Коннорс решил, что в смерти есть что-то непристойное. Будучи живым, старик обладал чувством собственного достоинства и гордости. Его прошлое, его надежды на будущее, его тело и его ум принадлежали лишь ему. А теперь он стал лишь холодным трупом, предметом любопытства и кривотолков как частных лиц, так и официальных, и, в конце концов, был обречен на забвение. Во всяком случае, не осталось никаких сомнений в том, что Макмиллан мертв. Его тщедушное тело было дважды прострелено.
Коннорс сразу повесил трубку, хотя Элеану интересовали подробности. И тут он без особого удивления отметил, что у него дрожат руки. Эду пришлось трижды зажигать спичку, прежде чем он сумел прикурить. В коридоре воцарилось молчание, прерываемое только жужжанием большой синей мухи. Потом послышался голос какого-то служащего, который говорил кому-то:
– Это старый Макмиллан, шериф. Кто-то дважды выстрелил в него из ружья!
Человек в возрасте около шестидесяти лет в сопровождении более молодого зашел в коридор и двинулся по нему. На обоих были кожаные брюки и пестрые рубашки. На головах у них красовались великолепные сомбреро, а на поясах в кобурах виднелись револьверы, отделанные серебром.
– Я – шериф Томсон, – заявил пожилой. – Свидетели есть?
Никто не ответил. Шериф перевел взгляд с трупа на дверь номера двести пять, потом, перешагнув через лужу крови, которая все увеличивалась, вошел в номер и включил свет. Тот, кто дважды выстрелил, не удосужился забрать с собой ружье. Оно валялось на полу у окна, где его и бросили. Более молодой человек спросил, не стоит ли осмотреть лестницу и двор отеля.
– Да-да, пойди посмотри, Меси, – согласился Томсон, поднял ружье и положил его на кровать, после чего вернулся к двери. – Кто из вас занимает этот номер?
– Я, – ответил Коннорс.
– Как вас зовут?
– Эд Коннорс.
Шериф Томсон сдвинул свою шляпу на затылок.
– А, да! Вы же автор детективных романов, которые так любил Мак. Можно сказать, погиб в соответствии со своим любимым сюжетом, а?
– Можно сказать, что так.
Длинный и тощий тип проложил себе дорогу через толпу присутствующих и, вытащив из-под мышки черную папку, положил ее возле тела.
– Это старина Мак? Джимми, кто его убил?
Томсон покачал головой.
– Я только что пришел. – Он посмотрел на Коннорса. – Вы не откажетесь ответить на несколько вопросов, мистер Коннорс?
– Спрашивайте, – ответил Коннорс.
– Тогда для начала скажите нам, что вы делали в комнате Мака и что Мак делал в вашей?
Коннорс решил сказать правду.
– Мы с ним беседовали, и у нас кончилось вино. Я сказал ему, что пойду в свой номер за бутылкой, но как раз в этот момент мне позвонили по телефону, и за бутылкой отправился Мак.
Тощий верзила устроился возле трупа.
– Бедный старик! Он даже не понял, что произошло!
Вошел молодой помощник шерифа и доложил, что убийца оставил несколько царапин на каменной лестнице, но его никто не видел ни входящим, ни выходящим, и что во дворе тоже нет его следов.
Шериф Томсон скрутил себе пахитоску.
– Мистер Коннорс, вы можете сказать мне, кто вам звонил?
Большая муха продолжала жужжать в комнате, и раздраженному Коннорсу очень хотелось, чтобы кто-нибудь ее раздавил. Эд не собирался впутывать в это дело Элеану, но если он не скажет им правды, то это сделает молодой портье.
– Да, безусловно могу. Это мисс Хайс.
– Совершенно верно, – подтвердил портье. – Мисс Хайс позвонила спустя десять или одиннадцать минут после того, как они поднялись в комнату Мака.
Томсон лизнул вдоль сигарету-пахитоску, которую скрутил.
– Вы приехали на свадьбу, мистер Коннорс.
– Нет, не совсем.
– А о чем дословно вы говорили с Маком? Может, о чем-то таком, что может нам помочь?
Молодой портье ответил раньше, чем Коннорс успел открыть рот.
– Как раз перед тем, как они поднялись, я слышал, как Мак сказал: "Я был в этом уверен, я сразу догадался, как только увидел вас. Вы приехали в Блу-Монд, чтобы написать детектив по материалам дела Хайса".
Все еще сидящий возле трупа доктор Хансон поднял голову.
– О! Джону это не понравится!
– Нет, особенно сейчас, – сказал Томсон. – Но я не думаю, чтобы Джон стал играть с ружьем, чтобы похоронить старую общеизвестную историю его семьи. – Неожиданно шериф потерял терпение. – Хорошо, мистер Коннорс! Покончим с вежливостью, теперь поговорим серьезно. Кто здесь в Блу-Монде так ненавидит вас, что захотел отправить к праотцам?
– Не знаю никого, кто бы так меня ненавидел, – ответил Коннорс, чтобы выиграть время, и не желая рассказывать всю свою историю до разговора с Элеаной. – Во всяком случае, в Блу-Монде. Да я и приехал сюда не более четырех часов назад.
Томсон прикурил пахитоску.
– Какого цвета ваш костюм?
– Белый.
– Какого цвета был костюм на Маке?
– Белого.
– По-вашему, какого он роста?
– Высокого.
– А ваш рост?
– Высокий.
– А какого цвета были у Мака волосы?
– Черные.
– Вот именно. Как и у вас, мистер Коннорс. И его убили, когда он открывал чью комнату?
– Мою.
– Убит кем-то, кто ждал внутри, что вы откроете дверь. – Худое лицо Томсона стало пунцовым. – Итак, слушайте меня внимательно, мой мальчик. Предупреждаю, не считайте меня дураком. Пояс с пистолетом и кожаные штаны здесь необходимы. У нас не Нью-Йорк и не Чикаго, здесь Блу-Монд, штат Миссури, и тут убийцы не покоятся только на розах. Вот уже двадцать лет, как ни у кого не было серьезной причины желать смерти Мака. Итак, объясните мне все раньше, чем я перестану уважать вас! Кто вас так сильно ненавидит, чтобы пожелать превратить в холодный труп?
– Весьма сожалею, но ничем не могу помочь вам, шериф! – покачал головой Коннорс. – Мне нечего добавить к тому, что я уже сообщил.
– Хорошо! В таком случае, – заявил Томсон, – я буду вынужден оплачивать ваше содержание за счет казны!
– По какой причине?
– О! Причина самая законная! Как главного свидетеля! И постараюсь, чтобы вас хорошо обслуживали и вы не вышли оттуда, пока не заговорите.
Помощник шерифа Меси принес шляпу Коннорса из комнаты Мака и надел ему на голову.
– Идите вперед, как послушный мальчик! Или, если хотите, я могу...
Коннорс ограничился пожатием плеч и стал спускаться по лестнице впереди Томсона. В вестибюле было полно народу, и даже на улице на тротуаре толпились люди. Томсон толкнул Эда к краю тротуара, чтобы пересечь улицу, когда путь им преградил черный "кадиллак".
– Одну минуту, шериф, прошу вас!
Коннорс сразу понял, с кем имеет дело, как только увидел этого человека. Седоватые волосы были когда-то русыми. Его глаза, глубоко сидящие в глазницах, горели фантастическим огнем. Его акцент был еще сильнее, чем у Элеаны. Этот человек не мог быть никем иным, как дядей Элеаны Хайс. Одетая в шелковое с открытыми плечами платье под цвет ее глаз, Элеана проскользнула на освобожденное ее дядей место в автомобиле и через окно протянула Коннорсу руку.
– Хэлло, Эд! Я так счастлива, что вы приехали. Очень рада вас видеть.
Ее голос был любезен, но холоден.
– Я тоже рад побывать здесь, – ответил ей Коннорс в том же тоне. – Но похоже на то, что у меня случились неприятности.
Стоящий рядом с машиной Джон Хайс взял слово.
– Да, Элеана сказала мне, что слышала выстрелы, когда разговаривала по телефону с мистером Коннорсом. Мы сразу же сели в машину и немедленно прибыли сюда. Так что же произошло, шериф?
Шериф Томсон сообщил все, что знал. Хайс внимательно слушал его, иногда кивая головой в знак согласия. Потом, когда Томсон закончил, он произнес:
– Понимаю. И вы решили посадить мистера Коннорса в тюрьму, как главного свидетеля?
– Именно это я и собирался сделать. Там он у меня будет под рукой.
– Восхитительная идея, шериф! – Джон Хайс тонко улыбнулся. – Но это немного жестоко по отношению к мистеру Коннорсу. По приглашению моей племянницы он приехал на ее свадьбу, и, в результате, очутился за решеткой. Шериф, позвольте мне сделать вам несколько иное предложение. Почему бы вам не позволить нам с Элеаной увезти с собой мистера Коннорса? И даю вам слово, что он не покинет город до тех пор, пока не окажется ненужным для вашего расследования.
"Слава богу, что он предложил это, – подумал Коннорс. – Элеана действительно не солгала насчет того, что он магараджа этих мест".
Не ожидая ответа Томсона, Элеана снова пересела и открыла вторую дверцу машины.
– Садитесь рядом со мной, Эд!
Коннорс заколебался – может, в тюрьме Блу-Монда он будет в большей безопасности, нежели в гостях у Джона Хайса?
– Итак? – спросил Хайс с оттенком нетерпения в голосе.
– Думаю, что это пойдет, мистер Хайс, – ответил Томсон, повернулся на каблуках и с поднятой головой вернулся в отель.
Хайс сел в машину, и они отъехали.
– В один прекрасный день Томсон может пойти немного дальше, чем следует, – заметила Элеана.
В момент отъезда Коннорс задавал себе вопрос – в конечном счете, любит ли он Элеану или ненавидит? Ее близость волновала его, и он предпочел бы, чтобы ее обнаженные плечи были сейчас подальше от него.
После доброго километра езды по пригороду Хайс свернул с основной дороги на проселок, потом притер машину к обочине и заглушил мотор.
– Теперь хорошо бы нам внести ясность в некоторые обстоятельства, молодой человек. Почему вы приехали в Блу-Монд и почему с вами приключилась эта идиотская история?
Коннорс посмотрел на Элеану.
– Все в порядке, можешь говорить, – с отвращением вымолвила Элеана. – Дядя Джон в курсе всего, что случилось в Мексике. Я была вынуждена все рассказать ему, чтобы он помог мне придумать правдоподобную историю для мамы и Аллана.
Голос Джона Хайса был так же сух, как и его губы.
– И чтобы между нами не было недомолвок, молодой человек. Я признаю, что вы многое сделали для Элеаны, но я никому не позволю позорить мои седины.
– Я это понимаю, – ответил Коннорс.
Хайс постарался разрушить и эту иллюзию.
– При моем образе жизни все, что вы с Элеаной натворили, могло бы быть мне совершенно безразлично. Для вас обоих нет никаких оправданий. Но учитывая те чувства, которые я питаю к Элеане, я не могу, да и не хочу, чтобы она страдала от благодарности к вам. Если речь идет о шантаже, то давайте придем к соглашению. Сколько вы хотите?
– Речь не о деньгах и не о шантаже, – прервал его Коннорс.
– Тогда что же заставило вас приехать в Блу-Монд?
– Я здесь потому, что наша маленькая идиллия не закончилась с переходом границы, – ответил ему Коннорс. – Один судья обвинил меня в убийстве адвоката Санчеса, и полиция Урапана попросила задержать меня и отправить в Мексику.
– О, нет! – простонала Элеана.
– К сожалению, да! – возразил ей Коннорс.
Машина, едущая в Блу-Монд, осветила их фарами, после чего стало еще темнее.
– Понимаю, – снова взял слово Хайс. – Гм... дело осложняется. А что вы хотите от Элеаны?
– Правды! – Коннорс прикурил сигарету и предложил первую затяжку Элеане. – Мой адвокат объяснил, что если Элеана письменно подтвердит то, что на самом деле произошло в Мексике – в Мехико и в Урапане, то как он считает, наш судья не санкционирует мою выдачу мексиканской полиции.
– А ей не нужно будет свидетельствовать r суде?
– Этого я не знаю и не могу вас уверить, что это не обязательно. Думаю, если судья откажется принять ее показания, ей придется лично все доказывать в суде.
Элеана сильно затянулась сигаретой.
– Я категорически отказываюсь это делать. Я не хочу предстать перед судом и заявить, что я одна из тех девушек, которая смогла... которая могла бы... гм... которая сделала то, что я сделала.
– Послушай, Элеана, прошу тебя, помолчи, – оборвал ее Хайс и покачал головой. – Нет, мистер Коннорс, вы требуете невозможного. Письменные показания, так же как и выступление Элеаны перед судом в качестве свидетеля, совершенно исключены. Фактически она должна признаться в том, что две недели была в интимной связи с человеком, которого до этого не знала. И я не позволю ей сделать это, так как подобное признание разобьет сердце ее бедной матери. К тому же, я не могу забывать и о том, какое положение я занимаю в городе.
Коннорс открыл дверцу машины.
– Ваше предложение можете отправить туда, куда я думаю!
– Нет, подожди немного, Эд! – Элеана поймала его за рукав.
– Что ты собираешься делать?
– Вернусь в город и попрошу шерифа Томсона взять меня под стражу. Потом попрошу его телеграфировать начальству в Нью-Йорк и предам историю большой огласке.
– Нет, – возразил Хайс, – вы не сделаете этого.
– А почему бы и нет?
– Я буду лгать! – закричала Элеана. – Оторвите мне голову, но я буду лгать! Если ты заставишь меня выступать в суде, я буду свидетельствовать против тебя!
– Замолчи! – сухо оборвал ее Хайс. – Элеана, ты становишься истеричкой! – Он обратился к Коннорсу. – Вы не сделаете этого потому, что я не позволю вас сделать это. Элеана рассказала мне все, в том числе и про медальон, который вы видели в руке мертвеца. Нет никаких сомнений – это действительно медальон Дона. Селеста купила его незадолго до отъезда Дона в Калифорнию. Разве вы не понимаете, что произойдет, если Элеана предстанет перед судом? Будет испорчена не только ее собственная репутация, но ее спросят и про отца...
– ...который совершил по убийству по обе стороны границы, – закончил за него фразу Коннорс.
– Странный способ объясняться.
– Итак, чтобы спасти типа, который дважды совершил убийство, я должен служить козлом отпущения.
– Нет, от вас этого никто не требует, – запротестовал Хайс.
– Доверьтесь мне, мистер Коннорс, мы постараемся устроить это дело.
– Каким образом?
– Пока еще не знаю.
Коннорс поискал глазами пепельницу, чтобы выбросить в нее сигарету.
– Мистер Хайс, сколько времени вы не видели своего брата?
– Около двадцати лет.
– Вы в этом уверены?
– Совершенно уверен.
– Но вы его узнаете, если увидите?
– Естественно, узнаю.
– Не приехал ли он сейчас в Блу-Монд?
– Насколько я знаю, нет.
– К чему ты клонишь, Эд? – вмешалась Элеана. – Что заставляет тебя считать, что мой отец находится в Блу-Монде?
– Убийство Макмиллана, – ответил Коннорс. – Это меня хотели убить. Убийца принял Макмиллана за меня.
– Я не верю в это, – тяжело вздохнула Элеана.
– Потому что запрещаешь себе верить. – Коннорс постарался изгнать из своих слов горечь. – Элеана, разве я когда-нибудь лгал?
– По крайней мере, не при мне.
– Тогда ты должна верить тому, что я говорю. До того, как меня стал преследовать генерал Эстебан, я хорошо разобрался в твоей истории. Твой отец очень хитер. Он не питал никаких иллюзий, и предполагал, что именно я буду говорить в свою защиту. И он также знает, что, если я умру, мексиканская полиция закроет это дело и никто не вспомнит о сеньоре Дональде Хайсе.
Элеана тихо заплакала.
– Ты никогда не знала своего отца, – продолжал Коннорс. – Этот человек способен сделать то, что уже причинил Селесте и мне, способен на все... Но скажите мне, мистер Хайс...
– Нет, скажите вы мне – разве у вас есть какие-нибудь причины предполагать, что Макмиллана действительно убил мой брат, приняв его за вас? И вы не знаете никого из ваших недругов, который мог бы оказаться в Блу-Монде?
– Никого.
После некоторого размышления Хайс нарушил молчание, глубоко вздохнув:
– Ну что ж, мистер Коннорс, вы должны решить. Учитывая то, что вы мне сказали, весьма вероятно, что мой брат находится в Блу-Монде. Совершить третье преступление, чтобы скрыть два первых, – на это он способен. Естественно, он не рискнет попасться на глаза мне или Селесте. – Джон некоторое время сосредоточенно вглядывался в окружающий мрак. – Я надеялся, что мне никогда больше не придется беседовать о Доне после стольких лет молчания. А теперь приходится. – Он включил мотор. – Ну что ж, тем хуже, придется пережить. Если хотите, я отвезу вас в город. Вы можете поступить согласно своему желанию и рассказать шерифу Томсону о всех подозрениях. Вы найдете в нем надежного союзника, несмотря на то, что он так охотно исполнил мое желание.
– А какова альтернатива?
– Поехать ко мне в качестве приглашенного на свадьбу. Тогда мы сможем более подробно и более продолжительно поговорить об этом деле.
– Но только не вместе с мамой и Алланом, – добавила Элеана.
Коннорс начал размышлять. У него снова сложилась такая же ситуация, как и в Урапане, – борьба с тенью. Близость Элеаны и ее обнаженные плечи делали всю ситуацию еще более нереальной. Он колебался.
– Вы хотите сказать...
Элеана взяла его за руку.
– Пожалуйста, Эд, поедем к нам.
Он пожал плечами.
– Хорошо, поедем к вам.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления