах».

Вельяминов. Тверской великий князь. Объявление войны тверского. Затмение солнца. В тот же год в Великое заговенье побежал с Москвы во Тверь Иван Василиев сын тысяцкого, внук Василиев, правнук Вельяминов, да с ним Некомат сурожанин со многою ложью и льстивыми словами к князю Михаилу тверскому. И князь Михаил на Федоровой неделе послал их в Орду, а сам после них на Средокрестной неделе пошел в Литву, и там в Литве пребывал малое время, и снова возвратился во Тверь. И мало после того, месяца июля в 14 день, пришел Некомат сурожанин из Мамаевой Орды от Мамая с послом Ачи-ходжею во Тверь к князю Михаилу Александровичу тверскому с ярлыком на великое княжение Владимирское. Князь же Михаил Александрович тверской в тот же день послал на Москву к великому князю Дмитрию Иоанновичу, крестное целование сложил; а наместников своих послал в Торжок, а на Угличе Поле послал рать. И потом во Твери того ж месяца в 27 день в церкви в Покрове пречистой Богородицы пред иконою в ночи загорелось само по себе и далее разошлось. Того же месяца в 29 день в воскресенье рано утром солнце погибло.

Война на Тверь. Кн. Борис городецкий. Кн. Дмитрий Ноготь. Андрей ростовский. Василий ростовский и Александр. Иван смоленский. Василий ярославский и Роман. Феодор белозерский. Василий кашинский. Феодор моложский. Андрей стародубский. Роман брянский. Роман новосильский. Семен оболенский. Иван торусский. Причины войны. Микулин взят. Тверь в осаде. Новгородцы к Твери. Приметы. Зубцов. Белгород. Литва в помощь. Убоясь бежал. Мир с тверскими. В тот же год князь великий Дмитрий Иоаннович, со всею силою своею собравшись и со всеми князями русскими совокупясь, пошел к Волоку. И тут пришли к нему все князи русские: тесть его князь Дмитрий Константинович суздальский с братиею своими с князем Борисом Константиновичем городецким, и князем Дмитрием Константиновичем Ногтем, и с сыном своим князем Семеном, шурином великого князя Дмитрия, и князь Владимир Андреевич московский, князь Андрей Федорович ростовский, и князь Василий Константинович ростовский и князь Александр Константинович, брат его, и князь Иван Васильевич смоленский, и князь Василий Васильевич ярославский, и брат его князь Роман Васильевич ярославский, князь Федор Романович белозерский, князь Василий Михайлович кашинский, князь Федор Михайлович моложский, князь Андрей Федорович стародубский, князь Роман Михайлович брянский, князь Роман Семенович новосильский, внук великого князя Михаила черниговского, правнук Всеволода, праправнук Святославов, препраправнук Олегов, пращур Святослава, препращур Ярослава, препрапращур великого Владимира, князь Семен Константинович оболенский, внук Юриев, правнук великого князя Михаила черниговского, да брат его князь Иван Константинович торусский, и иные князи со всеми силами своими, ибо все вознегодовали на князя Михаила тверского, говоря: «Сколько сей приводил с ратью зятя своего великого князя литовского Ольгерда Гедиминовича и много зла христианам сотворил, а ныне соединился с Мамаем, и с ханом его, и со всею Ордою. А Мамай яростию дышит на всех нас, и если сему попустим соединиться с ними, имеет победить всех нас». И пошли все с Волока ратью ко Твери, и начали воевать Тверские волости; месяца августа в 21 день взяли град Микулин и все окружные места попленили и пожгли, а князь Михаил Александрович тверской затворился во граде Твери. А князь великий Дмитрий Иоаннович московский стоял со всеми силами под градом Тверью четыре недели, и посад весь пожгли, и волости, и села повоевали и пожгли, и имение их все взяли; а людей иных побили, иных в полон повели великое множество; а град Тверь острогом оградили, а через Волгу два моста великих сотворили. И в Новгород за новгородцами князь великий Дмитрий Иоаннович послал. Новгородцы ж, честь воздавая великому князю Дмитрию Иоанновичу, либо ж свою обиду желая отмстить, что была у града Торжок, так с яростию вскоре пришли в четыре или в пять дней, и под Тверью стали, словно наживу некую хотели восхитить, и много зла сотворили тверичам. И приступили со всеми силами ко граду, и туры поставили, и приметы приметали около всего града, и у Тмаских ворот мост и стрельницы зажгли, и едва горожане угасили. Ратные же налегали во град войти, но тверичи крепко обороняли, и так ратные помалу отступили от града. А князь Михаил тверской вышел из града, и туры посек, а иные пожег, и людей много побил; тут убили Семена Ивановича Добрынского. И снова многие дни бились, всю землю пленили и пожгли, а городки Зубцев и Белград взяли. Князь же великий Михаил Александрович тверской не бил челом, поскольку ждал к себе от Мамая и от Литвы помощи, ибо обещал ему тогда зять его князь великий Ольгерд силу послать. Они же пришли близ Твери, и услышали про великого князя Дмитрия Иоанновича под Тверью со многими силами, убоялись и побежали назад. Слышав же то, князь Михаил Александрович тверской, так как не было ему помощи оттуда, и видя свое изнеможение, поскольку вся Русская земля поднялась на него, послал к великому князю Дмитрию Иоанновичу из Твери владыку Евфимия и старейших и известных бояр своих с челобитьем, прося мира и во всю волю великого князя отдаваясь. Он же, видев покорение его к себе, не восхотел разорения граду и кровопролития христианского, взял с ним мир на всей своей воле. И так заключив, и грамоты подписав, и крестным целованием утвердив, отступили от града и разошлись каждый восвояси.

Разбойники новгородские. Плещи. Кострому разорили. Нижний сожжен. На Каме воюют. К Сараю. В Астрахань. Разбойники побиты. В то ж время, когда был князь великий Дмитрий Иоаннович под Тверью, новгородские разбойники в семидесяти ушкуях, а воевода был у них Прокофий, а другой Смольянин, было же их всех две тысячи, пошли на реку Волгу рекою Костромою и стали, ополчившись на брань, под градом Костромою. Горожане ж вышли против них из града, собравшись на бой. Воевода же был у них Плещи (Плещей), он же и наместник. Было же всех костромичей собрано более пяти тысяч, новгородских же разбойников только две тысячи. И увидев множество костромичей, разделились новгородцы надвое и послали половину лесом тайно. Они ж, обойдя, ударили в тыл на костромичей, а другая половина в лицо. Воевода ж костромской Плещи побежал, и все костромичи, убоявшись, побежали, а иных живыми взяли, и войдя во град, все пограбили. И стояли неделю во граде целую, и всякое сокровище потаенное выискали и, сколько возмогли, взяли, а сколько не возмогли, то все пожгли, а иное в реку в Волгу скидывали; и многих христиан в полон повели с женами и с детьми. От Костромы пошли к Новгороду Нижнему, и посады зажгли, и людей побили, а иных в полон повели. И пошли Волгою на Низ к Каме, и повернули в Каму, и много пограбили на ней, и возвратившись, пришли в Болгары, в город Казань, и там полон весь попродали. И оттуда пошли вниз по Волге к Сараю, гостей христианских грабили и били, и пришли в Астрахань, и там полон попродали. Князь астраханский Салчей начал коварно успокаивать их лестию и многую честь и кормы давали им. Они ж начали упиваться и были пьяные, как мертвые. Астраханцы ж всех побили, ни одного их живым не оставили, имение взяли. Такую кончину приняли воевода Прокофий и другой воевода Смольянин со всею дружиною их. В какую они меру мерили, возмерилось им.

Татары к Нижнему. Ольгерд на Смоленск. Татары к Новосилю. Брак Ивана тверского. Новый город корельский. Еретики стригольники. В тот же год татары Мамаевы пришли ратью к Нижнему Новгороду, говоря: «Почему вы ходили ратью на князя Михаила тверского?»; и всю землю Новгорода Нижнего попленили, и со многим полоном возвратились в Орду. В тот же год князь великий литовский Ольгерд пришел ратью к Смоленску, говоря: «Почему вы ходили воевать князя Михаила тверского?»; и землю Смоленскую повоевал, попленил, и городки многие смоленские взял и пожег, а людей в полон повел, и возвратился восвояси. В тот же год татары Мамаевы пришли под град Новосиль, и Новосильскую землю всю пустой сделали, и со многим полоном возвратились восвояси. В тот же год привели дочь Кестутия Марью из Литвы за князя Ивана Михайловича тверского. И крестил ее владыка Евфимий тверской во святой церкви Воздвижения. А на следующий день венчан был князь Иван Михайлович в соборной церкви святого Спаса владыкою Евфимием тверским. И была радость князю Михаилу Александровичу тверскому о женитьбе сына своего князя Ивана. В тот же год корела семидесяцкая поставили новой городок. В тот же год новгородцы ввергли в воду, в Волхов, стригольников еретиков, говоря: «Писано есть в Евангелие, если кто соблазнит одного из малых сих, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской».

6884 (1376). Умер Даниил. Волхов вспять. Родился Андрей. Князь великий Дмитрий Иоаннович московский ходил ратью за Оку реку, остерегаясь рати татарской от Мамая. И тогда же умер старший сын великого князя Дмитрия Иоанновича Даниил сентября 15 дня. В Новгороде шла река Волхов семь дней вспять, то есть вверх; сие же вот под третий год так шел. В тот же год владыко новгородский Алексий во своей воле со владычества сошел на Деревянницу. Новгородцы ж оскорбились очень и послали на Москву к Алексию митрополиту с молением и с челобитьем, чтобы послал свое слово в Новгород ко владыке их Алексию, чтоб не оставлял владычества новгородского. И привезли. Родился великому князю Дмитрию Иоанновичу сын Андрей. ||

На Ржев. В тот же год князь великий Дмитрий Иоаннович послал брата своего князя Владимира Андреевича ратью ко Ржеву. Он же, стояв у града три дня, посад пожег, а града не взял.

Нижегородцы на болгар. Дмитрий волынский. Откуп с болгар. Той же зимой князь Дмитрий Константинович суздальский послал детей своих князя Василия и князя Ивана на болгар; а князь великий Дмитрий Иоаннович московский послал воеводу своего князя Дмитрия Михайловича Волынского, и пришли к болгарам месяца марта в 16 день. Болгары же вышли из града против них, стреляя из луков и из самострелов, а иные выехали на верблюдах, коней русских всполошая. И помог Бог князям русским, и вогнали их во град. Князи ж болгарские Асан и Махмет-Салтан добили челом князю и дали откуп с града великому князю Дмитрию Иоанновичу московскому тысячу рублей, а князю Дмитрию Константиновичу суздальскому и нижегородскому 1000, а воеводам и рати 1000 рублей; и всю свою волю сотворили, и возвратились восвояси.

Греки для милостыни. 3 митрополит. Митрополит Киприан в Киев. Мор в Киеве. В тот же год пришел некий митрополит, именем Марк, из Синайской горы из Иерусалима, некий архимандрит, именем Нифонт, из монастыря святого архангела Михаила, который во Иерусалиме, на Русскую землю милостыни ради, да тою милостынею на патриаршество стал, который во Иерусалиме. В тот же год пришел из Цареграда на Русь митрополит Киприан, поставленный на митрополию Филофеем, патриархом цареградским. Князь же великий Дмитрий Иоаннович не принял его, сказал ему так: «Есть у нас митрополит Алексий, а ты почему ставишься на живого митрополита?». Он же пошел с Москвы в Киев и там жил. В тот же год мор был в Киеве.

6885 (1377). Ольгерд. Род литовских. Добродетель Ольгерда. Дети Ольгерда. В веру ляцкую. Святослав карачевский. Андреан Звенигородский. Иван козельский. Умер князь великий литовский Ольгерд Гедиминович. И было после него оскудение, и нестроение, и мятеж великий в Литве. Был же сей Ольгерд Гедиминович не один и не первый у отца своего, хотя Гедиминов сын, но второй после первого; и иные многие после него братия его были. Вот же их имена: 1) Наримант, 2) Ольгерд, 3) Евнутий, 4) Кестутий, 5) Кориад, 6) Любарт, 7) Монтовил (Монтевит). Во всей же братии своей Ольгерд превзошел властию и саном, поскольку пьянства не любил и никогда же пьян не бывал, вина не пил и играния и всякого непоспешного к державе и строению власти не любил, но всегда в великоумствии и в воздержании бывал и от сего разумен, любомудр и крепок был, и смысл многий стяжал. Таковым же устроением многие страны и земли повоевал, и многие грады и княжения взял за себя, и удержал за собой власть великую. И тем умножилось княжение его так, как ни один предок его не сотворил, ни отец его Гедимин, ни дед его. Было же у Ольгерда 12 сынов, от первой жены 5, а от второй, от Ульяны тверской, 7. Вот же первой жены его сыновья: 1) Андрей, 2) Дмитрий, 3) Константин, 4) Владимир, 5) Федор. А от второй жены его от Ульяны тверянки: 6) Корибут, 7) Скиригайло, 8) Ягайло, 9) Свидригайло, 10) Коригайло, 11) Минигайло, 12) Лугвень. Всем же сим грады и княжения из своего дал. Сыну своему Ягайло, который родился от Ульяны, того возлюбил более всех сынов своих и того избрал во всей братье его, ему же и престол свой великое княжение Литовское поручил и всем братьям его и иным князям повелел ему послушными быть. И Ягайло обладал всею землею Литовскою. Через четыре же года женился в Ляцкой земле, взял за себя королевну поугорскую, не имеющую ни отца, ни матери. Благодаря ей досталось ему королевство Ляцкое. И так Ягайло жены своей ради крестился со всею землею в веру ляцкую и наречен был Вельнелив (Владислав), король Ляцкой земли. Была же у Ольгерда Гедиминовича дочь Феодора, которая родилась от Ульяны тверской, которую дал за князя Святослава, сына Тита карачевского, Мстиславова внука, правнука блаженного Михаила черниговского великомученика. А у Гаманта, князя литовского, дочь Елену взял за себя другой Титов сын, Андреан звенигородский, внук Мстислава карачевского. А третий сын Тита, князь Иван козельский, женился у князя Олега Ивановича рязанского.

Федор звенигородский татар побил. Киев литовский. В тот же год Андреана звенигородского сын князь Федор побил татар многих. Был же сей князь Федор звенигородский телом велик весьма и храбр на супостатов, крепость и силу многую имел. Ольгерд же было дал сыну своему славный и великий град Киев, и потом после смерти Ольгердовой отнял у него Киев брат его Скиригайло, а самого поймал и послал […], в нем же и умер; и княжил в нем Скиригайло.

Синяя Орда. Арапша султан. Великий князь в Нижний на помощь. Пьяна р. Оплошность воинства. Воевод небрежность. Убийство Семена. Иван суздальский. Победа от татар. Нижний разорен. В тот же год перебежал из Синей Орды за Волгу некий султан, именем Арапша, в Мамаеву орду Волжскую. И был тот султан Арапша свиреп очень, и ратник великий, и крепок возрастом телесным и мужеством великий, победил многих, и восхотел идти ратью к Новгороду Нижнему. Князь же Дмитрий Константинович Нижнего Новгорода и Суздаля послал вестника на Москву к зятю своему великому князю Дмитрию и просил о помощи. Он же, собрав воинов многих, пришел к Новгороду на помощь тестю своему со множеством воинства. И не было вести про султана Арапшу, и князь великий Дмитрий Иоаннович, стоя 2 недели, возвратился на Москву, а воевод своих оставил там стоять с владимирцами, переяславцами, юрьевцами, муромцами и с ярославцами. И потом начали некие говорить, что татары в поле, и султан Арапша скрывается в неких местах; и сие нисколько не известно было русским князям и воеводам их, но всполошились все. Затем потом князь Дмитрий Константинович Нижнего Новгорода послал сына своего князя Ивана да князь Семена Михайловича, а с ними воеводы с воинством, также и великого князя Дмитрия Иоанновича московского воеводы с воинством пошли за реку Пьяну в воинстве многом. И пришла к нему весть, поведавшая, что султан Арапша на Волочьих водах. Они же начали веселиться, поскольку наживу многую думали обрести. А также и иные вести пришли к ним, они же оплошались и ни во что же сие положили, говоря: «Никто не может стать против нас». И начали ходить и ездить безопасно; где находили пиво, мед и вино, упивались без меры и ездили пьяные, болтая, не храня обычая ратного. А князи их, и бояре, и вельможи, и воеводы утешаясь и веселясь, то видев, полагали себя как дома, как в своих храмах величались и возносились. Князи же мордовские, видев нестроение воинства русского, возвестили татарам и подвели тайно рать татарскую из Мамаевой орды Волжской. Татары усмотрели их, и как можно быстрее разделились на 5 полков, и внезапно ударили. Воины же русские в смятение пришли вскоре и побежали. А татары били, и секли, и кололи, и к реке Пьяне пригнав, убили князь Семена Михайловича, и множество князей, и бояр, и вельмож, и воевод пало от острия меча. А князь Иван Дмитриевич прибежал спешно к реке Пьяне, и ввергся на коне в реку Пьяну, и утоп. И утонули с ним в реке Пьяне множество князей, и бояр, и воевод, и вельмож, и слуг, и воинство бесчисленно, а иные убиты были. И был на всех ужас великий и страх многий, и изнемогли все, и бежали. А агаряне возрадовались радостию великою, и полон многий собрали и поставили в станах своих, вострубили на костях христианских, и пошли к Новгороду Нижнему спешно. Князь же Дмитрий Константинович, не имея возможности стать против них на битву, ибо все воинство его убито было, побежал в Суздаль. Сия же злоба содеялась месяца августа в 2 день в воскресенье в 6-й час о полудни. И так спешно пришли татары к Новгороду. Граждане ж новгородские разбежались в судах по Волге к Городцу. Татары ж пришли к Новгороду Нижнему месяца августа в 5 день в среду, и людей оставшихся взяли, и град весь, и церкви, и монастыри пожгли, из тех церквей во граде 32; и отошли от града в пяток, волости и села пленили и жгли, и со множеством бесчисленным полона отошли восвояси.

Засурье разорено. В тот же год из Волжской орды пришел вышесказанный султан Арапша, и пограбил Засурье, и огнем пожег, и отошел с полоном восвояси.

Мордва воюет. Мордва побита . В тот же август пришел князь Василий Дмитриевич из Суздаля в Новгород Нижний и послал бояр своих, повелел брата своего князя Ивана Дмитриевича вынуть из Пьяны реки. Они же повеленное сотворили. И плакал над ним князь Василий, брат его, и бояре, и все люди; и положили его в каменной церкви святого Спаса в притворе на правой стороне месяца августа в 23 день. Тогда же мордва пришли спешно по Волге внезапно, Нижнего Новгорода уезд пограбили и множество людей побили, а иных пленили; волости же и села, оставшиеся от татар и от иных, пожжены были; и возвратились восвояси. И погнался за ними князь Борис Константинович, и настиг их у Пьяны реки. Они же Божиим гневом устрашились и побежали за Пьяну реку, и которые не успели за реку, тех побили, а иные утонули.

6886 (1378). Татары на Рязань. Морозы. Борис суздальский. Семен. Война на мордву. Свибл. Мордва разорена. Умер митр. Алексий. Род Алексиев. Султан Арапша Волжской орды побил гостей русских многих и богатство их все взял, и приходил спешно на Рязань, и много зла сотворил, и возвратился восвояси. Этой зимой были морозы великие и стужа беспрестанная; умерли многие люди и скот, и в малых местах вода обретались, иссякла вода от многих и тяжких морозов и в болотах, и в озерах, и в реках. Той же зимой во второй раз послал князь Дмитрий Константинович Нижнего Новгорода и Суздаля брата своего князя Бориса Константиновича и сына его князя Семена ратью на мордву; а князь великий Дмитрий Иоаннович московский послал же свою рать, а с ними воеводу Федора Андреевича Свибла; и придя, завоевали землю Мордовскую, волости, и села, и погосты, и зимницы (избы) пограбили, а самих побили, а жен их и детей пленили, и землю их всю пустой сделали; а кого живых привели в Новгород, тех казнили смертною казнию. Февраля в 12 день в пяток в заутреннюю годину преставился преосвященный Алексий, митрополит киевский и всея Руси, в старости честной и глубокой. Сей же блаженный Алексий митрополит родился от рода бояр черниговских. Бывали ж тогда Божиими судьбами частые варварские пленения на град Чернигов и на все страны те; и того ради отец его Феодор и мать его Мария отошли от отечества своего, от града Чернигова, и пришли в преименитый град Москву, и тут пребывая, родила сего блаженного; тогда же великое княжение Владимирское держал великий князь Михаил Ярославич, и при митрополите Максиме, до убиения Акинфа тверского.

ПОВЕСТЬ О СМУТЕ В МИТРОПОЛИИ

Митяй на митрополию. Митрополита ставить епископам. Прение о поставлении митрополита. Дионисий в Цареград. Грамоты чистые. После преставления ж Алексия митрополита был некто Митяй, архимандрит Спасского монастыря, который в Москве, муж изучен писания, громогласен, сладкоречив и учителен, возрастом велик и сановит. Его же князь великий имел себе отцом духовным и чтил весьма, желая того после Алексия возвести на митрополию и послать в Цареград на поставление. Тот же хотя и весьма высокоумствуя, немедленно по совету великого князя Дмитрия Иоанновича и бояр его, оставив архимандрию, взошел во двор митрополитов. И начал властвовать во всем, сколько подобает митрополиту владеть по всей митрополии, с церквей дань собирал, сборные петровские, рождественское, и доходы и уроки, и оброки митрополитовы, все взымал, и жил, и властвовал. И восхотел идти в Цареград к патриарху на поставление; и снова на иную мысль переменился, и начал беседовать с великим князем, говоря: «Написано во апостольских правилах так: два или три епископа да поставляют одного епископа. А также и в отеческих правилах писано есть. И ныне же да сойдутся епископы русские 5 или 7, поставят епископа и первосвятителя». И слышав сие, князь великий Дмитрий Иоаннович и бояре его восхотели так делать, да избавятся от издержек пути, повелел созвать всех епископов. И когда собрались епископы русские, придя, благословились у Митяя. Затем пришел Дионисий, епископ суздальский, и вознегодовал на Митяя, начал просить великого князя, говоря: «Князь великий и господин, || мы сошлись по повелению твоему и видим, что хочешь Митяя здесь митрополитом учинить. Но мы не можем законы переменять, и не подобает же тому так быть, но по достоинству будет ему от патриарха благословение принять по обряду древнему». Митяй же, нареченный митрополит, видя себя осрамленным и не имея конкретного умышления, и смутившись, восколебался мыслью. Еще ж к тому некие безумные люди ссорили и на вражду настраивали нареченного митрополита Митяя на Дионисия, епископа суздальского, а Дионисия на Митяя. И так нареченный митрополит Митяй послал к Дионисию, епископу суздальскому, говоря: «Почему, придя во град, ко мне не пришел ты поклониться и благословиться, и так не чествовал меня и пренебрег, как неким из последних? Не ведаешь ли, кто я есть? Власть имею над тобой и над всей митрополией». Дионисий же, епископ суздальский, пошел к нему, и придя, и сказал ему: «Присылал ты ко мне, говоря, что „власть имею над тобой“. Но поистине не имеешь власти надо мной никакой же, и тебе же подобало прийти ко мне, и поклониться, и благословиться от меня, ибо я есть епископ, ты же поп. Если подлинно власть имеешь во всей митрополии по правде судить, то так же вот по правде и поведай нам истинно по свидетельству божественных Писаний, кто есть больший, епископ ли, поп ли?». Говорил Митяй: «Ты меня попом нарек, я же есть архимандрит и наречен митрополитом. И ведай, что я в тебе и попа не угляжу; еще пожди, до тех пор пока приду от патриарха из Цареграда». И многая брань была и молва промеж них. И слышав сие, князь великий Дмитрий Иоаннович негодовал на Дионисия епископа. Митяй же пребывал на дворе митрополитовом на Москве один год и 6 месяцев, властвуя. А Дионисий же, епископ суздальский, восхотел идти ко Цареграду, ибо желал и сам на митрополитском престоле видеть себя. И не утаилось сие от Митяя, сказал великому князю и советовал ему, да возбранит Дионисию ко Цареграду идти, «да не сотворит, придя, там препятствие моему поставлению». Князь же великий повелел Дионисия нуждою удержать. Он же, видя себе нуждою крепко удерживаемым, преисхитрил великого князя Дмитрия Иоанновича, так сказал: «Дай послабление мне и отпусти меня, да живу по своей воле, а уже ко Цареграду не иду без твоего слова. А на всем на том даю тебе за себя поручителя, игумена Сергия Радонежского». Князь же великий послушал его, и поверил словам его, и устыдился поручителя его, отпустил Дионисия на том слове, что не идти ему ко Цареграду без великого князя слова. Митяю же не доверял Дионисий, епископ суздальский, и Сергий игумен. И злился Митяй и на Сергия, так как советовал он Алексию митрополиту не благословить Митяя после себя на митрополию русскую. Ныне же думал Митяй, что соединились единомышленные преподобный игумен Сергий Радонежский с Дионисием, епископом суздальским, и не хотят поставления его в митрополиты. И потому Митяй негодовал на них обоих весьма. Дионисий же пошел в Суздаль и оттуда в Новгород Нижний, там где мало помедлил по обещанию своему, но вскоре побежал в судах Волгою к Сараю и оттуда ко Цареграду, обещанию своему великому князю изменив, а поручителя своего по себе, игумена Сергия, предал. И печаль была о сем великому князю. И смутился Митяй, негодовал на Дионисия, еще же и на Сергия, думая, что единомышленно соединились Сергий с Дионисием, не желая поставления его в митрополиты. Князь же великий Дмитрий Иоаннович весьма любил Митяя и чествовал его, как отца, более всех, и с удовольствием слушал его, и понуждал его идти к патриарху в Цареград ставиться в митрополиты. Он же начал приготовляться к пешему путешествию и испросил себе у великого князя грамоты неписаные, но с печатями великого князя, про запас, чтобы когда придет в Цареград, имея таковые грамоты неписаные, а с печатью великого князя, когда что потребно ему будет, напишут ему на тех грамотах. И князь великий дал ему таковые грамоты и сказал ему так: «Возьми сие, если будет когда оскудение чего или какая нужда, и потребуется что занять у кого, или тысяча серебра или больше, в том будет во всем кабала моя и с печатью».

Кочевин. Мамай. Море Кафинское. Смерть Митяя. Крамола духовных. Коварство послов. Купля духовная. Митр. Пимен. И в 6887-м пошел Митяй ко Цареграду на поставление в митрополиты; пошел же с Москвы на Коломну, а с Коломны за Оку на Рязань, а переправился через Оку месяца июля в 26 день. И проводили его с великою честию и славою сам князь великий, и с детьми своими, и с боярами своими, а также и все епископы русские, и все архимандриты и игумены, и священноиноки, и купцы, и многий народ проводили его далеко. А с ним пошли ко Цареграду 3 архимандрита: 1) Иоанн, архимандрит петровский, сей был первый общему житию начальник на Москве; 2) Пимен, архимандрит переславский с Гориц; 3) Мартьян, архимандрит коломенский, и Дорофей печатник, и Сергей Азаков, и Стефан Высокий, Антоний Копье, Александр, протопоп московский, Давыд, протодьякон, называемый Даша, московский, Макарий, игумен мусолинский, Григорий, дьякон спасский, Григорий, дьякон чудовский, и иные многие игумены, и пресвитеры, и дьяконы, и иноки, и клиросники владимирские, и люди дворовые, и слуги лучшие митрополитовы, и казна митрополитова, и бояре. А вот бояре великого князя: Юрий Васильевич Кочевий Олешинский, то есть старший боярин, он же и посол великого князя, тому и старшинство приказано. А вот митрополитовы бояре: Феодор Шолохов, Иван Артемьев Коробьин, да Андрей и брат его Невер Борбин, Стефан Ильин Кловыня, а толмач Василий Кустов, а другой Буил. И было их полк великий. И прошли всю землю Рязанскую с миром и с тихостию, затем пришли в Орду в место Половецкое и в пределы Татарские. И когда проходили они Орду, там задержан был Митяй со всеми кто был при нем Мамаем. И немного удержал его Мамай у себя, и снова отпустил его с миром и с тихостию, еще же и проводить его повелел. И так прошли всю землю Татарскую с миром и с тихостию, и пришли к морю к Кафинскому, и вошли в корабль. И когда плыли они по морю и пучину уже морскую проплыли, и близ Цареграда были, так что видно было уже Цареград, внезапно Митяй разболелся в корабле и преставился на море; некие же поведали, что корабль тот стоял на одном месте и не двигался с места ни туда ни сюда, а иные многие корабли плавали мимо его сюда и туда, и один тот был мукой томим, как бы из-за Ионы. Ибо сказано: тогда Иона был в корабле, море волновалось и корабли потопляло; тогда же Иону в море бросили, и море успокоилось от волнения, и корабль избавился от потопления. Так же и ныне: когда Митяй был в корабле, море не давало двигаться кораблю; когда же Митяя вынули из корабля, и корабль освободил и пошел, куда хотел. И вложили Митяя в барку, что есть небольшое судно, и привезли его мертвого в Галату, там же и погребен был. После преставления же Митяя было в оставшихся волнение великое, и возмутились и восколебались, как пьяные, и распря и разногласие многое было промеж их. Иные восхотели в митрополиты поставить Иоанна, архимандрита петровского московского, а другие Пимена переславского с Гориц. И много о сем поговорив, взялись бояре за Пимена, архимандрита переславского. Иоанн же о сем вознегодовал и сказал к ним: «Я не отступлюсь возгласить про вас, что сотворили неправду пред Богом и пред великим князем». Они же с той поры искали долгое время, как его погубить, и совет сотворили на него. Он же, услышав, сказал к ним: «Заедино ли ложь творите, поскольку столько зла сотворив, не боитесь?». Они же возложили руки на него, и взяли его, и посадили его в вериги железные, и голодом нудили его, и восхотели его бросить в море. Таковое зло было Иоанну архимандриту, изящному и именитому мужу весьма, поскольку не единомудрствовал с Пименом и с боярами. Также снова задумались, не предать ли его смерти. И так тогда злоба их на Иоанна, архимандрита московского, утишилась и прекратилась. Пимен же с боярами, осматривая ризницу и казну Митяеву, нашли там вышеупомянутую хартию неписаную, имеющую печать великого князя; и подумав с думцами своими, написал грамоту на той хартии, так говоря: «От великого князя русского ко царю и к патриарху. Послал я к вам Пимена, поставите мне его в митрополиты, ибо того единого избрал на Русь и лучше того иного не нашел». Прочтена же была грамота пред всем священным собором и царем. Царь же и патриарх отвечали руси, говоря так: «Зачем так пишет русский князь о Пимене. Есть на Руси готовый митрополит Киприан, которого прежде сего давно поставил преосвященный Филофей, патриарх вселенский; того им отпускаем на Русскую землю и митрополию, а иного не потребно поставить». Русь же позаимствовали с кабалою серебро в долг на имя князя великого у фрязей и у басурманов в рост, так что до сего дня тот долг растет, которого было более 2000 гривен серебра, и удовлетворили обещания многие, и раздавали сюда и туда, а некоторых и из памятных подарков и даров, взятых из Москвы от великого князя и дому митрополитова, которых никто не может всех описать или перечислить. И так едва возмогли утолить всех и купить митрополию Пимену. Тогда царь и патриарх после многого стяжания изволили поставить Пимена в митрополиты на Русь, говоря, так говоря: «Право или неправо говорите, но мы к истине стремимся, ради правды действуем, творим, и говорим, и веру имеем вам». И так преосвященный Нил, митрополит цареградский, поставил Пимена в митрополиты на Русь.

Сомнение о смерти Митяя. Митр. Киприан в Москву. Митр. Пимен раздет. Чурилов. Драница. Вохна. И в 6888-м пришла весть к великому князю Дмитрию, что Митяй в море преставился скоростью уж близ Цареграда, а Пимен поставился в митрополиты. И иные говорили о Митяе, что задушили, иные же говорили, что морскою водою уморили его, поскольку епископы все, и архимандриты, и игумены, и священники, и иноки, и все бояре и люди не хотели Митяя видеть в митрополитах, но один князь великий хотел. И так князь великий скорбел и печалился весьма о Митяевом преставлении и не восхотел Пимена принять, сказал: «Не посылал Пимена в митрополиты, но послал я его как одного из служащих Митяю. И что сотворили с Митяем, как умер, и не ведаю; Бог ведает и судит Бог неправды. О них же я слышу такое, и Пимена не приемлю, ни видеть его хочу». И Пимен митрополит со всеми кто был при нем еще медлил в Цареграде, и тогда князь великий послал в Киев отца своего духовного Феодора, игумена симоновского, за Киприаном митрополитом, зовя его к себе на Москву. И пошли посланники в Киев в великое заговенье. И пришел Киприан из Киева на Москву в четверток 5 недели после Пасхи, то есть в самый праздник Вознесения Христова. И начали звонить во все колокола, и сошлись люди, и стекся народ многий отовсюду, пришли архимандриты, и игумены, и священники, и иноки; много звонения было, и двинулся в путь весь град с женами, и с детьми, и со младенцами, сосущими молоко, вышли для встречи далеко из града. И князь великий сам встретил его далеко от града с детьми своими и со всеми боярами с великою честию и со многою любовию, и с верою и смирением, и возвратились во град, и вошли в церковь. И знаменован был Киприан митрополит по иконам и, пев молебен духовный, любовью возвышенной насладились. И было торжество в тот день великому князю с митрополитом, и возрадовались и возвеселились в радости великой и в веселии многом, и милостыню странникам и нищим многую сотворили, и Христа Бога прославили, которому слава во веки веков, аминь. И потом, когда шел седьмой день наставшего года 6889, пришла весть к великому князю: вот Пимен митрополит идет из Цареграда на Русь на митрополию поперек Поля из Орды. Князь же великий не восхотел его принять и на своего боярина старшего Юрия Васильевича Кочевина Олешинского гневался. Когда же был Пимен в Коломне, и князь великий послал к нему и повелел с него снять клобук белый, а самого отвести в заточение, а дружину его, и думцев, и советников его, и церковнослужителей повелел развести и в вериги железные посажать. И отняли от него ризницу его, и всю казну его, и приставили приставника к нему некоего боярина, именем Иван, Григорьева сына Чурилова, называемого Драница; и повезли Пимена в заточение с Коломны на Вохну, не заходя в Москву, а от Вохны в Переславль, а от Переславля в Ростов, а от Ростова на Кострому, а с Костромы в Галич, а из Галича на Чухлому. И пребывал на Чухломе лето одно в заточении и потом от Чухломы веден был во Тверь. Ибо Господня есть земля и концы ее. На этом конец повести о Митяе и Пимене.

Умерла Василиса нижегородская. Добродетели княг. Феодоры. В тот же год преставилась княгиня Василиса князя Андрея Константиновича Нижнего Новгорода во иноческом чину, имя ей иноческое Феодора, и положена была в монастыре святого Зачатия, который сама создала. Родом же была тверянка, от отца Ивана Киасовского и матери Анны, родилась же в год 6839, в царство царя Андроника цареградского, патриарх был тогда во Цареграде Калист, а в Орде был тогда царь Азбяк в Сарае, а на Руси во княжение великого князя Иоанна Даниловича Калиты, а митрополит тогда был Феогност. И еще будучи отроковицей, научилась грамоте, Ветхий и Новый Завет изучила и восхотела во иноческий чин постричься. Родители же ее, не хотя того, дали ее за князя Андрея Константиновича суздальского и нижегородского, 12-и летнюю. Она же, и в супружестве быв, не внимала суетному сему житию, но прилежала посту, воздержанию, молитве и милостыни и иссушила тело свое жесткостью жития, носила под светлым одеянием на теле своем власяницу. И через тринадцать лет преставился князь Андрей Константинович, муж ее, во иноческом чину, и положили его в церковь святого Спаса, там где отец его Константин. Она ж после преставления мужа своего постриглась во иноческий чин и наречена была Феодора; и все богатство свое и имение, золото, и серебро, и жемчуг раздала церквам, и монастырям, и нищим, и всех своих освободила, и сама вошла в монастырь Зачатия, который сама создала. И пребывали в великой тишине и безмолвии, кормясь рукоделием своим и упражняясь в трудах, и в прочтении божественных Писаний, и во умилении и в слезах. И многие жены, и вдовицы, и девицы постриглись у нее в монастыре, и было их числом 110, все общее житие вели жестоко ж и крепко весьма; она же лучше епископа их от писания поучала всяк день. И в старость придя, не ослабела от подвига, но в жестоком и дивном житии преставилась, отошла ко Господу.

В том же году убит в Литве князь Кестутий, сын Гедиминов. А князь полоцкий Андрей, Ольгердов сын, зимою прибежал во Псков и слал к великому князю Дмитрию Иоанновичу, прося, да сохранит его от братии его, которые хотят убить. Князь же великий не стал помнить досады отца его, но призвал к себе во Владимир и воздал ему честь многую.

Татары к Нижнему. Нижний сожжен. В тот же год пришли татары волжские спешно к Новгороду Нижнему, а князя тогда во граде не было, а люди земли той разбежались. И в то время пришел с Городца князь Дмитрий в Нижний Новгород, и видел, что град взят был от Мамаевых татар, и послал к ним откуп с города. Они же откуп не взяли, а град сожгли. И за грехи человеческие церковь святого Спаса и дно ее чудное сгорели, и двери чудного устроения медью золоченою сгорели. И оттуда пошли татары воюя, и собрали полон многий, и повоевали Березовое поле и уезд весь.

Татар приход. Бой на р. Воже. Татары побиты. Монастырев. Кучаков. В тот же год Волжской орды князь Мамай послал ратью князя Бегича на великого князя. Князь же великий собрал силу и пошел против них в Рязанскую землю за реку Оку. И встретились с татарами у реки у Вожи в Рязанской земле, и стояли, разделенные между собою рекой Вожей. Не после многих же дней татары перешли на сю сторону реки Вожи и скакали на конях груной, выкликая гласами своими великого князя Дмитрия Иоанновича. Он же стал против них и крепко с воинствами своими ударил на них: с одной стороны князь Андрей полоцкий, а с другой стороны князь Даниил пронский, а князь великий Дмитрий Иоаннович ударил с лица. И тотчас татары побежали за реку за Вожу, побросав копья свои, а наши вслед за ними гнались, били, секли, кололи, и тут убили их множество, а иные в реке утонули. Был сей бой при вечере, и прижали их к Воже весьма, и бежали татары всю ночь. На следующее же утро мгла была весьма великая, и пред обедом или после обеда пошли за ними следом их и разумели, что бежали далеко. И нашли в поле кибитки их поверженные, шатры и телеги их, а в них товара бесчисленно много. И так богатство все татарское взяв, возвратились князи каждый восвояси с наживой и радостью многою. Тогда убит был от татар Дмитрий Монастырев да Назар Даниилов сын Кучаков. А Мамаевых князей тогда убито было: Хазибей, Ковергуй, Карабалук, и Кострок, и Бегичка. Было же сие побоище месяца августа в 11, на память святого мученика Евпла дьякона, в среду при вечере. Тогда же на той битве, которая на Воже с Бегичем, поймали некоего попа, от Ивана Васильевича тысяцкого из Орды пришедшего; был же тот Иван Васильевич тысяцкий и поведал, что в Орде Мамаевой многое нестроение было. И нашли у того попа злых лютых зелий мешок, и допросив его, истязав, послали в заточение на Лачье озеро, там где был Даниил затворник. Тогда же с той битвы, что на Воже, бежали татары Мамаевы, гонимые Божиим гневом, и прибежали в Орду к своему хану, и рассказали все пославшему их Мамаю; поскольку ханы их, которые в то время у них были в Орде, не выдавались ничем же и не смели нисколько сотворить пред Мамаем князем, но пред всеми Мамай старшинство держал, и всеми владел в Орде Мамай оный, и только имя слышалось ханское, дело же и слава, все было Мамаево. Тогда видел Мамай князь изнеможение дружины своей, что многие князи, и вельможи, и алпауты свои убиты, скорбен стал печалию весьма и взъярился в злобе сильной.

1379. Мамай на Рязань. Дубок. Переславль. Умер Семен . И той же осенью 6887 (1379) месяца сентября собрал Мамай князь оставшуюся силу свою и совокупил воинства много, пошел ратью как можно быстрее без вести на Рязанскую землю. А князь Олег Иванович рязанский не ведал о сем нисколько, и когда пришли в землю его татары, не успел собраться и не стал против них на бой, поскольку не приготовил себе, и перебежал на сю сторону Оки, а грады свои бросил. Татары ж, придя, взяли град Дубок и сожгли, и Переславль сожгли, и прочие грады пожгли, и волости и села повоевали и пожгли, и многий полон собрав, возвратились восвояси, Рязанскую землю пустой сделали. Олег же рязанский после отшествия татар, видев землю свою всю пустой и огнем сожженной, все имение и богатство татары взяли, скорбен стал и опечалился весьма. И мало из людей того полону от татар избежали, начали вселяться и жилища устраивать, и была пустота многая в земле Рязанской. Того же сентября преставился сын великого князя Дмитрия Иоанновича князь Семен.

Мятеж в Литве. Умер Кестутий. Витовт в Немецкую землю. В тот же год великий был мятеж в Литве; восстали сами на себя и убили великого князя Кестутия Гедиминовича, бояр его, и слуг его, ибо взяли было на княжение Ягайло Ольгердовича. Сын же Кестутия Гедиминовича Витовт бежал тогда в Немецкую землю и оттуда много зла сотворили земле Литовской.

Затмение луны. На ту же зиму в Филиппово говенье месяца декабря в 5 день в воскресенье в раннюю зорю было знамение на небе: луна помрачилась, и в кровь положилась, и стояла на одном месте, и после сего начала снова светла являться с полуденной стороны, а помрачилась с востока, и снова во свою светлость вступила. Той же зимой князь Андрей Ольгердович бежал из Литвы во Псков, а оттуда к Москве. И принял его князь великий Дмитрий Иоаннович в любовь.

В тот же год пошел в Цареград Дионисий, епископ суздальский, в судах рекою Волгою к Сараю. Сия ж повесть прежде написана в повести о Митяе: поскольку Дионисий с Митяем вражду имел и сам хотел на митрополитском престоле сидеть, и возбранил ему князь великий Дмитрий Иоаннович идти в Цареград, да не сотворит препятствия поставлению Митяя; Дионисий же епископ преисхитрил великого князя Дмитрия Иоанновича, что не пойдет он в Цареград, и на том ввел в поручение великому князю преподобного игумена Сергия Радонежского, и потом поручителя преподобного игумена Сергия предал, и побежал ко Цареграду Волгою в судах к Сараю. Тогда уверился князь великий Дмитрий Иоаннович, что изменил ему Дионисий епископ и поручителя своего предал преподобного игумена Сергия, и бежал Волгою к Сараю, а оттуда ко Цареграду, и скорбен стал князь великий о сем, и отпустил Митяя, архимандрита Спасского, к патриарху в Цареград ставиться в митрополиты на Руси. Митяй же посуху пошел с Москвы к Коломне, с Коломны на Рязань, с Рязани к Орде Мамаевой. Царь же в Орде Поволжской был бедным по сравнению с Мамаем князем, ибо только имя «царь» имели, но сие мало и худо бывало, ибо вся слава и деяния Мамаевы были. И многие нестроения бывали в Орде, и многие князи татарские побивались, лишались головы, и от острия меча умирали, и помалу оскудевала Орда от великой силы своей. Митяй же в Орде у Мамая мало удержан был, и снова отпущен, и прошел всю землю Татарскую с миром и с тихостию, ибо повелел его Мамай проводить татарам своим. И пришли к морю к Кафинскому, и отпустил татар Мамаевых к Мамаю, которые проводили его, и вошел Митяй со всеми своими в корабль, и поплыли по морю. И уже близ Цареграда были, что видно весь Цареград, и разболелся Митяй в корабле и преставился, и положили его в Галате. И вот сбылось писанное: «Не хотящему, не делающему, но милующему Богу». Поскольку князь великий Дмитрий Иоаннович хотел, а Митяй делал, оба старались одно дело сотворить и нисколько не преуспели, ибо Бог не хотел, их же судьбами ведал он лишь один.

Троицкий монастырь. Кержацкий монастырь. В тот же год повелением великого князя Дмитрия Иоанновича игумен Сергий Радонежский создал монастырь на реке Дубенке на Стромыни, и поставил в нем церковь Успения пречистой Богородицы, и игумена привел из своего монастыря от святой Троицы, именем Леонтия; и освящена была церковь месяца декабря в 1 день, иноков совокупил и монастырь устроил совсем; обогатил же его и обеспечил князь великий Дмитрий Иоаннович всем потребным во славу христианскую, Богу и пречистой Богородицы матери на спасение души своей и на сохранение державы своей.

Война на Литву. Трубческ взят. Стародуб. Дмитрий Ольгердович. Той же зимой князь великий Дмитрий Иоаннович собрал воинов многих и послал рати брата своего двоюродного князя Владимира Андреевича, да князя Андрея Ольгердовича полоцкого, да князя Дмитрия Ивановича Волынского, и иные воеводы, и бояре, и вельможи многие, отпустил их месяца декабря в 9 день в пяток на Литовскую землю. Они ж пришли, взяли град Трубческ и Стародуб, и иные многие стороны и волости повоевали, и возвратились со многим богатством восвояси. А князь Дмитрий Ольгердович трубческий не стал на бой, ни поднял руки против великого князя, но со многим смирением ушел из града и с княгинею своею, и с детьми своими, и с боярами. И пришел на Москву на службу к великому князю Дмитрию Иоанновичу, и снабдился у него всем необходимым, и крепость на себя взял. И князь великий, дав ему крепость и на службу приняв, принял его с честию великою и со многою любовию, дал ему град Переславль и со всеми пошлинами.

Вятские разбои на татар. Арская земля. Разбойники убиты. Той же зимой вятчане пришли ратью в Арскую землю, а татары собрались и побили разбойников ушкуйников, и воеводу их рязанца Ивана Станиславова, поймав, убили.

Умер тысяцкий Иван. В те ж времена послан был от князя Дмитрия тверского в Орду тысяцкий владимирский Иван Васильевич; тот не любил князя Владимира Андреевича коломенского и много клеветал на них, но не мог соблазнить. Князь же Владимир слышал, что он идет из Орды и что оклеветали его пред ханом, боялся, да не погубит его, ибо был любим и почитаем у всех и в Москве. И обменявшись сообщениями с великим князем, тысяцкого, обольстив и перехитрив его, поймал в Серпухове и послал его в Москву. И князь Владимир пошел в Москву. И месяца августа в 30 день во вторник до обеда в 4 час дня казнен был мечем тысяцкий оный Иван Васильевич на Кучковом поле у града Москвы повелением великого князя Дмитрия Иоанновича. И было множество народа стоящего, и многие прослезились о нем и опечалились о благородстве его и о величестве его. Ибо на многих сынов человеческих сатана изначала простирает сети свои злодейские, и презрительное отношение к другим, и гордости и неправды вселяет в них, и научил их и друг на друга враждовать, завидовать и властям не покоряться. Говорит так апостол: «Только названный от Бога честь о себе приемлет; и нежели кто назван был, в том да пребывает, и все, повелевающие и послушающие, господствующие и рабствующие, и во смирении и в любви да пребывают; ибо весь закон во смирении и в любви есть, и любовь покрывает множество грехов. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем». Так что, сказал, друг друга любите, Бога бойтесь, царя чтите, рабы повинуйтесь во всяком страхе владыкам, не только благим и кротким, но и строптивым; ибо сие есть благодать, да о всем славится Христос Бог, которому слава во веки веков. Аминь.

Кн. Юрий Наримантович. В тот же год пришел из Литвы в Новгород великий князь литовский Юрий Наримантович.

6888 (1380). Было Благовещение в Великий день, а прежде сего было за семьдесят лет и за четыре на Великий день. А после сего будет за семьдесят лет без лета Благовещение в Великий день. Пала церковь каменная на Коломне, уже до завершения доведенная, которую было создал князь великий Дмитрий Иоаннович. В тот же год месяца июня в 15 день освящена была соборная церковь во имя святой Троицы во граде Серпухове, которую создал князь Владимир Андреевич, внук Иоаннов, правнук Даниилов, праправнук Александров, препраправнук Ярослава, пращур Юрия Долгорукого.

Мамаева злость. Хан убит. Многие татары убиты. Мамай про историю расспрашивает. Мамая поход на Русь. Чрез Дон. Воронеж. Волжской орды нечестивый гордый князь Мамай всею Ордою владел, и многих ханов и князей побил, и поставил себе хана по своей воле. И возненавидели его все любящие хана своего, он же начал тех изгонять и убивать, не мог терпеть правые речи их, боясь, что если истину хану возвестят, то его низвергнут. Другие же, которые от Мамая богатились и честь принимали, против его противников стали и как хана не чтили, так и верных ему изгоняли. И из-за сего поднялось в Орде волнение, и многие нестроения были. Видя же во многом смущении том, что не вверился ему никто ж, снова многих князей и алпаутов побил в Орде своей. Затем и самого хана своего убил; которого только номинально имел в Орде своим ханом, сам же всем владел и все творил. Уведал же, что любят татары его хана, и убоялся, что когда возмужает, отнимет от него власть его и волю его, и того ради от него и всех верных его и любящих его отлучали и убивали; хан же его был тогда 18 лет; хану же Великой орды Тохтамышу не повиновались. Гневались же и на великого князя Дмитрия Иоанновича, и на брата его князя Владимира Андреевича, и на князя Даниила пронского, что побили друзей и любимцев его, князей и алпаутов его в Рязанской земле на реке Воже. И о сем скорбели весьма и лицо свое одирал, и ризы свои растерзывал, и говорил: «Увы мне! Что сотворили русские князи надо мною, как меня срамоте и стыду предали, как на меня поношение, и смех, и поругание сотворили всем, как могу избежать сего поношения и бесчестия?». И много о сем сетовал, и скорбел, и плакал, и недоумевал, что сотворить. И говорили ему, утешая его, советники его: «Видишь, великий князь, Орда наша оскудела и сила твоя изнемогла. Но имеешь богатства и имения без числа многие, да воинства соберешь многое и отмстишь за кровь князей, друзей и любимцев своих. Как сотворил ты над князем Олегом рязанским, все грады его и волости пожег, и всю землю его пустой сделал, и всех людей его в полон вывел, так же сотворил над князем великим Дмитрием». Нечестивый же и гордый князь Мамай, слышав сие от советников своих, возрадовался радостию великою, рассчитывая наживу многую обрести, возгордившись, вознесся во уме своем гордостию великою и хотел вторым Батыем быть и всю Русскую землю пленить. И начал расспрашивать про старые деяния, как хан Батый пленил Русскую землю и всеми князями владел, как хотел. И уведал от всех своих подлинно, и начал гордиться, и вознесся гордостию свыше Батыя в безумии своем; и думал о себе, что как в древности царь Навуходоносор вавилонский и Тит, царь римский, пленили Иерусалим, и царь Батый пленил всю Русскую землю и всеми странами, и всеми ордами владел, также и Мамай мыслил во уме своем, а кроме того в безумии своем, и начал всех ласкать и дары многие давали, чтобы с ним готовы были Русь воевать, особенно же на великого князя Дмитрия Иоанновича. И созвал многих татар от волжских орд, затем, собрав воинство многое, пошел на великого князя Дмитрия Иоанновича, как лев ревя, и как медведь пыхча, и как демон гордясь. И переправился через реку Дон со всеми силами, и пришел на устье реки Воронеж, и тут стал силами своими, кочуя; и было воинства его великое весьма. И с тех пор начали Мамая ханом именовать, который не был ханом, ни происхождения ханского.

Рязанский Олег с Мамаем. Письмо к Мамаю. Тогда ж Олег, князь рязанский, услышал, что Мамай кочует на Воронеже в пределах его Рязанских, хочет идти на великого князя Дмитрия Иоанновича московского; и послал Олег князь посла своего к князю Мамаю нечестивому с великою честию и с дарами многими, и ярлыки свои написал к нему так: «Восточному вольному великому хану над ханами Мамаю твой посаженный и присягу давший Олег, князь рязанский, много тебя молит. Слышал же, господин, что хочешь идти на своего прислужника, на князя Дмитрия московского. Ныне же, всесветлый хан, приспело тебе время, золота и богатства много. А князь Дмитрий человек боязливый, когда услышит имя ярости твоей, отбежит в дальние места, в Великий в Новгород и на Двину, и тогда богатство московское все в твоей руке будет. Меня же, раба твоего, милостию освободи от разорения. Еще ж молю тебя, хан, поскольку оба мы твои рабы, но я со смирением и покорением служу тебе, он же с гордостию и непокорством к тебе, и многие и великие обиды я, твой улусник, принял от того князя Дмитрия, и когда же о своей обиде твоим именем погрозил ему, он же о том не радел, еще ж и град мой Коломну на себя заграбил, и о том о всем тебе, хан, молю и челом бью, да накажешь его чужое не похищать».

Письмо Олега к Ягайло. А также после сего послал тот же Олег, князь рязанский, к великому князю Ягайло Ольгердовичу литовскому, сообщая такое: «Радостно пишу тебе, великий князь Ягайло литовский, ведомо всем, что издавна ты мыслил московского князя Дмитрия усмирить; ныне же приспело время нам, вот великий князь Мамай идет на него с великими силами, приложимся же к нему. И я же послал своего посла к нему с великою честию и с дарами многими, а ты пошли своего посла также с честию и с дарами и пиши к нему от себя, поскольку о себе ведаешь более меня».

Литовский Ягелло. Пишет к Мамаю. Ягайло же, слышав сие, рад был и весьма хвалил и благодарил друга своего Олега, князя рязанского, и послал своего посла к Мамаю с великими дарами, и молением, и челобитьем, и написал к нему так: «Восточному вольному великому хану Мамаю князь Ягайло литовский про твою милость присягу давший тебе много тебя молит и челом бьет. Слышал, господин, что хочешь устрашить улус своего прислужника московского князя Дмитрия. Того ради молю тебя, хан, ибо ведал, какую великую обиду сотворил князь Дмитрий московский твоему улуснику Олегу, князю рязанскому, да и мне пакости также делает многие. Тем же оба молим тебя, всесветлый и вольный хан, да накажешь его не творить так неправды, да двинешься к нам сам и, придя, увидишь и уразумеешь смирение наше, а грубость от великого князя Дмитрия».

Отповедь ханская. Таковое вот задумали Олег рязанский и Ягайло литовский: «Когда услышит князь Дмитрий про Мамаево нашествие и нашу присягу к нему, отбежит с Москвы в дальние места, в Великий Новгород или на Двину, а мы сядем на Москве и на Владимире. И когда хан придет, мы его с большими дарами встретим и умолим его, да возвратится восвояси, а мы княжение Московское разделим между собой повелением ханским надвое, часть к Литве, часть к Рязани». Так помыслили в безумии своем, не помянули сказанного: «Если сотворишь зло ближнему своему, то же сам воспримешь»; и еще говорит: «Не сотвори соседу своему зла и не копай под ним ямы, да тебя Бог в горшее не ввергнет». Пришли ж послы к Мамаю от Олега, князя рязанского, и от Ягайло, князя литовского, с дарами и с грамотами. И Мамай воспринял дары с любовию, и грамоты выслушав, и послов, чествовав, отпустил, и написал Ягайло, князю литовскому, и к Олегу рязанскому так: «Сколько хотите улуса моего, земли Русские, тем всем жалую вас, присягу мне давших и моих улусников; но только присягу имейте ко мне не лестную, и встретите меня со своими силами, где успеете, чести ради величества моего. Мне же ваше пособничество не нужно, но обиды ради вашей и честь вам воздаю моим величеством, жалуя вас, моих улусников, и от насилий и от обид избавлю, и скорбь вашу утолю, если нелицемерно клятву к присоединению имеете ко мне. И тогда только имени моего величества устрашится улусник мой московский князь Дмитрий и отбежит в дальние и непроходимые места, да и ваше имя, моих улусников, в тех странах прославит, да и моего имени радостная честь величится; а страх величества моего ограждает и управляет улусами моими и не позволяет никого обидеть без моего веления. А пленить и победить самому мне, великому хану, не пристойно, ибо мне по достоинству будет своим величеством и столькими несчетными силами и крепкими удалыми богатырями и сего победить, ибо то есть мой улусник и прислужник, и довлеет над ним только страх предо мной; но подобает мне победить подобно себе некоего великого, и сильного, и славного царя, как царь Александр Македонский победил Дария, царя персидского, и Пора, царя индийского, такая победа моему царскому имени по достоинству будет и величество мое прославится по всем землям. Так князям своим и моим улусникам и присягу давшим нелицемерным скажите». Послы же их возвратились и сказали им все, что было от Мамая. Они ж, безумные, возрадовались о суетном сем приветствии Мамаевом, не ведая, что Бог дает власть, кому хочет, ни вспомнили сказанного Господом: «Какая польза человеку, если весь мир приобретет, а душу свою испортит, то есть погубит? Ибо преходяще житие сие и царство от рода в род и от народа в народ, а человек, сотворивший зло, мучится вовеки, не имея помощи от приобретения всего мира». Они же в безумии своем ринулись, стремясь к земному и тленному приобретению, как скот.

Собрание воинств. Тверских помощь. Новгородцы. Тогда пришла весть на Москву к великому князю Дмитрию, что «князь Мамай Волжской орды не князь уже зовется, но великий сильный хан и стоит на Воронеже, кочуя во многой силе, и хочет на тебя идти ратью». Он же, слышав сие, скорбен стал и опечалился весьма, пошел в соборную церковь и припал со слезами к образу пречистой Богородицы Луки евангелиста письма, и ко гробу великого чудотворца Петра, митрополита всея Руси, и благословился у отца своего Киприана, митрополита всея Руси, и сказал ему про Мамаево нашествие. Ибо тогда в тот год Киприан митрополит вновь пришел из Киева на Москву, который когда пришел прежде в Киев за много лет, поставлен был во Цареграде на Русь в митрополиты еще при жизни Алексия. И прислал к великому князю Дмитрию Иоанновичу на Москву, говоря: «Патриарх меня поставил митрополитом на Русь». Князь великий отказал ему, говоря: «Есть у нас митрополит Алексий, и мы ради сего иного не приемлем». Киприан же в Новгород и во Псков послал, и отвечали ему и те так же. Он же жил в Киеве, ждал преставления блаженного Алексия митрополита. После ж преставления Алексия хотел князь великий Дмитрий Митяя, архимандрита спасского, видеть на митрополитском престоле на Москве, и возведен был Митяй во двор митрополитов, а также пошел с Москвы к патриарху в Цареград ставиться в митрополиты, которого с честью сам князь великий проводил со всеми боярами своими; он же, немного не дойдя Цареграда, преставился. Пимен же, архимандрит переславский с Гориц, тогда послан был в служащих Митяю. И видя, что преставился Митяй, начал мыслить на митрополию русскую, наготове имея посланное с Митяем; и таким образом поставился во Цареграде от патриарха в митрополиты на Русь. И о сем пришла скоро весть к великому князю на Москву, и не восхотел его князь великий, говоря: «Я послал Пимена в служащих Митяю, а не в митрополиты». И тогда послал в Киев отца своего духовного Феодора, игумена симоновского, в месяце марте за Киприаном митрополитом, зовя его с великою честию на Москву. И пришел Киприан из Киева на Москву в четверток 5 недели после Пасхи в праздник Вознесения Христова, и встретил его князь великий с детьми своими, и с боярами, и со всем народом с великою честию. Вот помалу пришла весть о нашествии окаянного, однако не хотелось в то верить. И сотворил совет с братом своим князем Андреем, и преосвященным митрополитом, и со всеми князями и боярами, и решили, что «не по достоинству будет ни ослабевать, ни времени нет расспрашивать, но скорее воинства собирать, да не внезапно тебя изыщут». Он же начал собирать воинство многое и силу великую, соединяясь с великою любовию и со многим смирением с князями русскими и которые под ним были князи местные. Послал же и к брату своему князю Михаилу Александровичу тверскому, прося помощи. Он же вскоре послал силу и отпустил к нему в помощь племянника своего князя Ивана Всеволодича холмского, внука Александрова, правнука Михаилова, праправнука Ярослава Ярославича. А также послал за войсками брата своего князя Владимира Андреевича в Городец, и вскоре тот пришел на Москву к великому князю. Послал же в Северу к Ольгердовичам звать их на помощь, и те обещали вскоре прийти. И потом пришли иные вести, говоря, что Мамай несомненно идет с великою яростию во многой силе. Князь же великий скорбел и печалился весьма, и стал в спальне своей пред иконою Господня образа, которая в главе сего стояла, и молился. И после молитвы ушел из спальни своей, и взял брата своего князя Владимира Андреевича, и пошел к отцу своему Киприану, митрополиту всея Руси, и сказал ему: «Несомненно, отец, идет на нас нечестивый Мамай с яростию во многой силе». Митрополит же начал утешать его и укреплять, говоря такое: «Не смущайся же о сем, господин и сын мой возлюбленный, многие же скорби преподобным и от всех их избавит нас Господь; и показывая, наказал меня Господь, смерти ж не предал меня. Господь нам прибежище и сила, помощник в скорбях, обретших нас весьма. Поведай мне, сын, истину, чем не исправился». Князь же великий сказал: «Расспроси же, отец, до велика, и неповинен я пред ним ни в чем; такой же вот уговор мой с ним был, и по тому уговору даю ему. И вот не повинен я пред ним ни в чем». И сие им говорил, и немедленно князь, пока воинства собираются, повелел Москву и Коломну укреплять. Послал же и в Серпухов воевод, повелел тот укреплять, и запасами многими обеспечить, и поселян всех во грады собрать. Послал же в Новгород и во Псков, повелел всем воинам, собравшись, идти к Москве. И новгородцы послали, сколько могли собрать, и более обещали прислать. Тогда внезапно пришли татары послы от Мамая к великому князю Дмитрию Иоанновичу на Москву, просили выхода, как было при хане Азбяке и при сыне Азбяковом Джанибеке, а не по своей договоренности, как уговор был с ним. Князь же великий давал ему по их договоренности, как с ним уговор был, он же просил, как было при древних ханах, а князь великий так не давали. Послы ж Мамаевы гордо говорили и о Мамае поведали, близ стоящем в поле за Доном со многою силою. Князь же великий посоветовался снова со всеми бывшими тут, и присоветовали дарами утолить нечестивых, обещая им вдвое по сравнению с прежним обычаем послать. Но те хотя льстились, но не смели вопреки требованиям Мамая завершить. Князь поведал отцу своему Киприану, митрополиту всея Руси. Он же сказал: «Видишь ли, господин сын мой возлюбленный о Господе, Божиим попущением за наши согрешения идет пленить землю нашу. Но вам подобает, православным князям, тех нечестивых дарами утолять четырежды вдвойне, да в тихость, и в кротость, и в смирение придет. Если же и так не укротится и не смирится, тогда Господь Бог его смирит. Ибо писано: „Господь гордым противится, смиренным же дает благодать“. Так же случилось великому царю Василию, когда злой отступник Ульян царь пошел на Персию и желал разорить град его Кесарию и всех людей его мечу предать. Великий же Василий помолился Господу Богу со всеми бывшими его христианами и собрал много золота, хотел дать царю Ульяну, что бы утолить и утешить ярость его. Видел же Господь Бог несмирительное сердце Ульяново, послал на него воина своего святого Меркурия, повелел его злой смерти предать. И так убит был окаянный Ульян царь Божиею силою. Ибо так повелел Господь крестьянам творить со смиренною мудростию, как говорит во Евангелии: „Будьте мудры, как змии, и просты, как голуби“. Змиева же мудрость такова есть: когда некое ей бедовое случается, когда бывает от некоего битой и уязвляемой, тогда все тело свое дает на язвы и биение, голову же свою всею силою соблюдает. Также и всякий христианин о Христе, когда тяжелое и нужд время случится ему, гоним, уязвляем, бит, мучим, все свое предает, золото, и серебро, и стяжание, честь, и славу, в великой же нужде и тело свое допускает ранимым быть; голову же свою, что есть Христос и что в него вера есть христианская, соблюдает всяким опасением любви его ради и веры. Так вот повелел Господь мудро устраивать и исправлять: ибо если стяжание и имение, золота и серебра ищет гонящий, дайте ему, сколько имеете; если же чести и славы хочет, дайте ему; если же веру нашу отнять хочет, стойте крепко за сие и сохраняйтесь всяким опасением. И ты же, господин, сколько можешь собрать золота и серебра, пошли к нему и исправься к нему и укроти ярость его».

Дары Мамаю. Тютчев. Тысяцкий Никула. Ржевский. Волосатый. Тупик. Поленин. Судок. Белозерские. Каргопольские. Кубинские. Вандомские. Ярославские. Прозоровские. Курбский. Ростовский. Устюжские. Поход в Троицкий. Пересвет. Ослебя. Купцы в войске. Северка. Устроение полков. Большой полк. Правая рука. Левая рука. Глеб брянский. Передовой. Воеводы. Волуевич. Квашня. Белоус. Мещерский. Вельяминов. Кобылин. Число войск. Олег ужаснулся. Литовский не пошел. Князь же великий Дмитрий Иоаннович, послушав совета Киприана митрополита и князей бывших, отпустил послов Мамаевых, одарив довольно, и с ними послал избранного на такие дела, именем Захарий Тутчев, дав ему два толмача, знающих татарский язык, и золота и серебра много отпустил с ним к хану Мамаю. Дошел же посол до земли Рязанской и, слышав, что Олег, князь рязанский, приложился к Мамаю, послал тайно скоро вестника к великому князю на Москву. Услышал же то князь великий, и скорбен стал и опечалился весьма, и взял брата своего, который из двоюродных, князя Владимира Андреевича, и пошел к отцу своему Киприану, митрополиту всея Руси, и поведал ему, что Ягайло, князь литовский, и Олег, князь рязанский, совокупились с Мамаем на нас. Киприан же митрополит сказал: «Ты же, господин сын мой возлюбленный о Христе, каковые обиды сотворил ты им?». Князь же великий Дмитрий Иоаннович, прослезившись, сказал ему: «Я же, отец, согрешил и недостоин жить. К ним же ни одной черты по отцам моих закону не преступил. Ибо ведаешь, отец, сам, что доволен я пределами своими и у чужих не желаю похищать, и им ни одной обиды не сотворил; не знаю, чего ради восстали на меня». Говорил ему митрополит: «Если так есть, не скорби, не смущайся, Господь тебе заступник и помощник есть, поскольку Господь правду возлюбил и за правду борется, и правда от смерти избавляет; не спроста же вот действуй да внезапно, не действуй исподволь, но собирай воинства и по всем землям со всяким умилением, и смирением, и любовию пошли, да сойдутся все люди, и много умножится воинства, и так не с одним смирением станешь, но смирение и страх совокупишь, и возразишь, и устрашишь сопротивляющихся тебе». Князь великий ж, слышав о князе Олеге рязанском, снова по всем землям послал, со смирением и умилением прося и созывая князей и своей вотчины всяких людей в воинство, и перестал печалиться, возложил печаль свою на Господа и на пречистую его матерь, и на святого чудотворца Петра, и на всех святых, говоря: «Как Господь хочет, так творит; ибо воле его кто противится? Нам же подобает просить прощения грехов своих и милости от него, он же творит все на пользу и спасение нам». И творил князь великий милостыню по монастырям и по церквам странникам и нищим. Малое время была тихость повсюду. И великий князь был на пиру у Никулы Васильевича тысяцкого с братом своим князем со Владимиром Андреевичем и со всеми тогда пришедшими князями и воеводами, и вот снова пришли вести, что Мамай неотложно хочет идти на великого князя Дмитрия Иоанновича. Он же с братом своим князем Владимиром Андреевичем и с прочими князями и воеводами советовался, умыслили стражу приготовить крепкую в Поле. И послал на стражу крепких воинов вооруженных, Родиона Ржевского, Андрея Волосатого, Василия Тупика и иных крепких мужественных на сие, и повелел им на Быстрой и на Тихой Сосне стеречь со всяким опасением, и под Орду ехать языка добывать, и истину Мамаева хотения уведать. А сам князь великий в тот час по всем землям снова гонцов разослал с грамотами, да готовы будут против татар. И повелел совокупляться всем на Коломне месяца июля в 31 день, на память преподобного Евдокима, сам же начал в том участвовать и готовиться с пришедшими тогда князями. И собирались воинства многие, вести же не было ниоткуда; посланные же в Поле стражи оставались на месте, и не было от них вести никакой. Князь же великий послал в Поле вторую стражу, Климента Поленина, Ивана Святослава, Григория Судока и иных с ними, заповедал им вскоре возвращаться. Они же встретили от Василия Тупика ведущих языка к великому князю, что несомненно Мамай идет на Русь и что присоединились к нему Олег, князь рязанский, и Ягайло, великий князь литовский; однако не спешит еще Мамай, но ждет осени, да возрастут плоды земные, и литва да войдет во страны Русские. Князь же великий Дмитрий Иоаннович уведал истинно, что несомненно идет на них князь Мамай со многою силою, и начал утешать и укреплять брата своего князя Владимира Андреевича, и прочие князи, и бояре, и воеводы, да крепки и мужественны будут против татар. Они же все единодушно возопили, что «готовы мы во Христе пострадать за христианскую веру и за твою обиду». И повелел всем людям быть на Коломне месяца августа в 15 день, на Успение пречистой Богородицы, и там поставить каждому полку воеводу. И пришли князи белозерские, крепкие и мужественные на брань, с воинствами своими: князь Федор Семенович, князь Семен Михайлович, князь Андрей кемский, князь Глеб каргапольский и кубинский. Пришли ж вандомские князи, а также пришли ярославские князи со всеми силами своими, князь Андрей и князь Роман Прозоровские, князь Лев Курбский, князь Дмитрий ростовский, князи устюжские и иные многие князи и воеводы со многими силами. Восхотел же князь великий идти в монастырь к живоначальной Троице помолиться и к игумену Сергию, благословился у отца своего Киприана, митрополита всея Руси. И пришел в монастырь месяца августа в 18 день, на память святых мучеников Флора и Лавра, и восхотел снова возвратиться в Москву, но поскольку начали ускорять вестники, говорящие о Мамаево нашествие, игумен же Сергий умолил его есть у него хлеба в трапезе. «Да даст тебе, сказал, Господь Бог и пречистая Богородица помощь, и еще сей победы венец с вечным сыном носить тебе предстоит, прочим же многим без числа готовятся венцы с вечною памятью». И повелел священную воду готовить, и после вставания от трапезы благословил крестом и окропил священною водою великого князя, и сказал ему: «Почти дарами и честию нечестивого Мамая, да видев Господь Бог смирение твое, и вознесет тебя, а его неукротимую ярость и гордость низложит». Князь же сказал: «Все сие сотворил ему, отец, он же еще более с великою гордостию возносится». Преподобный же сказал: «Если подлинно так есть, то поистине ждет его конечное погубление и запустение, тебе же от Господа Бога и пречистой Богородицы и святых его помощь и милость, и слава». И начал у Сергия игумена просить князь великий иноков Пересвета и Ослебя, мужества и храбрости их ради и полки умея набирать, говоря такое: «Отец, дай мне двух воинов от своего полку, двух братьев, Пересвета да Ослебя, сии же известные всем ратники великие, воины крепкие и смышленые весьма к воинскому делу и службе». Сергий же повелел им скоро приготовиться на дело ратное. Они же от всей души послушание сотворили игумену Сергию, никак не отказались от повеления его. Он же дал им оружие в тленных места нетленное, крест Христов нашитый на схимах, и сие повелел им вместо шлемов возлагать на головы и крепко биться во Христе с врагами его, и дал их в руки великому князю Дмитрию Иоанновичу, сказал ему так: «Вот тебе, князь, мои воины вооруженные, по твоему желанию, которых пожелал ты с тобою иметь в случившихся напастях во время беды и нужды». И сказал им: «Мир вам, братия моя возлюбленные во Христе Пересвет и Ослебя, пострадайте вместе, как добрые воины Христовы, поскольку время вашей купли пришло». И благословил их крестом, и окропил священною водою великого князя и тех своих двух иноков, и всех князей, бояр и воевод, и говорил великому князю: «Господь Бог будет тебе помощник и заступник, и Он победит и низложит супостатов твоих и прославит тебя». Князь же великий принял благословение преподобного и обрадовался сердцем, что сказал ему преподобный Сергий. И сие держал во уме своем, как некое сокровище, и не поведал никому же. И придя во град Москву, благословился у Киприана, митрополита всея Руси, и поведал ему одному, что сказал ему преподобный Сергий. Говорил ему митрополит: «Не поведай сие никому же, до тех пор пока Господь в благое не изведет». Князь же великий Дмитрий Иоаннович, позаботившись и приготовившись со всеми, вошел в соборную церковь и пал ниц пред образом пречистой Богородицы, которую Лука евангелист написал, молясь получить помощь на враги; затем пошел ко гробу святого чудотворца Петра и припал со слезами, молясь получить помощь и заступление от врагов и низложить гордость их и суровость. И кончив молитву, пошел к отцу своему Киприану, митрополиту всея Руси, прощенья и благословенья прося. Митрополит же простил его и благословил, и знаменовал его честным крестом, и окропил его священною водою, и послал пресвитеров и дьяконов многих с честными крестами и со священною водою в Никольские, и во Фроловские, и в Константинопольские врата благословлять всех, да всяк воин благословится и священною водою окропится. Августа 20 дня князь великий пошел в церковь святого архистратига Михаила и молился со слезами многими, отдал поклон у гробов родителей своих, простился и благословился. И ушел из церкви, и уселся на коня, пошел к Коломне. Брата ж своего князя Владимира Андреевича отпустил на Барашеву дорогу, а белозерские князи пошли Болвановскою дорогою с воинствами их. А князь сам великий пошел на Котел со многими силами. И было ему: спереди солнце грело, а сзади за ним кроткий и тихий ветер веял. Шли же разными путями, чтобы не оскудеть в корме и не утеснятся в переправах. Взял же тогда князь великий с собою десять мужей сурожан гостей, чтобы видели: если что Бог случит, поведают в дальних землях, поскольку они ходили из земли в землю и знаемы всеми во ордах и во фрязях; и другая вещь: если случится недостаток в коей потребе, сии куплю сотворят по обычаю их. Вот же имена их: Василий Капица, Сидор Елферьев, Константин, Козьма Коверя, Симеон Антонов, Михаил Саларев, Тимофей Весяков, Дмитрий Черный, Дементий Саларев, Иван Ших. И пришел князь великий на Коломну в субботу месяца августа в 28 день, на память преподобного отца нашего Моисея Мурина. Прежде же великого князя сошлись там воеводы многие и встретили великого князя на речке Северке, а Герасим, епископ коломенский, встретил его в городских вратах с крестами. Повелел же князь великий на утро рано в воскресенье всем князям, и боярам, и воеводам выехать на поле и назначил каждому полку воеводу. И взял к себе князь великий в полк белозерских князей с воинствами их, ибо были удалы весьма и мужественны. А на правую руку назначил брата своего князя Владимира Андреевича, дав ему в полк ярославских князей с воинствами их. А на левую руку назначил князя Глеба брянского. В передовой же полк назначил князя Дмитрия Всеволодова да Владимира Всеволодова, коломенского же полку воевода Микула Васильевич, владимирский ж и юрьевский воевода Тимофей Валуевич, костромской же воевода Иван Родионович Квашня, переславский же воевода Андрей Серкизович. А у князя Владимира Андреевича воеводы: Даниил Белоус, Константин Конанович, князь Федор елецкий, князь Юрий мещерский, князь Андрей муромский. Князь же великий, урядив полки, вошел в церковь, и помолился Господу Богу, и пречистой Богородице, и всем святым, и благословился у Герасима, епископа коломенского, говоря: «Благослови меня, отец, идти против татар». Герасим же, епископ коломенский, благословил его и все воинство его сражаться против нечестивых татар. И пошел князь великий с Коломны со многими силами, и, придя, стал у Оки на устье Лопасны реки. И тут пришел к нему воевода Тимофей Васильевич, тысяцкого внук Василиев, правнук Веньяминов, со многими воинствами, что было оставались на Москве. И тут о вестях выслушав, повелел им через Оку реку переправляться, и заповедал каждому полку, говоря такое: «Если кто идет по Рязанской земле, да никто же ни к чему коснется, ни волосу единому, и нисколько не возьмет у кого». На Москве же у отца своего Киприана, митрополита всея Руси, и великой княгини своей Евдокии и у сынов своих у Василия, у Юрия воеводу своего оставил Федора Андреевича Кобылина. И переправилось все воинство его чрез Оку реку в день воскресный, а на следующее утро в понедельник сам переправился. И была ему печаль, что мало пешей рати. И оставил у Лопасны великий князь воеводу своего Тимофея, сына Васильева тысяцкого, да когда пешая рать или конные пойдут за ним, да проводит их без обмана, никто же от тех ратных, идя по Рязанской земле, да не коснется ничему и нисколько да не возьмет у кого. И повелел счесть силу свою, сколько их есть. И было их более 20[0] 000. Слышано же было на Москве у митрополита, и у великой княгини Евдокии, и во всех градах и народах, что князь великий со всеми князями и со всеми силами переправился через Оку реку в Рязанскую землю и пошел на бой, а пешая рать не успела прийти, начали скорбеть и сетовать все, говоря со слезами: «Почему пошел за Оку? Если и сам Божиею милостию сохранен будет, но всяко от воинства его многие падением падут бедным». И о сем все скорбели, слезились неутешно. Услышал же князь Олег рязанский, что князь великий Дмитрий переправился через Оку реку и идет со многими силами против Мамая, смутился о сем, говоря: «Что сей творит, и откуда для этого таковые силы собрались? Мы ожидали, что он сбежит в дальние места, или в Великий Новгород, или на Двину; сей же ныне идет против такового сильного царя. Но как о сем дам весть другу моему великому князю Ягайло Ольгердовичу литовскому? Ибо не дадут нам посланиями обмениваться, заняли пути все». И говорили ему бояре его и вельможи его: «Мы же, господин, слышали о сем за 15 дней и устыдились тебе поведать. Говорят же в вотчине его о монахе некоем именем Сергий, который пророчество от Бога имел, и тот монах вооружил его и повелел ему пойти против Мамая». Олег же князь рязанский услышав сие, устрашился и вострепетался весьма, говоря: «Почему мне прежде сего не поведали о сем? И я бы тогда, придя, умолил нечестивого царя Мамая, да нисколько бы зла не сотворилось никому же. Ибо мне своей земли тем не наполнить, ни убитых воскресить, ни полоненных возвратить; ибо все сие Божиим судом было, как Богу угодно было, так и было то, ныне погубил свою душу; к кому же свойственность покажу? Если к Мамаю, всяко погибнуть имею, ибо беззаконен буду и неверен; если к Ягайло Ольгердовичу, так же есть. Но подлинно воля Господня да будет, кому Господь Бог поможет и пречистая Богородица и все святые, тому и я свойственность покажу». Князь же великий Ягайло литовский по вышесказанным обещаниям своим в назначенный срок совокупил литвы много, и варягов, и жмоти, и прочих и пошел на помощь к Мамаю царю. И придя к Одоеву, стал и начал расспрашивать про вести. И услышал, что князь Олег рязанский устрашился и вострепетал весьма, и начал и тот скорбеть и тужить, говоря: «Зачем прельстился от друга своего Олега рязанского. Почему вверился ему? Никогда же поистине не бывали литва от Рязани учима; ныне же почему в безумие впали?». И так начал ожидать, что сотворится Мамаю с московским.

6889 (1381). Береза. Литовские князи. Ольгердовичи в помощь. Мелик. Кренин. Тынин. Горский. Чириков. Язык татарский. Кузьмина гать. Совет. Пехота пришла. Число войск. Совет Ольгердовичей. Речь великого князя. Волынца Боброкова ворожба. Поле Куликово. Непрядва. Месяца сентября 1 пришел великий князь Дмитрий Иоаннович на место, называемое Береза, за двадцать и три поприща до Дону, и тут пришли к нему литовские князи на помощь, князь Андрей Ольгердович полоцкий с псковичами да брат его князь Дмитрий Ольгердович брянский с воинствами своими. Сии же князи оба сотворили много помощи великому князю Дмитрию Иоанновичу. Тогда ж князь великий отпустил в Поле пред орду Мамаеву избранного своего боярина и крепкого воеводу Семена Мелика и с ним избранных своих Игнатия Креня, Фому Тынина, Петра Горского, Карпа Александрова, Петра Чирикова и иных многих известных и мужественных, и на то устроенных там гонцов, чтобы когда увидят стражу татарскую, подали скоро весть. И подвигнулся с того места великий князь к Дону, тихо шел, вести перенимая; тогда пришли к нему двое из стражей его, Петр Горский и Карп Александрович, привели языка особого от двора Мамаева, от сановитых ханских. И тот язык поведал, говоря: «Ныне же Мамай на Кузьминой гати; не спешит же при этом, но ожидает Ягайло, князя литовского, а московского князя Дмитрия собранья не ведает, ни встречи с ним не ожидает по прежденаписанным к нему посланиям Олега рязанского. Через три же дня собирается быть на Дону». И вопросили его о силе Мамаевой, какова есть. Он же сказал: «Великое множество имеет бесчисленное». Тогда князь великий Дмитрий призвал к себе брата своего князя Владимира Андреевича, и всех князей, и воевод, и вельмож, и начал советоваться с ними: «Что сотворим? как битву устроим против безбожных сих татар, на сей ли стороне Дона или на ту сторону Дона перейти?». И было прений много: некие говорили стать на сей стороне Дона и ждать, «если сила татарская придет тяжкая, то можем мы обороняться и без страха отступить»; другие говорили, что дождавшись пешей рати на сей стороне, переходить вброд через Дон; иные же решили, лучше ныне перейти и своих людей ободрить, а татарам страх положить; и о сем много прений было долгое время. И тут пришли много пешего воинства, и земские многие люди, и купцы со всех земель и градов, и было видно множество людей собравшихся, вышедших в Поле против татар. И начали считать, сколько их всех есть, и сосчитали более сорока тысяч воинства конного и пешего. Тогда князь великий созвал главных князей и вопросил, что творить. И после некоей речи поднявшись, начали говорить литовские князи Ольгердовичи, князь Андрей и князь Дмитрий, братия Ягайло Ольгердовича литовского, говоря так: «Если останемся здесь, слабо будет воинство сие русское, если же на ту сторону Дона переправимся, крепко и мужественно будет; ибо все начнут думать, что победить или костьми самим пасть, ведя, что не могут убежать. И сего ради все более укрепятся, разумея, что если одолеем татар, да будет слава тебе и всем нам. Если же убиты будем от них, то общею смертию все вместе умрем. А что народы страшатся великости силы татарской, и против великой силы их пусть никто не устрашится, ибо не в силе Бог, но в правде, и кого он хочет миловать, тому и помощь дает». И тотчас пришли вестники многие, говорящие о татарском приближении. Князь же Дмитрий Иоаннович уселся на коня и созвал всех воевод, начал вопрошать, что творить. Те же по-разному говорили. Иные решили подвинуться и стать у Дона, не пропускать в землю Рязанскую. Иные решили отступить в крепкие места и смотреть, что начнет делать Олег рязанский, «да уведаем, что мыслит и кому помогать будет, ибо зло его за спиною оставить». Князь же великий сказал: «Братия и любезные друзья, ведаете, что пришли сюда ни Олега смотреть, ни реку Дон стеречь, но или землю Русскую от пленения и разорения избавлю, или голову мою за всех положу, ибо честная смерть лучше злой жизни. Лучше было не идти против безбожных татар, нежели придя и нисколько не сотворив, возвратиться обратно. Перейдем же ныне в сей день за Дон все и там или победим и все от гибели сохраним, или положим головы свои все за святую церковь, и за православную веру, и за братию нашу христианство». И так повелел каждому полку чрез Дон мосты устраивать, а самим в доспехи наряжаться на случай всякой неожиданности. И сентября 7-го дня пошли чрез Дон. Перешли же все в день тот и мосты за собою разрушили. Тогда же всю ночь волки выли страшно, и вороны и орлы все ночи и дни каркали и клекотали, ожидая грозного и Богом изволенного дня кровопролитного по сказанному: «Где будет труп, там соберутся орлы». Тогда же от такового страха богатырского сердца и удалые люди начали укрепляться и мужествовать, слабые же и худые страшиться и унывать, ибо видели пред очами смерть. И приспела ночь праздничная Рождества пречистой Богородицы; осень же была тогда долга, и дни солнечные и светлые сияли, и была же в ту ночь теплота и тихость великая. Был же с князями литовскими пришедший воевода известный и полководец изящный и удалой весьма, именем Дмитрий Боброков, родом из земли Волынской, которого знали все и боялись из-за мужества его. Сей пришел к великому князю, говоря такое: «Когда будет глубокая ночь, если хочешь, покажу тебе приметы, что случиться напоследок, да имеем прежде уведать». Князь же великий не повелел ему никому же сего поведать. И когда заря угасла и глубокая ночь была, Дмитрий Боброков волынец уселся на коня, взял с собою великого князя, выехали на поле Куликово и стали среди обоих полков. И обратились к полкам татарским и слышали там клич и стук великий, как торжища снимаются и как грады строят и как трубы гласят, и сзади их волки выли страшно весьма; по правой же стороне был во птицах трепет великий, кричали и крылами били, и вороны каркали, и орлы клекотали по реке Непрядве, и был страх великий, так что и птицам была битва и драка великая, предвещая кровопролитие и смерть многим. И говорил волынец великому князю: «Что слышали вы?». Он же сказал: «Страх и грозу сильные слышал». Говорил ему Дмитрий Боброков волынец: «Обратись, князь, на полк русский». Он же обратился, и была тихость великая. Говорил ему Дмитрий волынец: «Что, господин князь, слышали вы?». Говорил князь великий: «Ничего, только видел, что от множества огней словно заря поднимается». Говорил Дмитрий Боброков волынец: «Господин князь, благодари Бога, суждено тебе победить врагов своих».

Розыски великого князя. Порозович. Холопов. Князь великий сыскан. Имена побитых. Кн. Федор белозерский. Кн. Федор торусский. Пред рассветом сентября 8 дня пришли сторожевые, возвещая, что татары идут, слышан был топот конский и шум великий. Тогда князь великий созвал всех князей, и уложили, что князю великому быть в средине и смотреть на все полки, куда потребно будет помогать; на правой стороне стать Ольгердовичам с северским и новгородским полками и псковичами; на левой белозерским и ярославским; впереди тверскому, а князю Владимиру Андреевичу и князю Дмитрию нижегородскому позади, и когда увидит татар наступающих, то ему стать в засаде в дуброву у реки Дон, а на его место стать Дмитрию, на правую ж руку пришел Микула Васильевич, да князь Семен Иванович, да Семен Мелик со многими силами. И так запланировав, начали вооружаться. Когда же взошло солнце, была мгла великая до третьего часа и потом начала опадать, тогда вышли и устроились все полки христианские в доспехах и стали на поле Куликовом на устье реки Непрядвы; было же то поле велико и ровно. И князь великий поехал по всем полкам, увещевая все воинства постоять за святую христианскую веру, и за всю землю Русскую, и за свою честь. И всюду отвечали ему, что «готовы мы помереть или победить». И все вооружались на брань, один другого желая в храбрости преуспеть и себя с друзьями ободрить. И после сего князь великий видел, что передние уже в нетерпении, придя под своим белым знаменем, сошел с коня, совлек с себя поволоку княжу, и возложил оную на любезного своего Михаила Александровича брянского, и посадил его на своего коня, повелев быть ему во свое место под большим знаменем; а сам желая полками управлять и, где потреба явится, помощь подавать и рындам (телохранителям) своим повелел при брянском быть. Затем повелел всем полкам своим вперед двинуться. И был уже час шестой, около самого полдня, и внезапно сила великая татарская спешно с холма пришла, и тут, не двигаясь далее, стали, ибо не было места, где им расступиться; и так стали, копья выставили, стена у стены, каждый их на плечи передних своих опирал, передние покороче, а задние подлиннее. А князь великий также с великою своею силою русскою с другого холма пошел против них. И было страшно видеть две силы великие снимающиеся на кровопролитие, на скорую смерть. Но татарская была сила видна была мрачной потемненной, а русская сила видна во светлых доспехах, как некая великая река льющаяся или море колеблющееся, и солнце светлое сияло на них и лучи испускало, и как светильники издалека видны были. Нечестивый ж царь Мамай с пятью князями старшими взошел на место высоко на холме, и тут стали, желая видеть кровопролитие человеческое и скорую смерть. И уже каждому урок жития пришел и конец приблизился. И начали прежде съезжаться сторожевые полки русские с татарскими. Сам же князь великий напереди в сторожевых полках ездил и, мало там пребыв, возвратился снова в великий полк. И так пошли обе силы вместе сходиться, оттуда татарская сила великая, а отсюда сам князь великий Дмитрий Иоаннович со всеми князями русскими. И было видно, что русская сила несказанно многая, что более четырехсот тысяч конной и пешей рати. Также и татарская сила многочисленна весьма. И уже близко сошлись обе силы, и выехал из полка татарского богатырь великий очень, и широту великую имел, мужество великое воплощая; и был всем страшен весьма, и никто не смел против него выйти, и говорил каждый друг ко другу своему, чтобы кто против него вышел, и не шел никто. Тогда же преподобного игумена Сергия Радонежского изящный его послушник инок Пересвет начал говорить великому князю и всем князям: «Нисколько о не сем смущайтесь, велик Бог наш и великая крепость от него. Я хочу Божиею помощию, и пречистой его матери, и всех святых его, и преподобного игумена Сергия молитвами с ним встретиться». Был же сей Пересвет, когда в мире был, славный богатырь, великую силу и крепость имел, ростом и широтою плеч всех превосходил, и смышлен был весьма к воинскому делу; и так по повелению преподобного игумена Сергия возложил на себя святой схимы ангельский образ, и знаменовался святым крестом, и окропился святою водою, и простился у духовного отца, затем у великого князя и у всех князей, и у всего христианского воинства, и у брата своего Ослебя. И восплакал князь великий, и все князи, и все воинство великим плачем, со многими слезами говоря: «Помоги ему, Боже, молитвами пречистой твоей матери и всех святых, как в древности Давиду на Голиафа». И так инок Пересвет, послушник преподобного игумена Сергия, пошел против татарского богатыря Темир-мурзы (Челубея). И ударили оба копьями крепко настолько громко и сильно, что земля сотряслась, и упали оба на землю мертвы, и тут конец приняли оба; так же и кони их тотчас мертвы были. Князь же великий пошел сам в передовой полк, и было им сражение на долгое время, но не мог никто кого одолеть. И около часа седьмого сошлись вместе крепко всеми силами и долгое время бились. Русским же тяжко было, так как солнце было в лицо и ветер. Тогда можно видеть было храбрость многих тысяч воинов, ибо один пред другим преуспевал и всяк хотел славу победою обрести. Ломались копья, как солома, стрел множество, как дождя, и пыль закрыла лучи солнечные, а мечи только, как молнии, блистали. И падали люди, как трава под косою, лилась кровь, как вода, и протекали ручьи. От ржания же и топота конского и стенания раненых не слышать было никоего речения, и князи и воеводы, что ездили по полкам, не могли ничто устраивать, так как их не могли слышать. На чело же избрались мужи храбрейшие, между которыми инок Пересвет, который прежде иночества весьма прославился в воинстве и убил великого татарского наездника, и сам при этом убит был. И многие иные храбрые мужи, побеждая нечестивых, сами пали; и многие трупы христианские и басурманские грудами лежали. И был тягчайший бой у реки Мечи. Тогда убили под великим князем коня, он же пересел на другого коня, и того вскоре убили, и самого великого князя тяжко ранили, он же едва с побоища смог уйти. Тогда же около него все падали или раненые уходили на сторону, и сам князь великий, отойдя в дубраву, лег под деревом многолиственным. Больший полк владимирский и суздальский, бившись на одном месте, не мог одолеть татар, так как многие побиенные пред ними лежали; ни татары не могли сломить их, ибо князь Глеб брянский и тысяцкий великого князя Тимофей Васильевич храбрые и сильные весьма крепко бились и не давали татарам одолевать. На правой стороне князь Андрей Ольгердович не единожды на татар нападал и многих убил, но не смел вдаль гнаться, видя, что большой полк не движется и что вся сила татарская идет на средину, имея намерение разорвать. Когда же татары начали левую руку князей белозерских одолевать и миновали дубраву, там где стояли князь Владимир Андреевич и воевода литовский Дмитрий Волынец с засадою, те, увидев сие, ударили со стороны и в тыл татарам. А князь Дмитрий Ольгердович сзади большого полку вступил на то место, где оторвался левый полк, и напал с северянами и псковичами на больший полк татарский. Тогда же и князь Глеб брянский с полком владимирским и суздальским перешел чрез трупы мертвых, и тут был бой тяжкий. Было же уже девять часов, и была такая сумятица, что не могли разбирать своих, ибо татары въезжали в русские полки, а русские в полки татарские. И когда ветер потянул русским с тыла, и солнце позади стало, а татарам в очи, начали татары на месте топтаться, а Мамай подгонял и укреплял сзади. И не могли уже более сдержать, тотчас побежал сам и бывшие с ним, русские же полки погнались во след их; и догнали у станов, тут снова татары сопротивление оказали, однако и тут вскоре сломили и все таборы их взяли, богатства их разнесли, и гнались до реки Мечи; тут множество татар утонуло. Князи же русские Владимир Андреевич и Ольгердовичи с иными князями и воеводами, видев нечестивых множество убитых, и пред заходом солнца возвратившись, стали на костях, видя множество убитых христианского воинства, князей, и бояр, и воевод, и слуг, и пешего воинства, что и исчислить нельзя, и всюду реки кровавые протекали. И начал князь Владимир искать брата своего великого князя Дмитрия Иоанновича, и не нашел его, просил всех, вопия со слезами, да разыщут великого князя, и терзал себя от многой печали; и повелел трубить сбор трубами, и сошлись сколько остались живы христианские воины, и вопрошали их: «Кто где видел великого князя, брата моего?». И начали ему говорить некие: «Мы видели его раненым весьма, когда среди мертвых лежал». Другой же сказал: «Я видел его крепко бьющегося и бежащего. И снова видел его с четырьмя татаринами бьющегося, и бежал от них, и не ведаю, что сотворилось ему». Говорил князь Стефан новосильский: «Я видел его пешего с побоища едва идущим, ибо ранен был весьма, и не мог помощи ему дать, поскольку сам гоним был тремя татаринами». Тогда князь Владимир Андреевич, который из двоюродных, брат великому князю Дмитрию Иоанновичу, собрал всех и говорил им с плачем и со многими слезами так: «Господа, братья, и сыновья, и друзья, поищите прилежно великого князя. И если кто живого найдет его, не ложно, но истину говорю вам: будет славен и честен, велик, да еще более прославится и возвеличится; если же будет от простых, убог, в нищете последней, да будет первый богатством, и честию, и славою возвеличится». И рассыпались все, всюду начали искать. Иные нашли Михаила Андреевича брянского, наперсника великого князя, убитого, в плаще и в доспехе, и в шлеме великого князя, и во всей утвари царской. А иные нашли на князя Федора Семеновича белозерского, полагая его великим князем, поскольку по достоинству ему было. Иные нашли слуг великого князя и коня лежащими. Два ж некие от простых воинов уклонились на правую сторону к дубраве, одному имя Феодор Порозович, а другому имя Феодор Холопов, были же сии от простых, и нашли великого князя побитого весьма, едва только дышащего, под недавно срубленным деревом под ветвями лежащего, как мертвого; и спали с коней своих, и поклонились ему. И один скоро возвратился к князю Владимиру Андреевичу, поведал ему про великого князя живого. Он же тотчас быстро на коня взобрался и поехал со скоростью с бывшими при нем воинами; и придя и став над ним, сказал ему: «О брат мой милый, великий князь Дмитрий Иоаннович, древний ты Ярослав, новый ты Александр, но прежде всех слава Господу Богу нашему Иисусу Христу, и пречистой его матери, и великому чудотворцу Петру, и преподобному игумену чудотворцу Сергию, и святым страстотерпцам Борису и Глебу, и всем святым Божиим угодникам, что Божиею помощию побеждены измаилтяне, и на нас милость Божия воссияла». Князь же великий Дмитрий Иоаннович едва сказал: «Кто говорит сие и что сии слова значат?». Говорил к нему князь Владимир Андреевич: «Я брат твой князь Владимир. Возвещаю тебе, что Бог явил над тобою милость, а враги наши побеждены были». Он же возрадовался духом, хотел встать, но не мог, и едва поставили его. И был доспех его весь избит и язвен весьма, на теле же его нигде смертельной раны не нашлось. Ибо он ранее всех начал на татар наступать и много бился. И много ему говорили князи и воеводы его: «Господин князь, не ставься напереди биться, но ставься назади, или на крыле, или где в другом стороннем месте». Он же отвечал им, говоря: «Да как я возглашу кому: наступайте братия крепко на врагов; а сам при этом стоя позади, лицо свое скрывая? Не могу я так поступить, но хочу как словом, так и делом прежде всех сам начать и другим образец дать голову свою положить за имя Христово и пречистой его матери, и за веру христианскую, да все, видев мое дерзновение, так же со многим усердием сотворят». Да как сказал, так и сотворил, прежде всех начал биться с татарами, да справа его и слева обступили татары, как вода, и много по голове его, и по плечам его, и по животу его били, и кололи, и секли. Но от всех сих Господь Бог милостию своею и молитвами пречистой его матери и великого чудотворца Петра и всех святых молитвами сохранил его от смерти; утрудился же весьма и утомлен был от великого буйства татарского настолько, что был близ смерти. Был же сам крепок и мужествен весьма, и телом велик и широк, и плечист и полный весьма, и тяжек собою очень, брадою ж и власами черен, взором же дивен весьма. И уразумел, что поведали ему радость великую, и окрепившись, сказал: «Сей день, который сотворил Господь, возрадуемся и возвеселимся в оный». И усадили его на коня, и поехал в полки. Когда же пришел к шатру, повелели вострубить в трубы веселыми гласами, да уведают все и возрадуются о великом князе своем. И сказал ему князь Владимир Андреевич: «Ведаешь ли, сколько было Божией милости и пречистой его матери на нас, что и там где не доходили наши, и там множество татар убито было невидимою Божиею силою, и пречистой его матери, и великого чудотворца Петра, и всех святых». Князь же великий, воздев руки к небу, сказал: «Велик ты, Господи, и чудна дела твои, и нет слов, достаточных к похвалению чудес твоих. О Богомать пречистая, кто может похвалить тебя достойно и великие несказанные чудеса твои воспеть? О блаженный Петр, заступник наш крепкий, что воздадим тебе, который воздал нам?». И уже вечер поздний был, он же, забыв болезнь свою, послал всюду искать приятелей своих раненых, опасаясь, что без помощи изомрут. И тут пребывал ночь ту. На следующее же утро, отдохнув от труда своего и от поту своего и от болей своих утешившись, призвал брата своего князя Владимира Андреевича и прочих князей и все воинство сладкими словами возвеселил, похвалил и возвеличил их, что так постояли за православную веру и за все православное христианство. И пошел на побоище с братом своим и прочими князи и воеводами, которых мало остался. И видел мертвых, лежащих, как копны; и смешались христиане с татарами, кровь христианская сливалась с татарскою кровию, и было видеть это страшно и ужасно очень. И восплакал князь великий великим плачем со слезами, и заехал в место, там где лежали вместе восемь князей белозерских убитых. Были же сии мужественны и крепки весьма, известные и славные удальцы и как один вместе заодно умерли и со множеством бояр их. Затем близко тут нашел великого воеводу своего Микулу Васильевича тысяцкого, и 15 князей русских, и великое множество бояр и воевод, мертвых лежащих. Затем нашел наперсника своего, которого любил более всех, Михаила Андреевича брянского, и близ него множество князей и бояр лежало убитых, тут же и Семен Мелик лежал убиен с Тимофеем Волуевичем. И пришел на другое место, и видел Сергиева чернеца Пересвета и близ него известного богатыря татарского, и обратившись, сказал к бывшим с ним: «Видите, братия, начальника битвы. Ибо та победа подобна всему сражению, от того было многим пить горькую чашу смерти». И восплакал обо всех князь великий горьким плачем с великими слезами, говоря так: «Слава Богу, изволившему так». Было же убитых от Мамая число велико на том побоище. Убиты ж были известные, и великие, и удалые весьма, их же имена были такие: князь Феодор Романович белозерский и сын его князь Иван, князь Феодор Семенович, князь Иван Михайлович, князь Феодор торусский, князь Мстислав брат его, князь Дмитрий Монастырев, Семен Михайлович, Микула Васильевич тысяцкого, Михаил и Иван Акинфовичи, Иван Александрович, Андрей Шуба, Андрей Серкизов, Тимофей Васильевич, Валуй, Окатьевичи, Михаил брянский, Лев Мазырев, Тарас Шатнев, Семен Мелик, Дмитрий Минин, Сергиев чернец Пересвет, которому имя Александр, бывший прежде боярином брянским, был же сей удалец и богатырь славен весьма; и сии все удальцы и богатыри великие, которых имена писались. Прочих же князей, и бояр, и воевод, и княжат, и детей боярских, и слуг, и пешего воинства неудобь вписать имен их.

Тогда князь великий Дмитрий Иоаннович ко всем начал говорить так: «Господа мои, братья и сыновья, благодаря, благодарю вас, что столько подвизались и пострадали за веру, и свою честь, и за всю землю Русскую, что воздаст вам Господь Бог. Я же постараюсь, как мне то следует, всем по достоинству воздавать. Когда мне даст Господь Бог быть на своей вотчине на великом княжении на Москве, тогда чествую и одарю вас. Ныне ж каждый приложит усилия, сколько можете, похоронить братию нашу православное христианство, убитое от татар на месте сем». И в тот день, воздав Господу Богу молебное благодарение со многими слезами, повелел же убитых счислить; но неудобно было, так как тела христианские и басурманские лежали грудами наги, и невозможно было всех опознавать, и так погребали вкупе, сколько возмогли различать от нечестивых. Раненых же вскоре отпустили в дома. И повелел великий князь исчислить оставшихся. Сего ради стоял у Дона князь великий после побоища два дня, и мало отступив, стоял еще 4 дня, пока еще могли коих христиан отличать от нечестивых татар; каких возмогли, тех успели, о прочих же Бог ведает, что так сотворилось Божиими судьбами; грехов ибо ради наших попустил Господь Бог таковую напасть, но вот милости ради своей наконец умилосердился молитвами пречистой его матери и великого чудотворца Петра. Тогда говорил князь великий Дмитрий Иоаннович: «Сосчитайте, братия, сколько осталось всех нас?». Сосчитали, и говорил Михаил Александрович, московский боярин: «Господин князь, осталось всех нас сорок тысяч, а было до 60000 [400 000] конной и пешей рати». Говорил князь великий: «Воля Господня да будет, как угодно было Господу, так было; ибо воле его кто противится или кто говорит против Господа? Ибо его волею и хотением все устраивается». И повелел князь великий священникам петь надгробные песни над убитыми, и погребли их, сколько возмогли и успели, и воспели священники вечную память всем православным христианам, убитым от татар на поле Куликовом между Доном и Мечью; затем сам князь великий с братом своим и со всеми воинствами оставшимися великим гласом воскликнули вечную память с плачем и со слезами многими. И еще сказал сам князь великий: «Да будет вам всем, братия и другие православные христиане, пострадавшие за православную веру и за все христианство на поле Куликовом, вечная память между Доном и Мечью, сие же вам место сужено Богом, простите меня, и благословите в сем веке и в будущем, и помолитесь о нас, ибо на всех возложены нетленные венцы от Христа Бога». Тогда некто из Владимирова Андреевича полка, представ пред великим князем, говорил такое: «Я, господин князь, когда в дубраве был с князем Владимиром Андреевичем в западном полку и плакался великим плачем Господу Богу, и пречистой его матери, и великому чудотворцу Петру, видел избиваемых от татар православных своих христиан, и во многой скорби и во умилении был, и вдруг как во исступлении был и видел множество бесчисленное венцов, на убитых христиан исходящих. И сие есть истинно твое слово, что нетленными венцами от Христа Бога венчались, и честь и славу великую на небесах приняли, и молятся обо всех нас». И сосчитали же, оставшихся нашли до сорока тысяч, и с 20000 убиты и ранены были, иные же с бою бежали, когда татары одолевали.

Возвращение великого князя. Олег рязанский убоялся. Бежал в Литву. Дмитрия незлобие. Пришествие в Москву. После сего князь великий Дмитрий Иоаннович пошел обратно к Владимиру Андреевичу: «Пойдем, брат, на свою землю залесскую к славнейшему граду Москве и сядем на своем княжении и на своей вотчине и дедине. А чести и славы мы себе укупили на многие поколения». И переправились через Дон реку, тут отпустил князь великий князя Дмитрия Ольгердовича и всех князей литовских с любовию многою и дарами, сколько было имеемых с собою, все раздал. А сам князь великий со всеми русскими князями пошел по Рязанской земле. Слышал же то князь Олег рязанский, что идет князь великий, победив врагов своих, и начал остерегаться и плакать о грехе своем, говоря: «Горе мне грешному отступнику веры Христовой, как искусился, что видел, к безбожному царю приступил». Ожидая принять воздаяние по делам, оставил град Рязань, взяв княгиню с чадами и имение, бежал в Литву. И к великому князю Дмитрию послал своих послов, выговариваясь, что поневоле так учинил. Отходя же в Литву, сказал боярам своим: «Я хочу, отойдя, ждать вести. Как князь великий пройдет мою землю и придет в свою вотчину, я тогда возвращусь восвояси». Князь же великий пошел через Рязанскую землю, но не только не восхотел никоего зла сотворить, но послов Олеговых с миром и любовию отпустил и всем воинам своим, как прежде, заповедал, да никоего зла в земле Рязанской не сотворят; и перешел с миром. Пришел князь великий на Коломну месяца сентября в 21 день, на память святого апостола Кодрата, и встретил его Герасим, епископ коломенский, во вратах градных с живоносными крестами и со святыми иконами со всем священным собором. И вошли в соборную церковь, и молебн совершили Господу Богу пение, и пречистой его матери, и святую литургию служил Герасим епископ. Также и по всему граду священники молебны и литургии сотворили о здравии великого князя, и всех князей, и всего христолюбивого воинства. Пребывал же князь великий на Коломне 4 дня, отдохнув немного от трудов, ибо был весьма утружден и утомлен, и пошел в славный град Москву. И вошел во град Москву 28 сентября, и встретил его отец его Киприан митрополит киевский и всея Руси с крестами со всем священным собором. И говорил князь великий к митрополиту: «Отец, Божиею милостию и пречистой его матери и великого чудотворца Петра и твоими молитвами святыми и всех преосвященных епископов одолели нечестивого Мамая и бывших при нем победили. Ибо он вознесся гордостию, а мы смирением, ты же сам видел, сколько золота и серебра посылали к нему и сколько молили его. Он же не послушал, но вознесся гордостию своею и посрамился. Мы же избавились милостию Божиею и победили их, и наживу и богатство их пленили, и пригнали с собою многие стада коней, верблюдов, волов аргичных и овец великих, которым нет числа, и оружие их, и доспехи, и одежды их, и товары без числа многие». И говорил Киприан митрополит слово во благодарение Господу Богу и в похвалу великому князю, и прочим князям, и всему христианскому воинству, поучая же их не возноситься в победе, ни ослабевать от ратей, но готовыми быть и друг друга любить, и между собою не враждовать и не губить, и иное многое. «Слава тебе, Господи, слава тебе, святый, слава тебе, царь, что показал ты на нас великую свою милость и низложил врагов наших. Величаем тебя, пресвятая дева Богородица, поскольку многую милость и великие чудеса показала ты на православных христианах. Ублажаем тебя, святитель Христов Петр, поскольку заступаешь от бед стадо свое и низлагаешь врагов наших. Как же тебя прославим, господин мой, возлюбленный о Христе сыне, великий князь Дмитрий Иоаннович, новый Константин, славный Владимир, дивный Ярослав и чудный Александр, какое тебе благодарение, и честь, и славу воздадим, что столько подвизался и трудился за все православное христианство?». И благословил его митрополит честным крестом и брата его, который из двоюродных, князя Владимира Андреевича. И целовавшись, вошли во святую церковь Успения пречистой Богородицы и молебны совершили, и служил сам митрополит божественную литургию со всем священным собором. Так и по всему граду священники молебны и литургию служили о здравии великого князя, и обо всех князях, и о всем христолюбивом воинстве. И раздал тогда князь великий милостыню многую по церквам и по монастырям, и убогим, и нищим. И возвеселился с отцом своим Киприаном митрополитом киевским и всея Руси, и с братом своим князем Владимиром Андреевичем, и с бывшими при нем оставшимися воинами. И после сего распустил их, и разошлись каждый восвояси. Многие же князи и воинство пошли из Рязанской земли прямо в дома. Затем после того пошел князь великий в монастырь живоначальной Троицы в Радонеж к преподобному игумену Сергию, и помолился со слезами Господу Богу, и пречистой его матери, и всем святым его, и благословился у преподобного игумена Сергия и сказал ему: «Отец, твоими святыми молитвами победили измаилтян; и если не бы твой чудный послушник инок Пересвет Александр, который убил богатыря татарского, то поистине пить было от него многим чашу смертную. И ныне же, отец, Божиим попущением за многие грехи наши убито было от татар великое множество воинства христианского, и чтоб тебе петь панихиду и служить обедню по всех по них убитых». И так было, и милостыню дал. И пребыв тут в монастыре ночь, игумена Сергия кормил и всю братию его, и снова возвратился во град Москву, почив от многих трудов и великих болезней, которые принял за православную веру и за все христианство. О великое и крепкое мужество твое, великий князь Дмитрий, что не устрашился и не убоялся идти за Дон в поле чистое против великих сил татарских, и что сам прежде всех начал биться, и как рассекал измаилтян. Но сие все было Божиею помощию и милостию пречистой его матери, и великого чудотворца Петра, и всех святых, и родительскою молитвою. О владыко Христос, не прогневайся на нас за беззакония наши, но помилуй нас по великой милости своей и низложи врагов наших. О пресвятая дева, мать Божия, умилостиви о нас сына своего и Бога нашего Иисуса Христа, укроти и утиши свары, и брани, и мятежи, восстающие на нас, и подай же нам, рабам своим, тишину, и мир, и любовь. О великий о Боге пастырь Петр, не оставляй нас сирых, и попираемых, и поносимых от врагов наших, но заступайся за стадо свое всегда, сохраняй невредимо, как обещался ты, и далеко от нас отгони клевету, зависти и гордость, и молитвами твоими всади в сердца наши кротость, тихость, смирение, милость, любовь, поскольку Бог любовь есть, ему ж слава вовеки. Аминь.

Той же осенью князь литовский Скоригайло стоял у Полоцка ратью с немцами, и была им тягость великая. Они же прислали в Новгород, просили помощи. И новгородцы послали к князю Скоригайло посла своего Юрия Анцифорова, и тот испросил мир у Скоригайло, и так умирился, отошел, не взяв града. И полочане послали снова к Новгороду, воздавая честь и благодарение. Был же тогда мятеж великий в Литве между князями. Ибо после убиения князя Кестутия Гедиминовича со многими боярами сын его Витовт сбежал в Немецкую землю и, наняв немцев, много зла сотворил Литовской земле. Ибо отец его похитил у Ягелло великое княжение, и за то все воевали между собою.

Хан Тохтамыш. Мамай от своих отставлен. Мамай побежден. Кафа. Мамай в Кафу. Мамай убит. Тохтамышевы послы. Толбуга. Татищев. Союз князей. Князь же Мамай с оставшимися своими князями не во многой дружине убежал с донского побоища и побежал в свою землю, снова начал на великого князя Дмитрия Иоанновича гневаться и яриться. И собрал оставшиеся свои силы, и восхотел идти спешно на Русскую землю, ибо еще силу многую собрал. И так он умыслил, и едва двинулся с силами своими с великою яростию, как пришла ему весть, что идет на него с востока сам хан великий Тохтамыш из Синей орды. Мамай же, как приготовил на великого князя Дмитрия Иоанновича рать, с тою ратью пошел против него. Встретились на Волге, и был им бой. Мамаевы ж князи втайне от Мамая совещались между собою, говоря: «Не добро нам в Мамаевой орде жить, всюду мы поругаемы, избиваемы от супротивных наших. И чем полезно нам житие в Орде его? Отойдем же к хану Тохтамышу и посмотрим там, что будет». И так Мамаевы князи, сойдя с коней своих, били челом Тохтамышу, и дали ему правду по своей вере, и написали к нему клятву, и стали за него, а Мамая оставили с малой дружиной посрамленного и поруганного. Мамай же, видев такое от своих князей, тотчас скоро побежал со своими думцами и единомышленники. Хан же Тохтамыш многих Мамаевых татар побил, а за ним в погоню послал воинов своих. Мамай же, гоним быв, бежал от Тохтамышевых гонителей, прибежал близ града Кафы и обменялся сообщениями с кафинцами по примирению с ним и по спасению его, чтобы его приняли на избавление, до тех пор пока не избавится от гонящихся за ним. И повелели ему, да войдет. И вошел Мамай в Кафу с думцами своими и единомышленниками своими со множеством имения, золота, и серебра, и камней драгоценных, и жемчуга. Кафимцы же, видя многое его имение и посовещавшись, сотворили над ним злой умысел, убили его. И так Мамай злой окончил окаянную жизнь свою. Хан же Тохтамыш взял орду Мамаеву, жен, казну, улусы и богатство его, золота, и серебра, и жемчуга, и камней драгоценных много весьма, раздавая дружине своей. И оттуда той же осенью отпустил послов своих к великому князю Дмитрию Иоанновичу, также и ко всем князям русским, поведывая им свое пришествие на Волжское ханство и что супротивника своего и их врага Мамая победил. Князи ж все русские чествовали посла его хорошо, отпустили в Орду к хану Тохтамышу с честию и дарами многими. А сами на зиму ту и весною без всякого промедления за ними послали к хану своих послов со многими дарами, а также к ханшам и князям его. А князь великий послал своих послов Толбугу да Мошкию октября в 29 день, на память преподобной мученицы Анастасии римляныни, со многими дарами. С ними же пошел и ростовский посол Василий Татища. А ноября 1 все князи русские, обменявшись сообщениями меж собою, учинили между собою любовь и поклялись все друг под другом ничего не искать, татарам не клеветать и на Русь не наводить, и если на кого будет беда от татар, всем заедино стоять.

Рязанского злоба. В том же году возвратились из Орды посланные от великого князя Дмитрия Иоанновича Толбуга да Макшей августа в 14 день, а также и других князей каждый к своему с честию и пожалованием от хана Тохтамыша. И была радость великая на Руси. Но печаль еще оставалась об убитых от Мамая на Дону князях, боярах, воеводах и слуг, ибо оскудела земля Русская воеводами. Более же слышали в Орде, что князи Мамаевы, приклонившиеся к хану, весьма злобствовали на великого князя и прочих князей за убиение многих их сродников и приятелей, а князь Олег рязанский, боясь, что князь великий Дмитрий за любовь его и помощь Тохтамышу воздвигнет на него гнев хана, начал, упреждая, клеветать на великого князя и всех князей русских, несмотря на свое крестное целование, и о сем страх и печаль была на всей Русской земле.

6890 (1382). Митр. Пимен в заточение . Пришел из Цареграда Пимен митрополит на Русь. Князь же великий Дмитрий Иоаннович не желал его принять, так как не по воле его учини. И когда был он в Коломне, послал великий князь, повелел снять с него клобук белый и послал его в заточение. О сем написано выше в Митяевой повести в 1379-м годе.

Икона Одигитрия . Дионисий, епископ суздальский, послал из Цареграда с чернецом Малафием философом икону пресвятой Богородицы Одигитрия, по-русски же означает наставница, которую списал там в ту же меру широтою и долготою и другую такую же списал и прислал; одну поставили в Нижнем Новгороде в церкви всемилостивого Спаса, а другую в Суздале в соборной церкви.

Родился Иоанн. Послы Тохтамыша. Послы бежали. Князю Владимиру Андреевичу родился сын князь Иоанн, а крестил его Киприан митрополит и Сергий, игумен радонежский. Хан Тохтамыш послал к великому князю и ко всем князям русским посла своего некоего султана Аккузу, а с ним рати 700. Он же, дойдя до Нижнего Новгорода и видя тут многолюдье населения, особенно же престрашен был врагами русскими, не смея в Москву идти, возвратился, а в Москву послал неких своих малым числом. Но и те вскоре после него возвратились, никем не гонимые бежали и смуту в Орде учинили великую.

Комета . Той же зимой и весною являлись на небе некие знамения: на востоке как столпы огненные ходили, а также явилась звезда копейным образом. Сие же проявляло на Русскую землю татарское нашествие и злое разорение. А в неделю Всех святых был гром страшный очень и вихрь сильный весьма.

Брак Ягайло. В тот же год женился князь великий литовский Ягайло Ольгердович на королевне угорской, принял латинскую проклятую веру, и назвался Владислав, и совокупил Литву с Ляцкою землею, как прежде написано.

Дионисий, еп. суздальский. Ересь стригольников. Архиепископ суздальский. Пришел из Цареграда в Новгород Великий Дионисий, епископ суздальский, от патриарха Нила с благословением и грамотою. В ней же писано об издержках при поставлениях, затем поучения закону Божию по священным правилам и божественным Писаниям, укрепляя от соблазнов и ереси стригольников, иным же устно передал учение и повелел говорить вместо себя. Он же сделал так в Новгороде Великом и Пскове и прекратил мятежи. Об издержках же, которые при поставлении, их воспретил, ибо недобро есть за мзду поставлять священников. И так поучив, пошел в Суздаль. И пришел января 6, и тут явил патриархову грамоту, что тот благословил его быть третьим архиепископом суздальским: 1) новгородский, 2) ростовский, а сей на Суздале, Нижнем Новгороде и Городце. И дал ему Нил патриарх священные ризы с четырьмя крестами и стихарь с источниками, как митрополиту. Митрополит же толкуется «мать городам».

Умер Василий кашинский . Преставился князь Василий Михайлович кашинский мая в 6 день и положен был в соборной церкви Воскресения в своей его вотчине во граде Кашине месяца мая в 6 день.

Родился Андрей . Родился великому князю Дмитрию Иоанновичу сын князь Андрей августа в 14 день, и крестил его Феодор, игумен симоновский.

6891 (1383). Тохтамыш царем. Олег рязанский с татарами. Хан Тохтамыш был на Волжском государстве, и было в третье лето ханства его в Сарае и Болгарах, сей по возмущению злодеев христиан сих умысли землю Русскую разорить и всех христиан изгубить, повелел всех гостей русских взять и товары их пограбить; а чтобы не дали никакой вести, поставил всюду заставы крепкие. И начал собирать силу многую, пошел к Волге и переправился через Волгу, пошел спешно на великого князя Дмитрия Иоанновича к Москве. Слышав же о сем, князь великий Дмитрий Константинович Нижнего Новгорода и Суздаля послал к хану Тохтамышу сынов своих князей Василия да Семена. Они же, придя, не перехватили его, ибо шел как можно скорее. Они же гнались вслед за ним несколько дней и едва напали на путь его на месте, называемом Серняче, и настигли в земле Рязанской. А князь Олег рязанский встретил его на краю земли Рязанской со многими дарами и бил челом ему, чтобы не воевал земли его; и провел его по своей земле, показывая ему пути и броды чрез Оку, и дал Тохтамышу провожатых многих, а великому князю ни вести не подал.

Совет добрый. Князь великий на Кострому. Владимир на Волок. Серпухов взят. Кн. Остей. Князь великий Дмитрий Иоаннович, получив весть из Нижнего, что Тохтамыш на них идет, послал собирать воинов своих и пошел против него к Коломне. Но видя, как сила его мала, начал мыслить с братом Владимиром Андреевичем и с боярами, говоря: «Неудобно нам из-за малости числа воинов стать против хана. И если побеждены будем, то погубим всю землю Русскую и не сможем от того милости испросить. Если же даже и победим, то с большею силою придя, снова все погубит». И так возвратились. Видев же сие, один тысяцкий великого князя спорил с ним о сем, говоря: «Идем, князь, на броды и станем дожидаться воинства. А к хану пошли дары с покорностию и проси милости; да либо укротим ярость его и умирим, если же даже сего не примет, то имеем путь возвратиться, и всюду его сдерживая, медлить, и не дать земли опустошить». Но те, не послушавшись, пошли обратно. И был на всех страх великий, многие из воинства бежали. И князь великий пошел сам в Переславль, а оттуда в Ростов и на Кострому. В Москву же послал, повелел укреплять, а княгине со детьми выйти в Переславль. Брата своего Владимира Андреевича послал на Волок, повелел там тверского князя и иных на помощь просить и, собравшись, идти против татар, а сойтись им всем у Дмитрова. Тохтамыш же перешел реку Оку и прежде всех взял град Серпухов, сжег и пошел к Москве, воюя и разоряя всюду. А князь Владимир Андреевич, придя на Волок, собрал воинов до 8000 конных и пеших, а в Новгород послал, призывая, но те не успели. А князь великий на Кострому собрал до 2000 пеших и конных. В Москве же учинился тогда мятеж великий, одни бежать хотели, а иные принуждали во граде сидеть. И была между ними распря великая, и восстали злые люди друг на друга, сотворили разбой и грабеж великий. Людей же которые хотели бежать вон из града они не пускали, но убивали их и богатство, имение их взимали. Киприан же, митрополит всея Руси, воспрещал им. Они же не стыдились его, и пренебрегали им, и великую княгиню Евдокию весьма обидели. Митрополит же и великая княгиня начали у них проситься из града, они же не пускали их. Ни даже бояр великих не устрашились, но на всех грозились, и во всех вратах градных с обнаженным оружием стояли, и со врат градных камни метали, не пуская никого выйти из града. Но через многое время едва великим молением умолены были, выпустили из града Киприана митрополита, и великую княгиню Евдокию, и прочих с ними, но и сих ограбили. И был мятеж великий во граде Москве. Потом пришел с ним во град некий князь литовский, именем Остей, внук Ольгердов. Тот укрепил град и людей и затворился с ними во граде.

Тохтамыш к Москве. Осада Москвы. Приступ. Самострелы. Тюфяки. Пушки. Тохтамыш же хан пришел к Москве месяца августа в 23 день в понедельник в пол-обеда. И узрели их со града, и вострубили граждане. Они же пришли на поле градное и стали в поле за два или за три стрелища от града. И после многого времени приехав ко граду, вопросили о великом князе, где есть. Они ж отвечали им со града, говоря: «Нет его во граде». Татары ж вокруг всего града объехали, рассматривая места, и отошли; ибо было около града чисто, так как горожане сами посады свои пожгли и ни единого тына или дерева не оставили, чтобы не могли сделать переметы ко граду. Князь же Остей литовский, внук Ольгердов, со множеством народа, оставшимся во граде, сколько сошлись от всех сторон во град, укреплялись и готовились против татар на бой. Люди же безумные выносили из погребов меды господские, и упивались допьяна, и шатаясь пьяные, говорили: «Не устрашимся нашествия татарского, ибо имеем град каменный твердый и врата железный, не вытерпят татары стоять под градом нашим долго, поскольку имеют двойной страх: изнутри града от нас боятся, а о вне град от князей наших устремления на них боятся. И вот и сами по себе татары вскоре убоятся и побегут в Поле восвояси». И так начали упиваться граждане и ругаться некими образами бесстыдными, досаждая татарам, и взлезали на град, ругали татар, плевали и укоряли их, срамные свои уды обнажая, показывали им на обе стороны, и царя их ругали и укоряли, и сопли и слюни бросали на них, говоря: «Взимайте сие и относите ко царю своему и к князям вашим». Татары же прямо к ним на град голыми саблями своими махая, словно секли, устрашая их издали. И к вечеру полки татарские отступили от града. Горожане ж начали веселиться, думая, что устрашились их татары. На следующее же утро сам хан пришел со всею силою под град и приступили ко граду со всех сторон, не стреляли, но только смотрели на град. Горожане ж пустили на них по стреле. Они же начали саблями махать на них, как сечь желая. Горожане ж еще более пускали на них стрелы и камни метали из самострелов. Татары ж взъярились и начали стрелять на град со всех сторон. И шли стрелы их на град, как дождь сильный и густой весьма, что из-за них не видно ничего не было. И воздух помрачили стрелами, и многие горожане во граде и на стенах падали мертвые. И одолели татарские стрелы более людей, нежели градские, и был приступ их ко граду ярый весьма. И иные из них стояли, стреляли, а другие скоро рыскали здесь и там, и так научены были, что стреляли без погрехов; а иные на конях не быстро весьма гонялись и из обеих рук наперед и назад поспешно стреляли без погреха; а другие из них, сотворив лестницы и прислонив, лезли на стену. Горожане ж воду в котлах варили, лили на них и так возбраняли им. Отошли же сии татары, словно утомившись, и снова еще раз свирепейше и лютейше приступали, горожане ж против них трудились, стреляя, и камнями шибая, и самострелы натягивая, и пороки, и тюфяки (пушки); некие ж и сами те пушки или самострелы великие пускали на них. Был же некто гражданин москвитянин суконник, именем Адам, тот со Фроловских ворот пустил стрелу из самострела и убил некоего из князей ордынских, известного, сильного и славного, и великую печаль сотворил хану Тохтамышу и всем князям его.

Коварство Тохтамыша. Москва взята. Стоял же хан у града три дня, а на четвертый день обольстил князя их Остея, внука Ольгердовича, лживыми словами и лживым миром так: были у хана в станах по нужде ради спасения земли своей князи суздальские, шурья великого князя Дмитрия Иоанновича, Василий да Семен, сыновья Дмитрия Константиновича, и призвал их хан, сказал, да усмирят град Москву и приведут в покорение, обещая им дать великое княжение в вечное владение и угрожая, что если не сотворят, сами и вся земля Русская зло погибнут. Они же в недоумении великом были, боялись князю великому крест преступить и град предать и снова боялись, что хан, из-за Москвы разгневавшись, их самих и всю землю Русскую погубит. И начали просить хана и князей со слезами, да не погубят град тот. Хан же Тохтамыш клялся им своим законом басурманским, что никого ни рукою не коснется, но только возьмет то, что ему с честию принесут. Сие же сказал лукаво, имея в виду, что не сам их убьет, но уже ранее клятвы повелел всех убить, когда войдут во град. Князи же, не разумея злого умысла сего, обещали повеленное сотворить. На следующее утро, то есть на четвертый день, в пол-обеда по повелению хана приехали татары, известные и старшие князи ордынские и те, кто на уговоре у него, с ними ж и два князя суздальские, шурья великого князя Дмитрия Иоанновича Василий да Семен, сыновья князя Дмитрия Константиновича суздальского. И пришли близ стен градских по спасу, начали говорить к народу, что был на стенах, так: «Хан вас, своих людей, и свой улус пожалеть намерение имеет, поскольку неповинны вы, ибо не на вас гневаясь пришел, но на князя Дмитрия. Вы ж достойны милости, и ничтожного от вас хан требует, только встретите его с честию с князем вашим с легкими дарами, ибо хочет сей град видеть и в нем быть, а вам дает всем мир и любовь». А князь Василий да князь Семен суздальские с татарами говоря заедино говорили: «Не бояться гражданам никоего зла». Но князь Остей и воевода великого князя не хотели верить татарам, говоря, что лестью взяв, приняв град, погубят всех христиан и всю землю Русскую. Князи же суздальские, веря ли хану и его клятве или надеясь на великое княжение и завидуя силе великого князя Дмитрия, клялись тяжкою клятвою, что никакое зло граду не сотворится. И народ весь, слышав сие, начали кричать на князя Остея и воевод, да смирятся с ханом, говоря, что «не можем силе его противиться». Те же со слезами просили, да претерпят мало, когда князь великий и брат его Владимир Андреевич, собрав силы, придут и защитят их, ибо ведал, что с ханом было не более 30000 всех воинов его. Но народ не хотел их слушать, понудили князя отворить врата и выйти с дарами к хану. И так получив от князей татарских и суздальских заверения, что не охранять христианам ничего же от хана и от татар его, отворили врата градные и вышли с крестами, и с князем, и с дарами, и с лучшими людьми. Татары ж князя Остея тайно взяли в полки свои и там убили его, потом вошли во врата града, заняли все крепости и начали всех граждан без милости сечь. Священнический иноческий чин одних иссекли, а других пленили, и церкви разграбили, и книг множество отовсюду снесенных в осаду пожгли и богатство, а имение и казну княжеские взяли. Взят же был град месяца августа в 26 день в 8 час дня.

Переславль. Владимир. Юрьев. Звенигород. Можайск. Боровск. Руза. Дмитров. Тверской упросил. Владимир на Волоку. Коломна. Тогда же Тохтамыш хан распустил с рать свою, иных к Владимиру и иных к Переславлю, другие же Юрьев взяли, а иные Звенигород, Можайск, Боровск, Рузу и Дмитров и волости и села все пленили. Переславль же, взяв, пожгли, а горожане многие на озеро сбежали в судах и так спаслись от них. И княгиню великую едва тут не настигли, ибо шествовала от Москвы к Переславлю, Ростову и на Кострому к великому князю Дмитрию Иоанновичу. Князь же великий Дмитрий Иоаннович тогда с княгинею своею, и с детьми своими, и с некоторыми не со многими боярами своими сохранился на Костроме. А мать князя Владимира Андреевича и княгиня его в Торжке, а Герасим, епископ коломенский, в Великом Новгороде. Киприан, митрополит всея Руси, во Твери пребывал; ибо пришел из Новгорода пред пришествием Тохтамышевым за два дня и видел несогласия и распрю во граде Москве, и отошел во Тверь и там спасся. Татары ж хотели и ко Твери идти, но князь Михаил Александрович тверской послал киличея своего к Тохтамышу хану, именем Гурлена, с честию и с дарами многими. Хан же принял дары с честию и отпустил его ко Твери, послав с ним ярлык свой, пожалованье, к князю Михаилу Александровичу тверскому. Князь же Владимир Андреевич стоял готовый к бою близ Волока со многою силою, ибо было с ним более 7000. И некие татары, не ведая о сем, поехали к Волоку. Он же прогнал их от себя. И те прибежали к Тохтамышу хану устрашенные и возвестили о силе русской. Он же, услышав, что князь великий на Костроме и брат его Владимир у Волока с великими воинствами, начал остерегаться, ожидая на себя нашествия великого князя и брата его, и силу свою собрал к себе. И так после малого числа дней пошел обратно со многим полоном и бесчисленным богатством, а наперед себя пустил рать к Коломне. Они же, придя, град Коломну взяли.

Рязань разоряема. Князь рязанский Олег, хотя с завистью относился к великому князю и Тохтамышу тайно помогал и поучал, и когда Тохтамыш дошел к Москве, не помогал великому князю, ни вести не слал в Москву, и скрывался, не желая с ханом идти, устранился во град Брянск, якобы увидеться с сестрою, ибо боялся, что князь великий Дмитрий, победив татар, его самого изгонит. И так, придя, повелел боярам встретить хана с дарами многими и просить, да не идет чрез землю Рязанскую, но прямо в землю Владимирскую, как тот и сотворил. Когда же Тохтамыш возвращался, тогда князи суздальские, боясь, что действительно Олег начнет в наущениях о князе великом клеветать, имели многие речи на него и, желая отмстить ему беду, нанесенную Тохтамышем по его навету, начали хану говорить, что Олег имеет сговор с недругами его, с великими князями московским и литовским. Тогда перешел реку Оку хан со всеми силами своими, и повоевал Рязанскую землю, и полону много взял с собою, отошел в Поле восвояси. А князь Олег Иванович рязанский тогда сбежал от татарского нахождения, так как боялся он татарам помогать. Царь же Тохтамыш послал своего посла в Новгород Нижний к князю Дмитрию Константиновичу, шурина своего, именем Шиахмата, вместе с сыном его князем Семеном, и ярлык, давая ему великое княжение владимирское со всеми городами, а другого сына его князя Василия взял с собою в Орду. И так вот отошел хан с бесчисленным богатством и полоном восвояси.

Через немного же дней князь великий Дмитрий Иоаннович и брат его князь Владимир Андреевич с боярами своими пришли в свою вотчину во град Москву, и видев оный пустым и полоненным совсем, только множество тел христианских всюду лежали, опечалились о произошедшем и прослезившись, повелели убиенных хоронить с псалмами и песнями. Убит же был тогда Симеон, архимандрит спасский, и другой архимандрит Иаков, Иосиф, игумен кирилловский, и иные же многие игумены, и священники, и иноки, и бояре, и купцы, и простые люди убиты были от татар, иные же от своих убиты были, ибо имения ради друг друга грабили и убивали. Полону же столько вывезено было в Орду великое множество, что и счесть невозможно. И повелел князь великий Москву снова устраивать. И люди исходили из лесов и иных градов разбежавшиеся, начали строиться, сначала град укрепили.

1384. Война на Рязань. В 6892 (1384) году месяца сентября в 1 день князь великий Дмитрий Иоаннович послал рать свою на князя Олега Ивановича рязанского. Он же ушел в поле с боярами своими. Они же, придя, землю его воевали и огнем пожгли, и пленили все, и пустой всю сделали, злее ему стало, чем от татарской рати.

Тверские ищут великого княжения. Киприан митр. в Киев. Митр. Пимен в Белой Руси. Еп. Савва сарайский. Еп. Михаил смоленский. Еп. Стефан пермский. Той же осенью князь Михаил Александрович тверской с сыном своим князем Александром пошли к Тохтамышу хану в Орду с честию и с дарами, а пошли не прямиком, но околицею и не дорогами, опасаясь и таясь великого князя Дмитрия Иоанновича, ища себе великого княжения владимирского и новгородского. Той же осенью князь Борис Константинович городецкий и брат князя Дмитрия Константиновича Нижнего Новгорода и Суздаля пошел в Орду со своего Городца к Тохтамышу царю с честию и с дарами. Киприан митрополит был во Твери и там избежал он татарского нахождения, князь же великий Дмитрий Иоаннович послал за ним двух бояр своих, Семена Тимофеевича да Михаила, зовя его к себе на Москву. Он же пошел со Твери на Москву месяца октября в 3 день, а на Москву пришел того ж месяца октября в 7 день. Той же осенью Федор Тимофеевич убит был от своего злоумышленного раба. И слышал князь великий Дмитрий Иоаннович, что князь Михаил тверской пошел в Орду просить великого княжения и что митрополит Киприан о сем советовал ему и сего ради не желал в Москву идти, но едва умолен пришел; и так начал митрополиту все сие извещать, что недобро есть. И была между ними нелюбовь. Не восхотел князь великий Дмитрий Иоаннович московский пресвященного Киприана, митрополита всея Руси, и имел к нему нелюбовь. Киприан же митрополит воспомянул слово Господне, говоря: «Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой». Ибо так и в священных правилах писано есть святого Петра Александрийского, и в другом месте много говорит о сем божественное Писание, и Господь в молитве повелел говорить к отцу ж и на небесах: «Не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого». Ибо нет греха ехать от бед и напастей, но лишь в том, что, упав, не крепче стоять о Господе; и апостол Павел наказует нас уступать гневу, а не дерзостно и безумно себя в напасти и беды вметать; подобает же вражды терпением и смирением одолевать, если же сие невозможно, уступать пред гневом. И Киприан, митрополит всея Руси, той же осенью с Москвы отошел в Киев, и с ним вместе пошел игумен Афанасий из Серпухова князя Владимиров Андреевича. И пришел в Киев на свое место митрополитское, к соборной церкви киевской, матери всем церквам русским, и принят был митрополит от всех со многою честию, и встретили его далеко от града с крестами и с князями, и бояре, и вельможи, и народ многий с радостию и с честию многою. И там пребывал. Князь же великий вскоре послал, повелел Пимена митрополита привести в Москву со многою честию на митрополию. Он же пришел на Москву, и встретил его священный собор с крестами и боярами со множеством народа с честию и с любовию. И был митрополит Пимен на Москве и на подчиняющихся ему градах, владея по обычаю церковными. И все слушались и чествовали его. Той же зимой Пимен митрополит поставил епископа Савву в Сарай, а с ним были на поставлении епископы Матфей гречанин ростовский и Даниил епископ. Тогда же был Пимен митрополит во граде в Переславле, там его и поставил с вышесказанными епископами. Из Переславля пошел на Кострому с теми ж епископами и там поставил Михаила епископом в Смоленск. И оттуда пришел во Владимир и там поставил с теми же вышесказанными епископами Стефана Храпа епископом в Пермь, оттуда ж и отпустил их, каждого в его епископию, Савву епископа в Сарай, а Михаила епископа в Смоленск, а Стефана Храпа епископа в Пермь.

В ту же весну Благовещение было в среду Светлой недели, а снег после Благовещения лежал четыре недели, и морозы были великие, и всюду люди ездили с возами на санях, как и при Крещении, и был путь несколько тяжел и студеный, и морозы великие.

Кн. Василий в Орду. Тяжба с тверским о великом княжении. Посол Карач. Мир с татарами. Весною князь великий Дмитрий Иоаннович по совету с братом своим князем Владимиром и боярами послал сына своего старшего князя Василия из Владимира в Орду к Тохтамышу хану вместо себя тягаться о великом княжении владимирском и новгородском с князем Михаилом Александровичем тверским, а с ним старших своих и верных бояр. И пошли из Владимира месяца апреля в 30 день. И пребывал там князь Василий Дмитриевич у хана Тохтамыша три года. А пошли из Владимира водою в судах Клязьмою в Оку, а из Оки Волгою на Низ с дарами и со многою честию. Имел же там много прений с князем Михаилом тверским о великом княжении и не мог пересилить его дарами своими, так как многое имение в Москве погибло, но грамотою хана Джанибека оправдался, которую Тохтамыш весьма почтил и возвратил князю великому Дмитрию Иоанновичу и свою таковую же послал с великим послом своим Карачем; а князя Василия Дмитриевича оставил у себя, покуда же посол его возвратится. И в тот же год пришел на Москву посол Карач к великому князю Дмитрию Иоанновичу с добрыми речами, с пожалованием. Князь же великий, мало утешившись от великой скорби и печали, повелел христианам во градах дворы ставить и грады строить, ибо не смели люди собираться и жили по лесам и по чужим землям. Тохтамышеву же послу воздал честь великую и, многими дарами одарив его, отпустил.

Умер Павел философ. В тот же год преставился блаженный старец Павел, живший дивным житием иноческим, книжен был весьма и философ великий, безмолвие имел многое, когда же беседы время бывало ему, многорассуден и полезен весьма, и слово его солью божественною растворено, многодобродетелен и дивен всем был. Писал же книги учительные многие, к епископам посылая. Назывался же по прозванию Высокий; и положен был в Печерском монастыре в Новгороде Нижнем. И многие воскорбели по нему, поскольку было утешение и прибежище духовное многим приходящим к нему. Не только ж пресвитеры, иноки и миряне воскорбели по нему, но сам митрополит, и епископы, и тот Дионисий, епископ суздальский, опечалились о нем, так как книжен был весьма и благорастворен языком и обычаем добрым, и благопослушлив о Господе, и всем сладок, утешен и полезен.

В тот же год пошел в Орду к Тохтамышу хану князь Иван Борисович Городецкий, внук Константинов, к отцу своему князю Борису Константиновичу.

Семен, кн. нижегородский. Умер Дмитрий суздальский. Борис, кн. суздальский. В тот же год князь Дмитрий Константинович суздальский и нижегородский послал в Орду к Тохтамышу хану сына своего князя Семена просить ему ярлык на место свое, поскольку сам в старость приходил и в немощь. Месяца июня в 30 день пошел в Цареград Дионисий, архиепископ суздальский, а с ним отпустил князь великий к патриарху Нилу отца своего духовного игумена Феодора симоновского, племянника преподобного игумена Сергия Радонежского, об управлении митрополией русской. Июля в 5 день преставился во иноческом чину князь великий Дмитрий Константинович суздальский и нижегородский, внук Василиев, правнук Михаилов, праправнук Андреев; было же имя ему во святом крещении Фома, а иноческое Феодор. И положен был в его вотчине и дедине в Новгороде Нижнем в каменной церкви святого Спаса возле отца его Константина Васильевича и возле брата его князя Андрея. Был на великом княжении два года, а в своей вотчине на княжении Суздальском и в Нижнем Новгороде 19 лет, а всех лет жития его 61. Слышал же Тохтамыш хан про смерть его и воскорбел о нем весьма, так как любим ему был. И дал после него княжение Суздальское и Новгорода Нижнего брату его князю Борису Константиновичу, который тогда был в Орде у хана и с сыном своим князем Иваном. И воздал ему Тохтамыш честь великую, и на осень отпустил его в его вотчину на княжение в Суздаль и в Нижний Новгород. И пришел месяца ноября с сыном своим Иваном и с племянником своим князем Семеном Дмитриевичем вместе из Орды с пожалованием, и сел на княжении в Суздале, и в Нижнем Новгороде, и на Городце с сынами своими и с племянниками своими в мире и в любви.

6893 (1385). Отказ тверскому. Тохтамыш хан волжский и всех орд высочайший пожаловал князя Михаила Александровича тверского его вотчиною княжением Тверским, а о Владимирском отказал, сказал ему так: «Я улусы свои сам знаю, и каждый князь русский на моем улусе, а на своей вотчине живет по старине и мне служит правдою, и я его жалую. А что и неправда была предо мною улусника моего князя великого Дмитрия, то я его поустрашил, и он мне служит правдою. И я его жалую по старине вотчиною его, а ты поди в свою вотчину во Тверь и служи мне правдою, и я тебя жалую». И пришел князь Михаил Александрович тверской из Орды Тохтамыша хана с пожалованием и с честию месяца сентября, а сына своего князя Александра оставил в Орде. Тогда же был в Орде у Тохтамыша и князь Василий Дмитриевич московский, и смущал их некий князь ордынский, обещая каждому дать великое княжение, что «и хана, говорил, на сие приведу».

Кн. Патрикей в Новгород. Князь в Русе. Умер Комат литовский. Яма город. Той же осенью был во Владимире лютый посол, именем Адам, от хана Тохтамыша. Той же осенью князь Патрикей Наримантович, внук Гедиминов, пришел из Литвы в Новгород. И дали ему новгородцы кормление: град Орехов корельский, и другой городок пол-Коробьи, и Лужское село. И потом мало пребывал он там, и били челом христиане ореховцы, и коробьинцы, и лужинцы, посадникам новгородским на князя Патрикея Наримантовича, внука Гедиминова, налегание лютое сказывая от него. И князь Патрикей, придя в Новгород, поднял Славянский конец и смутил Новгород. Стали славяне за князя и поставили вече на Ярославовом дворе, а другие у святой Софии, и те и другие во оружии, как на рать желая идти. Но посадники повелели вскоре мост перекрыть и едва людей утишили. И отняли у князя Патрикея те грады, и дали ему град Русу и Ладогу. В тот же год убит был на Москве некий князь литовский, именем Комат, за некую крамолу и измену. В тот же год новгородцы поставили град каменный на Яме благословением архиепископа своего Алексия.

Мрак великий. Болезни. В тот же год помрачение было на многие дни и ночи. Птицы падали на землю и на воду, ибо не видели, куда летать, а люди не смели ездить по озером и по рекам. И была во христианах скорбь, и болезнь, и печаль великая.

Митр. Дионисий. Владимир киевский. Митр. Дионисий в Киеве взят. Пришел из Цареграда в Новгород Великий Дионисий, епископ суздальский, от пресвященного патриарха Нила вселенского с благословением и с грамотами, в которых писано об издержках, что на поставлениях, поучая закону Божию по священным правилам и божественным Писаниям, укрепляя от соблазна и от ереси стригольников; а также и иное устное повелел поучение говорить вместо себя Дионисию, епископу суздальскому, при архиепископе Алексие новгородском. Так он и сотворил в Новгороде и во Пскове, и остановил мятежи и соблазны об издержках, которые на поставлениях, ибо иногда были возмещения, иногда издержки и растраты на поставлениях. И так о том дав им послания от вселенского патриарха Нила, и поучив их довольно повелением патриарховым, Дионисий, епископ суздальский, пошел из Новгорода и изо Пскова к Суздалю, и пришел в Суздаль на свой престол месяца января в 6 день. А исправил себе епископию у преосвященного патриарха Нила, и благословил его вселенский патриарх Нил со всем священным собором, и повелел ему зваться и быть архиепископом в Суздале, и в Нижнем Новгороде, и на Городце, и после него пребывать в тех делах и в чинах архиепископом. Еще ж отдал ему Нил, патриарх вселенский, со священным собором священные ризы с четырьмя крестами и стихарь дал ему с источниками, стихарь митрополитский; митрополит толкуется мать градам и глава епархии, что под ним. Еще ж Дионисий, епископ суздальский, вынес с собою из Цареграда и страсти Спасовы, и мощи многих святых, и кресты, и иконы чудные весьма с мощами. Пришел же Дионисий, архиепископ суздальский, поставленный от патриарха в митрополиты на Русь, в Киев и помышлял от Киева пойти на Москву. А тогда был в Киеве митрополит Киприан. И поймал Дионисия митрополита князь Владимир Ольгердович киевский, внук Гедиминов, сказал ему так: «Почему пошел ты в Цареград к патриарху ставиться в митрополиты без нашего совета? Ибо вот на Киеве есть митрополит Киприан, и тот есть всея Руси. Оставайся же здесь, сидя в Киеве». И так пребывал Дионисий митрополит, бывший архиепископ суздальский, в Киеве и до смерти своей.

Дань тяжкая. В тот же год была по запросу ханскому и для выхода князя Василия дань великая по всему княжению Московскому, с деревни по полтине; тогда же и золотом давали в Орду.

Свибл. Уда. Белеут. Побор черный. В тот же год князь великий Дмитрий Иоаннович послал бояр своих к Великому Новгороду, Свибла, Ивана Уду, Александра Белеута, брать черный побор. И дали новгородцы черный побор. В тот же год в Новгороде поставили церковь каменную святого Филиппа, а другую церковь каменную святого Иоанна.

В тот же год пришел из Цареграда отец духовный великого князя Дмитрия Иоанновича Феодор, игумен симоновский, племянник преподобного игумена Сергия Радонежского, поставлен от патриарха цареградского Нила во архимандриты и чествован был от него более иных архимандритов.

Затмение солнца. Месяца сентября в 23 день в 1 час дня было знамение: взошло солнце, и пришло как туча с западной стороны к востоку, и помалу начало солнце помрачать, и был как тьма помрачен свет дивный до третьего часа, и столь было темно, как в осеннюю темную ночь. И не понимали люди, что сие есть, и была скорбь и ужас великий в людях. Затем помалу облака те виделись желтыми, а также вишневого цвета; и сие видно было и по иным странам. Облака те оставались до пол-утра и в обед, и после обеда была тьма. И столь страшно было, что многие думали, что второе Христово пришествие настало. Затем просветлилось солнце все.

Брак Бориса тверского. Умер еп. Матфей ростовский. Той же осенью князь Михаил Александрович тверской женил сына своего князя Бориса у князя Святослава Ивановича смоленского, и венчан был во церкви святого Спаса во Твери месяца ноября в 8 день, на собор архистратига Михаила. Той же осенью пришли из Цареграда два митрополита гречанина, одному имя Матфей, а другому Никандр, и архидьяконы, и сановники и позвали Пимена митрополита в Цареград к патриарху Нилу. Той же зимой преставился Матфей, епископ ростовский, гречанин, и положен был в Ростове в соборной церкви с прочими епископами.

Новгородцы отделяются. Закон греческий. Русский суд. Брак Василия тверского. Той же зимой посадники новгородские учинили вече по старому обычаю новгородскому, посадник Феодор Тимофеевич и тысяцкий Богдан Аввакумович, и крестным целованием укрепились не зваться им на Москву к митрополиту на суд, но судить их владыке новгородскому Алексию или кто после него иной владыко будет в Новгороде; судить их по закону греческому, в правде и в вине быть у них по вере, по Евангелию закона греческого; а посаднику и тысяцкому судить своих судах по русскому обычаю, по целованию крестному; а на суд брать двух истцов по два боярина и по два мужа зажиточных от каждой стороны. Той же зимой князь Михаил Александрович тверской женил сына своего князя Василия у князя Владимира Ольгердовича у киевского, внука Гедиминова, и венчан был во церкви святого Спаса во Твери.

Война рязанская. Коломна взята. Остей. В тот же год переведено было слово святого и премудрого Георгия Писида «Похвала к Богу о сотворении всякой твари, что возвеличивает дела твои, Господи, все премудрости сотворившего, которому начало от всякого дела и благопроизнесенного слова, и языка, и ума, и разума, и сердца». В тот же год князь Олег рязанский суровейше взял Коломну, придя спешно, и наместника коломенского поймал Александра Андреевича, называемого Остей, и прочих бояр многих, и лучших людей, взяв, повел с собою; и золота, и серебра, и всякого товара набрав, отошел в свою землю со многим полоном и с богатством.

Родился Петр. Митр. Пимен в Цареград. В тот же год родился великому князю Дмитрию Иоанновичу сын Петр. В тот же год месяца мая в 9 день Пимен митрополит пошел во Цареград Волгою в судах на Низ к Сараю, а с ним Авраамий, игумен ростовский.

Война на Рязань. Московские побиты. В тот же год князь великий Дмитрий собрал воинства много отовсюду и послал с ратью брата своего князя Владимира Андреевича на князя Олега рязанского. И сошлись воины на бой, князь Олег со многим его и литовским воинством. И на том бою убили бояр многих московских и лучших мужей новгородских и переславских. Убили ж тогда и крепкого воеводу великого князя Михаила Андреевича полоцкого, внука Ольгердова, правнука Гедиминова. А иную рать послал князь великий Дмитрий Иоаннович на Муром на князя […] бесчестия.

В тот же год были пустые бегии.

6894 (1386). Умер митр. Дионисий. Мир с рязанскими. Затмение солнца. В месяце сентябре князь великий Дмитрий Иоаннович пошел в монастырь к живоначальной Троице к игумену Сергию в Радонеж, и молебны совершил Господу Богу и пречистой Богородице, и братию накормил, и милостыню дал. И говорил с молением игумену Сергию, чтобы шел от него посольством на Рязань к князю Олегу о вечном мире и о любви. Той же осенью месяца декабря в 15 день преставился в Киеве Дионисий, архиепископ суздальский, который поставлен был митрополитом на Русь от патриарха цареградского Нила. И положен был в Киевской Печере великого Антония и Феодосия, и есть тело его и доныне цело и нетленно. Той же осенью в Филиппово говенье игумен Сергий Радонежский ездил посольством на Рязань к князю Олегу рязанскому от великого князя Дмитрия о вечном мире и о любви, и с ним старшие бояре великого князя. Ибо прежде того многие ездили к нему и нисколько не преуспели. Игумен же Сергий тихими и кроткими словами и благоувещательно сказанной благодатью, данною ему от святого духа, много беседовал с ним о пользе души, и о мире, и о любви. И князь Олег переменил свирепство свое на кротость, и утишился, и укротился, и умилился весьма душою. Ибо устыдился столь святого мужа и взял с великим князем Дмитрием вечный мир и любовь на многие поколения. И возвратился игумен Сергий с честию и славою многою на Москву к великому князю, и достойно хвалим был от всех. Той же зимой преставился раб Божий Семен Яма и положен в монастыре на Москве святого Афанасия. Той же зимой месяца января в 1 день, на память великого Василия Кесарийского, в понедельник на обед погибло солнце, и осталось его как месяц четырех дней, и снова в вечернюю годину наполнилось. [В тот же год князь великий Ягайло Ольгердович литовский женился во Уграх у короля и переложился в немецкую веру римского закона. И, придя в Литву свою, крестил полки в римский закон.]

Кн. Василий бежал из Орды. В тот же год князь Борис Константинович суздальский и нижегородский пошел в Орду к Тохтамышу хану, да в тот же год на осень и пришел из Орды в свою вотчину в Новгород Нижний, и в Городец, и в Суздаль. В тот же год сгорела церковь святого Михаила архангела на Городце Нижнего Новгорода. Той же осенью в Филиппово говенье князь Василий Дмитриевич московский третье лето пребывал в Орде, ханом удерживаемый, и не мог его удоволить дарами. И восхотел хан оженить его на дочери своей, а та не хотела от веры отстать басурманской. Он же, боясь, что да убит будет из-за этого, боялся же и к отцу идти, да не озлобится хан на отца его и придя разорит землю Русскую. Той же осенью бежал из Орды от Тохтамыша хана князь Василий Дмитриевич. И встретил его посол татарский, и поймав, привел его в Орду к Тохтамышу царю; и принял за то от царя истомление великое. В тот же год Стефан, епископ пермский, Храп ходил в Новгород Великий. В тот же год Иоаким архимандрит ветхий монастырь и церковь обветшавшую обновил, иконами и книгами наполнил, иноков собрал и келий воздвиг много, и привел сюда Ивана игумена, мужа не ленивого и трудолюбивого; и так устроил совместное житие о Христе. В тот же год Великой орды Волжской Тохтамыш хан убил сам свою ханшу, называемую Тувлуйбека.

Война новгородская. Епископа смута. Мир с новгородцами. Наказание виновных. Новгородцы, слышав про князя великого Дмитрия неудачу с рязанским Олегом и что сын его задержан в Орде, не хотели дани и выхода слать. Многие же из них, придя на Волок и собравшись там, пошли на Волгу, множество купцов пограбили и людей разорили. Князь же великий посылал к ним, но архиепископ Алексий подстрекал новгородцев не покоряться князю. Он же терпел, пока не умирился с Олегом рязанским. И в тот же год князь великий Дмитрий Иоаннович, держа нелюбовь на Новгород за Кострому и за волжан, и пошел к Новгороду ратью с братом своим князем Владимиром Андреевичем, собравшись со многими силами. И не дойдя до Новгорода, стал за тридесять верст на Ямнах. И встретили его на Ямнах новгородцы со многою силою, вооружившись. Но многие не хотели биться и кровь христианскую проливать и послали послов своих к нему о мире с высокими словами. Он же не принял мира. Новгородцы ж послали к нему владыку своего Алексия о мире, и тот еще более, высокоумствуя, досаждал великому князю. Он же отвечал ему: «Я не хочу крови проливать, но хочу, да дадите мне виновных и все издержки. Тогда дам вам мир». И так владыку отослал к ним без миру. Новгородцы же, повзъярившись, по благословению владычнему и по своему их совету зажгли посады свои, и сгорело двадцать монастырей; и восстали все на бой, вышли на поле против великого князя. И сказал Григорий Лукьянович, посадник новгородский, ко владыке своему Алексию: «Святитель Божий Алексий, сотвори мир между нами. Если же не сотворишь, то заберет меч многих, и будет гибель напрасная на тебе и тех, которые неправду говорили князю». Владыка ж Алексий пошел скорее к великому князю, говоря такое: «Господин князь Дмитрий Иоаннович, новгородцы винных сами изыщут, которые воевали Кострому и гостей волжских грабили и били, и тех казнят, а ныне дают за них четыре тысячи рублей. И ты не подвигнись на брань и не пролей крови». И едва упросил его тихими и кроткими словами. Он же умилился, послушав моления новгородцев, и призвав посадников обоих и тысяцкого, взял у них за винных 8000 рублей, и выход княжий отдельно оплатили по уставу, и возвратился на Москву.

Новгородцы на заволочан. В тот же год ходили новгородцы за Волок, посадник Феодор Тимофеевич, Тимофей Юрьевич, Юрий Дмитриевич и с ними боярские дети, и слуги, и люди многие, брать 5000 рублей за приход великого князя, что возложил на них Новгород, судили все на вече по правде старины, на всю Заволочскую землю, поскольку заволочане были на Волге и грабили и били гостей, и Кострому воевали. В тот же год поставили новгородцы церковь каменную святого Климента на Иворовой улице.

В тот же год погорел град Орехов. В Новгороде погорел конец Никитиных улицы.

Смятение в Орде . В тот же год князи ордынские меж собою ратью сражались.

В тот же год князь великий послал отца своего духовного Феодора, архимандрита симоновского, во Цареград к патриарху Нилу об управлении митрополией русской. Также в то время и из Новгорода Нижнего Ефросим, архимандрит Дионисиев, пошел в Цареград на поставление в своей епископии суздальской.

В тот же год пришел из Орды Тохтамышевой князь Александр Михайлович тверской, внук Александров, а с ним посол татарский.

Кн. Василий из Орды. В Волохи. В Немецкую землю. В тот же год князь Василий Дмитриевич, внук Иоаннов, московский, видя себя удерживаемым в Орде, помыслил, что невозможно ему убежать прямо на Русь, и умыслил крепко с верными своими доброжелателями, и побежал в Подольскую землю в Волохи к Петру воеводе. И оттуда пошел, в неизвестных местах таясь; и не смея в Москву идти, пошел в Немецкую землю к морю. И опознал его князь Витовт Кестутьевич, и удержал его у себя, ибо тогда был Витовт в Немецкой земле после убиения отца его Кестутия. Имел же Витовт у себя дочь одну, и сию восхотел дать за князя Василия Дмитриевича, и говорил ему: «Отпущу тебя к отцу твоему в землю твою, если возьмешь дочь мою за себя, единственное чадо мое». Он же обещался так сотворить и вскоре послал гонца своего к отцу, прося позволения жениться. А князь Витовт держал его у себе в великой чести во граде, называемом Королевская Гора. Князь же великий радостен сему был и обратно послал от себя двух бояр своих с дарами многими, и дал благословение сыну своему жениться на дочери Витовтовой. После пришествия же послов Василий Дмитриевич, недолго пребыв тут, пошел в Москву к отцу своему, а Витовт послал его проводить. И оставил князь Василий у Витовта бояр отцовых.

Полоцк взят. В тот же год князь Скоригайло Ольгердович взял Полоцк, а брата своего князя Андрея Ольгердовича взял и сына его убил.

1387. Брак Феодора рязанского с Софиею. Еп. Евфимий. Кн. Василий в Москву. Кн. Родослав рязанский. Родилась Анна. Об Исааке молчальнике преподобного игумена Сергия. В 6895 (1387) году в месяце сентябре князь великий Дмитрий после сотворения мира и любви к князю Олегу рязанскому имел с ним любовь великую. И отдал князь великий Дмитрий Иоаннович дочь свою княжну Софию на Рязань за князя Феодора Олеговича рязанского. Той же осенью были морозы великие, и реки и озера стали, и снег пал великий. Затем в полночи месяца октября в 26 день в Новгороде Великом поднялся ветер сильный, и внесло лед из озера в реку в Волхов, и снесло из Великого моста девять частей. Той же осенью князь великий Дмитрий отпустил бояр своих старших против сына своего князя Василия в Полоцкую землю. Той же зимой князь Михаил Александрович тверской еще более имел нелюбовь со владыкою Евфимием тверским и не восхотел его иметь. Евфимий же ушел в монастырь святого Николы над ручьем в месяце январе. Той же зимой января в 19 день пришел к отцу своему к великому князю Дмитрию на Москву сын его князь Василий из Литвы, а с ним князи ляцкие, и паны, и ляхи, и старшие бояре великого князя, ходившие против него. Той же зимой прибежал из Орды князь Родослав, сын Олега Ивановича рязанского. Той же зимой в месяце январе родилась великому князю Дмитрию Иоанновичу дочь Анна. Той же зимой преставился инок молчальник Исаак. Пожил добрым житием, имея всякую добродетель: послушание, смирение, чистоту, молчание, воздержание, нищенскую худость, нестяжание, рукоделие, пост, бдение, безмолвие, беззлобие, хранение слова Божиего непрестанно во устах, память смертная, худость ризная. И более всего к безмолвию и молчанию прилежал, и прочтению божественных Писаний, и молитве, и умилению, и слезам; и поистине был дивен и достойно хвалим, земной ангел и небесный человек.

Война смоленских с Литвою. Мучительство смоленских. Мстиславль в осаде. Бой с Литвою. Умер Святослав смоленский. Умер Иван смоленский. Смоленчане побиты. Смоленск в осаде. Откуп взят. В тот же год князь Святослав Иванович смоленский с племянником своим князем Иваном Васильевичем и с детьми своими Святославичами, с Глебом и с Юрием, со многими силами собравшись, пошел ратью ко Мстиславлю граду, который отняли у него литва. Он же хотел его к себе взять и много, проходя, зла учинил земле Литовской, воюя всюду. Иных литовских мужей, поймав, мучили различно и убивали, а иных мужей, и жен, и младенцев, во избах запирая, сожигали. А других, стену разведя храмины от высоты и до земли и между бревен руками вкладывали от угла до угла, сдавливали людей, и пониже тех других повешав, между бревен руки вложив, стиснули тяжестью от угла до угла; и так висели люди; также тем образом и до верху по всем четырем стенам сотворили. И так по многим храминам сотворили, сожигая огнем во многой ярости. А младенцев на копье востыкали, а других, прицепив, вешали на жердях, как мясо, головой вниз; нечеловечно и безмилостиво мучили. И пришел князь великий Святослав Иванович с детьми своими, с Глебом и с князем Юрием, и с племянником своим князем Иваном Васильевичем ко Мстиславлю граду в среду на Страстной неделе месяца апреля в 18 день. А был во граде был князь Свидригайло Ольгердович; и стояли 11 дней, и нисколько не преуспели. И на следующее утро в пол-обеда появился у града с одной стороны полк рати литовской, князь великий Скоригайло Ольгердович, а другой полк подалее, князь Корибут Ольгердович, а третий полк, князь Лугвень Ольгердович, а четвертый полк, князь Витовт Кестутьевич, со множеством сил вышли спешно на поле ко граду. Смоленчане же, видев, в смятение пришли и всколебались, начали против них на битву готовиться. И пошли обои друг против друга, и сошлись под градом Мстиславлем на поле. А люди со града смотрели. И была между ними брань великая и сеча злая, и пали мертвые многие на реке Вохре. И одолел Скоригайло, и стал на костях. И тут убили на Суме князя смоленского Святослава Ивановича, внука Александрова, правнука Глебова, праправнука Ростиславова, праправнука Мстислава, пращура Давыдова, прапращура Ростислава, препращура Мстислава, Владимира Мономаха сына, а Владимир Мономах Всеволода сын, а Всеволод Ярослава сын, Ярослав великого князя Владимира сын. И тут убили племянника его князя Ивана Васильевича, внука Иванова, правнука Александрова. А сынов Святославовых взяли, а бояр многих, и воевод, и слуг побили, а иных взяли, иные утонули в реке в Вохре. А за некоторыми гнались и до Смоленска, они же затворились во граде Смоленске. Литва же много стояла около града и откуп взяли, а князей убитых дали им и взяли волю свою, сколько восхотели. А на княжении у них в Смоленске посадили из своей руки, а князя Юрия Святославича и брата его князя Глеба Святославича повели с собою в Литву. И пошли восвояси с победою великою и славою, победив множество смоленского воинства, князей, и бояр, и воевод, и слуг, и простых людей. Была же сия битва месяца апреля в 29 день.

Мор . В тот же год мор был в Смоленске на людей и по волостям, и по селам, а во граде осталось только десять человек.

В тот же год у града Твери около валу рубили кожух (навес) и землею насыпали. В тот же год и ров выкопали глубже человека.

Порхов каменный . В тот же год новгородцы благословением владыки своего поставили город каменный Порхов.

Еп. Алексий новгородский сошел. В тот же год сошел владыко новгородский Алексий со владычества по своей воле и по своему хотению, благословив детей своих, посадников, и тысяцких, и весь народ; и пошел в монастырь святого Воскресения на Деревянице, сидев на престоле епископском 30 лет без года и без пяти месяцев. И сотворили новгородцы по своему обычаю вече, избрали трех мужей: Ивана игумена хутынского, Афанасия, игумена рождественского, Парфения, игумена благовещенского. И написав имена их, запечатал посадник и положил все три жребия на столе святой Софии. После отпения же литургии и молебна стали все новгородцы на вече, а протопопу повелели выносить по одному жеребью. И сначала вынес жребий Афанасия игумена, потом Парфения, а Иоаннов остался на престоле. Они же все, взяв Иоанна, возвели в дом владычний и нарекли его епископом, до тех пор пока не придет митрополит. Было сие избрание на Вознесения день месяца мая во 9 день. Ибо был Пимен тогда митрополит во Цареграде, позванный от патриарха.

Татары на Рязань. В тот же год пред Петровым днем собрались татары, спешно внезапно пришли на Рязань и повоевали ее, да и Любецк повоевали, и Олега князя едва не взяли.

Хан Аксак-Темир. Арнач . В тот же год хан Аксак-Темир, придя, взял Арнач у Тохтамыша, хана волжского.

В тот же год князь Борис Константинович Нижнего Новгорода послал в Орду сына своего князя Ивана.

Кн. Василий городецкий. Война нижегородцев. Мир суздальских. В тот же год пришел из Орды князь Василий Дмитриевич суздальский, пожалованный от хана Тохтамыша, дал ему Городец. И князь Василий да брат его князь Семен Дмитриевич суздальский и городецкий, собрав воинства много своей вотчины, Суздаля и Городца, еще же испросив себе у великого князя Дмитрия Иоанновича силу в помощь новгородскую и волоцкую, пошли на дядю своего на князя Бориса Константиновича к Новгороду Нижнему. И придя, стояли у града 8 дней и потом примирились с дядею своим князем Борисом Константиновичем. И сказал им дядя их: «Милые мои племянники, ныне я от вас плачу, потом же и вы восплачете от врагов своих». И отступился им от волостей своих Новгородских, и они ему отступились от его уделов; и так взяли мир между собою.

В тот же год была паводь великая в реках от великих дождей.

Митр. Пимен из Цареграда. Еп. Феогност рязанский. Умер еп. Герасим. В тот же год после Петрова дня месяца июля в 6 день пришел Пимен митрополит на Русь из Цареграда не на Киев же уже, но на Москву только. И пришел без неправды, поскольку на Киеве был Киприан митрополит, а на Москве сей Пимен митрополит. Месяца августа в 15 день на Успение пречистой Богородицы во Владимире Пимен митрополит московский поставил Феогноста епископа на Рязань, и тут был и великий князь Дмитрий Иоаннович. В тот же год преставился Герасим, епископ коломенский.

Междоусобие новгородцев. В тот же год новгородские посадники и тысяцкие сотворили междоусобную брань. И восстали на посадника на Осифа Захарьича три конца, и ударили в вече у святой Софии, и пошли все на двор в доспехах с оружием. И Осиф же посадник Захарьич побежал за реку в Плотнический конец. И поднялась за него вся торговая сторона. И были в великой брани 2 седмицы, и отняли посадничество у Осифа Захарьича; и так сотворили между собою мир и любовь, и дали посадничество Василию Ивановичу.

6896 (1388). В месяце сентябре Пимен митрополит послал в Новгород к посадникам и тысяцким, да придут к нем на Москву и с теми из них же, кто избран будет на епископство в Новгород.

Еп. Иоанн новгородский. Еп. звенигородский Даниил. Родился Афанасий Ярослав. Той же зимой месяца января в 8 день пришли на Москву с Иоанном, игуменом хутынским, к Пимену митрополиту на поставление посадник новгородский Василий Феодорович, тысяцкий Иосиф Фалелеевич, Иов Аввакумовнч, Тимофей Иванович и иных бояр и великих людей многое число. Поставлен был Иоанн в Великий Новгород во архиепископы января в 17 день, и были на поставление его с митрополитом епископы Феогност рязанский, Михаил смоленский, Савва сарайский, Даниил звенигородский. Поставили его при великом князе Дмитрие Иоанновиче. Того же января в 18 день родился князю Владимиру Андреевичу сын Афанасий. Его же прозвали Ярославом, от которого прозвались Ярославичи.

Вражда великого князя на Владимира. Греки для милостыни. Той же зимой была ссора великого князя с братом его князем Владимиром Андреевичем. И взяты были бояре старшие князя Владимира Андреевича, и разведены все по-разному по городам, и посажены под стражу и в крепости великой, истомлены были, у всякого приставлены приставники жестокие весьма. Той же зимой пришел на Москву Феогност, митрополит трапизондский, милостыни ради.

Примирились. Еп. Павел коломенский. Мор во Пскове. Мор в Новгороде. Послы от папы. Кн. Семен Лугвень. Той же весною месяца марта в 25 день на Благовещение пречистой Богородицы князь великий взял мир и прощение с братом своим из двоюродных с князем Владимиром. Той же весною в неделю Вербную Пимен, митрополит московский, поставил Павла, архимандрита рождественского из Владимира, в епископы на Коломну. А в Киеве в те времена был Киприан митрополит. Той же весною после Великого дня князю Юрию Дмитриевичу болезнь тяжкая была очень, но Бог помиловал его, и снова здрав был. Той же весною мор был великий во Пскове, а болезни знамение было железою. Той же весною ездил Иоанн архиепископ во Псков из Новгорода, и молебны совершил, и водою всех окропил, и прекратился мор, и возвратился здрав с бывшими при нем в Новгород. В тот же год посадник Григорий Яковлевич поставил церковь каменную Покров пречистой Богородицы на воротах. В тот же год мор был силен в Новгороде. В тот же год пришли на Москву послы от папы римского. Августа 15 дня пришел в Новгород князь Семен Лугвень Ольгердович, внук Гедиминов, на Успение пречистой Богородицы, и приняли его новгородцы в честь, и сел на тех же градах, которые были за Наримантом Гедиминовичем.

6897 (1389). Мор. В Новгороде Великом мор был сильный, и во Пскове, и по волостям, и по селам. Тогда же сентября от 5 дня и до девятого беспрестанно дождь шел, и потом пал снег, и были морозы и стужа великая. Той же зимой от Николина дня и до Крещения были морозы великие беспрестанно, и была нужда великая людям и скоту.

Описание пути в Цареград Игнатия. Перевитск. Города старинные. Меча р. Сосна р. Ворона р. Кн. Юрий елецкий. Столпы древние. Чермный яр р. Битюг р. Медведица р. Терклий гр. Бузук р. Азов. Итальянцы и немцы в Азове. Сандалы. Митрополит оклеветан. Скован. Освобождены. Керчь. Залив Кафинский. Синоп. Амастра. Пандораклия, или Понтоираклия. Диопол. Дафнис. Карфия. Астравия. Амурат на сербов. Ачемиры – армяне. Аркан. Сулиман. Сербии Лазарь. Смерть Амурата. Той же весною Пимен митрополит в третий раз пошел в Цареград к патриарху, а с ним Михаил, владыко смоленский, да Сергий, архимандрит спасский, да старец его, и слуги, и протопоп, и протодьякон, иные священники и дьяконы. Было же начало пути тому от града Москвы месяца апреля в 13 день в Великий вторник Страстной седмицы. Князь великий Дмитрий понегодовал на митрополита о сем, что без его совета пошел, ибо была и распря некая промеж их. И так сотворилось шествие. И повелел митрополит Пимен Михаилу, владыке смоленскому, да Сергию, архимандриту спасскому, и всем, если кто хочет, писать сего пути шествование, как пошли, и где что случилось, на случай если кто возвратится или не возвратится обратно. Мы же обо всем этом писали. И так пошли от Москвы, как ранее написано, пришли на Коломну в субботу Великую. А во Святое воскресение Пасхи пошли к Рязани по реке по Оке и приспели к Перевитску. И тут встретил нас Еремей, епископ рязанский, гречанин. И когда приближались мы ко граду Переславлю Рязанскому, встретили нас сыновья великого князя Олега Ивановича рязанского. И когда те отошли и мы еще немного от того места прошли, встретил нас с великою любовию сам князь Олег Иванович и с детьми своими, и с боярами. И когда пришли мы ко граду Переславлю, встретили нас с крестами. Митрополит же пошел в соборную церковь, молебны совершил, и пировал у князя, и честь многую принял; и так в течение пяти дней чествовали нас со своим епископом Еремеем. Затем когда исходили мы оттуда, проводил нас сам князь Олег Иванович и с детьми своими, и с боярами, и со многою честию и с любовию. И целовавшись, разлучились; он возвратился ко граду, мы ж пошли в путь свой. И отпустил с нами боярина своего Станислава с довольною дружиною, повелел нас проводить до реки Дону из-за великого опасения разбоя. Проводили же нас и епископы многие, Феодор ростовский, Ефросин суздальский, Еремей рязанский, Исакий черниговский, Даниил звенигородский, и архимандриты, и игумены, и иноки. Пошли же от Переславля Рязанского в неделю Фомы. Сопроводили ж с нами и три струга да насад на колесах. В четверток же пришли к реке Дону и спустили суда на реку Дон. И во второй день пришли до Чярь Михайловых, ибо так зовется град, что там был. И тут утешение взяли и о Христе целование сотворили, и с радостию и умилением проводили нас епископы, и архимандриты, и игумены, и священники, и иноки, и бояре великого князя Олега Ивановича рязанского, целовались все целованием святым и от того места возвратились восвояси. И мы же в неделю святых Мироносиц оттуда с Пименом митрополитом все пошли, Михаил, епископ смоленский, и Сергий, архимандрит спасский, и протопопы, и дьяконы, и священноиноки, и слуги, пересев на воду, поплыли рекою Доном на Низ. Было же сие путешествие печальному и унылому приключению подобно, ибо была пустыня всюду. Нечего смотреть там было: ни града, ни села. Ибо хотя и бывали в древности грады красивые и известные весьма, что видели в этих местах, только пусто ж все и не населено; нигде не видно ни человека, только пустынь великая и зверей множество, козы, лоси, волки, лисицы, выдры, медведи, бобры, птицы орлы, гуси, лебеди, журавли и прочие. Во второй же день речного плавания минули две реки, Мечу и Сосну. В третий ж день прошли Острую Луку, в четвертый же день прошли Кривой Бор, в шестой же день приспели до устья Вороны реки. Мая 9 дня на утро, в воскресенье на память святого чудотворца Николы, пришел к нам князь Юрий елецкий с боярами своими и со многими людьми; ибо послал к нему вестника князь Олег Иванович рязанский, он же сотворил повеленное и воздал нам честь, и радость, и утешение великое, оттуда ж приплыли к Тихой Сосне и видели столбы каменные белые, дивно же и красиво стоят рядом, как стога малые, белы ж и светлы весьма над рекою над Сосною. А также минули и Червленый Яр реку, и Битюг, и Хопер реку. В неделю ж пятую о Самаряныне миновали, плывя, реку Медведицу и горы высокие, и Белый Яр. В понедельник же, плывя, миновали горы каменные Красные. Во вторник же Терклию град миновали, плывя, не град же скорее, но только городище. Затем и перевоз миновали и там нашли первый раз татар много весьма, как песок. В среду же, плывя, миновали Великую Луку, ханский Сарыхозин улус. И так оттуда начал нас страх обдавать, что вошли в землю татар, которых множество по обоим сторонам Дона реки. В четверток же, плывя, миновали Бек-Булатов улус, стад же татарских видели такое множество, что ум не постигает, овцы, козы, волы, верблюды, кони. Затем в пяток миновали Червленые горы. В неделю ж шестую о Слепом, плывя, миновали Ак-Бугин улус, и тут великое множество татар и всякого скота стада без числа много. От татар же никто из нас не в обиде ничем, только воспрошали нас везде; мы же отвечали, и они, слышав, нисколько нам пакости не творили и молоко нам давали. И так с миром в тишине плыли. В понедельник прошли Бузук реку. В канун Вознесения дня приспели, плывя к морю, до града Азова. В неделю же седьмую святых отцев вошли в кораблях на устье Дона реки под градом Азовым, тогда же были во Азове живущими фрязи немцы, владеющие тем местом, и выступили в море. И было около полуночи, когда корабль стоял на якорях, и некие во граде оклеветали нас фрязям. И догнали нас фрязи в сандальцах, и наскакали в корабль наш спешностью, и был потоп великий на мосту корабля. И все не ведали произошедшего. Вышли же на мост и видели смятение великое. И сказал мне Игнатий епископ: «Что, брат, так стоишь, нисколько печали не имея?». Я же сказал: «Что, господин мой святой?». И сказал мне: «Ибо сии фрязи, от града Азова придя, нашего господина Пимена митрополита взяли, сковали Иоанна протопопа, и Григория протодьякона, и Гермона архидьякона, и Михаила дьяка; ибо должны им были. Мы ж с ними безвинно погибаем». Затем вопросили старейшину фрязей тех, что хотят нам сотворить. Он же отвечал, говоря: «Не бойтесь вы. Что же вашего есть, и вы свое все возьмете». Затем помалу утолены были Пименом митрополитом и, довольную мзду взяв, всех нас отпустили невредимых. И день там провели, во второй же день пошли оттуда. Тогда же ветер добрый и попутный был, плыли по морю в радости и в веселии великом. Затем в третий день тяжек ветер стишком стал, и приняли истомление великое из-за повреждения корабельного, поскольку и сами корабельники не могли стоять, и сбивались весьма от ветра, и валились, словно пьяные. И прошли устье Азовского моря, и вышли на великое море. В шестой же день в субботу миновали залив Кафинский и Сурож. И мимо проходя, плыли хорошо четыре дня: воскресенье, понедельник, вторник, в среду. В пятый же день, в четверток, возвеял ветер супротивный весьма и повел нас по морю в левую сторону к Синопу граду, и вошли в лиман близ града Синопа. И некие, из града придя, посетили нас и пищею и вином угостили добро. И тут пребывали два дня. Затем возвеял добрый и попутный ветер, поплыли близ града. Были ж там горы высоки весьма, в половину ж высоты тех гор располагались облака, ходившие по воздуху. И также оттуда мало перешли, так под теми же горами против града Амастра заговели к Петрову дню. И так во вторник, плывя, миновали Пандораклию. В среду возвеял ветер супротивный весьма, и снова возвратился в Пандораклию, и пребывали там в Пандораклии 9 дней. И тут есть церковь святого Феодора Тирона, где и мучение его было, в которой и гроб его, оттуда пошли в сандальцах ко Цареграду июня 24 дня, на рождество святого Иоанна Предтечи. И на следующее утро, в пяток миновали, плывя, Диопол град, в субботу же обедали на устье реки Сахара, в воскресенье же миновали град Дафнис и Карфию град. Затем, плывя, пришли во град Астравию, и там пребывали, и пытали вестей об Амурате царе, ибо было царь Амурат турецкий пошел ратью на сербского царя Лазаря. Был же сей царь турецкий Амурат от роду христианского, обладал странами посреди Персиды, после же называвшимися Ачемия. Оскудели ж цари греческие, и так от тех стран армянских воцарил во греках царь. Другой же брат его воцарил в отечестве своем Армении. Были же оба христиане, и цареградский, и армянский, то есть ачемийский, два брата по сути, один во греках царствовал, а другой во Ачемии царствовал. Потом же греческий царь, подговоренный своими, кто при нем был, пошел на брата своего ратью, на царя армянского, что произносится ачемийского. Услышал же царь ачемийский про такое от брата своего, и постригся во иноческий чин, и встретил брата своего, греческого царя, во иноческом образе пешим. Удивился о сем брат его греческий царь. Он же сказал к нему: «Господин брат, что дивишься о мне? Не ведаешь ли, что деды наши и отцы не хотели крови проливать между собою? Я же ли худой грешный могу сие сотворить? И потому принял святых ангельский и иноческий образ, и вся будет держава моя в твоей руке. Один же есть сын мой, и тот небрежет о славе тщетной, юности ж ради не может принять иноческого жития. Есть же монастыри многие, которые отцы наши создали в народе нашем. Дай ему написание твое кормиться ему от тех монастырей. Прочее ж все в твоей власти будет». Брат же его, греческий царь, сотворил так сыну его. А также потом и владеть сотворил сыну его на тех странах. Также и того сына сыновья владели странами своими армянскими же, говорится ныне ачемийскими. Превозмогли ж там турки и, восточные страны заняв, привлекли к себе ачемийские страны и веру свою установили. Правнук же царя оного, постригшегося во иноческий образ, переложился в веру турецкую, которому имя Аркан, которого первый сын Сулиман. Сей Сулиман, приняв скипетры его, в западную сторону пошел, когда еще жив был отец его Аркан, на Колипол к морю пришел, отворотил путь и прочим при царе греческом Андронике, имея рать с братом своим. Затем умер Аркан и сын его Сулиман. И после Сулимана восстал брат его младший, сын Арканов, которому имя Амурат; силою же превозмог всех, и лютостью, и жестокостью, и многие царства покорил под себя на востоке и на западе, и ту греческую страну покорил под себя; сего ради турецкий царь назывался, поскольку турецкими странами овладел. Затем и на христианского царя сербского Лазаря, вооружившись, пошел. Православный же царь сербский Лазарь, со многими силами собравшись, пошел против них. Был же некто у Лазаря, царя сербского, слуга верный. Некие же оклеветали его, что неправо и неверно служит царю. Сошлись же полки обои, и была брань великая и сеча злая. Оклеветанный же, правую свою службу желая показать, вошел в полк турецкого царя Амурата, выдавая себя за бегущего от православного сербского царя Лазаря; перед которым турецкие полки расступились, давая путь. Он же, выдавая себя за с любовию идущего к Амурату, царю турецкому, внезапно вскоре вонзил меч свой в сердце Амурата, царя турецкого. И тотчас умер Амурат, царь турецкий. Убит же был от них и чудный тот слуга христианский. И так турки в смятение пришли, и начали одолевать сербские силы с Лазарем царем над турками. Затем турки вскоре Амуратова сына Баозита (Баязета) поставили царем над собою. И так турки начали одолевать сербского царя Лазаря и воинство его, взяли Лазаря руками, и князей его, и воевод его, и бояр его, и слуг его, и все воинство его, иных побили, иных же руками взяли. Повелел же Баозит, царь турецкий, сербского царя Лазаря мечем посечь.

Автор Игнатий. Фили. Рива. Фонарь. В Цареград. Трапеза Авраамова. Одр железный. Ипподром. Столп тройной. Так вот нам поведали горожане, так как были в Турецкой державе; и мятеж был великий, смущение многое в той стране. И убоялись мятежа, и отпустил Пимен митрополит чернеца Михаила ко Цареграду, а Михаил, епископ смоленский, и меня Игнатия, а Сергей архимандрит Азаков своего чернеца. И пошли от града Остравия в воскресенье перед Петровым днем. На следующее же утро пошли от Фили, и миновали Риву, и пришли ко устью, и миновали Фонарь. Ветер же добрый весьма был, приспели в Цареград с радостию несказанною в понедельник же июня 28 дня, канун Петрова дня. Во время вечерни пришли к нам русь, живущая там, и была обоим радость великая; и в ту ночь пребывали в кораблях. На следующее же утро месяца июня в 29 день, в самый праздник святых апостолов Петра и Павла, благодарили Господа Бога, вошли во град Константин. На утро того же месяца в 30 день пошли к церкви святой Софии, что есть премудрость Божия. И дойдя до великих врат, поклонились чудотворной иконе пречистой Богородицы, которая стоит внутри церкви святой Софии, от которой исходил глас Марие египетской, когда возбраняла ей божественная сила войти во святую церковь, которая во Иерусалиме, на поклонение честного креста, и уразумела она согрешения свои, и умилилась о сем, и поручницу о себе пречистую Богородицу дала, и такие ей слова говорив, тотчас внезапно услышала глас, говорящий ей издалека: «Если Иордан перейдешь, доброе успокоение найдешь». И так мы поклонились той святой честнóй иконе пречистой Богородицы и прочим святым иконам и святым мощам исцеляющим святых; и святые раки чудотворные целовали, трапезу, на которой полагали святые страсти Христовы, и потом целовали святого Арсения патриарха и многих святых. Затем целовали трапезу Авраамову, на которой угощали Христа Бога, в троице явившегося. Затем целовали одр железный, на котором Христовы мученики сжигаемы были. И пребывали все утро во церкви, поклоняясь, и дивились величеству и красоте безмерной церковной. И отслушав святую литургию, вышли из церкви на двор Константинов и видели там сооружение царское, тут есть игрище царское, что называется ипподром. Там стоит столп медный, как в три пряди свит, вверху же разделены были те пряди, и на каждом же конце тех прядей по змиевой голове с камнями и бисером сделаны; в том же столпе заклепан яд змиев. Были ж тут и иные столпы многие каменные и медные, чудесные весьма. И много сие смотрели, дивясь.

Лахерна. Риза Богородицы. Столп Христов. Камень Петров. Доска Христова. Корчага Каны Галилейской. Рука Предтечи. Перилепто. Евангелие. Кровь Господня. Умер Пимен митрополит. Амастрия. А затем месяца июля в 1 день, на память святых чудотворцев Козьмы и Дамиана, пошли в монастырь святого Иоанна, что называется греческим языком Продром, русским же Предтеча; и тут поклонились и целовали, и упокоили нас хорошо там живущая русь. К третьему ж дню того ж месяца в 2 день июля на Положение ризы пречистой Богородицы пошли в Лахерну и целовали там святую раку, в которой лежит риза и пояс пречистой Богородицы. Затем оттуда пошли ко апостольской церкви, и поклонились, и целовали со многим страхом и трепетом святой столп, к которому привязан и бит был Господь наш Иисус Христос во спасение наше и в вольной его страсти сорок ран принял смертных спасения ради нашего. Тут же есть и Петра верховного камень, на котором плакался горько отвержения своего во время вольного страдания Христова. А также поклонились образу пречистой Богородицы, которая явилась святому старцу в пустыни. Затем видели там гробы царские святого, и великого, и равноапостольного Константина царя, и Великого Феодосия царя, и Феодосия Малого, и иные многие. А также видели в той же стране церковь малую, в которой образ Спасов великий, от него ж исходил глас прощения на одре лежащему человеку и верою кающегося о своих грехах. Затем видели там в приделе святого Спиридона епископа и Полиевкта, оба в теле были, многие чудеса источающие, и мощи святого Иоанна Златоустого, и мощи святого Григория Богослова патриарха в каменных ковчегах запечатанные. В третий же день того ж месяца июля в 2 пошли ко святому Антонию патриарху поклонились и благословение от него приняли. В четвертый ж день пошли поклониться образу великого архангела Михаила, который явился отроку, стерегущему скот, и тогда нашел он у столпа оного золота много, и ввержен он был иноками в море. Затем в шестой день пошли ко пречистой Богородице Одигитрия, что русским языком называется Наставница, и поклонившись, целовали ее со страхом и с трепетом. Пошли в великий честной монастырь Пандократоре и целовали святую доску Господню, на которой, с креста сняв, тело Христово положили, и пречистые слезы на том вообразились. И там есть корчага, из самородного камня сделанная, в которой Христос воду в вино превратил. И держат в ней ныне и всегда воду святых богоявлений. Затем видели там лежащие головы святых мучеников Сергия, и Вакха, и Иакова Персидского. В 8 день пошли и поклонились образу Христову, сотворившему чудо о купце Феодоре. После сего же в 16 день месяца июля пришел Михаил, владыко смоленский, от Пимена митрополита во Цареград. В 24 день того же месяца пошли в монастырь святого и великого Афанасия патриарха, которому передала посох на патриаршество святая пречистая Богородица, и целовали мощи его в теле. Оттуда пошли в Перилепто монастырь и целовали там мощи многие святых, святого священномученика Григория в теле, много исцеления подающего приходящим с верою. Там же есть и рука святого Иоанна Предтечи, крестителя Господня. А также в 31 день июля ходили по верху церкви святой Софии и видели 40 окон шанных на верху церкви; и мерили окно одно со столпом по две сажени, и сих 8 окон в ширину имеется со столпом по две сажени в шее церковной. И сему много изумлялись, что предивно, и превосходно, и хорошо очень устроено. Затем месяца июля в 30 день пошли в церковь при Константиновом дворе, что называется Девяточинная церковь. В ней же есть столпы чудные весьма и недоумение вызывающие: ибо видно в них людей всех приходящих лица, как в зерцале чистом видели свои образы; и сему много дивились. Затем оттуда пошли по краю моря, там где есть целебный песок и над ним церковь святого Спаса. В ней же есть святой чудотворный образ Господень и святой равноапостольный Аверкий в теле, знамения и чудеса много творящий. Затем месяца августа в 2 день пошли в монастырь святого Стефана первомученика, и поклонились, и целовали святые мощи его. Затем в пятый день того же месяца пошли к Пичие, поклонились пречистой Богородице, и пили святую воду целебную, и умылись ею. Затем в 8 день того же месяца пошли в Перилепто монастырь и целовали раку Предтечеву и голову святого Григория Богослова патриарха, и лоб святого Стефана Нового, и икону Господню, от которой изошел глас царю Маврикию, в которой вковано святых мощей много, и там есть потир топазный камня многоценного; и иных вещей и святых мощей великое множество видели. Затем в 9 день месяца августа вошли в Пандократорскую церковь и в сосудохранительнице видели святое Евангелие, писано все золотом рукою Феодосия царя Малого; и там целовали кровь Господню, истекшую от ребер его в распятии на кресте. Затем потом разболелся пресвященный Пимен митрополит и преставился 6892 месяца сентября в 11 день в Халкидоне; и привезли тело его, положили вне Цареграда на край моря против Галаты во церкви Предтечевой. Тогда же был в Цареграде Киприан, митрополит киевский, об исправлении престола русского пребывал он здесь; также и Пимен митрополит, когда жив был, об исправлении престола русского приходил ко Антонию патриарху в Цареград. Бог же своими судьбами так устроил. Преставился Пимен митрополит, как прежде сказано, и тогда пресвященный Антоний патриарх благословил Киприана митрополитом на Киев и на всю Русь и отпустил его с честью. И пошел оттуда месяца октября в 1 день, а с ним Михаил, епископ смоленский, Иона, владыко волынский, еще ж с ним и два митрополита греческих и Феодор, архимандрит симоновский, духовный отец великого князя. Когда отошли же они, мало после отшествия их и пришел вестник, так говоря: «Утонула русь на море, только один корабль с митрополитами спасен был, а который со владыками корабль без вести пропал». И некие говорили из них, что утонули; другие же говорили, что от разбойников убиты были; иные же говорили, от великих ветров сильное волнение было и во Амастрию отнесены оказались; иные же говорили, в Дафнисе они. Затем после нескольких дней пришла грамота от Киприана, митрополита всея Руси, поведывающая многие беды их морского плавания, страшного пути, случившегося им, и каковы были им громы, и трески, и молния, и от отражения волн морских была душа их при смерти; от великих ветров и вихрей развеяны были корабли их по морю, и не ведали друг о друге, где кто был. А затем Божиею благодатию буря прекратилась, и была тишина великая, и помалу собрались все и спасены были, и к Белграду приплыли, все здравы Божиею милостию и пречистой Богородицы его матери в Русию пошли. Мы же, прочтя сие слова, писанные в грамотах к нам от Киприана, митрополита всея Руси, и слышав, радостны были весьма, и на сорокоусты по Пимене митрополите по церквам и по монастырям давали, и святые места смотрели, и много целебным градам и чудотворным мощам поклонялись.

Царь Мануил. Коронование. Убранство жен. Одежды мужские. Чужеземцы. Знаки. Место царское. Багряница, венец, диадема. Герольды, или маршалки. Корона. Корона императрице. Напоминание о смерти. Видели же, как месяца февраля в 11 день в неделю о Блудном венчан был на царство царь Мануил цареградский 6899-го и со царицею его, благословен и поставлен пресвященным Антонием патриархом. И было поставление его на царство так. Той ночью было бдение всенощное в великой церкви патриаршей в Софии. Когда же настал день, пришли туда, и дали нам смотреть обряд того поставления. И сошлось народа великое множество, мужского пола внутрь святой церкви Софии, а женского пола на полатях. И так дивно и любомудро было, все же женского полу стояли на полатях, закрываемы завесами были лица их, чтобы украшения прелестного и мертвенного никому же от народа не видеть. И сами же те мужи и все мужского полу старческим чином одеждами дорогими одеты, но без всякой роскоши. Жен же никак же видеть мужчинам во церкви той, жены же видели всех стоящих. Певцы ж стояли украшенные чудно, ризы имели, как священные стихари, широкие и долгие, так же и рукава их широкие и долгие, иные камчатые, а другие же шелковые; наплечники ж с золотом, и с бисером, и с кружевом; на головах же их оскрыльцы острые с золотом, и с бисером, и с кружевом; и великое их множество собрано, и настолько было чинно, как написанные выглядели; старший их был муж дивный и красивый весьма, сединами, как снег, белеясь. Были же тут и римляне от Рима, и от Испании, и немцы, и фрязи от Галаты, а иные цареградские, а иные зеновицы, а иные венециане, а иные угры. И тех было одеянии и чин по виду чудные, и стояли на две стороны, и каждый своей земли знамя имели на себе и одеяния: иные багряные бархаты, а другие вишневые бархаты, а иные темно-синие бархаты, а иные черные бархаты, все же старческого чина не в шелках. Так же и знамена имели, каждая группа свое знамя имела, на груди носили или жемчужные, или обруч золотой, или на шее, или цепь золотую на шее и на груди, а другие свое знамя; каждая группа все по-разному свои знамена имели. Был же в церкви под полатями на правой стороне чертог в 12 ступеней, который шириною две сажени, а обтянуто все червленым червецом, на них же поставлены два стола золотые. Тогда ж той ночью царь Мануил на полатях был, и когда приспел первый час дня, сошел с полатей и вошел во святую церковь передними великими дверями, которые называются царские двери. А певцы пели пение пречудно, и странно, и несказанно умом превосходили. И было шествие царево тихо и кротко три часа от передних врат до чертога. А с обоих сторон 12 воинов вооруженных, и от голов их и до ног их все железно; а пред ним шли два со знаменами, волосы черные, а древа их, и ризы, и шапки червлены. А пред теми двумя знаменосцами шли подвойские, а посохи их серебром и золотом окованы, а на концах их жемчугом усажено. Дошел же царь до чертога, и вошел на пресветлый тот чертог, и облекся в цесарскую багряницу и в диадему цесарскую, и венец цесарский около головы со столпчиков возложил, и ушел из чертога, и взошел наверх; и привели царицу, и сели оба на столах золотых. Тогда же начали божественную литургию, а царь сидит на золотом столе, сидит же и царица на золотом столе. И когда следовало быть выходу, пришли два великие архидьякона ко царю и сотворили поклон малый благочинно весьма и уставно. И встал царь и пошел ко алтарю, а со знаменами пред ним и воины вооруженные по обеим сторонам его шли. Вошел ж царь во святой алтарь, стали знаменосцы и воины вооруженные пред святым алтарем по обе стороне святых дверей царских, и облекли царя во священный фелонец малый да пасясь багряный, что есть ризницы малые багряные, только до пояса, и пошел царь на выход, свечу в руке держа. Антоний же патриарх стоял на своем месте среди церкви. И сотворяя выход, патриарх взошел на священный амвон, и царь с ним. И принесли к патриарху царский венец на блюде покрытый, также и царицын венец принесли к патриарху на блюде покрытый. И благословились у патриарха два великих архидьякона, пошли за царицей, и пришли к ней, сотворили поклон малый, только головы свои до груди своей преклонили благочинно и уставно весьма; и пришла царица до амвона. И возложил пресвященный патриарх крест на царя, и дал ему крест в руку. И взял цесарский венец патриарх, и благословил царя, и возложил на голову его, а другой венец дал ему в руку его и повелел ему возложить на царицу его, сойдя далее. Он же сошел далее и дал знак, далее стоя, патриарху на амвон рукою и венцом, и патриарх, стоя на амвоне, издалека благословил рукою своею царя и царицу. Они же оба вместе одновременно сотворили поклон малый к патриарху, и пошли на свои места, и сели на золотых столах. А патриарх выход сотворил и вошел во святой алтарь царскими дверями. И когда херувимская песнь приспела, пришел великий архидьякона и сотворил царю поклон. Тогда же, встав, царь со страхом, и трепетом, и с великим вниманием благочинно весьма пошел во алтарь. Одели его во священный фелонец, и прежде всех шествовал царь пред святыми царскими дверями, в подсвечнике свечу возженную в руке держал; так из алтаря ушел и во алтарь вошел, прежде всех он шел, и после него благочинно и уставно весьма священный и великий собор с великою красотою, и честию и славою священною и божественною. И настолько было благочинно и чествованно и приукрашенно, что ум человеческий превосходило. Долгое ж было шествие их со святыми дарами, сколько херувимской песни есть от начала и до конца, так шествие их и пение же было долго великолепно, и красиво, и предивно, и умильно. После принесения ж во святой алтарь священных и божественных даров кадил царь около священного престола, и пребывал царь в алтаре до святого причащения. И когда было время святому причащению, и пошел великий архидьякон, сотворил поклон царице. Когда сошла от престола царица вниз, тут стоящий народ разодрал всю завесу чертога цесарскую, сколько кто восхитил себе. И вошла царица с великим страхом и трепетом, и умилением, и смирением южными вратами в крыло алтаря, и дали ей святое причастие. Царь же от патриарха со священниками причастились у престола Христова. Изошел он из алтаря, патриарх ж сел на свое место, и из алтаря выйдя пришел к нему царь в цесарской багрянице и диадеме. И благословил его патриарх и царицу его, и дал ему завет православия соблюдать непоколебимо свое царское и никак же не переменять уставы древние, ни же похищать не свое, и стяжать прежде всего страх Божий и смертную память, что земля ты и снова в землю пойдешь, и прочее, как там во уставах их имеется. И по патриарховому слову никто ж не мог и не смел прежде приступить ко царю и говорить ему о здравии, ни князи, ни бояре, ни воины; но только приступили к нему мраморники и гробосоздатели, принеся, показывали ему мраморы и камень различный, и войдя к нему говорили: «Которым камнем следует отделать гроб твой?», притчею воспоминая ему и говоря: «Человек смертен и тленен, мимо шествует в суетном сем исчезаемом и скоро погибаемом бедном житии. Заботься о своей душе и благочестивое царство строй; сколько же велик ты, столько смиряй себе, поскольку сильные сильнее истязаны будут; и как же богохульные согрешают к Богу, и так же и горделивые в гордости своей согрешают к Богу. Особенно подлинно имей всегда страх Господень, и смирение, и любовь, и милость, и да спасен будешь и сохранен небесною любовию Господнею и милостию». И так сии говорили, как там во уставе написано, и потом пошли князи, и стратилаты (воеводы), и попы, и воины, и все вельможи, говоря ему по обычаю их. И после сего благословился царь вышесказанным обрядом с великою тихостию и смирением, и со страхом Божиим ушел из церкви благочинно весьма, как некий священноначальник, и осыпали его ставратами золотниками. Народ ж похватал все, каждый руками своими. Так древнее предание царям быть на поставлениях их на царство, и так поставлялись. Так вот и Мануил царь поставлен был Антонием патриархом и священным собором по уставу издревле переданному.

Во Иерусалим хождение. Так вот мне случилось видеть недостойному и бывшим со мною во святом граде Иерусалиме. Есть же там церковь Воскресение Христово; входя в церковь, есть на правой стороне доска, на которой Христа Бога нашего положили, с креста сняв; а оттуда налево пойдя, там будет гроб Господень. А против гроба Господня греческая служба, греки служат, а с правую сторону от гроба Господня римская служба, римляне служат; на полатях по правую сторону армянская служба, армяне служат; а с правой стороны от гроба Господня на земле фряжская служба, фрязи служат; а оттуда снова сирская служба, сиряне служат; а с левую сторону от гроба Господня, за гробом Господним якобитская служба, якобиты служат; а с левой стороны Господня гроба фряжская служба, фрязи служат; а оттуда снова немецкая служба, немцы служат; а от той службы снова фряжская служба, фрязи служат. А под фряжскою службою место есть, где мироносицы сидели и ангела Господня видели, где ангел отвалил камень от дверей гроба; а во фряжской службе полстолпа: у того столпа привязан был избиваемый Господь наш Иисус Христос в вольной его страсти, и поругались ему, и сорок совершением принял ран, смертный являя ответ; а другая половина того столпа во Цареграде, во апостольской церкви. А подалее пойдя, там темница Господа нашего Иисуса Христа; а за греческим престолом есть престол, где Иаков, брат Господень; а оттуда есть место пойти на подол, как в яму, десять ножных ступеней каменных, где нашла животворящий крест Елена царица. А с правой стороны от греческой службы на полатях голгофа, как называется лобное место, где распяли окаянные иудеи Господа нашего Иисуса Христа; там есть Адамова голова; а служба там грузинская, грузины служат; а за нею венецианская служба, венециане служат; а за теми угры служат; а за теми еще одна фряжская служба, фрязи служат; а под голгофою ниже на земле иверская служба, иверы служат; на левой стороне у фряжской службы далее близ местиры служат; а посреди церкви святая святых, пуп земли, что вымерил царь Невродос. А под гробом Господним соделана церковь малая, ведут от нее ко гробу Господню две двери; а гроб Господень меру имеет в длину девять пядей, а ширина гроба четыре пяди. Над гробом же Господним большая церковь есть, здесь верху ее пол; над гробом же Господним все покрыто, ни малого отверстия нельзя увидеть. И так вот все сие в церкви там. А на восток от града Иерусалима вдалеке там есть село, Гефсимания называемое, и тут есть в том селе гроб пречистой Богородицы и церковь великая, в нее взойти 50 ступеней на нижнюю часть; а под гробом пречистой Богородицы соделана церковь невеликая. А гроб пречистой восемь с половиной пядей; а над гробом одиннадцать кадил горит; а за гробом одр, на котором лежала пречистая Богородица; соделан престолом тот одр. А в церковь ту влезши, там будет направо грузинская служба, грузины служат. А за тем к востоку поток Кедронский, там где вошел Иисус с учениками своими; а за потоком вертоград, пещера великая Господа нашего Иисуса Христа, там где предан был учеником своим Иудою жидом. Там есть камень, что Христос руку положив стоял; там же есть место, где пречистая Богородица, приходя, молилась на камне. А за тем местом масличная великая гора Елеонская, с той горы Господь вознесся на небо. Там есть церковь великая очень, а среди той церкви церковь малая; в той церкви на камне отпечаталась стопа Господня, будто живого видели его, как на воску отпечатана только что; а в той же церкви на правой стороне гроб Пелагеи блудницы, той Пелагеи, которая ноги миром помазала Господу и волосами своими отерла; а на ее гробе другая стопа Господня отпечаталась, как на воске только что, и выглядит, как от живого. А на правой стороне от великой Елеонской горы другая гора, Галилейская, где Христос повелел ученикам своим видеть себя после воскресения; там была церковь. А от града Иерусалима на правой стороне Масличной горы пять поприщ до Вифании, где Господь наш Иисус Христос Лазаря воскресил; там есть и ныне церковь великая, и гроб Лазарев, и кельи сестер Лазаревых; и в той церкви армянская служба, армяне служат. А на полдень от града Иерусалима близко Силоамская купель, где Господь слепого послал умыться; а оттуда там близ пещера великого Антония пустынника; а оттуда близ село Скудельничье, что иудеи купили ценою Христовою. А также на полдень, от Иерусалима пятьдесят поприщ, Саввин монастырь и гроб великого Саввы; там было 14 тысяч чернецов, сколько их и ныне явно есть. А за тем Саввиным монастырем Иосафатова долина, то же есть и удолье, и там также чернецы живут многие; и там есть келья великого Иоанна Дамаскина, в которой он жил. А к Савину монастырю пешком идти расстояние большое, и на правой стороне есть монастырь великого Феодосия киновиарха, от града Иерусалима шесть поприщ, на горе и над горою также; там было чернецов 16 тысяч; а оттуда напротив монастырь на правой стороне; там жила великая Евдокия. А от града Иерусалима на восток к Иордану шествовать, так недалеко от Вифании и течет вода из камня: когда у Христа ученики его просили воды, Иисус Христос сказал ученикам своим: «Из камня ли сего вам воду подам?». И ударил ногою в камень, и тотчас потекла вода, и доныне идет. Там и Керемен-сарай поставлен, не доходя Иордана реки с пять верст, ехав за гору, повернуть налево с три версты. А гора та весьма высокая, и на той горе Господа нашего Иисуса Христа диавол искушал, взял его на гору высокую весьма, и показал ему все царствия мира и славу их, и говорил ему: «Всё это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне». Тогда Иисус говорит ему: отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи. Тогда оставляет Его диавол, и се, Ангелы приступили и служили Ему. В той же горе под верхом церковь расписана, а на верху же горы церковь великая очень. На той горе Господь постился 40 дней, как писано: «Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диавола, и, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал. И приступил к Нему искуситель и сказал», и прочее, как в Евангелии писано. Иордан же река глубока и крутобрега, грозная весьма, течет же в Содомское море; на Иордане ж есть монастырь великий очень Иоанна Предтечи, ибо в том Иордане Господь крестился от Иоанна; там Мария египетская переходила Иордан к Зосиме, как по суху. За Иорданом рекою келья великого Иоанна Предтечи; близ же той келья святого Ильи пророка; оттуда же мало подалее гора есть, от той горы святой пророк Илия на огненной колеснице на небо взят был. Там же недалеко место есть на Иордане реке, где Елисей пророк ударил милостью Илии на Иордане, и вода иорданская расступилась туда и сюда, Елисей же пришел по суху. Оттуда недалеко, с пять поприщ, близ Содомского моря есть монастырь святого Герасима, у которого зверь лев жил, и гроб святого Герасима за алтарем есть, а зверь тот лев, что с ним работал, в ногах у него погребен лежит. Море же Содомское там, где Содом и Гоморра, семь градов; иные ж земля поглотила, а иные грады море поглотило, курится же и ныне дымом из моря того; а которые грады земля поглотила, там не растет ничего, только сера горячая, а травы нет. От Иерусалима же направо, с два поприща, монастырь есть Ильи святого; там жил сам Илья пророк, там его ворон кормил. Оттуда же с пять поприщ до Вифлеема, где Господь родился; в Вифлееме же церковь великая есть, а под алтарем ее пещера, в той же пещере вертеп (укрытие), где Господь родился; а в пещеру идучи на левой стороне ясли, где лежал Господь наш Иисус Христос в пеленах свитый; а от яслей в подол три сажени до вертепа; а на яслях служба фряжская, а на вертепе служба греческая. А в Вифлееме с левой стороны фряжский монастырь, а в нем церковь Рождества Христова, служат фрязи; в том фряжском монастыре дом Иосифов и колодец, откуда Господь наш Иисус Христос и пречистая Богородица воду пили. От града же Иерусалима до Назарета три дня по Дамасской дороге; также от града Иерусалима до Фаворской горы два дня и больше. От града ж Иерусалима десять поприщ гроб Рахили, патриарха Иакова жены, сына Исаака, внука Авраама; от Дамаска два дня ров есть, куда Иосифа Прекрасного братия его вкинули; а от Дамаска ж пять дней до Вениаминова гроба, брата Иосифа Прекрасного. От Иерусалима ж до Синайской горы 15 дней; от Иерусалима ж до Каны Галилейской 3 дня. Там ж на Сионе горе в своей келье пречистая Богородица преставилась; там же на Сионе горе был двор архиерея Анна; там Господь наш Иисус Христос в темнице сидел. И ныне там темница в церкви армянской, там монастырь армянский, в той церкви армянской великий камень, что лежал на гробе Господне, соделан престолом. На том монастыре огнище, где у огня Петр, верховный апостол, грелся в вольной страсти Христовой, когда его рабыня архиерея вопросила, говоря: «И ты был с Иисусом Галилеянином?». Петр же отрекся перед всеми, сказав: «Не знаю, что ты говоришь». Когда же он выходил за ворота, увидела его другая, и говорит бывшим там: и этот был с Иисусом Назореем. И он опять отрекся с клятвою, что не знает Сего Человека. Немного спустя подошли стоявшие там и сказали Петру: точно и ты из них, ибо и речь твоя обличает тебя. Тогда он начал клясться и божиться, что не знает Сего Человека. И вдруг запел петух. И вспомнил Петр слово, сказанное ему Иисусом: «Прежде нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня». И выйдя вон, плакал горько. Подалее того на Сионе же горе двор Каиафы архиерея был; тут есть ныне монастырь армянский великий очень; а к Вифлеему идучи, столп еще стоит, где стоял Симеон столпник с Ильею святым. А на подол идучи, во граде Иерусалиме была церковь греческая, а ныне сарацинская мечеть; там лежат святые богоотец Иоаким и Анна; а против столпа святая святых, которую создал Соломон; там убит пророк Захария, отец Иоанна Предтечи; там есть Господня келья. А идя ниже улицею, там был двор Пилата; а за святая святых в монастыре святого Спаса одр Соломонов, и дом Соломонов там ж, и та церковь, в которую вошел Господь наш Иисус Христос и нашел в той церкви продающих овец, и волов, и голубей, и менял сидящих, и сотворил бич из веревки, и всех изгнал из церкви овец и волов, и торгующим рассыпал монеты, и доски опрокинул, и продающим голубей: «Возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли». Там есть Давыдов дом, как городок был каменный, круглый, и однородный, и дивен весьма, в котором в одной стороне живут сороки, а в большие дома не смеют ни заглянуть; там есть столп весьма высокий, где Давыд псалтырь складывал. За Давыдовым же домом недалеко Есиот (Сион) гора; на той горе монастырь дивный весьма фряжский, держат его фрязи и живут в нем фряжские чернецы; говорят же так, что там Христос сам обедню служил, и научил брата по плоти своего Иакова обедню служить, и передал ему таинство священных и божественных служений. Там горница, там где на святых апостолов Христовых дух святой сошел в день пятидесятый. И там с левой стороны церкви место есть, где Господь ноги умыл ученикам своим; там та храмина есть, где Господь в затворенные двери вошел и неверующего своего ученика Фому уверил после воскресения своего. В той церкви во время вольного и спасенного распятия Христова завеса разорвалась надвое; в той церкви тот камень лежит, на котором пречистая Богородица поклоны клала; там же в той церкви два камня, на которых Христос сиживал часто. Оттуда же близко место, где Стефана архидьякона убили иудеи, и кровь его и ныне на камне видна. Там же церкви близ келья пречистой Богородицы, где пречистая жила у Иоанна Богослова; и та келья крепка и до сего дня стоит; а позади той кельи пречистой Богородицы келья святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова.

Затмение луны. Родился Константин. Той же весною месяца мая в 10 день в вечернюю зарю погиб месяц, и долго не было, и снова явился пред ранними зорями. Месяца мая в 16 день родился великому князю Дмитрию Иоанновичу сын Константин, и крестил его князь Василий Дмитриевич, брат его старший, да Марья, жена Василия тысяцкого, а сам тогда великий князь Дмитрий больным был.

Смерть вел. кн. Дмитрия. Состояние Дмитрия. В тот же год преставился князь великий Дмитрий Иоаннович, внук Иоаннов, правнук Даниилов, праправнук Александров, препраправнук Ярослава, пращур Всеволода, прапращур Юриев, препрапращур Владимиров Всеволодича Ярославича Владимировича, великого нового Константина, крестившего Русскую землю, сродник новых чудотворцев Бориса и Глеба. Воспитан был в духовном учении и наказании дивно весьма, от пелен самых Бога возлюбил и пречистую Богородицу и всех святых, и во церкви всегда водворялся, и священников и иноков почитал премного, ведая, что священническая честь на Бога восходит, и странников и нищих миловал, и кормил и поил из своих рук, и милостыню давали. Когда отец его великий князь Иоанн Иоаннович преставился от суетного сего и мимотекущего бедного жития в некончаемый век, сей же млад остался, только 9 лет. Потом же и мать его великая княгиня Александра преставилась. Он же один остался в области отечества своего; сидя на великом княжении, вотчине своей, великим княжением хорошо управлял и содержал. Только ж говорится о нем, что с младенчества добродетельно и воздержно во всем целомудренно жил, пустотных бесед не творил, глумления, играния не любил, срамных слов избегал, от злонравных людей отвращался; в божественном Писании всегда со умилением поучался, к церквам Божиим всегда приходил, и сии украшал, и о них печалился, священнический иноческий чин весьма почитал, милостыню всегда давали; отечество свое, державу свою, мужеством своим крепко держал, злопамятства никак не держал, всегда прощая согрешающих к нему, добротою как младенец, а умом совершенный муж был; во бранях же храбрый воин и врагам всем страшным являлся, многих ж врагов, восстающих на него, победил; град же свой Москву стенами каменными оградил, и во всех странах славно имя его было; княжения Белозерское, Галич, Кострому и Ярославль, а от Рязанские земли град Коломну к державе своей присоединил, град Серпухов и иные построил. Тело же свое чисто до женитьбы сохранил. Церковь при себе не оскверненную в святом духе сохранил, очами часто зрел к земле, от которой взят был, и говорил так: «Сколько ни проживем, в землю отойдем. Ибо писано, что земля ты есть и снова в землю пойдешь, наги же пришли, наги и отойдем»; умом же всегда на небесах водворялся. Семнадцати же лет взял дочь великого князя Дмитрия Константиновича суздальского и великой его княгини Анны, именем Евдокия. После брака же целомудренно жил, плоти угодия не творил, добрым и крепким кормчим плоти своей быв, направляемый всевышнего промыслом. И вселился в он благодать святого духа, ибо хотя и царский венец держал, но в посте и в жажде и в молитве всегда пребывал, всякую ночь во псалмах и в молитвах всегда был, в тленном теле бесплотное житие совершал; на престоле царском сидел и царскою багряницею одевшись, но смирением и кротостью все то покрывал, на голом теле власяницу носил и во монашеский образ все время облечься желал, и крест Христов взяв, последовать по стопам его сладко очень хотел, святые посты жестко же соблюдал и почасту, всякое воскресенье, святых тайн причащался, всегда во умилении и слезах пребывая. Если божественных Писаний и не до конца навык, но делом исполнившись в духовном любомудро, поистине являлся земным ангелом, а небесным человеком. Прожил же с княгинею своею Евдокиею, дочерью великого князя Дмитрия Константиновича суздальского и матери ее великой княгини Анны, в целомудрии 24 года и родил сынов и дочерей. И держал вотчину свою великое княжение 27 лет и 6 месяцев, и было всех годов жизни его сорок один; многие труды и поты за православную веру, и за все православное христианство, и за свою вотчину показал.

Наставление общее. Княгине великой. Чадам. К боярам. Духовная и раздел. Юрий звенигородский. Андрей можайский. Петр дмитровский. Княгине. Измайлово. Берендеево. Лыткино. Болезнь же его такой была: прежде разболелся и при смерти был, и снова облегчилось ему, и возрадовались люди о сем; а затем снова в большую болезнь впал, и стенание великое пришло к сердцу его, как и внутренним в нем терзался. И уразумел приближающийся конец жития своего, призвал к себе княгиню свою Евдокию, ибо была и та в болезни, ибо тогда родился от нее сын Константин, затем и сынов своих призвал, бояр своих и сказал к ним: «Послушайте меня все. Вот я отхожу от суетного сего и маловременного бедного жития ко Господу Богу моему. Ты ж, княгиня моя Евдокия, наказуй и укрепляй чад своих бояться Господа Бога и заповеди его хранить, наиболее всего правду в суде являть, убогих и нищих миловать, между собою мирно и любовно жить». Потом же к сынам своим сказал: «Вы же, сыновья мои, Бога бойтесь и родителей своих чтите, мир и любовь имейте между собою. Предаю же вас всех Господу Богу моему и пречистой его матери Богородице. И княгиню мою, матерь вашу Евдокию, слушайте. Когда же сие волею Божиею отымется, чтите старшего среди вас брата и государя вместо меня и того слушайтесь, боясь Господа и храня вотчину свою. Если же страх Божий имеете в сердцах ваших и сохраните заповеди его, благо будет вам и долголетние будете на земле, и во благом пребудет душа ваша, и умножится и распространится держава ваша, и враги ваши падут под ногами вашими, иноплеменники побегут от лица вашего, и облегчится тягота земли вашей, и умножатся обилия на ней. Бояр же своих любите, честь им достойную воздавайте, каждому по делам его, без их думы нисколько не творите, приветливы будьте ко всем служащим вам. Все же творите с рассуждением, как по достоинству будет, и со вопрошением матери вашей». Сказал же и к боярам своим: «Вы ж ведаете обычаи и нравы мои, ибо перед вами родился и возрастал и с вами царствовал, вотчиной своей, великим своим княжением, 27 управлял лет, а от рождения мне 40 лет, с вами на многие страны мужествовал, с вами в бранях страшен был и Божиею помощию низложил врагов своих и покорил под себе, с вами великое княжение весьма укрепил и умножил, мир и тишину княжению своему сотворил и державу вотчины своей охранял, великую ж честь и любовь свою к вам имел и под вами города держал в великой власти. Чада ж ваши в любви имел и никому ж из вас зла не сотворил, ни бесчестил, но всех чествовал, и любил, и в чести великой держал, радовался и скорбел с вами. Вы ж не нарекаетесь у меня бояре, но князи земли моей. Ныне ж помяните слова ваши, что сказали ко мне, так говоря: „Господин князь, должны мы служить тебе и детям твоим и головы свои пред ними положить“. Ныне же после отшествия моего от маловременного и бедного сего жития укрепитесь истинно послужить княгине моей Евдокие и чадам моим от всего сердца своего, во время радости возвеселитесь с ними и во время скорби не оставьте их, да скорбь ваша на радость переменится. Бог же мира да будет со всеми вами». Призвав же сына своего старшего, государя Василия, дал ему великое княжение свое после себя, вотчину свою, и духовную, в которой написано: «Второму ж сыну моему, князю Юрию, даю Звенигород со всем, да ему ж даю своего деда удел, Галич со всем, а прежде было Галицкое княжение отдельное». Третьему ж сыну своему, князю Андрею, дал Можайск со всем, да ему же дал куплю деда своего Белоозеро со всеми волостями и Вольским с Шаготью, и Милолюбский уезд и со слободками. Четвертому ж сыну своему, князю Петру, дал Дмитров со всем, да ему же дал куплю деда своего Угличе Поле и что к нему принадлежит, и Тошнею и Сяму. «А отнимет Бог сына моего старшего Василия, кто будет под тем сын мой, тому сыну моему престол Василиев, великое княжение. А того удел поделит всем по частям моя княгиня Евдокия, мать их. Дети наши князи, слушайтесь матери своей Евдокии, и что кому даст мать ваша, тому то любить». А княгине своей дал из великого княжения от Переславля Юлку, а от Костромы Ледом с Комелою; а из удела князя Юрия от Галича Соль; а из князя Андрея удела от Белоозера Вольское с Шаготью и Милолюбский уезд; а из Владимирских сел Андреевское село, а из Переславских сел Доброе село, и что к ним принадлежит; «а из удела сына моего князь Василия Канева, Песочна, а из сел Малинское село Лысцево; а из князь Юрия удела слобода Суходол с Истею, с Истервою, да село Андреевское, да Каменское; а из князя Андрея удела Верея, да Чистая Вода, село Луцынское на Яузе с мельницею; а из князя Петра удела Жива да Яма. А после смерти княгини моей те села, что я дал из уделов детей своих княгине своей Евдокие, те села все и волости детям моим, в котором уделе чье есть, тому то и есть». А вот дал княгине своей примысел: Скирменовскую слободку со Шепековым, Смольяны с Митяевским починком и с бортью, с вышегородскими бортниками, Кропивну с бортниками с кропивинскими, и с ильменскими, и с кордошевскими, и с рудскими, Залескова слободка, Кузовская слободка с бортью, с селом Ивана Храброго, Исконская слободка. «И что княгине моей прикуп и что к ней принадлежит, то моей княгини. А по какие места слободские владения и как судили те владения при мне, и княгине моей пусть владения судят по те же места, как было при мне. А что княгини моей купля Лохна, то ее и есть. А на Коломне мой придел, примысел мой Самойлецов починок с деревнями, Савельевский починок, Микулинское село, Бабашево, Ослебятевское; а что ее село Репинское и прикуп, то ее и есть; из Московских сел Семчинское село и с Ходынскою мельницею, да Остафьевское село, да Измайловское; а из юрьевских сел Петровское село, да Фроловское, да Елог; и Холха и Заечко, ее то все есть. А что мне дала княгиня Феодосия, до смерти своей ей Суду, да Колачку и слободку, а после ее смерти то княгине моей. А теми своими промыслами всеми благословляю княгиню свою, и в тех промыслах вольна княгиня моя, сыну ли которому даст, по душе ли даст, а дети мои в то не вступаются. А которые деревни поотнимал брат мой князь Владимир Андреевич от Лытинского села княгини моей к Берендеевой слободе, и те деревни переходят к Лытинскому селу княгини моей. А если за грехи какого сына моего Бог отымет, княгиня моя поделит того удел сынам моим всем оставшимся по частям; а которому что даст, тому то и есть; а детям моим из ее воли не выступать. Дети мои, младшие братья князя Василия, чтите и слушайте брата своего старшего князя Василия вместо меня, своего отца. А сын мой князь Василий пусть содержит своего брата князя Юрия и свою братию младшую в братстве без обиды. А брат мой князь Владимир Андреевич ведает свою треть и чем его благословил отец его князь Андрей Иоаннович. А кто из моих бояр будет служить моей княгине, и тех бояр дети мои соблюдают с одного. И живите, дети мои, все в мире и в любви, и Божия милость будь на вас, и пречистой Богородицы, и всех святых, и мое благословение». И так преставился месяца мая в 19 день в среду пятой седмицы после Пасхи в четвертый час ночи. В четверток же, взяв тело его, несли в церковь святого архангела Михаила на площади, где же гроб отца его, и деда, и прадеда, и погребли его с псалмами и песнями надгробными месяца мая в 20 день. Был же тогда на погребении его гость Феогност, митрополит трапизондский, и Даниил, епископ звенигородский, и Савва, епископ сарайский, игумен Сергий, игумен Савастьян и прочие со всем собором священническим; а Пимен, митрополит всея России, был тогда во Цареграде.

Читать далее

Отзывы и Комментарии
комментарий