Стоя в стороне, Надод силился припомнить, где он раньше слышал эту кличку: друг Фриц. Он напоминала ему что-то знакомое, но дальше этого его память не шла. Время от времени он бросал недоверчивый взгляд на цыгана, но ничего не мог прочесть на его бронзовом, спокойном лице.
Цыгане, как видно, не собирались уходить.
Адмирал, теряя терпение, повторил свой приказ. Тогда вожак нехотя взял намордник и стал надевать его на друга Фрица, но медведь заартачился и глухо зарычал.
— Что это значит? — спросил адмирал, видя, что цыган собирается оставить медведя в покое.
— Друг Фриц не хочет намордника, а когда друг Фриц чего-нибудь не захочет, его трудно принудить.
— Так убирайтесь вы отсюда с вашим медведем! — набросился на них Коллингвуд. — Скорей!.. Живо!..
— Пойдем, друг Фриц, а то сеньор гневается, — сказал цыган, стараясь говорить самым нежным голосом.
Но друг Фриц даже ухом не повел.
— Друг Фриц не хочет уходить, — печально произнес цыган, — а когда друг Фриц чего-нибудь не хочет, его никак не заставишь.
— Убирайся к черту со своим другом, а не то я приму свои меры!..
— О, друг Фриц не боится никаких мер. Когда он заупрямится, то уж никого не послушает.
— Да ты что же? Смеешься что ли надо мной?..
— Я спрашивал друга Фрица, почему он не хочет уходить, и он ответил, что желает дождаться старого джентльмена.
— Нет, это уж слишком!.. Уберетесь вы отсюда или нет? — закричал адмирал, подняв трость и подходя к цыгану.
— Если вы меня тронете, друг Фриц растерзает вас, — сказал цыган.
Решительный тон, каким были сказаны эти слова, подействовали на адмирала; Коллингвуд остановился.
— Прекрасно! — заревел он вне себя от ярости. — Оставайся тут со своим медведем хоть до скончания века, а мы уйдем. Пустите нас!
Адмирал направился к двери, Надод за ним. Но медведь, сидя в дверях на задних лапах, злобно зарычал и щелкнул зубами.
— Уйми его и вели посторониться! — приказал Коллингвуд цыгану.
— Друг Фриц очень любит вас, — ответил цыган, — а кого друг Фриц любит, того не отпускает от себя.
— Стало быть, ты не хочешь нас выпустить? — возмутился Коллингвуд.
— Совсем нет, ваша светлость, но другу Фрицу хочется еще посидеть с вами.
— Наконец всякому терпению есть мера!.. Пропустишь ты нас или нет?..
— Вы не пройдете, — произнес цыган, и в голосе его прозвучала легкая нотка раздражения, которую адмирал в своем гневе не расслышал, но которая поразила Надода.
— Не пройдем?.. Это почему?.. — спросил адмирал, стараясь сдержать накипавшую в нем ярость.
— Потому что друг Фриц не хочет, — по-прежнему твердым тоном ответил цыган.
— Постой же, негодяй!.. Я тебя научу, как смеяться над нами!..
И прежде чем Надод успел его остановить, адмирал поднял трость и ударил ею цыгана по плечу.
Кровь бросилась в голову цыгану. Он хрипло зарычал и схватился за кинжал, торчавший за поясом. Лезвие сверкнуло в воздухе, но цыган вовремя спохватился и, бросив на адмирала презрительный взгляд, спрятал кинжал за пояс.
Товарищ его, неподвижно стоявший в стороне, тихо сказал по-норвежски:
— Отлично сделали, ваша светлость, что не замарали своих рук убийством этого негодяя.
Надод вздрогнул и побледнел. Норвежский язык был его родным, и он понял все. Сразу же ему вспомнился и друг Фриц, и место, где он его видел: это было в Розольфсе, куда он проник, чтобы подготовить неудавшееся нападение на замок. Там встретил он этого ручного медведя, всеобщего любимца.
Значит, они опять попали в руки своих непримиримых врагов. Он пошатнулся и упал бы, если бы адмирал его не поддержал.
— Пойдемте, — сказал Коллингвуд Красноглазому, не подозревая истинной причины его полуобморочного состояния. — На воздухе вам станет легче.
Он не успел договорить.
Надод с силой оттолкнул его и сказал:
— Взгляните!
Коллингвуд обернулся и застыл от ужаса. В трех шагах от него стоял человек, которого он раньше принял за настоящего цыгана. Это был герцог Норрландский!
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления