ЛИРИЧЕСКИЕ И САТИРИЧЕСКИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ
Мартышка, обойденная при произвождении[1] Мартышка, обойденная при произвождении. — Объектом сатиры басни является Л. А. Нарышкин (1773–1799), игравший при Екатерине II роль забавника и заслуживший за это кличку «Шпынь».
Случилося у Льва в чины произвожденье
За службу должно награждать;
Но я хочу сказать,
Что злоупотребленье
И в скотской службе есть.
«Ну как без огорченья
Возможно службу несть,
Когда достоинство всегда без награжденья? —
Мартышка говорит,
На Льва рассержена,
Обижена была она
И обойденною считалась. —
Перед лицом служа, Мартышкой я осталась!
Медведь стал господин,
И Волка наградили;
Лисицу через чин
Судьею посадили
В курятнике рядить, —
Случится же судью так кстати посадить!
А где они служили?
Край света, на войне; и то
Не ведает еще никто,
Что били ли они или самих их били.
А я
Хотя не воин,
Хотя и не судья,
Известна служба Льву моя;
Известно, кто чего достоин».
«Да где ж служила ты?» —
Барсук ее спросил.
«Перед самим царем два года с половиной
Шутила всякий день, а он меня сравнил
Теперь с другой скотиной,
Котора ничего не делала нигде!»
«Шутила ты везде,
И чином наградить тебя бы было должно;
Твой также труд не мал! —
Барсук ей отвечал. —
Но произвесть тебя по службе невозможно:
Ты знаешь ведь, мой свет,
Что обер-шу́тов в службе нет».
1779
Львиный указ
«Такое-то число и год,
По силе данного веленья,
Рогатый крупный, мелкий скот
Имеет изгнан быть из Львиного владенья
И должен выходить не в сутки, в один час», —
Такой объявлен был Львом пагубный указ,
И все повиновались:
Отправился козел, бараны в путь сбирались,
Олень, и вол, и все рогатые скоты.
«А ты, косой, куды?»
«Ах, кумушка, беды! —
Трусливый зайчик так лисице отзывался,
А сам совался
И метался, —
Я видел тень ушей моих;
Боюсь, сочтут рогами их.
Министры Львины. Ах! зачем я здесь остался?
Опаснейшими их рогами обнесут».
«Ума в тебе не стало: это уши» —
Лисица говорит. — «Рогами назовут —
Пойдут и уши тпруши [2] Пойдут и уши тпруши! — Сойдут и уши за рога. Тпруша — корова.».
1779
Песнь норвежского витязя
Гаральда Храброго,[3] Песнь норвежского витязя Гаральда Храброго. — Песня переведена с французского из книги Малле «Датская история» (1756–1764). Для перевода использован размер песни «Уж как пал туман на сине море».
жившего в XI столетии, в которой жалуется на несклонность к себе княжны Елизаветы, дочери новгородского великого князя Ярослава I
Корабли мои объехали Сицилию,
И тогда-то были славны, были громки мы.
Нагруженный мой черный корабль дружиною
Быстро плавал по синю морю, как я хотел.
Так любя войну, я плавать помышлял всегда;
А меня ни во что ставит девка русская [4]Можно бы сказать, как в подлиннике: «а меня все презирает девка русская»; но «презирает», мне показалось, не будет отвечать слогу богатырских лет. (Прим. автора). .
Я во младости с дронтгеймцами [5] …с дронтгеймцами… — с жителями Дронтгейма, одного из северных округов Норвегии. в сраженье был,
Превосходнее числом их было воинство.
О! куда как был ужасен наш кровавый бой!
Тут рукой моею сильной, молодецкою
Положен на ратном поле молодой их царь;
А меня ни во что ставит девка русская.
Нас шестнадцать только было в корабле одном.
Поднялась тогда на море буря сильная,
Нагруженный наш корабль водой наполнился,
Но мы дружно и поспешно воду вылили,
И я с той поры удачи стал надеяться;
А меня ни во что ставит девка русская.
Не досуж ли, не горазд ли я на восемь рук?
Я умею храбро драться и копьем бросать,
Я веслом владеть умею и добрым конем,
По водам глубоким плавать я навык давно;
По снегам на лыжах бегать аль не мастер я?
А меня ни во что ставит девка русская.
Неужель та девка красная подумает,
Что тогда я сбруей ратной не умел владеть,
Как стоял в земле полуденной под городом,
И в тот день, как с супостатом битву выдержал,
Не поставил богатырской славе памятник?
А меня ни во что ставит девка русская.
Я рожден в земле высокой, во Норвегии,
Там, где из лука стрелять досужи жители;
Но чего мужик боится, я за то взялся:
Корабли водить меж камней по синю морю,
От жилой страны далеко по чужим водам;
А меня ни во что ставит девка русская.
1793
ИЗ АНАКРЕОНА [6] Из Анакреона — В 1794 году вышел сборник «Стихотворения Анакреона Тийского» в переводе Н. Львова. Анакреона Львов переводил по подстрочнику, сделанному епископом Евгением Булгарисом (1715–1806).
Ода I. К лире
Я петь хочу Атридов,
Хочу о Кадме петь;
Но струны лиры только
Одну любовь звучат.
Я лиру перестроил,
Вновь струны натянул,
Хотел на ней Иракла
Я подвиги воспеть;
Но лира возглашала
Единую любовь.
Простите впредь, ирои!
Коль лира уж моя
Одну любовь бряцает.
1794
Ода III. Любовь
В час полуночный недавно,
Как Воота под рукой
Знак Арктоса обращался, [7] Как Воота под рукой // Знак Арктоса обращался… — когда созвездие Воота (Водолей) проходило мимо созвездия Арктоса (Медведицы).
Как все звания людей
Сна спокойствие вкушали,
Отягченные трудом,
У дверей моих внезапно
Постучал Ерот кольцом.
«Кто, — спросил я, — в дверь стучится
И тревожит сладкий сон?..»
«Отвори, — Любовь сказала, —
Я ребенок, не страшись;
В ночь безмесячную сбился
Я с пути и весь обмок…»
Жаль мне стало, отзыв слыша;
Встав, светильник я зажег;
Отворив же дверь, увидел
Я крылатое дитя,
А при нем и лук, и стрелы.
Я к огню его подвел,
Оттирал ладонью руки,
Мокры кудри выжимал;
Он лишь только обогрелся:
«Ну, посмотрим-ка, — сказал, —
В чем испортилась в погоду
Тетива моя?» — и лук
Вдруг напряг, стрелой ударил
Прямо в сердце он меня;
Сам, вскочив, с улыбкой молвил:
«Веселись, хозяин мой!
Лук еще мой не испорчен,
Сердце он пронзил твое».
1794
Ода XX. К девушке своей
Некогда в стране Фригийской [8] Фригийская страна. — Фригия — область в Малой Азии.
Дочь Танталова [9] Дочь Танталова — Ниобея. была
В горный камень превращенна.
Птицей Пандиона дочь [10] Пандиона дочь — Филомела.
В виде ласточки летала.
Я же в зеркало твое
Пожелал бы превратиться,
Чтобы взор твой на меня
Беспрестанно обращался;
Иль одеждой быть твоей,
Чтобы ты меня касалась;
Или, в воду претворясь,
Омывать прекрасно тело;
Иль во благовонну мазь,
Красоты твои умастить;
Иль повязкой на груди,
Иль на шее жемчугами,
Иль твоими б я желал
Быть сандалами, о дева!
Чтоб хоть нежною своей
Жала ты меня ногою.
1794
Ода XXVI. На самого себя
Хмель как в голову ударит,
То заботы все заснут;
Я богат тогда, как Крезус [11] Крезус — Крез (VI в. до н. э.) — царь Лидии, славившийся своим богатством.,
И хочу лишь сладко петь.
Лежа, плю́щем увенчанный,
Ни во что я ставлю всё.
Пусть кто хочет, тот сражайся,
Я покуда буду пить.
Мальчик!.. Полную мне чашу
Поскорей вели подать:
Лучше мне гораздо пьяным,
Чем покойником лежать.
Ода XXVIII. К своей девушке
Царь в художестве изящном,
Коим Родос процветал,
Напиши ты мне в разлуке
Дорогую по словам:
Напиши сперва, художник,
Нежны русые власы;
И когда то воск позволит,
То представь, чтобы они
Обоняние прельщали,
Испуская аромат;
Чтоб под русыми власами,
Выше полных щек ее,
Так бело, как кость слонова,
Возвышалося чело.
Брови черными дугами
Кистью смелою накинь,
Не расставь их и не сблизи,
Но так точно, как у ней,
Нечувствительно окончи.
Напиши ее глаза,
Чтобы пламенем блистали,
Чтобы их лазурный цвет
Представлял Паллады взоры;
Но чтоб тут же в них сверкал
Страстно-влажный взгляд Венеры.
Нос и щеки напиши
С розами млеком смешанным;
И приветствием уста
Страстный поцелуй зовущи.
Чтоб ее прекрасну грудь
И двойчатый подбородок
Облетал харит собор.
Так ты ризой пурпурóвой
Стройный стан ее одень,
Чтоб и те красы сквозили…
Полно… Вижу я ее;
Скоро, образ, ты промолвишь!
1794
Ода LV. О любовниках
На бедре, прижженном сталью,
Знаю лошадь по тавру;
А парфянина по шапке.
Я ж влюбленного тотчас
По сердечной легкой метке
И на взгляд могу узнать.
1794
ПРИМЕЧАНИЯ
Николай Александрович Львов (1751–1803) родился в дворянской семье среднего достатка. Служил сначала в Измайловском полку, затем в Горном управлении и, наконец, в почтовом ведомстве.
Будучи талантливым поэтом и переводчиком, Львов, кроме того, занимался графикой, архитектурой, историей, музыкой и даже разработкой каменного угля. В конце 70-х годов XVIII столетия вокруг Львова объединился кружок поэтов (Державин, Капнист, Хемницер), высоко ценивших его литературные вкусы.
Сам Львов начал писать стихи еще в юности, но при жизни печатался мало. На его поэзии лежит отпечаток сентиментальных и предромантических вкусов. Это, в частности, проявилось в интересе Львова к народному творчеству: в 1790 году он издал «Собрание русских народных песен с их голосами», положенных на музыку И. Прачем. Интересом к национальному колориту объясняется и переводческая работа Львова (песни Анакреона, перевод «Песни норвежского витязи Гаральда Храброго»). В своих поэтических опытах Львов стремился использовать народную русскую метрику и народную поэтику.
Перу Львова принадлежит несколько комических опер, из них лучшая — «Ямщики на подставе», а также незаконченная поэма «Добрыня», созданная на сказочно-былинном материале.
Стихотворения Н. Львова печатаются но тексту сборника: «Поэты XVIII века» в 2-х томах (Библиотека поэта. Малая серия), т. 2, «Советский писатель» Л. 1958.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления