Выходя из «форда» перед жандармерией Ламорлэ, Сильвия Кисмет все никак не могла успокоиться:
– Ты отдаешь себе отчет, что… что я перенесла все встречи, чтобы поиграть в охоту за воображаемым сокровищем?
Стефан разглядывал всадника, который появился посередине улицы у нее за спиной. Ламорлэ располагается неподалеку от Шантийи, конской столицы Франции. Это один из немногих французских городов, где на улице можно увидеть дорожные указатели «Уступите дорогу лошади» или кучку конского навоза перед светофором.
– Ничто тебе не мешало поехать на работу, – ответил он жене. – В любом случае надо же мне когда-нибудь снова сесть за руль.
– Когда-нибудь – да, но не сейчас.
Они вошли в жандармерию. Их встретил молодой старший капрал. День был выходной, погожий и ветреный, и Сильвия сияла в своей легкой юбке и со вкусом подобранной кофточке цвета зеленого яблока. Похоже, молодой жандарм был неравнодушен к яблокам.
Стефан сказал, что у него только что украли велосипед и он запомнил номер машины: 8866 BCL 92.
– «Порше», говорите?
– Красный, как лак на ногтях у моей жены.
Капрал Туссар удивленно поднял на него глаза:
– Занятно… владелец «порше» ворует велосипеды.
– А вдруг «порше» тоже угнан? – вмешалась Сильвия. – Вы сможете это быстро проверить?
Врать ей было стыдно, но при всем том она прекрасно чувствовала комизм ситуации. Она долго колебалась, но потом подумала и решила, что лучше уж поехать вместе с мужем, чем оставить его самого разбираться, тем более в таком состоянии. А потом они поедут в странный музей Дюпюитрена: через это надо пройти, чтобы Стефан понял всю глупость своих расследований.
Барабаня по клавиатуре компьютера, жандарм спросил:
– Вы можете прежде сообщить мне ваш адрес? Это понадобится для жалобы.
Стефан продиктовал адрес. Вид у стража порядка стал озабоченный.
– Ого, так вы… – Он смутился и совсем другим тоном закончил фразу: – …живете в доме, где снимали фильмы ужасов?
Стефан раздраженно улыбнулся. Он знал, что собеседник наверняка его узнал и, как и любой обитатель Ламорлэ, решил, что он причастен к гибели маленькой Гаэль Монтьё два месяца назад.
– Прежние владельцы действительно сдавали дом для съемок, но там снимали не только фильмы ужасов.
– Туда повадилась залезать ребятня, и это нас порядком пугало. Особенно когда лазили в подвал: там все было как в фильме «Техасская резня бензопилой».
– Благодарю за комплимент. Так что там с номерным знаком, есть какой-нибудь результат?
Туссар повернулся к Сильвии:
– И вам не страшно жить в таком месте? До того как там стали снимать фильмы, еще в прошлом веке, там был охотничий домик одной местной знатной семьи. А в подвале, судя по всему, разделывали дичь.
– Мой муж каждый день перерезает кому-нибудь горло, а в лоб всаживает ножи. Так что, знаете, разделанные туши животных…
Жандарм нахмурил брови.
– Видите ли… Я изготавливаю всяких монстров и муляжи для съемок и для выставок, – попытался объяснить Стефан.
Капрал успокоился. Широким движением он занес руку над клавиатурой и нажал указательным пальцем на «Enter».
Стефан нетерпеливо спросил:
– Ну что?
Туссар уткнулся носом в экран:
– Ага, ну вот, есть. Ваш пресловутый «порше» значится в картотеке номерных знаков, но не в списке угнанных машин.
Сильвия и Стефан удивленно переглянулись. Потом Стефан нервно отпрянул на несколько шагов и прошептал:
– Владелец «порше», который украл у меня велосипед… Невероятно…
А еще через несколько секунд он прищелкнул пальцами и рассмеялся. Он хохотал все громче и громче.
– Что вас так рассмешило?
– Со, правда? Она живет в Со?
Удивленный капрал убедился, что оттуда, где стоял Стефан, экрана видеть он не мог.
– А как вы узнали?
После этого вопроса Стефан захохотал еще громче. Сильвия пожала плечами, сделав непонимающее лицо. Она прекрасно знала, что ее муж затеял всю эту комедию с одной целью: узнать, кто владелец машины.
– Значит, она все-таки отважилась! Как сказала, так и сделала!
Он подошел к Туссару, размахивая перед собой рукой:
– Жалоба отменяется, наплевать! Ерунда все это!
Он потащил Сильвию за собой:
– Пойдем, дорогая, все в порядке!
Озадаченный жандарм несколько мгновений пребывал в смущении, потом спросил:
– Вы хоть можете объяснить, в чем дело?
Стефан отдышался, промокнул щеки платком и сказал, обращаясь к жене:
– Это Каро, моя детская подружка! Боль-ле-Пен! Май 1989 года! Нам… нам было тогда по тринадцать лет! Я у нее однажды увел велик и на ночь спрятал его в старом сарае! Вот только наутро велосипед действительно исчез! Это был отличный десятискоростной «МБК», на нем стоило обдирать ляжки! Она на меня смертельно обиделась и поклялась отомстить! И отомстила – спустя восемнадцать лет!
Стефан так заразительно хохотал, что вслед за ним жандарм тоже залился смехом.
– Каролин Дюварей? Регистрационная карта на имя Каролин Дюварей? Дюваруля-косуля! Ох, пожалуйста, скажите мне, что она не вышла замуж, что она свободна! Она уже в десять лет была такая…
Туссар его перебил:
– Э, да она замужем, уважаемый! Сертификат выписан на имя Эктора Арье.
Когда они вышли на улицу, Стефан похлопал Сильвию по плечу:
– Ну и как тебе мой номер?
Она строго на него посмотрела:
– Что все это значит? Что же ты все-таки ищешь?
– Просто хочу понять, что мне снилось. «Порше» оказался именно из Со.
– Ты уверен, что дело только в этом?
– А в чем еще?
Они сели в машину и сделали небольшой круг по территории. Короткий поиск в Интернете дал результат: точный адрес Эктора Арье. И адрес, и человек существовали на самом деле.
Спустя почти два часа, пересекши весь Париж с севера на юг, машина поехала вдоль парка Со, мимо замка и садов во французском стиле. Перевозбужденный Стефан сидел на пассажирском месте и без устали твердил, что он уже видел все это прошлой ночью. Он знал названия улиц, особняки. Сидевшая за рулем Сильвия старалась сохранять спокойствие.
Дом они нашли быстро, он стоял в квартале Мари Кюри и был окружен цветущим садом. Никакого красного «порше» рядом не наблюдалось.
– Это он! – взволнованно сказал Стефан. – Милая, это тот самый дом!
Сильвия шумно втянула в себя воздух:
– Все эти особнячки смахивают друг на друга, что здесь, что в любом другом месте. Ты уверен?
– Конечно.
Стефан не любил этот ее взгляд, в котором читались жалость, страх и непонимание.
– Ты что-то неважно выглядишь, – сказал он, когда они припарковались.
– А я и чувствую себя неважно. Мой муж несет какой-то вздор и снова принялся откалывать странные штучки. У меня это вызывает худшие воспоминания! Мне вовсе не хочется, чтобы ты снова попал в больницу в разобранном виде или начал глушить себя лекарствами.
– Значит, ты мне не веришь?
– Поверить тебе? Да эти твои… галлюцинации ни к чему, кроме катастрофы, не привели!
Стефан смотрел на нее с грустью:
– Это не галлюцинации. Я вижу реальные вещи…
– Объясни, в чем разница.
– Сильвия, пойми меня, пожалуйста. Со вчерашнего дня мои сны абсолютно реальны.
Она отвернулась:
– Ну… иди постучись. Только сам, и убедись, что все твои россказни – чистая глупость и пора уже опомниться. А то мне надоело гоняться за призраком, не желающим делить со мной постель.
Стефан осторожно прикрыл дверцу машины. Сильвия следила, как он нерешительно, почти испуганно идет к дому. Она глубоко вздохнула и кончиком пальца смахнула со щеки слезинку.
Дойдя до входной двери, Стефан несколько секунд мялся в нерешительности, прежде чем позвонить. За дверью послышались шаги, и ему наконец открыли. На пороге стояла очень красивая женщина лет тридцати. На обнаженные плечи спадали длинные белокурые волосы.
– Господин Кисмет? – с удивлением спросила она.
– Мы… мы с вами знакомы?
Женщина сделала шаг в сторону, чтобы бросить взгляд на «форд» за его спиной, и кивнула в знак приветствия.
– А вы не растеряли чувства юмора. Вам, должно быть, нужен Джон?
– Джон?
Она крепко стиснула ручку двери.
– Мой муж рано утром улетел на съемки в Антиб и вернется не раньше вечера. Чего вы, в сущности, хотите?
– Джон… Вы имеете в виду Джона Лейна? Декоратора? Так Джон Лейн и есть Эктор Арье?
– Да, Джон Лейн – это псевдоним.
– И мы с ним уже встречались…
Она спросила себя, уж не пьян ли он.
– На коктейле после окончания съемок «Умершей памяти». Позвольте все-таки спросить еще раз: что вам угодно? Это касается фильма, над которым вы с Джоном сейчас работаете, «Кровавой лощины»?
– Ваш муж тоже работает над «Кровавой лощиной»?
– Разве вы не знали?
– Н… нет… Впрочем, над фильмом всегда трудится куча народу.
Стефан вспомнил съемки «Умершей памяти» в прошлом ноябре. Он тогда создал несколько масок изуродованных жертв и сделал несколько манекенов, а Джон Лейн руководил строительством декораций. Они знали друг о друге понаслышке и несколько раз пересекались на съемочной площадке. Стефан поднялся на ступеньку крыльца.
– Мой вопрос может показаться вам странным, но… я ведь здесь уже бывал? Не знаю… может быть, после коктейля, к примеру. Я… я ничего не могу вспомнить. Провал в памяти.
Она улыбнулась:
– Это неудивительно, вы с супругой воздали должное бордо. Я вас помню хорошо. Вы… вы были такой экспрессивный и такой прекрасный имитатор! Особенно когда изображали Джима Керри в зеленой маске.
– Ну, это нормально, у меня практически тот же французский выговор, что и у него, это помогает.
Виктория принялась объяснять:
– Собственно говоря, вы оказались здесь после банкета в честь окончания съемок «Умершей памяти», потому что дорога была опасной из-за тумана. И Джон решил отвезти вас домой, но сначала завез сюда меня. Вам с супругой на заднем сиденье «порше» было очень… тесно.
– Красный «Порше-911 GT»?
– Именно так. Вы запомнили марку машины, и больше ничего?
– На самом деле я часто вспоминаю это место, улицы, фасад вашего дома.
Сбитый с толку, Стефан отступил на несколько шагов:
– Прошу прощения за беспокойство, мадам.
– О, ничего страшного.
Она кивнула в сторону «форда»:
– Но объясните мне все-таки, зачем вы приехали.
Он поднял руки вверх в знак капитуляции:
– Всему виной дурной сон, только дурной сон.
– И вы поехали в такую даль только из-за дурного сна?
– Скажите… Я все же задам вам еще один вопрос. В тот вечер ничего не случилось? Может быть, у меня были причины рассердиться на вашего мужа?
Она явно удивилась:
– Да нет, ничего не случилось. Абсолютно ничего.
– Простите, как ваше имя?
– Виктория.
Она прислонилась к косяку.
– Как все-таки любопытно получается, когда люди переберут немного.
– Почему?
– Потому что в тот вечер мой муж стал в ваших глазах лучшим другом.
Вернувшись в «форд», Стефан хлопнул ладонями по приборной панели:
– Черт, ну и дела!
– Что случилось? Рассказывай!
Он пересказал разговор. Сильвия прикрыла глаза и вздохнула с облегчением:
– Ну и ладно. По крайней мере, это доказывает, что рецидива у тебя нет. И ты наконец поймешь, что никакие это не видения, а просто прорыв в подсознание. Или надсознание, не вижу разницы.
Лицо Стефана оставалось непроницаемым. Он был уверен, что в тот вечер вышел из машины с пистолетом в руке и собрался войти в дом. Это видение буквально сжигало ему все нутро. Что же на самом деле случилось в тот вечер? А что, если жена Джона, Виктория, сказала ему не всю правду?
– Да нет, я не сумасшедший.
– Теперь мы можем вернуться? И в этот твой музей, как его… можно не ездить?
– Нет, надо поехать.
– Но он же в самом центре Парижа! Напоминаю, у меня в половине седьмого парикмахер.
– У тебя еще куча времени. Поехали.
Сильвия взяла себя в руки, чтобы не взорваться:
– Ладно, едем. Но поклянись, что после этого оставишь меня в покое со своими кошмарами!
У Стефана потемнело в глазах.
– Ты больше о них не услышишь.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления