Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Девушка из Бруклина La fille de Brooklyn
6. Riding with the King

Жизнь иногда поворачивает на 180 градусов, и когда она так делает, это называется крутой вираж.

Стивен Кинг

1

Дорога все не кончалась. Сначала Инвалиды, переезд через Сену, подъем по Елисейским Полям; потом порт Майо, окружная, затем длинная магистраль, «Стад де Франс» и, наконец, автострада, петляющая между Ла Курнев, Сен-Дени и Стейс.

Даже при ярком солнце пригород казался безрадостным, как будто небесный свод изменил цвет и потерял блеск, постепенно утратив сияние, приспосабливаясь к унылой череде небогатого жилья, веренице безликих домов, лишенных индивидуальности, выстроившихся вдоль улиц, названия которых воспевали конец эпохи строительства коммунизма: имени Ромена Роллана, Анри Барбюса, Поля Элюара, Жана Ферра…

Карадек нервничал за рулем, дорога его раздражала. Несмотря на белую сплошную, он обогнал фургон, тащившийся с черепашьей скоростью. Но не тут-то было! Огромный черный мастодонт тут же ускорился, встал перед нами и, высунув из окна свирепую морду, крикнул что-то злобное. Мы едва не въехали в него сзади; Марку пришлось свернуть на обочину, и он не удержался от крепкого слова.

Бывший полицейский теперь не сомневался в том, что мы найдем Анну. Я видел, как он дрожит от злости и нетерпения, и понимал, что Марк, так же как и я, теряется в догадках по поводу обнаруженных в ходе расследования новых данных.

В дороге, пока было время, мы поделились друг с другом добытой информацией. Нам многое удалось узнать, но, несмотря на неожиданные открытия, расследование пока лишь рисовало нам портрет молодой женщины, исчезнувшей средь бела дня. Была ли она жертвой или виновником трагедии? Ни Карадек, ни я не знали ответа.

«Сыщики не справились бы лучше», – так он сказал, поздравив меня с тем, как ловко я вычислил местонахождение ее мобильного телефона. Я чувствовал, что он верит в новую версию и мы идем по верному следу. Марк вел машину на полной скорости, внимательно следя за дорогой, жалея только о том, что у него нет, «как в былые времена», сирены и мигалки на крыше.

Экран навигатора показывал, что нас отделяет от пункта назначения всего лишь несколько километров. За окном автомобиля мелькали бетонные коробки, панельные дома с облупившейся штукатуркой, общественные постройки, сооруженные не так давно, но уже убогие и покосившиеся. После того как мои родители разошлись, мы с мамой покинули Лазурный Берег, поселившись в небогатом пригороде Парижа. Вся моя юность прошла в таких же трущобах. Теперь каждый раз, оказавшись там проездом, я мучаюсь от ощущения, что так и не выбрался оттуда окончательно.

Зеленый, желтый, красный. Карадек, не обращая внимания на светофор, проскочил, как говорится, на розовый и втиснулся в вереницу машин в круговом движении. Потолкался, потом свернул на дорогу, которая заканчивалась тупиком, но именно он нам был и нужен. В конце располагался железобетонный куб в четыре этажа – цель нашего путешествия. Здание принадлежало фирме «Бокс Попули», «вашему надежному специалисту в деле хранения мебели».

Марк оставил автомобиль на полупустой стоянке, представляющей собой длинную заасфальтированную ленту, протянувшуюся вдоль пустыря, заросшего выгоревшими от солнца папоротниками.

– У нас есть план? – спросил я, вылезая из машины и разминая ноги.

– Вот он, наш план, – ответил Карадек, потянувшись к бардачку за своим пластиковым «глоком-19». Он не только не вернул свое удостоверение, но и оставил при себе служебный пистолет. Терпеть не могу огнестрельное оружие, и даже в этот рискованный момент не готов отказаться от своих принципов.

– Я серьезно, Марк.

Он вышел из машины, хлопнув дверцей, и сделал пару шагов по расплавленному асфальту.

– Поверь моему опыту, в подобных ситуациях лучший план – отсутствие плана.

Карадек засунул свой полуавтоматический пистолет за пояс и решительным шагом направился к блокгаузу.

2

Балет автопогрузчиков и грузовых тележек. Тяжелый запах сгоревшего картона. Хореографические па контейнеров на колесах и элеваторов. Мы оказались на первом этаже, в зоне, где сложные механизмы осуществляли разгрузку и перемещали тяжести на бетонную платформу.

Карадек постучал в окно конторки, расположенной у входа, откуда осуществлялось руководство процессом.

– Полиция! – крикнул он, размахивая своим удостоверением.

– Черт! Как же вы меня напугали! Не прошло и пяти минут, как я вам позвонил, – воскликнул коротышка, расположившийся внутри кабинки за металлическим столом.

Марк повернулся ко мне с выражением полного недоумения на лице, но его взгляд говорил: «Не вмешивайся! Я сам разберусь».

– Патрик Эйяш, – представился работник, выходя нам навстречу. – Я тут управляющий.

Эйяш, крепкий, приземистый мужичок с квадратным лицом в ореоле курчавых волос и веселым взглядом, говорил с чудовищным алжирским акцентом. Его расстегнутая на груди пижонистая рубаха позволяла заметить массивную золотую цепь на шее. Если б я решил сделать его героем своей книги, ему досталась бы роль комического персонажа.

Я молчал, предоставив Марку возможность взять ситуацию под контроль.

– Рассказывайте, что тут у вас произошло.

Эйяш жестом пригласил нас следовать за ним. По узкому проходу, предназначенному для служебного пользования, мы подошли к платформе, где батареей выстроились кабинки грузовых лифтов. Когда дверь одной из них открылась, Эйяш пропустил нас вперед, зашел сам и нажал на последний этаж. В кабинке он разговорился:

– Я такого раньше никогда не видел!

Пока мы поднимались, я успел заметить на этажах бесконечные ряды деревянных боксов, заполненных опломбированными контейнерами.

– Сперва нас насторожил жуткий шум, – продолжал он. – Показалось, что над головой проходит автострада и там столкнулись десятки машин, такой стоял грохот и скрежет железа!

Лифт остановился на площадке с кафельным полом.

– Здесь этаж самообслуживания, – пояснил Эйяш, ведя нас за собой. – Клиенты сами выбирают бокс размером с большой гараж и могут хранить здесь что хотят. У них есть доступ сюда в любое время.

Управляющий говорил быстро и так же быстро семенил короткими ножками по пластиковому полу. Нам с трудом удавалось за ним поспевать. Коридор, поворот, следующий коридор. Все похожи один на другой как две капли воды. Тоскливая череда одинаковых боксов.

– Это здесь, – заявил он, резко остановившись, указывая на один из них с изуродованной дверью, вскрытый, как консервная банка.

Помещение охранял седовласый негр – белая рубашка поло, куртка цвета хаки, бейсбольная кепка с козырьком.

– Его зовут Пап, – представил нам охранника Эйяш.

Я отодвинул Карадека в сторону и подошел поближе, чтобы взглянуть на причиненный ущерб.

Вид был ужасный. От железной двери почти ничего не осталось. Обе тяжеленные створки висели на петлях, гальванизированная сталь смята и изодрана в клочья, как лист бумаги. Даже двойной засов не спас от лобовой атаки – его вырвали с корнем, а звенья разорванной пополам железной цепи валялись на полу.

– Кто это так постарался? Танк, что ли?

– Хорошо сказано! Так все и было! – воскликнул Пап. – Огромный внедорожник протаранил складские ворота на въезде, поднялся сюда по пандусу и стал бить в двери бокса, пока те не развалились. Прямо как бронемашина.

– Видеокамеры все зафиксировали, – заверил Эйяш, – я покажу вам запись.

Я перешагнул через груду искореженного металла, вошел в бокс и оказался на площадке в двадцать квадратных метров в ярком свете лампы без абажура. У задней стены от пола до потолка – металлический стеллаж из сварных опор. Пусто, за исключением двух баллончиков на полу. Один – черный, другой – белого цвета, похожие на термосы, к которым вместо отвинчивающейся крышки приделан аэрозольный распылитель; металлический корпус обкручен веревкой, пластмассовая крышка, примотанная изоляционной лентой, недавно вскрыта.

Кого-то здесь насильно держали взаперти.

Возможно, это была Анна.

– Ты чувствуешь запах? – спросил меня Марк.

Я кивнул. С самого начала, как только вошел в бокс, я обратил внимание на эти вонючие испарения, заполняющие помещение. Их природу было трудно определить: смесь жареного кофе и мокрой после дождя земли.

Марк присел на корточки, чтобы поближе рассмотреть аэрозольные баллончики.

– Ты знаешь, что это?

– Позволь тебе представить: «Эбони энд Айвори», – озабоченно ответил он.

– «Черное и белое», как название песни Пола Маккартни и Стиви Уандера?

– Вот именно. Это кустарная смесь на основе синтетического вещества, которое применяют в больницах. Эта жидкость способна полностью смыть следы ДНК, оставшиеся на месте преступления. Очевидно, работали профессионалы. Нужная вещь для невидимки.

– А зачем два флакона?

Он показал на черный баллончик:

– Это сверхмощный детергент, способный уничтожить восемьдесят процентов ДНК. – Потом перевел указательный палец на белый флакон: – А этот способен модифицировать структуру оставшейся части. Короче говоря, перед тобой уникальный препарат, благодаря которому весь научный корпус полиции всех стран может смело подавать в отставку.

Я вышел из бокса и направился к Эйяшу.

– Кто снимал этот бокс?

Смуглый управляющий развел руками.

– Никто. Он уже восемь месяцев стоял пустой!

К нам присоединился Карадек:

– Что еще вы нашли в гараже?

– Ничего, – поспешно ответил Пап.

Полицейский глубоко вздохнул и медленно выпустил воздух из легких. Не торопясь, со спокойным видом он подошел к Патрику Эйяшу и открыл было рот, будто собираясь сказать ему что-нибудь угрожающее, но вместо этого вроде бы дружески положил руку ему на плечо. А потом неожиданно, за пару секунд, его пальцы оказались на шее смуглого коротышки. Одной рукой сжимая его шею, он надавил большим пальцем на горло так, что управляющий стал задыхаться, не имея возможности освободиться из стальных клещей. Я застыл на месте, потрясенный столь внезапной жестокостью. Видимо, Карадек хотел взять его на пушку, хотя мне казалось, что охранники говорят чистую правду. По крайней мере, я так думал до тех пор, пока Эйяш не поднял руки вверх, прося пощады. Марк ослабил хватку, чтобы дать управляющему возможность говорить, но руку с его шеи не убрал. Тот, не до конца опомнившись от шока, но с пафосом, чтобы сохранить лицо, прохрипел:

– Клянусь, там больше ничего не было, кроме еще двух предметов. И я их сохранил у себя в кабинете.

3

«Своим кабинетом» Эйяш называл маленькую каморку, уставленную мониторами с черно-белым изображением, куда стекалась информация с камер видеонаблюдения.

Управляющий уселся за письменный стол, выдвинул один из ящиков и достал оттуда два упомянутых трофея.

– Мы нашли их на полке стеллажа, в углу, – уточнил он.

Среди представленных предметов был мобильный телефон Анны. Я тут же узнал его по стикеру Красного Креста на корпусе.

Эйяш, сама любезность, предложил мне свое зарядное устройство, но от него не было толку, так как экран мобильника оказался разбит. Не просто трещина, как бывает, когда телефон случайно падает на асфальт. Нет, тут кто-то очень постарался, специально, каблуком раздавив экран вдребезги.

Другой предмет был подороже – ее сумочка в виде блестящей ящерицы, украшенная розовыми стразами. Один из моих первых подарков Анне. Она носила ее с собой днем и ночью. Сумочка была с ней, когда мы вышли из ресторана. Я расстегнул ее, чтобы осмотреть содержимое. Ничего примечательного: бумажник, связка ключей, упаковка бумажных салфеток, фломастер, солнечные очки.

– Я включил вам видеозапись! Вот! Посмотрите на эту бойню!

Эйяш набрался сил и уже не мог спокойно усидеть на месте. Как в американском кино, он стал изображать из себя великого и могучего повелителя картинок: ускорял и замедлял изображение, увеличивал кадр, отматывал назад, останавливал запись.

– Прекрати суетиться, – сердито сказал Марк, потеряв терпение. – Оставь пульт в покое.

Едва мы начали просмотр, как нас охватил ужас: за тонированными стеклами еле прорисовывался могучий силуэт бодибилдера, со вздутыми, готовыми лопнуть мускулами.

Мы обменялись взглядами: это тот самый внедорожник, который чуть не врезался в нас.

Первые кадры запечатлели момент, когда он на скорости сносит шлагбаум на въезде в пакгауз и направляется к пандусу, ведущему на верхние уровни. Другой кадр видеозаписи поймал его уже на последнем этаже.

– Стоп! – скомандовал Карадек.

Эйяш остановил запись. Я присмотрелся, чтобы определить модель внедорожника: «БМВ Х6», помесь вездехода и купе. Один мой приятель, автор детективов, приобрел себе такой, когда у него родился второй ребенок. Он тогда был на седьмом небе и с гордостью говорил мне о его «достоинствах»: весом почти в две тонны, пять метров в длину и больше полутора метров в высоту. Тот экземпляр, что я видел на экране, казался еще более мощным и грозным благодаря двойному хромированному бамперу, тонированным стеклам по всему периметру и скрытым номерным знакам.

Марк сам нажал на кнопку пульта, чтобы возобновить просмотр видеозаписи.

Водитель за рулем монстра прекрасно знал, зачем приехал сюда. Он без колебаний добрался до нужного этажа, развернулся и встал перед боксом, как раз под камерой. В объектив регистратора попал только краешек его капота и дальше десяток боксов вдоль по коридору. Потом… мы больше ничего не увидели.

– Сукин сын, он развернул камеру, – произнес Карадек сквозь зубы.

Невезуха. Этот тип – впрочем, как знать, может, это была женщина или другой человек, если в машине сидели несколько, – специально развернул камеру так, чтобы направить объектив на стену. Теперь мы видели на экране только грязно-серый снежок от стенной штукатурки.

От злости Карадек стукнул кулаком по столу, но Эйяш, словно волшебник, показал нам еще один фокус.

– Покажи им свой телефон, Пап!

Негр уже держал наготове свой аппарат, при этом у него на лице расплылась широкая улыбка.

– Но я-то все снял на свой мобильник! Старый Пап хитрее, чем вы…

– Дай сюда! – крикнул Марк, выхватив телефон у него из рук.

Несколько манипуляций с кнопками, и он запустил запись. Но, к нашему разочарованию, качество оказалось ниже среднего: картинка темная и нечеткая. Благоразумный Пап на всякий случай держался от нас подальше. Мы скорее догадывались о происходящем, чем наблюдали за деталями действия, происшедшего на глазах у чернокожего сторожа. Но даже в общих чертах все это было ужасно, грубо и жестко. Внедорожник со страшным грохотом разнес входную дверь, после этого из машины вылез человек в капюшоне, скрылся в боксе и минуту спустя вышел, неся на плече, как мешок, согнувшуюся пополам Анну. Подозревая, что это никак не рыцарь на белом коне, явившийся освободить ее из плена, она кричала и отбивалась как могла. Человек, не обращая на это никакого внимания, открыл капот машины и бесцеремонно кинул туда девушку. Заглянув на секунду в салон, он забрал оттуда два баллончика с аэрозолем и вернулся в бокс, чтобы замести следы. Видеозапись остановилась как раз в тот момент, когда внедорожник рванул с места по направлению к выезду из пакгауза.

Марк решил посмотреть все сначала, надеясь обнаружить на записи что-нибудь, что могло ускользнуть от внимания после первого просмотра, поставив звук на максимум. Страшная сцена еще раз промелькнула перед глазами: грозный внедорожник штурмует бокс, где сидит взаперти Анна. В тот момент, когда он бросил девушку в багажник, я напряг слух, и мне послышалось, что она зовет меня на помощь.

– Рафаэль! Спаси меня! Помоги, Рафаэль!

4

Дверцы автомобиля захлопнулись. Машина откатилась назад, развернулась и дернулась с места. Карадек резко нажал на газ, оставив на асфальте черный след от протектора. Ускорением меня прижало к креслу. Я пристегнул пояс безопасности, рассматривая в зеркало заднего вида, как дергается от неровной езды и удаляется от нас железобетонная коробка мебельного склада.

Я был сильно встревожен – беспокойство за Анну доводило меня до крайности. В ушах стоял ее голос, призывающий на помощь, и я с замиранием сердца представлял себе, что она чувствовала в тот момент. Единственное, что вселяло уверенность, – так это ее надежда, что, несмотря на весь кошмар положения, я смогу ей помочь.

Пока Марк жал на газ, чтобы поскорее выехать на магистральную трассу, я постарался привести в порядок мысли. Были моменты, когда отчаяние овладевало мной и мысли путались в голове. Я был совершенно сбит с толку: за сегодняшний день нам открылось столько всего нового, но мне не удавалось уловить связь между этими событиями и тем более уяснить их смысл.

Я пытался взять себя в руки. Итак, в чем я могу быть абсолютно уверенным? Есть кое-что, даже если с первого взгляда факты не кажутся неоспоримыми. После того, как мы поссорились, Анна, скорее всего, вылетела из Ниццы и вернулась в Париж. К часу ночи она оказалась в Орли. Заехала к себе домой, о чем говорит наличие ее сумки в квартире, а затем на такси отправилась в Монруж. А потом? Почти с уверенностью можно считать, что она призналась кому-то в том, что накануне показывала мне фото с тремя трупами. Но кому и зачем? Я не знал ответа, но догадывался, что после этого все пошло прахом. Кто-то посетил ее в ее квартире, там состоялся разговор, который, по всей видимости, перерос в ссору. Визитер похитил ее и спрятал на какое-то время на мебельном складе в пригороде, на севере Парижа. Потом какой-то тип на танке взламывает дверь бокса, где удерживали бедную девушку, но не для того, чтобы освободить ее из плена, а чтобы перевезти в другое тайное место.

Я вытер пот со лба, потер глаза и открыл окно, чтобы глотнуть свежего воздуха. Я по-прежнему блуждал в темноте. То, что я представлял себе, находилось не так далеко от истины, но многих фрагментов пазла для полной картинки все еще недоставало.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть