6. О ЧЕМ ПОВЕДАЛА ПРОРИЦАТЕЛЬНИЦА

Онлайн чтение книги Маленькие подлости
6. О ЧЕМ ПОВЕДАЛА ПРОРИЦАТЕЛЬНИЦА

Мадам Лонгстаф, возлежа в шезлонге, провисающем до полу, обратилась к ним с картавой жалобой:

– Устала, мальчики, до смехти устала!

И немудрено: их очередь подошла в половине девятого вечера. Ясновидящая уже исчерпала свою энергетику, как человеческую, так и эзотерическую, и была не в состоянии освещать дорогу в будущее еще четырем наверняка трудным клиентам, особенно той загадочной даме у окна, «случай изнухяющий!». Нестор и Карлос остановились возле двери и молча изучали раздвижное кресло, откуда вещала прорицательница, подкошенная нечеловеческими усилиями. Деликатно скрещенные под мягкой зеленой муслиновой тканью ноги в обувке, которой мог бы позавидовать венецианский дож, слегка подрагивали в ритм хрипловатому дыханию их владелицы.

– Какой ужасный день, кабальехос, пхоходите, я буду к вашим услугам чехез несколько секунд.

Поскольку мадам не сделала ни малейшей попытки пошевелиться, Карлос и Нестор рискнули подойти к рабочему столу и погрузиться в кресла, размерами напоминавшие королевский трон, короткие ноги Нестора Чаффино повисли в воздухе. Тут как нарочно откуда-то выбежала белая мохнатая собачонка, она живо заинтересовалась лодыжками шеф-повара и принялась атаковать их с заливистым лаем, Нестор застыл, соображая, не пнуть ли заразу как следует, чтобы замолчала.

– Фхи-Фхи, tais-toi! Sit! Raus![13]Tais-toi! (фр.) Sit! (англ.) Raus! (нем.) – Замолчи! Сидеть! Вон! – крикнула мадам Лонгстаф, мгновенно и ярко продемонстрировав обширные познания иностранных языков.

В другой ситуации это, несомненно, произвело бы огромное впечатление на друзей, но сейчас их полные мольбы и ужаса взгляды были устремлены на собачонку. Друзья словно вели между собой безмолвный диалог:

– Нестор, ты слышал, как она назвала сучку?

– Да. Фри-Фри. Ясно как день, это дочка Фру-Фру.

–Бедняжка. Слава Богу, животным не дано знать некоторых вещей, не то… Представляешь?..

– Не говори! Полностью с тобой согласен; не хотел бы я иметь мумию родственника, или даже родителя, на гипсовом постаменте с объяснительной табличкой.

– И не забывай, существует опасность окончить свои дни точно так же.

– Жуть!

– Вот и я говорю: жуть.

Оба поежились от внезапного озноба.

Воспоминание о мальтийской болонке понудило друзей-приятелей оглядеться и удостовериться, что причудливый стиль приемной во всем великолепии царил и в кабинете. Комната едва освещалась единственным светильником, однако в сумраке можно было различить чучела, слепо смотревшие искусственными глазами из стеклянных шкафов. Парочка огромных игуан, зеленоокие филин и лисица вкупе с другими экспонатами свидетельствовали о любви хозяйки салона к таксидермии. Посетителям пришлось прервать обзор экспозиции, в которой насчитывался не один шкаф с дохлой тварью, поскольку мадам Лонгстаф не без труда поднялась с лежака и направилась к ним с протянутой рукой:

– Добхый вечех, сеньохы.

Рост знаменитой ясновидящей достигал ста восьмидесяти сантиметров. Все они были задрапированы в прозрачный зеленый муслин, голову мадам венчала гора светлых волос. Но самым замечательным оказалось то, что стало очевидным несколько позже,

– Как будем гадать? – полюбопытствовала прорицательница. Мелодичный акцент мало вязался с нордической внешностью. – На хакушках, на кахтах или на шахе? Что вы пхедпочитаете?

При слове «шар» мадам Лонгстаф повернула голову, и Карлос изумился: анфас гадалка была похожа на Гуниллу фон Бисмарк.

– Итак, что вы пхедпочитаете? – нетерпеливо повторила мадам, которой давно наскучило наблюдать, какой потрясающий эффект она производит на новичков. – Вы же не думаете, что я буду сидеть с вами всю ночь! Я слишком устала от возни с хакушками, выбихайте, сеньохы: кахты или шах? – Заметив смущение Карлоса, она смягчила тон: – Понимаете, все способы гадания пхиблизительно одинаковые. Я пользуюсь эклектическим методом, так что выбихайте, что нхавится, только побыстхее.

– Ну, не знаю… – промямлил Карлос. – Карты… Его перебил Нестор. За несколько минут он весьма толково изложил суть истории нарисованной девушки. Мадам Лонгстаф выслушала его с большим вниманием и редкими комментариями: «Как мило!», «Божественно!», а также: «О bellega[14]Красота (порт.).!» В какой-то момент она взяла на колени белую собачонку и принялась поглаживать ее по голове; когда рассказ подошел к концу, мадам испустила вздох, повернулась налево всем телом и начала искать что-то в шкатулке на столе.

Тогда-то Карлос и заметил странную особенность, выделявшую прорицательницу из сонмища смертных: изменчивый профиль. Сейчас, наклонив голову, она уже походила не на Гуниллу фон Бисмарк, а на киноактера Малколма Макдауэла. Карлос совсем недавно видел по телевизору «Механический апельсин», поэтому неожиданная метаморфоза воистину шокировала его. Он отвел взгляд в сторону и вновь на мадам, и опять перед ним возник ужасный герой кинофильма, не хватало только стилета в руке и накладных ресниц на левом глазу. Между тем предсказательница извлекла из шкатулки потрепанную колоду карт и вернулась к профилю госпожи фон Бисмарк, на радость Карлосу.

Нестор подумал и решил продублировать финальную часть своей речи:

– Итак, мадам, вот почему мы пришли к вам. Этот юноша хочет не только чтобы вы предсказали ему будущее по картам Таро или другим способом, он желает также получить от вас какое-нибудь зелье, понимаете, заклинание какое-нибудь, с помощью которого можно было бы встретить женщину, максимально похожую на некий портрет. Это скорее всего каприз, однако мне известно из хороших источников, что вам подвластно многое.

– Что вы знаете обо мне? – испугалась пожилая кукла Барби с арийскими чертами лица. – Вы знаете многое о многих, я бы сказала, слишком многое. Нестор сначала заулыбался и рассыпался в любезностях, а потом положил через стол руку ей на предплечье и сжал пальцы так, что стало ясно: только хорошее воспитание не позволяет ему ответить должным образом.

– Хохошо, хохошо, как вам угодно, – удивилась Лонгстаф, которой не часто приходилось ощущать подобную реакцию на свои слова. – Пхошу пхощения, не хочу показаться назойливой, однако… Однако, – твердо повторила она и поменяла Бисмарк на Макдауэла, – забудем на минуту о юноше и поговохим о вас. Позвольте сообщить об одном событии, оно пхоизойдет с вами в будущем, и вам следует о нем знать.

Нестор не успел вовремя сжать пальцы на предплечье, поэтому мадам продолжила тем же тоном:

– Вы стхадаете от неизлечимой болезни, диагноз, полагаю, вам известен: хак, не пхавда ли? Так вот, вас, может быть, обхадует то обстоятельство, что вы не умхете от…

Нестор застучал ладонью по предплечью, как телеграфист. Наверное, он рассчитывал, что мадам знает азбуку Морзе и поймет его просьбу: «Заткнись, старая ведьма». И он не ошибся. Крайне удивленная пророчица умолкла и быстро высвободила предплечье. Однако через несколько секунд она оправилась и, как бойскаут, обязанный всегда говорить правду, произнесла:

– Хазхешите мне по кхайней мехе спхосить вас, сеньох. Вы в самом деле не хотите побеседовать о состоянии ваших легких? Или об опасностях, котохые таят мохозильники и шоколадные тхюфели? Или о кулинахных хецептах? А записные книжки в коленкоховых обложках? Вы и о них не хотите знать?

Карлос подумал, что у старухи поехала крыша, но вслух, естественно, диагноз не поставил.

Произошел ли новый обмен сигналами Морзе между Нестором и ясновидящей, неизвестно. Карлоса отвлекла залаявшая Фри-Фри. Он уловил лишь резюме мадам Лонгстаф.

– …Ну хохошо, бесполезно пытаться помочь тому, кто пхедпочитает ничего не знать. Кхоме того, – лицо приняло усталое выражение, мадам стала воплощением знаменитой немки-аристократки из Марбельи, – isso n?o ? comigo[15]Меня это не касается (порт.)., так какое мне дело! Уже поздно, поэтому закхуглимся самым пхостым способом: посмотхим, что можно пхедложить этому юноше. – Она с деловым видом углубилась в другую шкатулку.

Карлос не заметил уже привычной метаморфозы. Наверное, ему померещились преображения старухи.

– Вот. – Прорицательница достала что-то, покрытое совсем не магической пылью. – Sta bon[16]Хорошо (порт.).. – Выпрямилась и вручила Карлосу флакон размером с мизинец. – Слушай внимательно, filhinho[17]Сынок (порт.).. Пхинимать нужно в каждое полнолуние по четыхе капли, пока не кончится. Затем, молодой человек, возхадуйтесь: заклинание подействует, ибо ваш случай элементахный.

– Да-а? И только-то? – разочарованно протянул Карлос.

Мадам Лонгстаф нетерпеливо взмахнула зелеными рукавами:

– Сокховище мое, именно за монотонность я ненавижу эту хаботу. Скучное наступило вхемя: людям тхебуются одни любовные заклинания. Тот пхосит найти ему подходящую паху, этот – пхивохожить кого-нибудь пхотив воли. Конечно, иногда встхечаются по-настоящему охигинальные случаи. Напхимер, кто-то жаждет избавиться от мучительной пхивязанности или тайной стхасти. – Мадам словно забыла, что разговаривает с клиентами, она просто вспоминала события минувшего дня. – Вы обхатили внимание на уважаемого сеньоха, котохый недавно вышел от меня? У него кохоткая стхижка, такую носили боши в Пехвую миховую войну. Так вот, он выдал настоящий пехл: пожелал, чтобы я стехла из его сознания навязчивое воспоминание, толкающее на нежелательные поступки. – В голосе прозвучала нотка изумления, что было непростительно для профессиональной гадалки и объяснялось, очевидно, только усталостью. Мало того, мадам машинально взбивала шерсть Фри-Фри, словно делала стрижку ежиком. – Ну хватит, Махлена!

«Так вот как звали знаменитую ясновидящую: Марлена Лонгстаф!» – подумал Карлос.

– Публике, я хочу сказать, не хватает вообхажения в любовных делах, желание встхетить женщину своей мечты отнюдь не охигинально, хотя… Если именно этого тебе хочется, милый, пожалуйста. С вас пятнадцать тысяч и до свидания если не возхажаете. – Мадам Лонгстаф стряхнула собачонку, с неожиданной проворностью встала из-за стола и повалилась в шезлонг. – Святая Дева Махия, какой долгий был день!

Последняя фраза, произнесенная с мелодичным акцентом негров племени йоруба, наверняка была адресована не клиентам, а верной Фри-Фри.

Посетители час за часом вторгались в покои ясновидящей и нарушали священную тишину. Изначальное положение вещей менялось, когда раздавалось позвякивание маленьких таинственных флаконов, подобных тому что получил Карлос. Но стоило хозяйке очутиться в шез лонге, как все вернулось на круги своя. –

Сумрачная комната с единственным светильником… Чучела с мерцающими стеклянными глазами… Оставаться здесь после окончатания сеанса казалось почти святотатством.

И поскольку нет ничего слаще запретного плода, Нестор остановился у выхода и приложил палец к губам, призывая друга к молчанию.

– Подожди чуть-чуть, – прошептал он, – сейчас пойдем, Карлетто, ведь не каждый день можно видеть колдунью в своей берлоге.

– Мне показалось, тебя не интересуют ее пророчества, Нестор.

– Абсолютно не интересуют. Просто люборытно, чем занимаются ведьмы, когда их никто не видит. Спорим, она сейчас позвонит по мобильнику, и совсем не на тот свет.

Друзья застыли у двери так же, как в начале визита.

Фри-Фри одним прыжком вскочила на шезлонг и устроилась в складках халата хозяйки – весьма трогательное зрелище. Мадам с удовольствием потянулась. Как и вначале, Нестор и Карлос видели только ее ноги, точнее, правую ступню. Пророчица ритмично покачивала домашней туфлей вверх-вниз, в такт только ей слышимой музыки. Туфля болталась над краем шезлонга, грозя свалиться на ковер. Тело ясновидящей пребывало в покое.

– Пойдем отсюда, – струсил Карлос. – Надоело мне это место. Все равно ничего интересного не происходит.

– Ш-ш-ш.

Мадам Лонгстаф налила в чашечку чудесно пахнущий чай. «Она похожа на публичную женщину, которая после любовных трудов ублажает себя так, как это принято в хорошем обществе», – подумал Карлос.

– Пойдем же, чертова собачонка может обнаружить нас в любой момент!

Но ничего не происходило.

Аромат чая быстро распространился по комнате и заставил Фри-Фри чихнуть. Разомлевшая мадам Лонгстаф запела. Песенка звучала примерно так: «мамба-умбе-яма-мабе» и т. п.. Ее старческое меццо не произвело благоприятного впечатления на прятавшихся в полумраке шпионов.

– Оми-мамбамба-амба-умбе-ямамабе, – неутомимо фальшивила мадам.

Дряблые звуки и крепкий запах заварки так подействовали на Карлоса, что ему почудились проблески жизни в глазах изъеденной молью лисицы, запертой в стеклянном шкафу слева от него. Он сильнее сжал ведьмин флакончик, дабы случайно (или не случайно – кто может знать в этом заколдованном месте?) не уронить и не выдать своего присутствия.

Для утоления жажды мадам потребовалось три раза наполнить крошечную чашку, если Карлос не ошибся в подсчетах. На четвертый раз ясновидящая заговорила. Однако она ни разу не посмотрела в сторону друзей, и венецианская туфля по-прежнему качалась, будто жила независимо от хозяйки или по крайней мере умела разговаривать, как кукла чревовещателя.

– Того, кто считает себя смехтельно больным, убьет не болезнь, но лед; тому, кто вехит, что слово убивает, не следует хханить его так близко к сехдцу.

Карлос взглянул на Нестора. Повар был очень серьезен.

Раздался смех. Не куклы – кукловода.

– Я знала, вы так пхосто не уйдете. Даже те, кто входе вас, дохогой Нестох, клянутся, что не вехят пхедсказаниям, не могут пхотивиться соблазну узнать свое будущее, не пхавда ли? Но ведь будущее обманчиво…

С этими словами мадам Лонгстаф вынырнула из глубины шезлонга, ноги с тапочками исчезли под халатом. Теперь эффект говорения производил бюст, вздымающийся над шезлонгом.

– Погодите, не уходите, – сказал бюст Нестору, словно прочитал его мысли. – Я хочу лишь пхедупхедить вас, и повехьте: если последуете моим советам, вы будете мне очень благодахны.

– Есть предсказания, которых лучше не знать, мадам. Тем более если они ничего не изменят.

Бюст настаивал:

– Я вам скажу только одно, послушайте: Нестох не умхет. Можете заниматься чем хотите: наслаждайтесь жизнью, любите, публикуйте скандальную книгу, учитесь игхать на фаготе и пхочее, и пхочее. Не беспокойтесь о своем будущем, поскольку мадам Лонгстаф ясно видела: Нестоху ничто не угхожает до тех пох, пока не объединятся пхотив него четыхе «т»…

Повар попытался запротестовать, но ведьма протянула к двери чашечку, словно там уместились разгадки всех тайн.

– Вас мучает неизлечимая болезнь, но вам не о чем беспокоиться, увехяю вас.

– Послушайте, мадам…

– Слишком много случайностей. – Чашечка спланировала на стол. – Чтобы ваша судьба изменилась, должны соединиться… четыхе «т», а это невозможно, вам не кажется? Впхочем, случайности – шутки богов над смехтными.

Мадам засмеялась, и собачка подхватила ее смех. Отвеселившись, предсказательница сказала внушительно:

– Вам не следовало подслушивать, дохогой Нестох. Пхавда, не следовало. Если вы намехевались пхиобрести любовное зелье для этого молодого человека, то пхактичнее было напхавить его к гадалке, специализихующейся на подобных мелочах, а таких тхи из каждых четыхех. Но вы искали чего-то большего, не так ли? Да-да, потому что в действительности vose[18]Вы (порт.). (она произнесла местоимение так, словно была не пифией нордического типа, а самой Маэ Сеньорой или по меньшей мере Аспасией Гимараэш ду Пинту, знаменитой ясновидящей из Баии, только у той внешность респектабельной представительницы племени йоруба, да и клиентов она не выпроваживает взмахом рукава)… vose пхишли сюда, чтобы узнать о своей собственной судьбе. Вот и узнали: никакая опасность вам не стхашна, пока не встхетятся четыхе несчастных буквы. Четыхе «т» – какое неблагозвучное сочетание! – добавила она с явным отвращением.

Голос принадлежал то ли мадам Лонгстаф, то ли Маэ Сеньоре, то ли Аспасии Гимараэш ду Пинту, а профиль… Профиль был точно как у Малколма Макдауэла в кинофильме «Механический апельсин», на сей раз Карлос не усомнился. Профиль даже подмигнул глазом, а половина губ прокартавила с португальским акцентом:

– Любая опасность не стхашна!


Читать далее

6. О ЧЕМ ПОВЕДАЛА ПРОРИЦАТЕЛЬНИЦА

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления

закрыть