Крис топал впереди с автоматом на изготовку, Игарт – следом и постоянно оглядывался. Катастрофически не хватало оружия – винтовки, пистолета… да хотя бы кухонного ножа! Сосредоточенный проводник бросал перед собой гвозди, ждал две-три секунды и только тогда трогался с места. Попутчика он демонстративно не замечал, перестал отвечать даже на самые безобидные вопросы.
Волосы Криса отражали сияние звезд, и казалось, будто светится он сам – черная фигура в синеватом ореоле. Но вскоре небо покрылось белесыми полосами тумана, и очень быстро его затянуло полностью. Видимость стремилась к нулю. Крис нацепил налобный фонарь и включил его, но это не спасало – луч, рассеиваясь, тонул в молоке.
То тут, то там из марева выплывали сосновые стволы, стоило отойти от них на два-три метра, как они снова исчезали. Гулкие звуки будто застревали в вате. Хотелось выставить перед собой руки, чтоб не напороться на сук. Шелестели ветви, чудилось, что кто-то крадется в тумане и сверлит спину алчным взглядом.
Начало светлеть, но видимость от этого не улучшилась. Похолодало, и в отсыревшей одежде зуб на зуб не попадал. Футболка холодной тряпкой липла к спине. Вроде носки в «берцах» промокли. Да что там, даже кости от сырости заржавели, и суставы терлись друг о друга.
Заверещал счетчик Гейгера. Крис потоптался на месте и взял влево.
– Очаг радиации. Значит, сбились с тропы – радиоактивные болота у нас на западе, – объяснил он. – Придется возвращаться. Если, конечно, это не Зона специально нас водит.
Игарт отметил, что земля влажная, совершенно мертвая. Ни травинки, ни кустика, лишь иногда нога ступала на круги зелено-ржавого мха, похожего на ожоговые струпья.
– Зона, значит, водит? – проговорил он, поражаясь, до чего же глухо звучит собственный голос.
– Случается, – ответил Крис, потом замер, швырнул перед собой гайку и пошел дальше. – Бывает, попадаешь будто во временной пузырь и бродишь, бродишь – час, два, сутки. Говорят, недавно нашли пятерых – все тощие, еле на ногах держатся. Пять суток их Зона водила – и ни аномалий, ни мутантов…
– А сам пузырь потом куда девается? – продолжил познавать мир Игарт.
Силуэт Криса пожал плечами.
– Изживает себя. Зона все время разная. Например, еще вчера ты ходил этой тропой, а сегодня она смертельно опасна. Только вблизи поселков аномалий нет, там можно передохнуть… Не двигайся.
Стали друг к другу спиной. Крис молча снял АК и протянул Игарту, а сам взял в руку миномет и прошептал:
– По-моему, рядом упырь. Невидимый, кружит вокруг нас. Тссс!
Впервые за долгое время Игарту сделалось жарко. Держа палец на спусковом крючке, он впился взглядом в муть тумана, окаменел и напряг слух. Стояла такая тишина, что он слышал дыхание Криса. Плеснула вода, зашлепали стопы по земле – Игарт выстрелил очередью на звук. Крис оттеснил его и с криком: «Ложись!» жахнул из миномета. Дохнуло жаром. Грохнуло так, что заложило уши. На голову посыпались куски земли, запахло жженым мясом. Игарт поднял голову: в нескольких метрах горело слепящее солнце и жарило так, что пересыхали глаза. Туман скворчал и отползал, обнажая эпицентр: пульсирующий огненный шар. Еще одна аномалия. Вроде бы, Крис ее топкой называл.
– Упырь – это хорошо, – проговорил Крис, поднимаясь. – Значит, мы просто сбились с пути.
Прикрывая рукой лицо, он хищно глядел на аномалию и облизывался, словно хотел ее проглотить. Вскоре она начала угасать, температура снизилась, и к черной дымящейся проплешине потянулись струйки тумана.
Когда огненную язву на теле Зоны затянуло туманом, Крис направился туда; растворившись в белом мареве, издал радостный возглас и с видом победителя шагнул к Игарту. В руке он сжимал нечто, напоминающее фигурно застывшую магму.
– Сплав! – он с видом победителя поместил добычу в контейнер. – Полезная штука, и довольно редкая. Пока сам попользуюсь, потом продам. Силы отнимает, зато регенерацию повышает и радиацию выводит. Кстати о радиации! – Крис отстегнул от пояса флягу и протянул Игарту: – Хлебни. Лучшее средство от радиации. А автомат отдай. Спасибо.
Артефакт так обрадовал Криса, что он буквально сиял. Казалось, что еще немного, и крылья за спиной развернутся. Странный тип. Игарт понемногу начал ему доверять, хотя отголоски памяти твердили, что верить нельзя никому.
Открутив крышку, он принюхался: спиртом шибает. Водка, что ли?
– Пей-пей, – подбадривал Крис. – А то потом неделю будешь восстанавливаться.
Пищевод обожгло. Она, родимая. Похоже, с перцем. В желудке запекло, и уже через минуту голова приятно закружилась, даже цвета вроде стали ярче. Игарт отметил, что раз его накрыло с трех глотков, значит, или он давно не ел, или не злоупотребляет горячительными напитками. А может, и то и другое. Раз он знает такие вещи, значит…
– У меня ведь восстановится память? – в который раз спросил он.
Крис не отреагировал, повертел головой, будто не услышал вопрос, и потопал дальше.
Десяток шагов – и из тумана выплыл частокол вперемежку с листами ржавого металлопрофиля, оплетенный колючей проволокой. Вполне приличные сизые ворота не вписывались в общую картину.
Заперев за собой створки, Крис зашагал внутрь огороженного поселка. Из-за тумана трудно было предположить его размеры.
Остановились напротив бревенчатой стены сруба. Аккуратно сложенные поленья почти сливались с ней. Вспыхнула память: детство, смеющаяся сестра, и он прячется за бревнами, похожими на те, что свалены в кучу.
– Стой, кто идет! – донесся встревоженный мужской голос.
– Свои, Бад, не волнуйся.
– Крис, опять ты? – Тревога исчезла из голоса сталкера, секунда – и появился он сам. Расплывчатое пятно на глазах обретало форму, и вот, перешагнув кучу дров, с Крисом обнимается небритый, стандартно-усредненный мужик в бандане, с автоматом через плечо. Встретишь такого через пять минут в толпе – не узнаешь. Будто его выдернули из массовки и дали эпизодическую роль.
– О, найденыш! – обрадовался Бад, рассматривая Игарта. – Ну чё, добро пожаловать в нашу «Гавань». Жрать, небось, хочешь?
– Не совсем. У меня другое голодание, информационное, – парировал он.
– Ну, проходите, – Бад скрипнул дверью, пропуская Криса вперед. – Только оружие сдай, как обычно.
Игарт, шедший последним, с интересом посмотрел на здоровенный ржавый топор, вонзенный в пень для колки дров.
Уже на пороге в нос шибануло табаком, пивом и жареным мясом. В баре гудели посетители, рычал бензогенератор и, похоже, стрекотал вентилятор. Но прежде чем попасть к людям, надо было разоружиться и миновать каморку охранников, где чистил пистолет еще один мужик, похожий на Бада, как брат.
Хижину сколотили на скорую руку и даже внутренней отделкой не озаботились. Под потолком светилась трескучая лампочка на проводе. У стены справа имелся деревянный стеллаж с полками, куда Бад складывал оружие посетителей. Автомат Криса он спрятал под старинный, побитый шашелем стол, что располагался слева от входа, под плакатом с грудастой пергидрольной теткой с губами, напоминающими геморрой. Обыскивать Игарта не стали, будто заранее знали, что он безоружен и неопасен.
Крис распахнул вторую дверь, и Игарт окунулся в сигаретный дым. Под потолком вращал лопастями огромный вентилятор, похожий на вертолетный винт.
Пять столов, сколоченных на скорую руку из необрезных досок, были застелены брезентом, возле каждого – по шесть стульев. Посетителей Игарт насчитал пятнадцать, исключая Криса: шестеро за одним столом, пятеро за другим, трое у кирпичной барной стойки и угрюмый, совершенно седой одиночка. Бармен с обвислыми щеками и сизым носом постигал дзен, протирая бокал и медитируя на вентилятор.
Сурово так, по-мужски. Снова потянуло мясом, и желудок свело судорогой. Пока Крис шумно здоровался с завсегдатаями «Гавани», Игарт сел за свободный стол в углу бара. Пожав протянутые руки, проводник устремился к стойке, заговорил с барменом, кивнул на Игарта. Тот сделал вид, что ему все равно, и принялся изучать физиономии посетителей, надеясь увидеть среди них кого-нибудь знакомого. Вот бородатый кавказец, вот – бритый наголо «бычок», длинноволосый блондин… Чужие люди. Лица у одних вполне человечные, у других каменные, что ли. И глаза странные, словно у кукол.
– Чего ты такой испуганный? – проговорил Крис. Поставил напротив Игарта запотевший бокал с пивом, пригубил из своего. – Мясо скоро пожарят.
– Мне нечем расплатиться, – Игарт скрестил руки на груди. – Это первое, что меня волнует. Второе – как мне отсюда выбраться? Где мой дом?
Крис зажмурился от удовольствия и пожал плечами:
– Спроси что попроще. Мой дом – Зона. Денег не надо. Я свою миссию выполнил и сейчас уйду, а ты дальше выкручивайся сам. Отдашь ПДА на подзарядку, там все необходимые сведения. Потом обратишься к Толянычу. Видишь седого одиночку? Это он. У него всегда найдется работа. Подхалтуришь, с людьми поговоришь, а дальше сам определишься, куда и как.
Колыхнулась клеенчатая шторка, отделяющая зал от кухни, и появилась беременная молодая женщина с подносом, на котором истекал запахом шашлык и паровали тарелки с посыпанной зеленью картошкой.
– Привет, Сара, – улыбнулся Крис, встал и помог официантке поставить тарелки на стол.
Женщина тряхнула черной гривой и потрепала его по волосам:
– Здравствуй, добро с кулаками!
«И как ей не страшно находиться в таком месте?» – подумал Игарт, глядя на круглый колыхающийся живот, внутри которого двигался ребенок.
– Жду не дождусь, когда малыша на руках подержу, – улыбнулся Крис, и в уголках его огромных печальных глаз прорезались морщинки.
– Подержишь-подержишь, – Сара отвернулась и побрела в кухню, подметая пол пышной клетчатой юбкой.
Распахнулась входная дверь, и, звонко смеясь, вбежали черноволосые девочки шести и пяти лет, в лаптях и неумело сшитых цветастых платьях.
– Мама! – завизжала младшая. – Мама, скажи ей, она у меня куклу забрала!
– Жадина, жадина-говядина! – крикнула старшая, едва сдерживая слезы. – Ябеда-корябеда!
Топнула ножкой и убежала в кухню. Младшая спряталась за маминой юбкой и, торжествуя, показала язык. Сара потрепала ее по голове и, говоря, что ябедничать нехорошо, увела.
Кровь запульсировала в висках. Игарт поднялся, вперился в спину удаляющейся женщины. Аномалии, мутанты – все это почему-то вписывалось в картину мира, но дети… Он поймал себя на мысли, что сам себе удивляется: подумаешь, девчонки! Дети – это естественно. Люди размножаются даже в нечеловеческих условиях, природа все предусмотрела, чтобы вид не вымер. Но все равно осталось чувство неправильности. Заставив себя успокоиться, он сел на место и принялся за еду.
Вскоре он забылся: голод взял свое, к тому же шашлык был не просто вкусным – божественным. Ненадолго все проблемы перестали существовать. Наевшись, Игарт допил пиво и покосился на седого Толяныча, сидящего к нему спиной, перевел взгляд на Криса, довольного и благостного. Проводник поднялся, громыхнув стулом, и напомнил:
– ПДА на зарядку, потом – к Толянычу. Удачи тебе, бродяга!
Махнув рукой, он направился к выходу. Игарт проводил его взглядом, и на него накатило отчаянье. Не бывает таких длинных снов, значит, это – реальность. Какая-то кошмарная, вывернутая наизнанку реальность. Люди с глазами-стекляшками, внезапный благодетель верхом на рояле, упыри со щупальцами, хищные свиньи. Все это ощутимо не попахивает – благоухает бредом. Но сознание сохранено и восстает против каждого нелогичного события.
Утешала лишь слабая надежда, что сумасшедшие безоговорочно верят в свой бред, значит, голова в порядке, и когда-нибудь все станет на свои места, надо просто перетерпеть, гвоздями из подсумка прибить уезжающую крышу…
Хлопнула дверь, отрезая Игарта от Криса, которому он более или менее доверял. Он остался один против враждебной реальности и с недоверием косился на седой затылок Толяныча, не понимая, как пограмотнее начать беседу и выведать все, что нужно. А что нужно?
Первое – узнать, что это за место. Вдруг Крис слегка сумасшедший, и его слова нельзя брать в расчет? Уж очень он положительный. Второе – как отсюда выбраться, чтобы лечь в клинику на реабилитацию. В принципе, все. Остальное – дело медиков.
С недопитым бокалом пива Игарт направился к Толянычу, смолящему самокрутку. Покашлял, привлекая к себе внимание. Тот повернул голову и уставился единственным глазом. Второй был белесый, как у несвежего трупа.
– Можно присесть? – Игарт занял стул напротив сталкера, не дожидаясь приглашения. – Мне Крис посоветовал к вам обратиться.
Толяныч сунул самокрутку в зубы и долго мучился с отсыревшими спичками. Ругнувшись, поджег самокрутку от стоящей на столе керосинки, выпустил облако дыма.
– Чего надо? Хочешь знать, что это за место? Как попасть домой?
Игарт как раз глотнул пиво и поперхнулся, закашлялся. Вот это поворот! Что же получается, все приходят сюда, хлопают ресницами, ничего не понимая, и задают один и тот же вопрос?
– Знал бы ты, до чего вы мне, попаданцы, дороги, – пожаловался Толяныч, потарабанил пальцами по отполированным доскам соседнего стула и заладил монотонным голосом: – Когда-то Зона была открытой, люди приходили извне, уходили, зарабатывали на артефактах деньги. За периметром были огромные города. А потом что-то случилось, и она закрылась от Большого Мира. Одни говорят, это последствия неудачного эксперимента, вторые – что виной всему военные, разглядевшие в Зоне угрозу. Но факт остается фактом: вы попадаете сюда, а обратно выбраться не можете. Так что, парень, не ты первый.
– И у всех память отшиблена? – продолжил допрос Игарт. В душе одна за другой с тихим всхлипом лопались струны надежды.
– Да. Есть слухи, что черные сталкеры контролируют выход в Большой мир, но правда это или нет, сказать трудно. Они охраняют Комнату желаний. Еще говорят, что там и есть единственная связь с Большим миром, но чтобы туда попасть, надо душу черным продать. Крис, вон, проник в Комнату еще при Хранителях и что-то такое загадал, что теперь бродит по Зоне неприкаянным духом.
– А если штурмом взять?
– Э-э-э, парень, не один ты такой умный. Черные отлично охраняют свои владения. Ты просто туда не дойдешь. Подохнешь в мертвом лесу, где терновник, как проволока, и твари, каких нигде больше нет, да еще все загажено ядерными отходами. Но даже если повезет, подходы к Наукограду охраняют самоходные бронированные машины, которым мина, что колоссу – пуля. Говорят, это роботы с инфракрасными датчиками, нашпигованные пулеметами по самое не хочу. Так что, парень, не суйся туда. Еще говаривают, что они ловят сталкеров и проводят на них эксперименты.
Игарт вдохнул-выдохнул. Сжал виски и потряс головой. Толяныч похлопал его по плечу:
– Ты молодец, крепкий парень. Каждый пятый попаданец с ума сходит. Убивать их – бесчеловечно, кормить… самим бы прокормиться. Сам понимаешь, я не могу всем предоставить кров, оружие и пропитание, потому придется поработать. Ты как?
– Мне пофиг, – Игарт бездумно уставился на вислощекого бармена; в голове было пусто и гулко, как в заброшенном, засиженном голубями ангаре. – А, хрен с тобой, – махнул рукой он. – Все равно заняться нечем. Что делать?
– Такой подход мне нравится больше, – Толяныч улыбнулся, блеснул серебристым клыком и положил на стол ПМ. – У нас не просто так место спокойное. Мы постоянно зачищаем территорию от приблудных мутантов. Упыри и баюны сюда не хаживают, зато слепых псов валом. И псевдосвиньи с горбунами иногда забредают…
– Надо собак пострелять? – спросил Игарт с тоской в голосе.
– Надо. Нашим некогда. Заплачу по сотне за каждое правое песье ухо. И пистолет можешь себе оставить. Дал бы оружие посерьезней, да сам в нем нуждаюсь. Придется тебе самому его или добывать, или покупать. Не волнуйся, все так делают. Выйдешь из бара, повернешь направо и не сворачивай. Выберешься к березовой роще, там псов и ищи. Совсем задолбали, нападают стаей и опытных сталкеров валят.
– Нож мне полагается? Хотя бы кухонный тесак. А то патроны имеют свойство заканчиваться… Кстати, о патронах… Отсыплешь?
– А то! – Толяныч сунул руку в рюкзак, вынул брезентовый мешочек, звякнул им и протянул Игарту. – Сорок выстрелов. Придется экономить. А нож… Сара!
Женщина высунула голову из-за занавески.
– Дай нож.
– С чего бы это тебе? – она вылезла наполовину и уперла руки в бока. – Так раздашь все ножики, сама останешься боса и гола!
Возмутившись, она исчезла и появилась с обычным кухонным ножом с белой ручкой, припечатала его к столу, погрозила Толянычу:
– Учти, в последний раз добро разбазариваю. И то лишь потому, что парнишка симпатичный, – она подмигнула Игарту и удалилась, переваливаясь, как утка.
Нож был старый, сточенное наполовину лезвие гуляло в пластмассовой рукояти, но это лучше, чем ничего. Рукоять нетрудно и другую сделать.
– Можно приступать? – поинтересовался Игарт, ему сейчас от безнадеги безумно хотелось кого-нибудь придушить собственными руками. На худой конец – прирезать. Разум отказывался воспринимать происходящее. Он поднялся и зашагал к двери, но Толяныч окликнул его:
– Стой! ПДА зарядить надо, без него пропадешь.
Игарт вынул прибор из подсумка, отдал Толянычу. Тот кивнул и отнес его в кухню, проговорил оттуда:
– Час-другой придется подождать.
Пожав плечами, Игарт вышел из бара, где невыносимо воняло куревом, выдернул топор из пня для колки дров, уселся. Вроде бы Толяныч складно излагал, в это даже можно поверить, если бы не одно «но». Допустим, сталкеры каким-то образом сюда попадают извне, то есть из правильного мира, и не могут вернуться назад. Перед походом они, естественно, вооружаются и берут все необходимое. И куда оно все девается? Допустим, Зона, которая то ли разумна, то ни непонятно что, стирает память. Но то, что она отнимает оружие, не лезет ни в какие ворота. Или стоило получше осмотреть развалины? Может, оружие осталось под завалами? Или его мародеры забрали? Игарт утешился мыслью, что так оно и есть.
Рассвело. Туман немного рассеялся, и проступил силуэт соседней хижины, тоже деревянной. Напротив нее гнил грузовик, брезент кузова болтался неопрятными клочьями. Донесся громкий, возмущенный голос, и из тумана выступил Крис. Он вел растерянного седовласого амбала с родимым пятном на скуле. Значит, работа у него такая – попаданцев по лесу собирать. Значит ли это, что все они появляются в одном месте?
– Привет, несчастливец, – поздоровался Игарт, осмотрел новенького и сглотнул, холодея. Оружия при нем тоже не было.
– Что тут творится? – затараторил здоровяк, нервно поводя плечами. – Что, на фиг, за фолаут вокруг?
Криво усмехнувшись, Игарт ответил:
– Тебе все расскажут, дружище. Но, по-моему, лучше не знать.
У порога Крис остановился и поманил новенького, но тот воспылал симпатией к Игарту, уселся рядом на корточки, сплюнул в сторону проводника.
– Шизик долбаный. Чё, ответить в западло? Му да му. Не нравится мне здесь. И уродов ты ж видел? – он хохотнул и нервно завертел головой. – Я ж просто дрыхну, ага?
– И я, значит, сплю. Мы друг другу снимся.
Новенький радостно закивал, протянул граблю:
– Меня Костян зовут. Константин то есть, – он снова зарыготал, дернул плечами. – На фиг тебе мое имя? Ты ваще мне снишься.
– Да, меня зовут Белая Горячка, – грустно пошутил Игарт, посмотрел на Криса, терпеливо застывшего на пороге. – Ты иди в бар, это не опасно. Я сам только сегодня сюда попал и ничем помочь не могу.
Костян сощурился и проговорил:
– То-то я смотрю, реальный ты пацан, не то что эти, – он кивнул на Криса и крикнул ему: – Иду, иду, чё таращишься?
Встал, хрустнув коленями, и поплелся ко входу, где его уже дожидался охранник Бад. Если Костяну дадут такое же задание, придется его терпеть, а этого ну совсем не хотелось. Так что лучше поторопиться и покончить с псами, вернуться за оплатой и решить, что делать дальше.
Подождав, пока дверь за Костяном захлопнется, Игарт собрался уже идти направо – туда, откуда минутой ранее появился Крис, как вдруг взвыла сирена, застрекотал автомат, кто-то выматерился, и наступила тишина. Дожидаться незваных гостей Игарт не стал, попятился за сваленные кучей доски и по пояс провалился в яму, застеленную сухим камышом.
Прежде чем накрыться камышом в яме и замереть, он увидел выбегающих из бара охранников и черные фигуры возле старой машины. Мороз продрал по спине. Это и есть черные сталкеры?
– Жители поселка, – прогремел усиленный мегафоном голос. – Настоятельно рекомендуем разоружиться и выйти из жилищ. Вы окружены.
– Чего вам надо? – проорал вроде Толяныч.
– Нам нужны все люди, которых вы сегодня нашли в лесу. Отдайте их нам, и мы уйдем с миром.
Игарт ничего не видел и пытался нарисовать картинку происходящего по интонациям говорящих. Почему-то он был уверен, что черные пришли именно за ним. Заматерился Костян:
– Вы офигели, куда вы меня тащите? Да вы чё, блин! Руки, руки убери, козлина! – Последовал хлесткий удар, после чего Костян заткнулся.
– Это все? – поинтересовался говоривший ранее уже без мегафона.
Игарт не выдержал, встал на четвереньки в яме, чуть отодвинул листья камыша и глянул в щель. Двое сталкеров в черных прорезиненных комбезах с капюшонами держали под прицелом стоящего на четвереньках Костяна. Чуть поодаль мялся с ноги на ногу бармен в обнимку с Сарой, девчонки молча вцепились в подол ее юбки. Рядом ждали своей участи посетители бара. К последним подошел черный сталкер с прибором типа ПДА, провел у них перед лицами, посмотрел результат и исчез из поля зрения.
– Еще раз повторяю: это все новенькие? – предводитель черных стоял спиной, и лица его видно не было, но откуда-то Игарт знал, что оно бесстрастно. – Говорите, а то я прострелю ей живот.
Сара вскрикнула. Бармен заслонил ее собой и раскинул руки в стороны, словно собрался взлететь.
– Был еще один. Толяныч дал ему задание, и он ушел, – затараторил он. – Детей, только детей пощадите! Нам-то что… а они умирают навсегда.
– Что за задание? Где его искать?
– Змей наловить, – прохрипел Толяныч откуда-то сбоку. – На болотах неподалеку.
«Надо же, не сдал старый паршивец, – подумал Игарт. – Видно любят здесь черных. Дискриминация по цветовому признаку…»
– Этот человек опасен, – сказал черный голосом робота. – Вы представить себе не можете, насколько он опасен и для вас, и для нас. Он пришел уничтожить этот мир со всеми его обитателями.
«Им нужен не я, – с сожалением подумал Игарт. – Тот, кто может уничтожать миры, должен помнить свое прошлое. Просто так совпало, что мы появились одновременно с ним».
Хоть иди и сдавайся черным! Может, хоть так удастся проникнуть в таинственную Комнату желаний? То ли интуиция, то ли здравый смысл возопил, что делать этого не надо ни в коем случае.
– Что ты помнишь? – спросил черный, поднимая Костяна за волосы. Тот заскулил побитым псом и заорал:
– Ни хрена не помню, блин! Думал, ты мне поможешь…
Черный ударил его под дых – Костян сложился пополам и рухнул на колени, покраснел, выпучил глаза. Черный резко повернул голову: узкое лицо, правильные черты, оттопыренные уши, черные, коротко стриженные волосы. На мгновение Игарту показалось, что черный смотрит ему в глаза, и он невольно вжался спиной в стену ямы. Но нет, враг отвернулся, выхватил нож и уставился на Костяна. Трое других черных повалили его. Донеслись вскрики. В узкую щель Игарт не видел, что происходит на земле.
Черный присел и проговорил:
– Я тебе не верю. Ты должен помнить. Признавайся. Мы все равно узнаем, когда отведем тебя в штаб.
– Ничего, – пробормотал невидимый Костян.
– Зря упорствуешь. Сейчас я вскрою тебе коленную чашечку, потом другую. Затем разрежу живот и вытряхну кишки в муравейник. Ты не сможешь сдохнуть, потому что я все время буду колоть тебе регенератор. На твоем месте я бы все рассказал. Итак…
– Я ничего не помню, – заскулил Костян. – Не надо, не надо!!!
Черный занес нож, резко опустил – Костян взвыл. Мороз продрал по спине, и Игарт отвернулся, сжал пистолет. Если они обнаружат убежище, благоразумнее пустить пулю себе в висок.
Костян все орал и орал; неразборчиво бормотал черный; рыдала Сара. Игарт старался отрешиться. Хотелось пострелять черных и самому полечь, но он понимал, что он ничем Костяну не поможет. Черных десятки, если не сотни, у них штурмовые винтовки. А еще снова появилось ощущение неправильности происходящего, и вскоре до Игарта дошло, в чем дело. Черные не разговаривали между собой, они будто читали мысли друг друга. Говорили они, лишь чтобы поддерживать связь с людьми. Промелькнула мысль, что они воспринимаются не как люди – как что-то чуждое, принявшее человеческое обличье.
Костян уже не орал – по-бабьи тонко стонал. Потом его стон утонул в топоте, и Игарт выглянул в щель: двое черных волокли «бычка» к выходу. Поигрывая ножом, черный направился за пределы видимости. Донесся удар и вздох.
– Говоришь, был еще один?
– Да, был, – Игарт узнал голос Толяныча. – Он тоже ничего не помнил.
– Уверен? – в голосе черного звякнул металл.
– Конечно, уверен. Метался тут, руки заламывал, катал истерики. Слезы в глазах дрожали! Ты можешь всех нас перебить, но это ничего не даст. Сам подумай: если тот, кого вы ищете, все помнит, разве он пойдет туда, где его тотчас загребут?
– Если ты врешь мне, – проговорил черный, – я сделаю так, что ты будешь умолять меня о смерти. Понял?
– Ты очень доходчиво и наглядно объяснил.
Все черные, которые попадали в поле зрения, будто по команде развернулись и направились к выходу, один за другим растворяясь в тумане. Минута – и никого нет, только толпятся обитатели поселка, не решаясь расходиться по жилищам.
– Совсем охренели, – проворчал бармен. – Надо выносить вопрос на обсуждение.
Потянуло сигаретным дымом, и Толяныч хрипло ответил:
– Видимо, серьезно приперло. Пришлый опасен для них, однозначно. Надо будет помочь ему, если вычислим, где он. Пусть приведет в порядок этот закисающий мирок. Сделает, как было.
– Та ну на фиг! – возразил кто-то. – Хочешь, чтобы твои кишки на кулак наматывали? Нам и так нормально живется.
– Это пока нас много и мы можем дать им отпор. Но их с каждым днем все больше, рано или поздно мы все такими станем. Мне не хочется.
– Правильно! – поддержали его звонким голосом. – Я бы вообще предложил вынести вопрос на обсуждение. Чего это черные невинных людей портят? Нюх потеряли?
– Да, да, да! – закричали издали.
Тогда Толяныч покосился на убежище Игарта и поманил его:
– Вылезай давай. Знаю, что ты там. Не бойся, сталкеры своих не сдают.
Так, значит. Игарт убрал камыш и высунул голову. В кармане он на всякий случай сжимал ПМ. Два сталкера, не считая Толяныча, остальные разошлись.
– Ни за что погубили бы, – проговорил Толяныч. – Я ж вижу, что ты не тот, кого они ловят. Но советую тебе быть осторожным, а то уволокут к себе, промоют мозги, и станешь овощем.
– Спасибо, – поблагодарил Игарт.
Сталкер скандинавской наружности подошел к нему и похлопал по спине.
– Пойдем, я тебе старенький броник одолжу и еще кое-что, а то выглядишь, как нуб, и палишься.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления