Том пакует рюкзак. Вообще хорошо бы иметь еще сумку. Слишком много нужных вещей. Выход в большой мир – отличный шанс проверить изобретения в действии. Конечно, придется прятать их от матери. Что ж, если все не помещается, он лучше обойдется без сменных штанов, обуви… еды наконец.
Мать в главном доме – запасается консервами. «Путь будет долгим», – сказала она им с Олимпией. Они с сестрой пришли в лагерь «Ядин» десять лет назад и с тех пор далеко не отходили. Том хорошо помнит реку. И школу для слепых. И как они долго плутали после побега из школы, пока не добрели до лагеря. До дома. Да, лагерь «Ядин» для них дом. Том знает каждый скрип и шорох. Знает, как ветер шелестит листвой, как плещется вода в озере. Мать могла бы не сообщать, что идет в кладовую, – он бы и так понял. Он прекрасно слышал, как скрипнула, открываясь, дверь главного дома и захлопнулась за Мэлори.
– Боишься? – спрашивает Олимпия.
Том смотрит на сестру. Ее кровать в другом конце комнаты – со времен последней перестановки, два года назад.
– Чего бояться-то? – бурчит он.
Но голос предательски дрожит. И кроме того, от Олимпии все равно ничего не скроешь, она без слов понимает.
Олимпия смотрит серьезно. Ее взгляд словно говорит: «Так ли уж нечего? Знаешь, какие ужасы нас ждут?» Как две капли воды похожа на Мэлори, даром что не родная дочь.
– Ну, боюсь немного, – нехотя соглашается Том.
Он стоит на коленях и перебирает изобретения, спрятанные под кроватью. Например, приспособление, похожее на очки для солнечных затмений, – маска с отверстиями для глаз, защищенными фильтром. Нечто подобное стало причиной безумия жительницы Висконсина, как они недавно прочитали, – Том, конечно, усвоил урок. Интересно, сколько еще новшеств, которыми он втайне гордится, на деле не работают? Однако Том не позволяет себе унывать.
– Маме понадобится наш слух, – говорит Олимпия.
– Знаю.
– И не только слух…
– Ты о чем?
– Понимаешь, она сейчас переживает… Ей будет тяжело… – начинает Олимпия.
– Олимпия, ты явно перечитала книг!
– Том, я серьезно!
– Мама переживает? Ты правда думаешь, ее волнует что-то, кроме повязки?
Он извлекает из-под кровати шлем. Защитное стекло, по идее, должно опускаться автоматически – от нажатия кнопки, однако сейчас заклинило.
– Ты шутишь? Скажи, что шутишь, Том!
– Для мамы главное – правила безопасности. Остальное неважно.
– Да, она доверяет только повязке. Как и мы.
Том оборачивается к сестре.
– Как и мы? Мы-то с тобой родились и выросли после нашествия! Мы должны разбираться в жизни получше мамы – не думаешь?
Олимпия краснеет. Она всегда краснеет, когда сердится.
– Том, сейчас не время что-то доказывать! Мама напугана до смерти. Нам нужно пройти тридцать миль. Ты хоть представляешь, как это много?
– От школы до лагеря было дальше. Мы же дошли. Нормально добрались.
– Забыл, как мы плутали с завязанными глазами?
Том возвращается к своим изобретениям. Вытаскивает гимнастический обруч; его полагается носить на талии в качестве защиты – чтобы не соприкасаться с внешним миром. На обруче болтаются пластмассовые трубки.
– Помню, помню… – сдает позиции Том.
С Олимпией лучше не спорить. Начнет доказывать – уже не остановишь. Он меняет тему:
– А ты что с собой берешь?
– Одежду, походные вещи. Все, что мама сказала.
– А еще? – хитро улыбается Том.
– Больше ничего.
Ну да, как же! Олимпия тоже кое-что припрятала. Том точно знает.
– А книжки?
– Нет!
– Нет?
Том быстро пересекает комнату. Олимпия пытается незаметно засунуть стопку книг под кровать.
– А это что? – восклицает Том. – Почему тебе можно брать дополнительные вещи, а мне нельзя?
– Перестань!
– Так почему же?
– Хотя бы потому, что мои вещи не представляют смертельной опасности.
Обидно! Как она может так обесценивать его старания?
– Знаешь что… – не выдерживает Том. – Иди к черту!
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления