На этой неделе мое лицо было расклеено на всех автобусах Бостона. Это была старая фотография, на которой я улыбалась в камеру, прижимая к груди лук. Надпись гласила: «Сейлор Бреннан из Бостона – на Олимпиаду!»
Дело рук Джеральда Фитцпатрика. Он выполнял свое обещание привлечь ко мне больше внимания. Нанял команду, чтобы вести мои заброшенные (читай: несуществующие) аккаунты в социальных сетях. А еще выделил для меня PR-менеджера. Ее звали Кристал, и у нее был выраженный лонг-айлендский говор, который звучал с таким хрипом, будто она выкуривала по пять пачек сигарет в день.
Каждый раз, когда я видела свое лицо, маниакально ухмыляющееся с автобуса, мне хотелось сжаться до размеров яблока, но я не жаловалась.
А еще Хантер.
Последние пять дней он всячески игнорировал мое существование. По крайней мере, он при этом был аккуратен и вежлив.
Честно говоря, у нас обоих почти не было времени для общения. Я каждый день уходила из дома в шесть утра, чтобы позаниматься в тренажерном зале, а потом ехала в стрелковый клуб, где тренировалась или давала уроки допоздна. Хантер работал и учился с девяти до восьми.
Придя домой, он относил по две тарелки того, что наш повар Нора оставляла на плите, в свою комнату, вооружившись учебниками для занятий в колледже, и ногой захлопывал за собой дверь. По утрам я обнаруживала, что тарелки вымыты, дверь в его спальню слегка приоткрыта, а в коридоре слышался его тихий храп.
Меня беспокоило, что он не отдыхал. Хотя не должно было беспокоить.
Хантер – не моя забота.
… но вообще-то все же моя.
Следить за тем, чтобы с ним все было хорошо – часть моей работы. Я задумалась, не написать ли мне Джеральду о настроении Хантера. Я должна была еженедельно предоставлять главе семейства Фитцпатрик подробный отчет, но формального характера, и он ничего не упоминал о психическом здоровье Хантера.
Я не говорила со своими родителями о Хантере. Оставляла без внимания все вопросы о нем и упорно рассказывала им о Джунсу и своих тренировках, которые с каждым днем становились все более изнурительными. Меня спасала только мысль о том, что в субботу мы с Хантером вместе посетим мероприятие по сбору средств, организованное «Королевскими трубопроводами». Тогда-то я и смогу узнать, как он.
Фитцпатрики решили, что нам всем будет лучше встретиться на нейтральной территории, чтобы познакомиться друг с другом перед тем, как мы начнем приходить друг к другу на ужин. Они и не подозревали, что я была готова встретиться с ними даже в Антарктиде или в грязном переулке, если мне можно будет прийти в рваных джинсах, кедах и спортивном топе. А поскольку о том, чтобы прийти в таком виде на званый ужин на пять тысяч человек в роскошный отель «Рузвельт» не могло быть и речи, мне пришлось купить себе платье.
У меня не было ни одного платья. Белль и Перси, которые обладали более пышными телами, а потому ничего не могли мне одолжить, бросились на помощь. Я думала, что они будут таскать меня по магазинам в торговом центре (что, в моем понимании, пытка) и уже приготовилась к адскому вечеру.
В пятницу, сразу после того как у них закончились занятия в колледже, а Джунсу отпустил меня с тренировок, Эммабелль прислала мне сообщение с просьбой встретиться с ними по адресу на юге Бостона. Найдя его на карте, я обнаружила, что на этом месте находилась мясная лавка. Я решила, что задавать вопросы было бы проявлением неблагодарности, а потому просто надеялась, что они в курсе, что я не из тех девиц, которые предпочитают странные модные образы в духе мясного платья Леди Гаги.
Я припарковалась перед рядом зданий из красного кирпича. В одном из них виднелась черная железная дверь, которая, видимо, вела в мясную лавку. Я ждала в машине, не выключая двигатель и покусывая омертвевшую кожу на пальце вокруг ногтя. Из динамиков трубила песня «There’s No Home for You Here»[16]Название песни переводится «Тебе здесь нет места». в исполнении The White Stripes. Она напомнила мне о Хантере.
Я подумывала забить на благотворительную кампанию. Я ненавидела вечеринки, ни разу в жизни не танцевала, а еще неспроста никогда не ходила по магазинам – примеряя красивую одежду, я чувствовала себя расфуфыренной куклой. Я наблюдала, как мои ребра и очертания грудной клетки проступают под тканью.
И все же мой внутренний боец заставил меня довести дело до конца. Семья Хантера на меня рассчитывала, а мне была нужна поддержка его отца, к тому же я была в долгу перед Хантером, пусть и испытывала к нему неприязнь.
Стук в окно машины заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. По какой-то дурацкой причине я подумала, что это был он. Но нет. За окном стояла Белль, одарив меня широкой белозубой улыбкой. Она пошевелила светлыми бровями и открыла передо мной дверь, отвесив легкий поклон. Персефона стояла позади нее, подпрыгивая на месте и пища от восторга. Я вышла из машины, глядя на них с подозрением.
– Мясная лавка, да? – Я схватила свою коричневую кожаную сумку и закинула ее на плечо, хмурясь от их коллективного волнения.
– Мысли шире, шлюшка, – улыбнулась Белль. – Этот говнюк офигеет, когда увидит, какая ты сногсшибательная под этими тряпками.
– Правда, Хантер помрет, когда мы с тобой закончим. – Персефона принялась чуть ли не пихать меня по улице в сторону таинственной черной двери.
– Это обещание? – тихо спросила я.
Завтра мне в самом деле придется поговорить с Хантером спустя пять дней полного молчания. К моему удивлению, моя ненависть к нему немного ослабла, превратившись в легкий проблеск неприязни.
– Мы с Перси пришли к такому выводу: чтобы Хантеру повзрослеть и стать ответственным, а тебе… ну, отвлечься от дел и смекнуть, что к чему, вам двоим нужно влюбиться, – пояснила Белль, постучав в железную дверь, которая задребезжала от колец, украшавших ее пальцы.
Если Персефона обладала традиционной красотой, то Эммабелль была пикантной красоткой, которую невозможно приручить. Перси надела платье в горошек, а Эммабелль – облегающие кожаные брюки и белую дырявую дизайнерскую блузку, которая наверняка стоила целое состояние. У нее были большие, пухлые ярко-красные губы и темно-синие глаза, как океан в дождливый день. Если Хантер считал, что я остра на язык, то Белль окончательно его уничтожит, выглядя при этом как давным-давно потерянная сестра Хадид[17]Американские сестры-супермодели..
– Единственный человек, которого Хантер Фитцпатрик способен любить – это он сам. Но даже это у него получается дерьмово. Только посмотрите, в какие неприятности он вляпался, – заметила я.
Белль и Перси были единственными, кроме членов моей семьи, кому я рассказала о своей договоренности с Хантером. Я знала, что они ни за что не расскажут об этом ни единой душе, поэтому доверяла им свою жизнь.
Дверь открыли, она заскрипела, борясь со слоем ржавчины. Сморщенный старик с седыми волосами и в виниловом фартуке мясника кивнул нам в знак приветствия, а затем молча повел на задний двор. От него пахло потом и сырым мясом, а отнюдь не универмагом Macy’s. Мы пошли за ним к ангару. Я уже собралась спросить подруг, не решили ли они внезапно пройти квест, когда старик отпер дверь, открыл ее и жестом пригласил нас войти.
– На все скидка семьдесят процентов от розницы. Без чеков. Без возвратов, – сурово сообщил он, а потом развернулся и ушел.
Я в недоумении уставилась на подруг.
Белль пожала плечами, сняла с головы панаму и бросила ее сестре.
– Розничная торговля – это всего лишь очередное имя дьявола, а дьявол носит Prada. Так уж вышло, что я не могу позволить себе вещи Prada, но могу позволить это.
– Откуда он берет эти вещи? – Мои глаза вспыхнули, хотя не мне читать кому-то нотации.
Мой отец заправлял весьма незаконным магазином, а Сэм пошел по его стопам. Разница в том, что я не имела никакого отношения к их делишкам.
– На него работают ребята, которые грабят суда, пока те не прибыли в Порт. Прямо как на Диком Западе. Они знают, где искать и… что забирать. – Эммабелль хихикнула, зажгла свет с уверенностью, говорившей, что она была здесь постоянным гостем, и прошла в глубь помещения.
Все было заставлено вешалками. Бесконечными рядами свадебных и вечерних платьев и таких дорогих нарядов, какие я видела только на голливудских звездах. Я открыла рот, собираясь сказать подругам, что все это плохая идея, но Перси заткнула меня, прижав палец к моим губам.
– Слушай, я тоже от этого не в восторге. Но ты ненавидишь торговые центры, людные улицы и… ну, знаешь, людей. Это лучший вариант.
– Это неправильно, – прошептала я.
Я всегда закрывала глаза на то, чем занимались мой отец с Сэмом. Это позволяло мне любить их безусловно. Но не значило, что я согласна с тем, какими методами они решили зарабатывать деньги.
– Идем, Сейлор, – усмехнулась Эммабелль. Верхняя часть ее тела уже утонула в пышных тканях, когда она принялась перебирать платья. – Единственные, кого мы кидаем, – это дизайнеры, что берут по две тысячи за платье, пошив которого обходится в пятьдесят долларов. Американская экономика не рухнет, если ты купишь одно вечернее платье.
Я кивнула, сделав глубокий вдох.
– Ладно, тогда выберите то, в чем я, на ваш взгляд, буду похожа на изысканный десерт.
Перси хлопнула в ладоши, прошла мимо сестры к вешалке с платьями самого маленького размера и принялась их перебирать. Я стояла и обкусывала омертвевшую кожу на большом пальце, пока они одно за другим снимали с вешалки платья мне на примерку и закидывали себе на предплечья.
В заднем кармане звякнул телефон. Я достала его и прочла сообщение.
СКХ:
Не забудь про субботнее мероприятие по сбору средств.
Сейлор:
Кто это?
СКХ:
А со сколькими людьми ты собираешься идти на мероприятие?
Сейлор:
Хантер? Ты добавил себя в мой список контактов?
СКХ:
Тот факт, что я в нем, говорит сам за себя.
Сейлор:
Как ты посмел трогать мои вещи!
СКХ:
Спокойно, красотка. Я не трогал твой телефон.
Сейлор:
Тогда как ты в него влез?
СКХ:
Попросил друга-хакера добавить меня в список твоих контактов.
Сейлор:
ЧТО?
СКХ:
Тебя проще шокировать, чем британскую герцогиню шестнадцатого века. Остынь, Кэррот Топ. Я не копался в твоих файлах.
СКХ:
(все равно не нашел бы там ничего интересного).
Сейлор:
Ты хоть понимаешь, что это противозаконно?
СКХ:
Поправь меня, если ошибаюсь, но что-то я не помню, чтобы твой отец приходился одним из девяти судей Верховного суда.
СКХ:
Старший брат, похоже, тоже не стремится получить юридическое образование.
Сейлор:
Я тебя убью.
СКХ:
Вставай в очередь, милая. Ты не входишь даже в первую двадцатку желающих.
СКХ:
И ты все еще не ответила насчет субботы. Кстати, туда нельзя приходить в лосинах и толстовке. Особенно под руку со мной.
Сейлор:
Давай немного отойдем от темы: что значит СКХ?
СКХ:
Сексуальный Красавчик Хантер, естественно.
Сейлор:
У меня просто нет слов.
СКХ:
Говорят, одна фотография стоит тысячи слов. Пришли обнаженку.
Сейлор:
Сомневаюсь, что смогу терпеть тебя несколько часов подряд.
Перси и Белль расхохотались в дальнем конце комнаты, привлекая мое внимание. Я оторвала взгляд от телефона, как вдруг меня осенило. Так я смогла бы частично решить проблему с благотворительным мероприятием. Я принялась печатать, пока Хантер не успел прислать мне еще одно ехидное сообщение – возле его имени на экране уже плясали три точки.
Сейлор:
Я хочу пригласить на благотворительное мероприятие двух своих подруг, но оплачивать счет придется тебе.
СКХ:
Чую, запахло переговорами.
Сейлор:
Я не позволю тебе пить или мутить с кем-то в нашей квартире.
СКХ:
Ты не очень-то успешно меня уговариваешь, КТ.
КТ? Кэррот Топ. Чтоб тебя!
Сейлор:
Чего ты хочешь?
СКХ:
А что ты предлагаешь?;)
Я задумалась. Белль и Перси обсуждали, какие сделают мне макияж и прическу. Да. Их присутствие снимет напряжение, и так рядом будет кто-то, кто сдержит меня, когда я буду готова наброситься на Хантера и убить его. К тому же они любили модные мероприятия. Они отлично проведут время.
Сейлор:
Можешь выпить одно пиво.
СКХ:
Прости, но похоже, что мне двенадцать?
Справедливое замечание, но мне совсем не хотелось слишком сильно нарушать правила.
Сейлор:
У меня привлекательные подруги. Провести время в их компании будет уже приятно.
СКХ:
Нет ничего лучше, чем трепаться с привлекательными девчонками, когда ты практикуешь воздержание, черт возьми. Поднимай ставки, КТ.
Сейлор:
Прекрати так меня называть!
СКХ:
Прекрати быть на него похожей!
Сейлор:
Может, просто скажешь, чего ты хочешь?
СКХ:
Я уж думал, ты никогда не спросишь. Поцелуй.
Сейлор:
От кого?
СКХ:
Банши с огненными волосами.
В груди зародился теплый трепет, готовый вырваться на волю, и я сделала резкий вдох, чувствуя, как все тело покалывает. Надеюсь, это был сердечный приступ, который я явно заслужила за то, что допустила мысль о поцелуе с ним.
Сейлор:
Почему? Ты называешь меня Кэррот Топом и считаешь противной.
Я почувствовала, как вспотели кончики пальцев, пока я печатала.
СКХ:
Кэррот Топ не противный. На самом деле, он вполне забавный для тысячелетнего мужика. Да или нет?
Сейлор:
Это жульничество. Ты должен практиковать воздержание.
СКХ:
Между поцелуем и сексом целая бездна. А точнее, то визуальное оскорбление, которое ты называешь одеждой.
Сейлор:
Ты отвратителен.
СКХ:
А у тебя возникло искушение. Ты хочешь испытать, каков я в постели. Узнать, из-за чего столько шума.
Сейлор:
Не надо вкладывать свои слова в мои уста.
СКХ:
А как насчет кое-чего другого?;)
Сейлор:
Ты даже смотреть на меня не можешь. Ты уже пять дней меня не замечаешь.
СКХ:
Я уже пять дней не смотрелся в зеркало, старина. Обстановка была напряженная. ДА ИЛИ НЕТ?
Сейлор:
Когда?
СКХ:
Как только подвернется подходящий момент. Я решу.
Сейлор:
Без языка.
СКХ:
С языком, без ласк.
Сейлор:
Я ТЕБЕ ДАЖЕ НЕ НРАВЛЮСЬ.
СКХ:
Господи, а это здесь при чем? Ты единственная доступная мне женщина.
Сейлор:
Спасибо.
СКХ:
Пожалуйста.
Сейлор:
Поцелуй ничего не будет значить.
СКХ:
Надо было сказать об этом, пока я не распечатал наши свадебные приглашения. Надень платье.
– Мы нашли его! – взвизгнула Перси, размахивая одним из платьев.
Я подняла взгляд, чувствуя, как горят щеки, и не сомневаясь, что вид у меня был такой, будто я вот-вот взорвусь.
– Ух ты. – Эммабелль бросила ворох одежды на пол, приковав взгляд к моему лицу. – Сейлор, почему у тебя такой вид, будто ты только что получила приглашение на собственные похороны?
– Потому что… – Я оторвала зубами еще один, последний кусочек омертвевшей кожи с большого пальца. – Похоже, именно это и произошло.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления