Не стану в подробностях рассказывать, как охваченные ужасом крольчата мчались по тёмному туннелю, как, подвывая от страха, выскочили они в заснеженный лес. Ночь захлёбывалась метелью, и крольчата брели прочь от родной норы, шарахаясь от каждой тени и подозревая врага в каждом кусте.
Вам не нужно знать, сколько раз они думали о том, чтобы вернуться и попытаться спасти маму, тётушку и друзей. Или как часто падали на землю, сломленные горем, только для того, чтобы снова подняться и продолжить путь.
Та жуткая ночь осталась в памяти лишь двух крольчат: Пик был, к счастью, слишком мал и запомнил только холод, голод да тоску по маме. А Под и Паз никогда больше не говорили о ней – ни друг с другом, ни с кем-либо ещё.
Вам следует знать только то, что, когда небо на востоке начало светлеть, крольчата, шатаясь от усталости, вышли на просеку и без сил привалились к обледеневшему стволу старого дуба.
– Как думаешь, где мы? – задыхаясь, спросил Подкин. – До Красноводной ещё далеко?
– Откуда мне знать? – ответила Паз. Пик тихо спал, пригревшись у неё под туникой. Ну, хоть одному из них было тепло. – Я потерялась вскоре после того, как мы вышли из потайного хода. Может, если бы ты слушал на уроках географии…
– Ты слушала за нас обоих! – огрызнулся Подкин. – И раз уж даже ты не представляешь, где мы, значит, эти уроки были пустой тратой времени.
Крольчата замолчали, обдумывая своё незавидное положение. Они прекрасно знали, что в такую погоду в лесу долго не протянуть. Мороз погубит тебя, невзирая на тёплый мех, – если прежде не сожрут волки или медведи, не говоря уже о рыщущих в округе Пожиралах.
– Наверное, нам стоит… – начала было Паз, но её прервало хлопанье крыльев над головой. Крольчата вскинулись и увидели большую птицу, летящую над деревьями.
– Просто ворона, – с облегчением выдохнула Паз. – Я уж подумала, что это…
– Не просто ворона, – прошептал Подкин. – Это была одна из них! Ты разве не видела? У неё шипы торчали из перьев. А глаза! Глаза были красные, как у Пожирал.
– Тебе почудилось, Под. После всего, что случилось… ты слегка тронулся умом.
– Нет, я правда видел!
– Но как ворона может быть Пожиралой?
– А ты не помнишь, что говорил отец? – Подкин снова заплакал. Крупные слёзы катились по пушистым щекам и протапливали ямки в снегу. – Пожиралы меняют животных: крыс и ворон. Они превращают их в своих слуг. Ворона заметила нас и теперь расскажет им, где мы.
Слова Подкина не убедили Паз, но рассиживаться всё равно было нельзя. Может, в дороге они увидят что-нибудь, что подскажет им, куда они забрались. Ох, если бы не этот проклятый снег! Из-за него даже знакомые места казались чужими.
Уложив спящего Пика поудобнее, Паз зашагала по просеке, но вскоре обнаружила, что Подкин не спешит за ней. Он сидел, уткнувшись в свёрток, который отдала ему тётушка Олвин.
– Подкин, чего ты ждёшь? Надо идти!
Но Подкин и ухом не повёл.
– Погоди минутку, Паз. Тут что-то есть.
Прошлой ночью у Подкина не нашлось времени толком разглядеть клинок. Он использовал его вместо посоха, чтобы сподручнее было брести через сугробы, и в конце концов даже позабыл о том, что скрыто под тканью. Но теперь, когда в лес просочился призрачный свет утренней зари, Подкину стало любопытно, что же такого особенного в этом мече. Заглянув в свёрток, он обнаружил, что клинок обёрнут пергаментом.
– Смотри, тут послание! – сказал он, протягивая его Паз. – Читай ты. Я не понимаю огам.
Полагаю, вы знаете, что огам – древний письменный язык, который придумали, чтобы помечать дорожные столбы, деревья и верстовые камни[3] Огамическое письмо – письменность древних кельтов и пиктов, употреблявшаяся на территории Ирландии и Великобритании в IV–X вв. н. э.. Подкин ленился учить его – как, впрочем, и другие науки – и теперь горько об этом сожалел.
Паз уставилась на кусок пергамента. Губы её беззвучно шевелились, дыхание белым облачком клубилось над головой.
– Это письмо от мамы! – ахнула она.
Мои дорогие! Если вы читаете это письмо, значит, сбылись наши худшие кошмары и в Манбери пришли Пожиралы. Слава Богине, что вам удалось сбежать. Клинок, который вы держите в лапах, – главное сокровище нашей норы. Это волшебный меч, известный под именем Звёздный коготь. Ваш отец внушил всем, что его серебряный меч обладает магической силой, но на самом деле это простой медный палаш[4] Палаш – холодное оружие с широким длинным клинком.. А перед вами – один из Двенадцати даров, которые Богиня преподнесла первым племенам в начале времён. Может, на вид он и невзрачен, но его лезвие способно разрезать всё что угодно. Всё, кроме железа.
Мы знаем, что Пожиралы охотятся за Двенадцатью дарами Богини. Вы должны любой ценой сберечь этот клинок. Теперь это ваша задача.
Бегите, милые мои, бегите как можно дальше! Мы с отцом любим вас так сильно, как вы себе и представить не можете.
Ваша мама
Если бы Паз уже не выплакала все слёзы, то сейчас непременно разрыдалась бы. Но она лишь выпрямилась, вся онемев от горя, и посмотрела на клинок в лапах Подкина. А Подкин только и сказал:
– Какой прок от волшебного меча, который бессилен против железа, если наши враги – чудовища в железных доспехах?
– А ты что собирался делать, гений? Ворваться в Манбери и изрубить Пожирал в капусту?
– Ну, это же волшебный меч, – пожал плечами Подкин.
– Да, но мы с тобой – не герои из легенд. Мы просто дети.
Подкин снова уставился на клинок. Бесполезный кусок металла, но поди ж ты, зачем-то понадобился Пожиралам. А отец отдал за него жизнь… Подкина вдруг охватила такая тоска, что он едва не зашвырнул меч подальше в снег. Только просьба матери остановила его. Встретятся ли они снова? Подкин попытался вспомнить последние мамины слова, вспомнить, когда обнимал её в последний раз – но не смог. Сейчас это казалось Подкину чрезвычайно важным, но он так замёрз, что ничего не соображал.
Бегите, милые мои, бегите как можно дальше . Вот как они должны поступить. Он сбережёт меч ради мамы. Подкин завернул клинок обратно в ткань и поднял глаза на сестру.
– И в какую сторону пойдём? Мы же так и не поняли, куда нас занесло!
– Красноводная находится к северо-востоку от Манбери. Солнце встаёт на востоке. Значит, нам туда.
Подкин не знал, хватит ли у него сил сделать ещё шаг – не говоря уж о том, чтобы пройти весь путь до Красноводной. Пожалуй, он бы поспорил с сестрой, но тут чуткие уши уловили подозрительный звук.
Кролики насторожились. Падающий снег скрадывал шорохи зимнего леса, окутывая его плотной тишиной. С минуту её нарушало лишь посапывание малыша Пика, как вдруг Подкин и Паз снова услышали звук, от которого кровь стыла в жилах – точнее, стыла ещё больше, потому что кролики и так уже почти замёрзли.
Где-то вдалеке, с каждой секундой становясь всё ближе, завывал боевой рог. А за ним сквозь предрассветные сумерки летел лязг железа.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления