Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga Self Lib GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Над Тиссой
8

К исходу второго часа пребывания на советской земле Кларк и Граб прошли сквозь виноградники и, дав порядочный крюк, выбрались на горное шоссе. Кларк сел на камень и достал из кармана кисет, набитый махоркой.

– Самое страшное позади, слава богу! Закурим, шоб дома не журились.

Он храбрился, но голос его предательски дрожал, а пальцы, обычно такие послушные и ловкие, никак не могли свернуть «козью ножку».

Граб радовался удаче молча: тяжело дыша, он вытирал мокрую голову и, покряхтывая, ласково поглаживал натруженную спину.

Грузовая машина ждала их, как и было условлено, неподалеку от домика путевого обходчика. Свежераспиленные доски, лежавшие в кузове, дали Кларку знать, что на шоссе стояла не случайная машина, а как раз та, какая ему нужна.

– Добрый вечер! – проговорил Кларк начало условленного пароля.

– Кому добрый, а кому… – буркнул шофер и постучал молотком по туго накачанному баллону. – Измучило проклятое колесо: два часа монтирую.

– Теперь все в порядке?

– Порядок.

– Подвезешь в Явор, браток? На двести граммов столичной заработаешь.

– Садитесь!

Когда Кларк и Граб разместились в просторной кабине, шофер Скибан оценивающим взглядом прикинул, кто из его пассажиров является шефом. Выбрал молодого. Найдя в темноте его руку, он крепко пожал ее.

– С благополучием!

Кларк ответил спокойно и насмешливо.

– Смотри, какой чувствительный, больше моего радуешься.

– И вам не грешно порадоваться, – сказал шофер, – через такие рогатки прорваться, подумайте!

– Поехали, а то спать хочется, – Кларк зевнул.

«Ну и ну!» – Скибан, сам давний шпион и убийца, с почтительным любопытством покосился на своего нового шефа.

Въехали в Явор поздним вечером, с севера, со стороны Карпат, откуда меньше всего, по их расчетам, в городе могли ожидать нарушителей границы…

На одной из глухих и плохо освещенных улиц Скибан остановил машину и сказал, обращаясь к Грабу:

– За углом пивной бар, бывший Имре Варге. Помнишь? Там сейчас закусывает твой кум Чеканюк. – Скибан открыл дверцы кабины. – Бувайте!

– А если его там нет? – усомнился Граб.

Скибан посмотрел на часы.

– Там, не беспокойся. Он каждый вечер в это время блаженствует за кружкой пива.

Граб вышел из машины, нерешительно протянул руку. Кларк живо подхватил ее.

– Будь здоров, друже. Дня через три встретимся. Я сам разыщу тебя. Сам! Слышишь? Спокойной ночи.

Переваливаясь, тяжело ставя на брусчатку свои косолапые ноги в грубых башмаках, Граб удалялся в глубину темной и безлюдной улицы. Глядя ему вслед, Кларк сказал:

– Скибан, завтра донесешь на него.

– Я?.. Донести?.. – испугался Скибан.

– Да, ты.

– Зачем вы так шутите, пан…

– Шутить мне некогда. Я говорю совершенно серьезно: ты должен его выдать. Мастер Чеканюк твой сосед?

– Да.

– Вот и хорошо. Ты случайно увидел, как Чеканюк привел к себе какого-то подозрительного человека и так далее. Ясно?

– Хоть убейте, пан… товарищ Белограй, ничего не понимаю.

– Граб лишний в нашей компании. За ним тянется след, по которому… Теперь ясно?

– Но… если они заберут Граба, то он может и нас потянуть за собой.

– Не потянет, будь уверен. Об этом успели позаботиться.

– Слушаюсь! – ответил Скибан и про себя добавил: – «Может быть, и я когда-нибудь окажусь лишним?.. – Он усмехнулся. – А с кем же они останутся?»

– Поехали! Да не торопись: подгадай так, чтобы к вокзалу подкатить тютелька в тютельку.

Высадив Кларка в тихом переулке, неподалеку от яворского вокзала, Скибан уехал. Ни фары, ни задний свет он не включал до тех пор, пока не повернул за угол. «Молодец. Знает свое дело», – подумал Кларк, старательно разглаживая на груди и плечах поношенную шинель.

Улица, густо обсаженная декоративными японскими вишнями, вывела Кларка к железным ступенькам крутой лестницы. Впервые в своей жизни видел Кларк эту лестницу, но он уверенно, будто делал это в тысячу первый раз, поднялся наверх и очутился на высоком пешеходном мосту, перекинутом через многочисленные железнодорожные пути.

Шагал он, беспечно раскуривая толстую самокрутку, гремя подковами по дощатому настилу. Звенели ордена и медали. Свежий затисский ветерок трепал полы шинели. Пылевидный дождь кропил пряди волос, выбившиеся из-под фуражки.

Кларк прошел мост, спустился по лестнице, и как раз в это время мимо него промчался длинный состав пассажирских вагонов московского поезда. Кларк глянул на часы: аккуратно! Все, решительно все выходит так, как планировал!

Демобилизованный старшина незаметно возник из привокзальной темноты и легко затерялся на шумном многолюдном перроне среди солдат-отпускников, следующих в свои части, расквартированные за границей. Вместе с ними он вошел в ярко освещенный вокзал. Оглядываясь вокруг, проговорил:

– Вот и край советской земли. Еще час, два – и опять чужая сторона. Эх, доля ты, доля солдатская…

Как и рассчитывал Кларк, его слова задели душевные струны идущих рядом с ним молодых людей. Один из них, круглолицый, краснощекий, тоже старшина, с артиллерийской эмблемой на погонах, сказал:

– Молчи, друг, не расстраивай…

– Понимаю, – Кларк подмигнул. – От молодой жены уехал?

– Как в воду смотрел. А ты почему без погон? – спросил старшина, когда они расположились на скамьях зала ожидания.

– Относил я свои погоны честь по чести, хватит. Теперь я – демобилизованный. Завидуешь, а?

Артиллерист вздохнул.

– Мне бы еще хоть недельку побыть в отпуске.

– И месяца бы тебе, браток, не хватило. Счастливые дней не считают. Как она, твоя молодая сударыня, величается?

– Клавой до сих пор звали, – застенчиво улыбнулся артиллерист.

– А тебя?

– Грицьком. Григорий Воловик.

– Гриша, значит. А меня – Иваном. Иван Белограй. – Кларк достал кисет с махоркой. – Кури, Григорий батькович, – верное средство от тоски.

Артиллерист сделал самокрутку и, глубоко затянувшись, сквозь дым дружелюбно посмотрел на собеседника.

– И давно ты демобилизовался?

– Недавно. В этом месяце.

– А где служил?

– Та-ам, – Кларк кивнул на запад. – В оккупационных войсках.

– И куда же теперь?

Кларк смущенно опустил голову, надвинул на глаза фуражку.

– Путь мой прямой, а вот не знаю, что выйдет, – ответил он уклончиво. – В общем, слепой сказал: побачимо.

– А все ж таки куда устремился? – любопытствовал артиллерист.

– Да так, есть на земле один заветный уголок. – Кларк поднял голову, подмигнул. – Нацелился я, браток, на колхоз «Заря над Тиссой», на Гоголевскую улицу, на дом номер 92, где живет Терезия Симак. Слыхал? Те-ре-зия!..

Хмурое лицо старшины-артиллериста постепенно прояснилось.

– И кем же тебе она доводится, эта самая Терезия? – спросил он не без лукавства. – Теткой? Бабушкой?

– Еще и сам не знаю, если правду тебе сказать. Пока – мечты большие.

– Чего ж ты сидишь тут, а не бежишь к ней? – удивился артиллерист.

Демобилизованный старшина с тоской посмотрел на темное ночное окно.

– Рад бы в рай, да грехи не пускают… – Он помолчал и серьезно добавил: – Куда пойдешь на ночь глядя? Места малознакомые, еще того этого… на границу наткнешься. Подожду лучше до утра. – Он постучал ногтем по стеклу часов. – Время-то как медленно тянется! Выпить чайку, что ли? Составишь компанию, друг?

Артиллерист вывернул карманы шаровар.

– Неподходящий я для тебя компаньон.

– Ничего, пойдем.

Кларк схватил за руку старшину и потащил его за собой.

Поднимаясь по крутой открытой лестнице на второй этаж, где помещался ресторан, он пытливо и осторожно, не оборачиваясь, косил глазами: не привлек ли он к себе внимания? Нет, как будто никто не следил за ним.

В просторном зале ресторана было многолюдно. Они сели за свободный столик, заказали водки, пива, закуску.

Пили и ели медленно: «демобилизованный» все рассказывал, какая у него Терезия, как и когда он ее полюбил, как решил ехать к ней, а старшина-артиллерист только слушал, одобрительно поддакивая и грустно улыбаясь.

Кларк говорил с таким самозабвенным увлечением, так пожирал глазами своего собеседника, что, как казалось со стороны, ничего не видел и не слышал вокруг себя. На самом же деле он ни на одно мгновение не терял власти над собой, беспрестанно контролировал каждого человека, находившегося в обширном зале, – не заинтересовался ли кто-нибудь им? Другим Кларк и не мог быть на советской земле. Постоянная настороженность – теперь это его обычное состояние. Он, как человек тайной жизни, все время должен быть уверенным, что отлично исполняет свою роль, что находится вне подозрений.

За соседним освободившимся столиком появился новый посетитель – молодой человек в черной форменной шинели, с белым металлическим паровозиком на свежей, отлично сделанной и тщательно вычищенной фуражке. Кларк наметанным глазом успел заметить и другие важные приметы молодого парня: русый, кудрявый чуб, выбивавшийся из-под лакированного козырька, яркий ожог румянца на щеках, выбритый подбородок, сияющий взор. Всякий человек, попадающий в орбиту внимания Кларка, сразу же вызывал у него первостепенной важности вопрос: кто ты и что ты – бояться тебя надо, заискивать перед тобой или добиваться дружбы?

Если объект не вызывал опасений, Кларк сейчас же, по привычке, прикидывал: «А нельзя ли, голубчик, извлечь из тебя какую-нибудь пользу?»

Потягивая густое мартовское пиво и не прекращая разговора с артиллеристом, Кларк думал о молодом железнодорожнике. По наблюдению Кларка, парень недавно, может быть, неделю назад, если даже не вчера, получил право на самостоятельное вождение паровоза. Этим и объясняется его парадный вид и появление в ресторане. Празднует. Официантка называет его по имени, значит, он местный, яворянин.

«Счастливые люди великодушны, – усмехнулся про себя Кларк, – они доверчивы и рады кого-нибудь пригреть своим добрым крылом. Что ж, начнем атаку». Кларк поднял голову и как бы невзначай встретился взглядом с молодым железнодорожником. Через минуту он сделал то же самое, но на этот раз уже улыбнулся глазами. Еще через некоторое время он подмигнул соседу по столу и сказал хмельным голосом:

– За тех, кто вышел на самостоятельную дорогу. За тебя, механик, – прибавил Кларк и поднял кружку.

Молодой железнодорожник, не ожидавший такого ясновидения от незнакомого человека, жарко, до слез покраснел, но свою кружку с пивом он все-таки тоже вознес и осушил ее до дна.

Кларк в душе ликовал. Как быстро заложил он фундамент дружбы с этим так необходимым ему парнем. Он погрозил ему пальцем и сказал, как старому приятелю:

– Сам виноват, браток, что я твои секреты разгадал: они сверкают в каждой твоей пуговице. Завидую: лет на пять моложе меня, а уже имеешь такую специальность.

– Тебе ли завидовать! – железнодорожник посмотрел на ордена и медали демобилизованного старшины.

– «Не гляди, что на груди, а гляди, что впереди», предупреждал Вася Теркин. Впереди у меня – увесистый ключ, зубило, домкрат и третий разряд паровозного слесаря или кочегара. Учеником твоим, может быть, буду.

– Что, кончил службу?

– Угу. Здесь, в Яворе, собираюсь заякориться. Можно? Разрешаешь?

– Можно, – засмеялся паровозник. – Разрешаю.

Кларк решил, что дальше сближаться можно уже смелее.

– Как тебя мама называет, механик?

Железнодорожник, смеясь, ответил:

– Василем.

– А люди? Товарищ…

– Гойдой, – подсказал Василь.

Кларк смерил юношу с ног до головы оценивающим взглядом.

– Все тебе, брат, к лицу: фамилия, имя, профессия. А у меня подкузьмили и фамилия и имя. Иван! Белограй!

Заметив пограничный наряд, вошедший в ресторан, Кларк осторожно скомкал так удачно налаженный разговор с Василием Гойдой и опять повернулся к уже успевшему заскучать старшине-артиллеристу.

– Выпьем, дружба, еще по стакашке за твою Клаву!

Выпивая и продолжая с артиллеристом разговор, Кларк ни разу не посмотрел в сторону пограничников, проверяющих у пассажиров-военнослужащих документы.

К столу подошел пограничный наряд – молодой лейтенант и два солдата с автоматами. Офицер попросил предъявить документы. Кларк допил пиво, вытер губы ладонью и неспеша полез в карман. Пока он, позванивая орденами и медалями, доставал толстый бумажник, старшина-артиллерист успел протянуть лейтенанту маленькую книжечку в коричневой обложке и аккуратно сложенную вчетверо бумагу – отпускной билет. Офицер внимательно просматривал документы.

Кларк тем временем вытащил кожаный, видавший виды бумажник, положил его на край стола и раскрыл так небрежно, что все его содержимое посыпалось на пол. Чего только не хранил в своей необъятной утробе этот солдатский бумажник: вырезки из газет времен Отечественной войны, выписки из приказов Главнокомандующего об объявлении благодарности за отличия, письма, какие-то справки, почтовые квитанции, гребенку с зеркальцем, деньги, орденскую книжку, фотографию красивой девушки в украинском костюме, с лентами в толстых русых косах.

Подбирая с пола содержимое бумажника, Кларк улыбался:

– Извиняюсь, товарищи!.. Это я на радостях все свое барахлишко вывернул… Один момент!

– Почему без погон? – строго спросил пограничник. – Прошу предъявить документы!..

– Документы? Пожалуйста!

Кларк нагнулся, взял с пола пачку бумаг, протянул лейтенанту.

– Читайте, там сказано, почему старшина Иван Белограй без погон. Отвоевался! Отслужил честно и благородно, дай бог всякому.

– Когда вы получили пропуск в пограничную зону? – спросил лейтенант.

– Когда?.. Так там же все ясно, по-русски написано. Читайте! Пятого марта сего года.

– Кончается срок действия вашего пропуска. У вас в запасе всего одна неделя.

– Не беспокойтесь, товарищ лейтенант! Продлим, если… если нам не дадут поворот от ворот.

Пограничник положил на край стола бумаги.

– Каким поездом приехали?

– Да этим самым, московским.

– Билет сохранился?

– Билет? Можно и билет. Вот! – Кларк вытряхнул из платка кусочек картона. – Москва – Явор. Годность – трое суток… Стоимость…

– Советую, товарищ, пойти в гостиницу и лечь спать, – сказал на прощанье лейтенант охмелевшему, не в меру разговорчивому демобилизованному старшине.

– Гостиница… А где она?

– Здесь, на вокзале. На третьем этаже.

Лейтенант откозырял и удалился.

Всякий человек, вольно или невольно наблюдавший за Белограем и Воловиком, не мог не подумать, что они вместе ехали в поезде, подружились в дороге и вот теперь ужинают перед разлукой. Именно на это и рассчитывал Кларк.

Диктор объявил по радио, что через полчаса начнется посадка на поезда, следующие в Будапешт и Вену, в Братиславу и Прагу. Старшина-артиллерист с грустью посмотрел на часы, вздохнул.

– Жалко.

– Чего тебе жалко? – спросил Кларк, не подозревая о том, какой опасный последует ответ, во многом решивший его судьбу.

– Только познакомились, а уже надо разлучаться. Вот и жалко. Удивляюсь, Иван: всего один час знаю тебя, а нравишься так, вроде мы с тобой всю жизнь дружили. Чем приворожил?

– Э, есть такое заветное средство. Только не скажу, какое. И не выпытывай. Давай лучше выпьем. Последнюю! – Кларк налил в кружку пива, разбавил его слегка водкой, чокнулся со старшиной. Проделывая все это, он незаметно косил глазами в сторону сидящего за соседним столиком железнодорожника, – слышал ли тот неуместное признание старшины, не вызвало ли оно у него настороженности?

Молодой машинист беспечно пил пиво, дымил сигаретой. «Ничего не слышал», – успокоил себя Кларк.

Диктор напомнил о том, что скоро начнется посадка на поезда, следующие за границу, и сообщил о прибытии пригородного поезда Мукачево – Явор – Ужгород.

Старшина-артиллерист неохотно поднялся из-за стола.

– Ну, Иван, раскошеливайся… расплачивайся, одним словом, а я пойду. Пора.

– Постой. Так ты, брат, не уйдешь. – Кларк грубовато притянул к себе Воловика, потрепал его за волосы, потом поцеловал в щеку. – Будь здоров, Гринько!

Проводив старшину к двери досмотрового зала, Кларк поспешил вернуться в ресторан, но Василия Гойды там уже не было. Не нашел Кларк так нужного ему машиниста ни в зале ожидания, ни в парикмахерской, ни на почте, ни в камере хранения. «Уехал пригородным в Мукачево», – сообразил Кларк. Он с досадой пожевал губами и направился на третий этаж, в вокзальную гостиницу. Час назад он не думал, что там придется ночевать. Рассчитывал на домашнюю постель нового друга, на его хлеб и соль. «Ничего, голубчик, и до тебя доберусь. Нужен ты мне, очень нужен».

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Отзывы и Комментарии