Ника усиленно зазывала Марфу в Москву. Балабанова жила очень хорошо, владела рекламным агентством, снимала ролики, много зарабатывала.
«Хватит гнить в Бугайске, – писала она, – продавай квартиру со всем содержимым, магазин, дачу и ко мне. Я устрою тебя на приличную работу, найду мужа, знаю много холостых богатых парней».
А Марфа все не решалась. С одной стороны, ей очень хотелось стать счастливой женой и мамой двух прелестных деток, девочки и мальчика. Но с другой стороны, было страшно – ну как это, все продать и податься в Москву?
Зинаида Ефимовна, у которой Марфа спросила совета, ответила, как отрезала:
– С ума сошла? Сколько лет ты с Никой не общалась?
– Много, – вздохнула ее воспитанница.
– Вот теперь и подумай, – продолжала бывшая няня, – почему Вероника раньше не появлялась, а сейчас вдруг, нате, прорезалась.
– Она меня найти не могла, – пояснила Марфа.
– Ты что, скрываешься? – прищурилась Зинаида Ефимовна. – Прячешься в Интернете под чужим именем или кличкой?
– Нет, – засмеялась девушка. – Зачем? Я там Марфа Медведева со своим фото. Но, поверь мне, человека в Сети не так легко обнаружить. Я вот Нику не отыскала.
– Так твоя подруженция называется как-то по-глупому, – поморщилась бывшая няня, – фи… фе…
– «Фэшн-красота», – подсказала Марфа.
– Ну и словцо, – неодобрительно заметила старушка. – Красота – это, конечно, хорошо, а этот… фишн… что вообще это такое?
– Мир моды, – объяснила девушка. – Ника интернет-журнал с таким названием выпускает. Я его видела, очень интересный.
Няня скрестила руки на груди.
– Следовало тебе давно правду рассказать, да Евдокия Тимофеевна не хотела, чтобы ты знала, и я молчала. Думаешь, почему мать одна Веронику воспитывала?
– Ее муж, отец Ники, умер, – пояснила Марфа. – Зачем спрашиваешь? О его смерти все знают.
– Верно, – кивнула Зинаида Ефимовна. – Но скончался Сергей не тогда, когда дочка в первый класс пошла, а позже, ей уже лет тринадцать стукнуло.
– Ты путаешь, – возразила воспитанница.
– А вот и нет, – вскинула подбородок бывшая няня. – Когда мать Нике соврала, что ее отец на тот свет уехал, его на самом деле арестовали. За мошенничество. Балабанов брал у людей деньги, обещая продать им машину по цене завода, и в начале аферы отдавал покупателю автомобиль за смешные рубли. Он открыл в столице офис, народ в его контору рекой потек, Сергей нахапал миллионы и – скрылся. Кинул всех. Семью тоже бросил. Да все равно его нашли, осудили, за решетку отправили. И очень правильно – не воруй! На зоне он туберкулез подцепил, сгорел быстро.
– Ошибаешься, – затрясла головой Марфа. – Кто-то из соседей наверняка бы проговорился про тюрьму, но ни один человек слова об аресте не вымолвил. Все говорили: Балабанов скоропостижно умер, погиб, его поездом в метро задавило.
Зинаида Ефимовна усмехнулась.
– Так это Лидка, мамаша Ники, народ надула. Ей из московской милиции позвонили, она в город поехала, правду о муженьке-аферисте узнала. Когда назад вернулась, хватило ума никому не проболтаться. Только к Евдокии Тимофеевне пришла и все как есть выложила, в ноги ей упала, денег на адвоката попросила. Твоя мать ей десять тысяч долларов дала. Но не помог законник, отбыл Сергей на зону. Лидия же всем наврала, что он с платформы свалился, в коме лежит в столице. А когда приговор озвучили, мужа мертвым объявила и пить начала. Долг, конечно, не вернула. Да твоя мама на возврат денег и не рассчитывала. Евдокия Тимофеевна суровой казалась с виду, но в душе была жалостливой. Ну а через несколько лет Балабанов и впрямь умер. Повезло Лидке, никто правду не выяснил. Мне вот что интересно: а Нике она истину открыла, или та до сих пор пребывает в неведении? Даже если и так, получается: Сергей мошенник, Вероника ему хоть дальняя, да родственница, генетику салфеткой не смахнуть.
– Дочь нельзя назвать дальней родственницей, – поправила Марфа.
На лице Зинаиды Ефимовны появилось странное выражение, старушка пожала плечами.
– У тебя пока детей нет, а когда своего родишь, воспитаешь, тогда и поймешь: очень часто собственные отпрыски дальше чужих. Но я вообще-то о другом хотела сказать. Неужели ты не понимаешь, что в Интернете вранья много? У Ирины, нашей продавщицы, дочка фотографируется на фоне чужих машин и в магазинах дорогой одежды, потом пишет под снимками: «Мне подарили новые колеса», «Покупаю очередную шубу». На самом деле у нее ничего этого нет. Думаю, Вероника такая же аферистка, как Сергей. Тебя небось она давно отыскала, видела фото, но не собиралась объявляться. Зачем ты Балабановой? Что с тебя состричь можно было? А теперь… Признайся, ты писала в компьютере, что наследницей матери стала, все ее имущество получила?
– Да, – смущенно улыбнулась Марфа, – дневник там веду. Откровенный. Но у меня подписчиков нет, я для себя пишу. Легче становится на душе, когда переживания хоть куда-то выплеснешь.
– Вот уж глупость! – вскипела няня. – Уверена, поэтому Ника и появилась на твоем горизонте, кружит, как ястреб над цыпленком. Ой, сожрет она тебя! Наверняка девице твои деньги нужны.
Наивная Марфа расплакалась, а Зинаида Ефимовна велела ей:
– Сиди в Бугайске. У тебя здесь хорошая квартира, дача, магазин.
– Хочу замуж, – прошептала Марфа, – а в нашем городе жениха не найти.
– От мужиков одни неприятности, – поморщилась пожилая женщина. – Не дай бог, забеременеешь от друга милого, а он удерет, придется тебе одной с малышом мучиться. Лучше живи в свое удовольствие.
Бедная Марфа оказалась меж двух огней. Ника каждый день звала ее в столицу, писала, что непременно устроит судьбу подруги наилучшим образом. А Зинаида Ефимовна постоянно говорила:
– Аферистка тебя оберет и на помойку выкинет. Она вся в Сергея, отца своего, – назанимала в свое время перед отъездом в Москву у людей денег, пусть и небольшие суммы, но до сих пор никому ни копейки не вернула.
Марфа ничего не знала о долгах Ники, поэтому спросила у нее, правду ли говорит Зина.
Вероника возмутилась:
– Вранье! Кто мне, кроме твоей матери, мог хоть копейку дать? Да только Евдокия Тимофеевна отказала. Знаешь, почему Зинаида тебя против меня настраивает? У нее племянник есть.
– Витя, – подтвердила Марфа. – И что?
– А где он сейчас? – продолжала Балабанова.
– Работает в Питере. Кем – понятия не имею, – пояснила Марфа, – в Бугайск он давно не прикатывает.
– Твоя наивность беспредельна, что ни скажут, всему веришь! – расхохоталась Ника. – Витя наркоман, на игле сидит. Нужны деньги на его лечение, и нянька твоя бывшая у тебя хочет их взять. А мне твои копейки без надобности, я владелица многомиллионного бизнеса. Когда Зинаида тысячи клянчить у тебя станет, спроси ее: «Что, опять племянничек за старое принялся? Хочешь его в клинику положить? Неужели не надоело из Виктора человека делать?»
Ника словно имела экстрасенсорные способности. Буквально на следующий день Зинаида Ефимовна обратилась к воспитаннице с просьбой дать ей в долг денег на ремонт квартиры. И Марфа задала ей вопрос, посоветованный Вероникой. Бывшая нянька разрыдалась, потом закричала:
– Это все неправда!
Вышла некрасивая сцена.
Когда Зинаида Ефимовна вся в слезах убежала, Марфа решила написать Нике. Открыла ноутбук и в ленте новостей соцсети обнаружила сообщение про общество «Ведьмы Подмосковья»…
Девушка прервала рассказ, схватила со стола бумажную салфетку, прижала ее к глазам и начала всхлипывать.
– Я поняла сразу: если стану колдуньей, получу все, чего мне не хватает. Стала писать профессору, проситься к нему. Он сначала не отвечал, затем пришел ответ: «Простите, это была шутка, такой организации не существует». Ясно же, что он наврал, не хотел меня брать…
Медведева затряслась.
– И вот тогда я решила: все продаю и переезжаю в Москву, буду жить у Вероники и искать Маневина. А когда найду, стану перед ним на колени… Так я оказалась в поселке Ложкино. И тут обнаружилось, что профессор – сосед Ники по поселку. Невероятное везение! Даша, понимаете, какое это счастье?
Марфа схватила меня за запястье, и я вздрогнула – на секунду мне показалось, что руку обожгло огнем, такими горячими были пальцы гостьи.
– У вас температура? – спросила я.
– Нет, прекрасно себя чувствую, – заверила Медведева.
Дегтяреву надоело слушать ее биографию, он решил выяснить, что же случилось у Балабановой.
– Итак, вы приехали к Нике, поселились у нее в доме, потом пришли к Дарье, чтобы упросить Маневина принять вас в общество «Ведьмы Подмосковья»…
– Нет, – вдруг возразила Марфа. И стала объяснять: – Туда, в смысле в организацию, берут только колдуний, а я еще ничего не умею. Хочу учиться в Академии магии, которая открыта при обществе. Но мне говорят, что можно только заочно. А я хочу очно! Потому что там преподает сам профессор и лучшие Бабы-ёги!
– Бабы-ёги… – эхом повторила я. – Но мой муж не читает лекции нечистой силе!
– Даша, подожди, – попросил меня Александр Михайлович. – Марфа, что сегодня произошло в коттедже Ники?
Медведева покачала головой.
– Я так сумбурно не могу рассказывать, надо по порядку. Значит, слушайте. Продала я в Бугайске все: квартиру, магазин, дачу. Хорошие деньги получила. Ох и страшно же было, когда их сюда везла! Вдруг кто догадается, что у меня такие ценности при себе?
Она помолчала.
– Хорошо, что Ника за мной примчалась, – продолжала Марфа.
Я встрепенулась.
– Вероника вас сопровождала?
– Да, – кивнула собеседница, – на станции меня ждала. До платформы я добралась с дядей Колей, он в магазин продукты на своем грузовичке доставлял, а в поезд мы вместе с Никой сели. В вагоне она у меня сумку отняла, между нами поставила и велела: «Не идиотничай, сиди как ни в чем не бывало». И в Москве сама ее несла. А в Ложкине сразу спрятала.
– У Балабановой же есть машина, – удивилась я, – видела ее за рулем. Почему она за вами на ней не приехала? Опасно путешествовать на общественном транспорте с большой суммой денег.
– Да, у нее были колеса, – подтвердила Марфа, – но Ника авто продала, заказала в салоне новое. А магазин подвел, не пригнал «БМВ» вовремя. Только через несколько дней после моего приезда Вероника купила джип. Такой красивый! Белый, салон из кожи молочного цвета… Я прямо сесть в него не решаюсь.
– Квартиру себе вы подыскали? – спросила я.
– Вероника этим занимается, – пояснила Медведева. – У нее есть знакомый, владелец «Инвестзданиемонтаж», Ника меня уже водила в два дома. Но ни ей, ни мне апартаменты не понравились.
– Так, про деньги я понял, – остановил Медведеву полковник, – теперь хочу услышать, из-за чего вы к нам среди ночи прибежали.
Марфа затряслась. И начала опять «по порядку», то есть издалека.
– Вечером я помылась, легла спать. Ворочалась-ворочалась и надумала мороженое съесть. У Ники три холодильника, два на кухне, один в кладовке. Балабанова велела к нему не приближаться, сказала, там еды нет. Но в первых двух я пломбира не нашла, поэтому решила в чулане поискать. Да, я помнила, что туда заглядывать нельзя, но подумала: может, Ника так сказала именно потому, что в том морозильнике полно вкусного мороженого, а она им делиться не хочет? Холодильник длинный такой, прямоугольный, у него не дверь, а крышка. Я подняла ее, а там… Ника. Мертвая! В инее вся! Я испугалась, помчалась назад в комнату. Бегу по коридору, мобильным дорогу освещаю и слышу в ее спальне голоса… Осторожно заглянула – Вероника душит Зинаиду. Ох… И лицо у Ники такое… До смерти я перетрухнула! Как же, одна Вероника во льду, а другая няню мою убивает…
– Подождите! – попросила я. – Вы в начале разговора не сказали, что жизни лишили няню, которая вас воспитывала. И заявили, что Ника выстрелила.
Медведева закрыла лицо руками.
– Я так испугалась! До жути! Не поняла сразу, кого она на тот свет отправить решила. И мне показалось, что Ника стреляет. «Ба-бах» услышала. А затем… Нет, я видела, как она ей шею сдавила. Но это я уже потом, когда у вас очутилась, сообразила. А позже меня осенило: Балабанова Зинаиду Ефимовну убила. Прическа была как у няни. И бусы. Вероника с ума сошла, точно! Знаете, она себя с момента моего приезда странно вела. Я ей по дороге в Москву про общество «Ведьмы Подмосковья» рассказала, попросила помочь мне найти Феликса Маневина, объяснила ей все. Телефонные-то номера я легко узнавала. Мой сосед в Бугайске работает в офисе мобильного оператора, и он мне их на раз сообщил. И адрес профессора из клиентской карточки добыл. Я отправила по нему посылочку, но та вернулась. Сосед объяснил: «Такое часто бывает. Может, человек место жительства сменил, а нам не сообщил». Ну и пришлось мне к Нике обращаться. Она пообещала и через день сказала: «У меня есть приятель, который любую информацию раздобудет в минуту. Так вот, Маневин из Москвы уехал, работает за границей».
Рассказчица тяжело вздохнула, будто снова переживая неудачу в своих поисках.
– Я ужасно расстроилась. Потом спросила: «Я часто беседовала и с ним, и с членами его семьи, в том числе по городскому номеру. Как же такое получалось, если они не в России?» Вероника пояснила: «Так они только что отбыли. А квартиру сдали. Не звони больше туда, не беспокой посторонних людей». Потом Ника дала мне компьютер и предложила: «Посмотри, какие женихи тут есть, пока я в магазин схожу». И убежала. А мне через десять минут скучно стало – мужчины все противные были, старые, лысые. Вышла во двор, смотрю – Маневин идет с собакой! Я прямо онемела. Ну этого не может быть! Профессор в Ложкине живет? Невероятно! Скорее всего, это не он, просто похожий человек. Я крикнула: «Добрый день, господин Маневин, как дела?» Мужчина остановился, улыбнулся. «Здравствуйте. Рад вас видеть. Все прекрасно. Вот, псина наша, как обычно, через забор перелезла и удрала. Еле поймал ее. Хорошего вам дня». И в дом вошел. А я так растерялась, что онемела, разговор продолжить не смогла. Потом очнулась, оделась и к вам кинулась. Видела ведь, в какой дом Маневин вошел, – улица-то прямая, я заметила, какую калитку он открыл.
– Мафи любит удирать и через забор ловко перелезает, – пробормотала я. – А мой муж человек вежливый, всегда скажет пару приветливых фраз, если с ним здороваются.
– Выходит, знакомый Вероники ошибся, – продолжала Марфа, – не уезжали вы за рубеж. Очевидно, профессор не хочет ни с кем общаться. Но мне-то очень надо! Правда, Анастасия Задуйветерврылокашу…
– Кто? – подпрыгнула я.
– Личный секретарь профессора, Анастасия, – пояснила Марфа. – Фамилия у нее смешная – Задуйветерврылокашу.
– Задуйветервносчай, – машинально поправила я.
– Ой, точно! – смутилась гостья. – Она организует консультации самого профессора и ваши. Дарья, вы мне чайку не нальете?
– Мои? – изумилась я и пошла к чайнику. Взяла с полки белую чашку, наполнила ее напитком и подала гостье.
– Спасибо, – улыбнулась Медведева. – Ну да, вы же ведьма, поэтому и работаете с мужем.
Дегтярев издал всхлип. Затем выдал:
– Дарья не просто колдунья, она главарь шабаша.
Я разозлилась на полковника. Ну разве можно так шутить с психически больной женщиной? Феликс с Романом уже повеселились один раз, и вон что получилось.
– Знаю, – прошептала Марфа. – Вы шикарная Баба-яга, лучше всех научите меня ведьминской науке. Вот я и говорю: хочу очно обучаться в Академии магии. А мне отвечают: «Такой нет». Но мне же очень надо!
Я тряхнула головой. Час от часу не легче…
– Марфа, о каких консультациях вы ведете речь?
Гостья залпом опустошила чашку и показала на айпад, лежавший около вазочки с печеньем.
– Там же есть ваш сайт.
– А-а-а… – протянула я. – Можете его открыть? Понимаете, я не умею пользоваться компьютером. У нас всем Анастасия Задуйветерейвмозггеркулес заправляет.
– Это легко, – кивнула Марфа и вздохнула. – Можно взять ваш планшетник?
Я подала гаджет гостье. Марфа начала водить пальцем по экрану.
– Вот, смотрите… Это ваша страница. Узнаете?
– М-м-м, да, – сквозь зубы процедила я.
– Красивый дизайн, – похвалила Медведева. – Тут рассказ об обществе и можно посмотреть отзывы посетителей, как им ведьмы помогли, работу наворожили, мужа, ребенка… Теперь нажимаем на кнопку «Помощь»… Читайте!
Я схватила айпад и увидела на экране текст: «Если хотите получить совет профессора Маневина, ведьмы Дарьи, оракула Григория или еще кого-то из списка, изложите свою проблему и отправьте нам».
– Я вам тридцать писем отправила, – призналась гостья. – Аккуратно оплатила и получила рецепт, как мужа приманить. Делала обряд с сахаром по вашему совету, но ничего не вышло. Поэтому я и стала вам звонить – решила профессиональной ведьмой стать с помощью очного обучения. Заочно-то у меня не получалось. Наверное, я очень тупая. На странице полно отзывов тех, кто с помощью Интернета колдуньей стал, а у меня полная неудача. В конце концов я написала: «Хочу брать очные уроки». А мне ответили, что только заочные можно, в Сети. Но мне, повторяю, очно надо! На сайте очень хорошие фото. Феликс просто красавец, а вы, Даша, такая лапочка-лапочка! Хорошо, что вы придумали снимки разместить, иначе б я профессора не опознала, когда он по поселку гулял.
– При первой нашей встрече вы меня перепутали с Игорем, – напомнила я.
– Это от волнения, – смутилась Марфа. – Так обрадовалась, что вижу вас! Жаль только, что подготовка к походу на Лысую гору шесть месяцев занимает. Ой!
Марфа зажала рот рукой.
– Что такое? – хором поинтересовались мы с полковником.
– Я так испугалась, что забыла об условии, – всхлипнула Марфа. – Ну вы же знаете… таблетки…
– Какие? – спросил Дегтярев.
– Ведьминские, – прошептала Медведева, – Дарья мне их прислала.
Александр Михайлович нежно улыбнулся.
– Я к ведьмам отношения не имею, уж поясните мне.
Гостья робко тронула меня за руку:
– Может, вы сами?
Я быстро придумала ответ:
– Нет, хочу послушать ваш рассказ, удостовериться, правильно ли вы все поняли.
Марфа поежилась.
– Я к вам после того, как у вас в гостях побывала, все звонила, звонила… А потом вы передали через Нику коробочку для меня, а в ней розовые пилюли, кругленькие, на них буква «W» нарисована. Вероника объяснила: Маневин оценил мою настойчивость, решил обучать меня очно, а затем принять в общество ведьм. Но без особой чистки организма этого сделать нельзя, надо сначала избавиться от токсинов. Мне следовало ложиться спать в девять вечера, не есть мяса, питаться умеренно, не пользоваться телефоном, ни с кем, кроме Балабановой, не общаться и принимать два раза в день таблетки. Буква «W» на них от слова «ведьма». С вами и Феликсом полгода встречаться нельзя. Если я нарушу это правило, отсчет времени сначала пойдет.
Я слушала психически нездоровую девицу, которая, словно мантру, повторяла: «Мне говорят: только заочное обучение, а я хочу очное, мне надо очное», и поражалась буйной фантазии Ники Балабановой, которая придумала эту историю. Вот почему Марфа оставила нас в покое – она готовилась к обряду. Интересно, какое лекарство глотает Медведева? Скорей всего это витамины.
– А я сейчас у вас, – всхлипывала Марфа, – нарушила условие. Придется все заново начитать.
– Думаю, вам простят несколько дней, – заверил Дегтярев.
– Ох, спасибо! – радостно прощебетала бедолага. – Дарья, вы очень хорошая ведьма.
– М-м-м, – пробормотала я.
– Такие простые тексты пишете, – продолжала Медведева, – и совсем не так уж дорого берете. Хотя, конечно, не дешево.
– Ага, – процедила я, – ну да, ну да, консультации стоят денег. Марфа, до сообщения про ведьминские таблетки мы как раз обсуждали советы Маневина, мои и других специалистов. Надеюсь, у вас не было проблем с оплатой? Я имею в виду способ расчетов. Как вы деньги передавали?
– Вот тут на сайте даны все реквизиты, – пояснила Марфа, нажимая пальцем на слово «платеж». – Кредитная карта, киви-кошелек, яндекс-деньги, Билайн, пэй-пал… Прайс подробный. Самая дорогая, конечно, консультация Маневина – пять тысяч, ваша – три, остальные по полторы штуки. Здесь же список ведьм. Арина специализируется на проблемах с детьми, Ванда поможет наладить отношения в семье… Оплатили консультацию, задали вопрос – и вам на почту приходит ответ.
Я посмотрела на Дегтярева. Тот развел руками, но промолчал.
– Очень благородно, что все средства, которые вы зарабатываете, отправляются в фонды помощи больным детям, – прошептала Марфа, – не только получаешь добрый совет, но и делаешь доброе дело. Видите сообщение: «Доход отправляется по милосердным адресам, к детям-инвалидам». Ой, что-то душно у вас… Как будто воздух из комнаты исчез…
Марфа закашлялась. Я встала и открыла окно.
– Мед положите в чай, – предложил Дегтярев, – он простуду купирует.
– И так очень сладко, – сдавленным голосом произнесла гостья. И вдруг упала лбом на стол.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления