Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga Self Lib GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Они сражались за Родину (Главы из романа)
Часть вторая

Удивительно, но Жанне нравилось здесь все. Люди, лес, пруд, даже то, что они вчетвером ютились в комнатушке пять на три. Но, судя по тому, как продвигались дела со строительством дома, им спать в этом хлеве осталось от силы неделю. За две недели дом вырос из ничего.

Жанна вымыла груши и виноград и понесла к столу. Несмотря на ноябрь, дни выдавались солнечными. Стол они поставили под навесом на улице. Жанна была в восторге от всего этого. Свой дом, свой двор, все свое. Теперь она понимала Лешу и его стремление сюда. Страхова влюбилась в эту деревню, в этих жителей. Ей казалось, что она жила здесь всегда. Именно здесь, именно в этом доме, который становился все привлекательней и привлекательней.

– Хозяйка, угостишь? – голос бригадира строителей вырвал ее из размышлений, и она едва не уронила поднос с фруктами.

– Конечно. Возьмите.

Он взял одну грушу и откусил. Сок фрукта заструился по подбородку и закапал на грязную толстовку.

– Возьмите еще, – предложила Жанна. – Для своих.

– Нет, спасибо. Обойдутся.

Мужчина снова откусил и, чавкая, начал жевать. Сок залил грудь, и одна мокрая дорожка побежала к животу. Но не это было странным. Некоторому типу людей свойственно жрать, как свиньям, и бригадир как раз был одним из них. Было странно, что он ел и не сводил с Жанны глаз. И ей даже показалось, что это вовсе не сок льется изо рта, а слюни.

– Спасибо, хозяйка, – произнес строитель с набитым ртом.

– Не за что.

Страхова встряхнулась и поставила поднос на стол. Нет, здесь определенно хорошо. И даже слюнявый работник не может испортить ей настроение. Ни за что.

Жанна вошла в кухню. А как еще назвать помещение, в котором есть газовая плита и холодильник?

«Не всегда так», – подумала Жанна и улыбнулась.

В студенческие годы она и подружки жили в общежитии. Так в их комнате была плита, пусть не газовая, а электрическая, был холодильник, три кровати, стол и даже радиоприемник. Они называли ее кухней? Нет. Это была ИХ комната. Теперь у Жанны и Алексея есть ИХ дом, а пока он еще не сдан, у них есть ИХ комната. За три недели пребывания здесь она ни разу не пожалела о своем решении. Ее не смутила теснота, в которой они находились. Сразу же, когда приехали сюда, Леша купил четыре раскладушки. Правда, тех, что они помнили с детства – брезент, натянутый на алюминиевый каркас, он так и не нашел. Купил с деревянными рейками в комплекте с поролоновым матрасом. Ночью они ставили их одну к другой, практически занимая половину помещения. Леша принес от кого-то из соседей черно-белый телевизор с комнатной антенной, которая ловила всего два канала. В общем, в тесноте, да не в обиде.

Жанна достала из холодильника красную в белый горошек кастрюлю и поставила на плиту. На съемной квартире в Москве у них была плита с пьезоподжигом, а здесь хорошо хоть газ вообще был. Она повернула рукоятку включения газа. Он зашипел, вгоняя Жанну в панику. Страхова подожгла спичку, но она тут же потухла. Жанна зажгла еще одну, потом еще. Они все тухли. Запах газа начал расползаться по помещению. Страхова закрыла нос рукавом и попыталась повернуть ручку на плите. Ее заклинило. Жанна крутанула со всей силы и отломила ее. Страхова подскочила, готовая бежать за мужем, когда увидела вентиль на трубе. Он поддался, и шум газа прекратился. Жанна подошла к двери и открыла ее.

«Поели супчика», – подумала Жанна, злясь на старую плиту, а больше на себя.

Она посмотрела на окна нового дома и отшатнулась. Из окна ИХ спальни на нее смотрела женщина.

* * *

Куча ненужного тряпья, банки из-под краски, старые сумки с металлическими бляхами, даже сваренные из труб санки наводили на мысль о скупости бывшего хозяина. Будто волок он все к себе во двор, не понимая истинной ценности находок. А вернее, бесценности. Алексей собирался все это барахло сжечь. Он водрузил мешки, набитые хламом, на двухколесную тачку, когда услышал странный гул. Словно рой насекомых приближался к нему по какой-то трубе или тоннелю. Страхов первым делом подумал, что звук исходит из подвала, но потом вспомнил, что он засыпан землей. Может, труба? Он посмотрел вверх, но в крыше не было ни щелочки. Вдруг гул стих и что-то звякнуло. Звук Леше был незнаком (по крайней мере, он не смог его вспомнить), но он хотя бы имел направленность. И теперь Алексей представлял, где искать.

Страхов подошел к мешковине, которая, как он думал, раньше накрывала сундук, и резко сдернул ее. На сундуке лежали большие деревянные часы с боем. По маятнику ползала оса. Когда она попыталась взлететь, эхо внутри часов усилило звучание нарушительницы спокойствия. Страхов открыл дверцу, и оса вылетела. Сделала круг над часами и буквально бросилась на человека. Леша замахал руками, оступился и упал на сгнившую крышку подвала. Оса ужалила его в руку и улетела куда-то в угол.

«Хорошо, что она одна», – подумал Алексей и посмотрел на покрасневшую руку. Потом посмотрел себе под ноги и вздохнул.

«Спасибо бывшему хозяину. А то б костей мне точно не собрать».

Он встал, отряхнулся. Рука зудела, хотелось ее расчесать, чтобы заглушить этот зуд. Леша аккуратно открыл дверцу часов, взял палку и воткнул ее внутрь, пошевелил ею там. Что-то звякнуло, но насекомых там не было. Алексей поднял ходики, еще раз встряхнул, уже мало беспокоясь о собственной безопасности. Нет, ос не было.

Его внимание привлек сундук. Пиратских сокровищ там наверняка нет, но что-нибудь наподобие часов советской эпохи (а может, чего и старше) он рассчитывал найти. Леша скинул холщовую ткань, и ему открылся замок, совсем не похожий на теперешние, китайские, способные открыться гвоздем или от одного удара молотком. Этот был добротный, как и все тех времен, так что особых иллюзий Леша по его поводу не питал. В конце концов, сундук можно и сломать. Дерево, в какую бы эпоху не было бы сделано, с годами крепче не становилось.

Алексей встал с колена и посмотрел в угол, где он повесил одну из сумок с бляхами. Леша вспомнил фотографию, на которой его дед стоял с такой же сумкой. Может, кстати, именно поэтому он ее и оставил. Он сложил туда все то, что могло пригодиться. На какое-то время он даже ощутил себя скупердяем, трясущимся над каждым куском проволоки, над каждым гнутым гвоздем. Но теперь могло что-то и сгодиться. Леша снял сумку и вывалил все ее содержимое на земляной пол. Патроны для лампочек, розетки, точильные круги, полотна для ножовки по металлу, сверла и проржавевший кусок арматуры. Только когда Леша взял этот кусок в руку, он понял, что это монтировка. Рабочая часть была настолько деформирована, что практически сравнялась с рукояткой, от которой остались «проталины» резины. Может, для работы в сложных условиях она и не подошла бы, но для вскрытия «бабушкиного» сундука вполне сгодилась бы.

Страхов ощупал замок, посмотрел на монтировку. Сомнения на счет скорого обнаружения каких-нибудь реликтовых ценностей не оставляли его ни на минуту. А когда он вставил свою фомку между дужкой и сундуком, покрашенным половой краской, сомнения увеличились. Леша попробовал еще раз, потом еще. Ничего не выходило. Он вскочил и со злостью отбросил бесполезную арматуру. Она недовольно обо что-то звякнула. Алексей посмотрел в ту сторону. Там стояла кувалда.

Леша подошел и поднял ее. Длинная, около метра, ручка была очень удобной. Тяжелая, килограммов десять, она придавала уверенности в том, что с этой штукой тебе все по плечу. Даже замок, сделанный на совесть. Леша замахнулся ею и зацепился за низкую балку. Снова что-то звякнуло. Это Лешу начало раздражать. Постоянное «звяк-бряк». Помещение с низкими потолками… Какими, к черту, потолками?! Сарай был сделан из прямоугольной рамы, обитой тесом. Сверху лежали балки, а уже к ним крепились стропила с обрешеткой. И все настолько низкое, что следующий замах Алексея кувалдой мог проделать дыру в крыше, покрытой рубероидом.

Леша все-таки решил посмотреть, что там звякнуло. Нагнулся и поискал глазами. Связка ключей лежала у закопанного подвала. Все просто, как дважды два. Он поднял связку и первым же подобранным ключом открыл замок.

– А ларчик просто открывался, – произнес Алексей и откинул крышку сундука.

* * *

Совершенно очевидно, что женщин здесь быть не должно. Не потому, что она хотела быть здесь единственной и неповторимой, а просто потому, что бригада строителей состояла исключительно из мужчин. Грубых и неотесанных, сморкающихся и плюющих в ЕЕ дворе и матерящихся при любом удобном моменте, то есть всегда. Жанна на протяжении трех недель наблюдала за ними. Никакого проявления мужского внимания (за исключением сегодняшнего случая, если, конечно, пускание слюней являлось таковым), к себе она не замечала. Нет, может быть, они у себя дома настоящие самцы, жеребцы или как они еще себя называют, но здесь они вели себя сдержанно. Она не верила, что они могли привести сюда женщину.

«Они – нет, а твой муженек?»

Жанна взбежала на крыльцо и влетела в холл, едва не сбив стремянку. Не обращая внимания на вырвавшийся мат у сидевшего на лестнице мужчины, она взбежала наверх и направилась прямиком к их будущей спальне. Визг и жужжание инструментов стали совсем невыносимыми. Они проникали в мозг и разрывали сердце. Нервы были натянуты как струны. Еще чуть-чуть, еще совсем немного, и этот неумелый музыкант – ее долбаный муженек, со своим ансамблем слюнявых строителей – доиграется. И если лопнет хотя бы одна струна, то…

Жанна была на пределе. Дверь спальни оказалась закрытой и, несмотря на производимые шумы (они сто на сто его прикрывают) строителями, Страхова расслышала, что в комнате Леша с какой-то потаскушкой. Она дернула ручку, шепот за дверью стих.

«А, голубки, попались?!»

Жанна ударила ладонью в отполированное полотно двери. Но визг циркулярной пилы заглушил удар.

«Суки! Суки! Они все заодно! Они все сговорились!»

Она начала колотить в дверь с такой силой, с таким безумством, что даже не заметила, когда все стихло и по дому разносились сухие удары. Жанна остановилась (рука сильно болела), медленно обернулась – из соседней комнаты на нее смотрел слюнявый прораб.

– Хозяйка, ключом попробуешь? – Он вышел в коридор и протянул ей ключ.

Страхова даже подумала, что этот неандерталец сейчас начнет ржать, но он как-то с сочувствием посмотрел на нее, подошел к двери и отпер ее.

– Пожалуйста. – Прораб пропустил Жанну вперед.

Она медленно прошлась по полу, устеленному упаковочной бумагой. Посмотрела в окно, туда, где еще десять минут назад стояла сама, повернулась к строителю и пожала плечами. Тот кивнул в ответ: мол, бывает. Жанна-то знала, что ни черта так не бывает, так просто не должно быть. Она едва не сорвалась. Подобное с ней бывает настолько редко, что она и не помнит, когда в последний раз так слетала с катушек. Виной переживания. Появление этой твари Багирова сделало из нее параноика.

– Вас проводить? – спросил слюнявый с таким участием, что Жанне даже стало стыдно за плохие мысли о нем.

– Нет, спасибо. – И добавила: – Хотите еще фруктов?

* * *

В сундуке было два отсека. В одном лежали вещи, пропахшие сыростью, а в другом – газеты и журналы. Алексей брезгливо перевернул старые джинсы и блузки, какие-то платьица и колготки. Вещи принадлежали детям. Умершим? Странная мысль ему пришла, еще когда он пытался убраться в дальнем углу сарая. Леша сложил аккуратной поленницей дрова, пересыпал уголь в железный ящик. В черной крошке уже подмокшего угля ему попадались пупсики, солдатики и детская посуда. Вот тогда-то ему в голову и пришла эта странная мысль, что здесь произошла какая-то беда. Что-то случилось с детьми. Именно поэтому так упала цена. Кто захочет жить в доме, в котором произошла трагедия? Да никто! Вот поэтому-то дом будет новым, да и сарай пойдет под снос.

Леша еще раз дернул детские колготки и услышал звон, будто из кармана выпали монеты. Он осмотрел дно сундука, провел ладонью, нахватав заноз. Холод металла порадовал его. Страхов подхватил монету (он был уверен в этом) и положил в карман. Еще раз перерыл тряпье, но так ничего интересного там не нашел. С журналами он мог провозиться и полдня. Страхов любил это – сесть и листать старые журналы. Леша в детстве часто ходил в читальный зал, чтобы полистать «Моделист-конструктор» или «Крокодил». Ясное дело, что между этими двумя изданиями так же много общего, как между Петросяном и Капицей, но Леше нравились именно эти два журнала. И когда он достал подшивки, едва не закричал от восторга. Это были именно они. «Крокодил» и «Моделист-конструктор». Он вынул все, что было в сундуке. И только когда стряхнул пыль с кипы бумаг, увидел, что в подшивки с его «любимцами» проник какой-то альбом. Именно альбом. Уж очень похожий на дембельский. На ЕГО дембельский альбом. Алексей Страхов подобных альбомов видел не так уж и много, но там, где ему довелось отдать долг Родине, делали именно такие.

Алексей стряхнул с ворсистой поверхности пыль и открыл первую страницу. КТО НЕ БЫЛ – ТОТ БУДЕТ, КТО БЫЛ – НЕ ЗАБУДЕТ. Афганистан, так и есть. Они все там так писали. Писали, а самое главное, они так думали. Думали и не забыли. О них забыли, это да. А что он еще хотел? Если давно забыли о ветеранах той войны, в которой освобождали родную страну, то тех, кто воевал в чужой стране, можно было и не вспоминать. Но Леша помнил. Он знал, что не он один. КТО БЫЛ – НЕ ЗАБУДЕТ.

Алексей захлопнул альбом, клубы пыли поднялись вверх, и он чихнул. Закрыл сундук, сложил на него журналы и альбом. Он собирался сюда вернуться и, пусть на это уйдет полдня, просмотреть журналы, а самое главное, альбом. И пусть он всколыхнет воспоминания, засунутые на чердак разума. Пусть. Ведь кто был – не забудет.

Он взял часы и вышел из сарая. Когда за ним закрылась дверь, оса подлетела к альбому, села на обложку, сделанную из шинели, проползла по потускневшему от времени гербу выпуклой трехкопеечной монеты, остановилась у золоченых букв и снова взлетела. Она села на уголок альбома, переползла через кант из шелкового шнура, перегнулась через край обложки и скрылась внутри.

* * *

Алексей зашел в дом. На стремянке стоял электрик и что-то напевал.

– Александр, за неделю закончите? – спросил Страхов.

Мужчина посмотрел вниз и снова принялся за работу.

– Я так через денек-другой заканчиваю. А эти лоботрясы – не знаю.

Электрик снова что-то запел.

Леша так и рассчитывал. Как сделают свет, перебраться в дом. То есть через два дня можно будет въезжать. Вода и газ уже были в доме. Алексей обошел стремянку, еще раз посмотрел на воющего (пением это не назвать даже с натяжкой) монтера и вошел в гостиную. Подошел к одной стене и поднял часы. Потом к другой. Ходики смотрелись бы над камином, которого чертовски не хватало в ЕГО доме. Страхов опустил часы, махнул рукой и вышел из комнаты.

Когда хозяин вышел, электрик замолчал и спустился с лестницы. Он посмотрел по сторонам. Плотники были на втором этаже (он услышал стук молотков), сантехник проверял трубы в подвале. Мужчина отер руки о робу и вошел в гостиную. Он осмотрел комнату, часы стояли у стены. Они будто манили к себе. Мужчина подошел и взял их в руки. Тут же внутри что-то зажужжало, и электрик выронил часы. Дверца открылась, и оттуда вылетела оса. Мужчина отмахнулся, но настырное насекомое, словно злобный бультерьер, нападало. Монтер сорвал с себя бейсболку, сбил тварь и безжалостно раздавил. Часы жалобно звякнули и затихли. Оцепенение тут же прошло, и электрик, будто проснувшись, посмотрел на раздавленную осу, потом на часы. Он никак не мог понять связь между этими вещами и собой. Может, ее и не было? Александр развернулся и выбежал из комнаты.

Он долго стоял у стремянки, пытаясь унять дрожь в коленях. Да и руки трясло, словно вчера перебрал. Он не мог понять, зачем заходил в комнату и для чего брал в руки часы. Потом, все-таки решив, что за него его работу все равно никто не сделает, полез к люстре. Сотни отражений собственного лица встретили его. Раньше, до похода в гостиную, он и не замечал, что стекляшки имеют зеркальную поверхность, теперь же сотни маленьких Саш следили за ним. И это его начало раздражать настолько сильно, что руки заходили ходуном. Он старался не смотреть на ледяной взгляд своих двойников. Снова попытался напеть привязавшееся «Но я живу, пока я верю», но не выходило даже это. У него ничего не получалось, пока сотни отражений следили за ним.

Саша выругался и слез с лестницы. Посмотрел вокруг. Ничего подходящего не было. Александр снял с себя куртку и снова полез наверх. Он старался не смотреть на зеркальную люстру. Быстро накинул синюю спецовку на множество любопытных головок и, только когда убедился, что они все скрылись под хлопчатобумажной тканью, облегченно вздохнул. Работа закипела.

Уже через пять минут Саша победоносно пропел последний куплет песни «Живой» и собирался слезть, чтобы проверить работоспособность люстры, когда вспомнил о своей куртке. Он протянул руку и тут же отдернул. Саша явно слышал жужжание. Одна из ос могла запросто забраться внутрь. С одной он справится одним щелчком. Но почему-то Саше подумалось, что это та самая, раздавленная им. Прилетела, чтобы отомстить. Жужжание прекратилось. Не сказать, чтобы тишина (такая желанная) успокоила Александра, но когда еще можно собраться с мыслями. В те пять секунд, когда перестали стучать молотки, визжать рубанок и шуметь вода в трубах, Саша успел подумать, что ему не может навредить какая-то оса, да еще и мертвая. Он резко сдернул куртку и уставился на люстру. Жужжание ворвалось в уши и заколотило о барабанные перепонки вместе с визгом рубанка и матом сантехника. Но Саша слышал только жужжание сотни насекомых. На люстре сидело множество полосатых тварей.

Александр закричал.

* * *

Жанна вышла за калитку и посмотрела в сторону горы. Солнце тусклым блюдцем повисло над седой вершиной. Дети играли у Вали с Мишей напротив. К ним приехали внуки из Венева, да и двор их больше подходил для игр, чем у Страховых. Вообще, на их улице как-то не приспособлено местечка для детских игр. Только собственный двор. Жанна снова посмотрела на гору. Здорово, наверное, зимой скатиться оттуда на санях!

– Понравился наш террикон?

Жанна едва не перепрыгнула через новый забор. Сердце еще колотилось после схватки с дверью, а тут… Суховатый старик с хитрыми глазами смотрел на заходящее солнце. Его лицо делал злым рот. Тоненькая полоска вместо рта больше походила на шрам.

– Так это что, не гора?

– Ну, для того, кто горы видел только на картинке, и это Эверест, – сказал старик и улыбнулся.

А вот с улыбкой – совсем другое дело. И голос очень добрый. «Почему я не видела старика раньше?»

– Я тут слег, – будто прочитал мысли Жанны, ответил мужчина. – Что-то поясницу скрутило. Валька, – он кивнул в сторону участка Слюсаревых, – еле отходила.

– А, вы их родственник?

– Нет, – снова эта улыбка Дедушки Мороза, – я живу по соседству. – Он ткнул скрюченным пальцем куда-то в сторону.

Жанна не знала, что сказать еще, а старик выжидал. Ведь зачем-то же он пришел?

– Может, чаю? – не выдержала Жанна.

– А что нас остановит?

Старик шутил, но Страховой вдруг показалось, что он говорит о чем-то другом. Паранойя, и ничего больше. Глупая идиотка! Ты подумала, что старик заигрывает с тобой? Тебе надо лечиться.

– Я думаю, ничего, – в его духе ответила Жанна.

Они прошли в комнату (кухню? спальню?). Страхова усадила гостя за стол и включила электрический чайник. Старик осмотрелся и тихо произнес:

– А вот здесь Дмитрич и умер.

Ну, ведь не со зла же он это сказал. А зачем тогда? Жанну даже передернуло.

– Как умер? – просто спросила она, хотя хотела заорать на него: «Какого хера ты сюда приперся и несешь всякую чушь о мертвецах?!»

– Бог наказал, – ответил старик и снова посмотрел в тот угол.

– За что?

«Молодец, хорошая девочка, – похвалила себя Жанна. – Столько выдержки и самообладания, молодец».

– Умерла бабка Нюра.

Жанна не поняла, рассказывает он ту же историю или начал новую, но перебивать не стала. Похоже, смерть других – это его любимая тема.

– Ну, собрались мы, елкины, на поминки.

Он рассказывал настолько медленно, что Жанне захотелось самой закончить историю смерти бывшего хозяина. Она не поняла, чья фамилия Елкины.

– А этот пропойца, елкины, напился так, что в пляс пустился.

Только после третьего упоминания Елкиных Страхова поняла, что это не фамилия, а присказка, слово-паразит.

– Когда же его выпроводили, он начал орать песни на всю улицу. Елкины, пришел домой, – старик показал в угол, – лег спать и захлебнулся.

Очень веселая история. Чайник отключился. Жанна встала, поставила кружки и положила в них по пакетику чая.

– Елкины, я ж вот чего зашел, за знакомство, так сказать. – Мужчина достал из внутреннего кармана своей лоснящейся от грязи куртки бутылку водки.

– Мы не пьем, – виновато улыбнулась Жанна и повернулась за сахаром.

– Почему же не пьем? – На пороге стоял Алексей. – За знакомство ведь всегда можно. – Страхов подмигнул гостю и сел за стол.

Жанне снова показалось, что сосед имел на нее какие-то виды. Он как-то изменился в лице, когда увидел Алексея. Старик и впрямь решил выпить с ней на брудершафт и, как говорится… Да нет же, показалось. Она ведь ему как минимум в дочери годится.

– Алексей, – представился Страхов и протянул руку соседу.

– Рома, – ответил мужчина и ответил на рукопожатие. – Елкины, сигареткой угостил, помнишь?

– Ах, да, – спохватился Алексей. – Рома. Своим воду – за триста, чужакам – за тысячу.

– Помнишь, – мужчина как-то по-женски закатил глаза. – Ну ладно тебе, елкины. Тебе так уж и быть, как своему чужаку пробурю за пятьсот.

– Спасибо. Мне уже мои молодцы все сделали. Да еще, может, я колодец откопаю. Кстати, Рома, а ты не знаешь, кому это взбрело в голову закапывать колодец и подвал?

Рома пожал плечами.

– О подвале не скажу, а вот о колодце слышал.

Жанна думала, что в этой комнате с минуты на минуту произойдет еще одна смерть. И Рому не Бог накажет, а Жанна. Ну разве можно так медленно рассказывать! Она подумала, что этот человек во всем такой. Интересно, в молодости он был таким же? С ним же никакой жизни. Пока разденется, ласки, то да се… Да с ним и уснуть можно даже занимаясь сексом.

– Елкины, оттуда воняло, как из задницы у черта, – воскликнул Роман.

По его лицу было видно, как он горд придуманной только что аналогией. Ее начал раздражать этот медлительный тип со своим «елкиным», и она вышла во двор.

– Вместо воды они доставали какую-то черную жижу, – услышала Жанна уже из-за двери.

* * *

Страхова посмотрела на окно спальни. Девушки там не было. Вдруг раздался крик, а потом звон бьющегося стекла. Жанна сразу подумала о люстре. Дорогущая люстра стоимостью что-то около тридцати тысяч рублей (единственная дорогая вещь, на которую удалось раскрутить Лешу) разбилась. Она знала, что нельзя доверять вешать такие ценности этим пропойцам. Из кухни выскочил Леша, за ним в собственной манере вышел Рома.

«Ему, чтобы успеть на работу к восьми, надо за двенадцать часов выходить», – подумала Жанна и побежала за мужем.

Мужчина, который матерился на стремянке, теперь лежал на полу, и, судя по всему, он был без сознания. Над ним стоял прораб с циркулярной пилой в руках с таким видом, будто собирался разрезать его. Сантехник вышел из-под лестницы и уставился на собравшихся. Лешка нагнулся к раненому и попытался нащупать пульс.

– Он жив? – спросила Жанна и только сейчас увидела, что все лицо рабочего изрезано осколками люстры. Одинаковые кусочки стекол очень уж равномерно распределились по его голове. Это наводило на мысль о каком-то злом розыгрыше.

– Пульс есть, – ответил Леша и хотел посмотреть зрачки, но передумал. Осколки были везде.

– Мы на машине. Забросим его в больницу, – как-то отстраненно сказал прораб, будто говорил о лишайной собаке, которую жалко, но если сдохнет – не велика потеря.

– Вы уверены, что его можно трогать? – Жанна видела в какой-то передаче, что неправильная транспортировка раненого приводит к гибели.

– А что ему будет? – Подошел сантехник, обтирая о спецовку руки. – Хозяин же сказал, что он жив.

Леша встал, и Жанна заметила на его лице застенчивость и гордость одновременно. Да, именно, застенчивость и гордость.

– Я вообще-то не доктор, – произнес ее застенчивый муж. Ну прямо сама Святость.

– Елкины! – А вот и Спринтер пожаловали. – Что ж вы стоите?

– Давай, открывай машину, – приказал Страхов прорабу и повернулся к сантехнику. – Бери его за ноги. На раз-два. Раз, два.

Они подхватили электрика и понесли к калитке. Жанне вдруг показалось, что раненый мужчина пришел в себя. Прошептал что-то типа «ось» или «кость» и снова отключился.

Жанна, Алексей и Рома проводили взглядом старую «Волгу» и пошли во двор. Леша хотел поехать с рабочими, но они его отговорили. И снова эта гордость на лице. Еще вчера Жанна была уверена, что ее мужу нарциссизм не грозит. Сегодня он ее разубедил в этом.

– Елкины, это же надо. Как его угораздило?

– Бывает, – произнес Страхов. – Ну что, сосед, продолжим знакомство?

Жанна посмотрела на мужчин, вошедших в кухню. В летнюю кухню. Точно. Теперь она так ее и будет называть. Потому что ей казалось, что зимой из дома она и носа не покажет. Она посмотрела на дом, ставший таким родным. Хотя они еще в нем не жили, они даже не переночевали там ни разу. Но она с нетерпением ждала этого момента. Страхова с улыбкой на лице взглянула на окно собственной спальни. Черт! Улыбку как рукой смело. Нет, девушки она там не увидела. Так, слабое движение, будто кто отскочил от окна или… Да, конечно. Просто сквозняк колыхнул занавеску.

Жанна отогнала дурные мысли и пошла в кухню. И только когда они провожали соседа и забирали у Слюсаревых детей, Жанна вспомнила, что в ИХ новом доме еще нет никаких занавесок.

* * *

Леша напился впервые за десять лет. Нет, он выпивал и раньше, но на большее, чем пропустить пару кружек пива в пятницу вечером в каком-нибудь баре с сослуживцами, его не хватало. А сегодня, прямо чудо какое-то, ему очень хотелось напиться.

– Жан, у нас ничего выпить нету?

Если она и удивилась, то виду не показала.

– Пиво в холодильнике. Ты к шашлыку покупал.

Она была чем-то обеспокоена. Он слишком хорошо ее знал, чтобы не увидеть это. Но вряд ли ее беспокойство из-за пьянства. Хотя… Алексей даже сделал вид, что задумался. Но ему было, прямо сказать, наплевать на ее мнение. По крайней мере, сегодня, в данный час.

Пока жена укладывала детей, Леша взял три бутылки пива и пошел во двор. Сел на скамейку, а бутылки поставил рядом. Страхов чувствовал себя Хозяином. И чувство это было каким-то нездоровым, хотя и на это ему было наплевать. Ему нравилось это чувство и сам факт обладания участком, а теперь уже и домом (самым большим, самым новым и самым красивым в поселке) придавал ему все больше и больше уверенности в себе.

Леша открыл бутылку. Крышка с щелчком отлетела на гравийное покрытие двора. Страхов сделал глоток и посмотрел на крыльцо дома. Ему вдруг захотелось войти в СВОЙ дом, пройтись по комнатам. Сделав еще один глоток, Леша поднялся и, пошатываясь, пошел к дому.

* * *

Жанна подошла к газовой плите. Повернула вентиль на трубе и принюхалась. Нет, газ не проходил. Старая плита «Тулица» была оснащена двумя конфорками, так что у Жанны был единственный шанс накормить детей разогретым борщом. В новом доме был газ, но она не знала, успели ли рабочие проверить там все. В сегодняшней суматохе вряд ли.

Она подожгла спичку и открыла газ. Пламя пробежало по кругу и весело заиграло маленькими огоньками. Жанна вздохнула и поставила кастрюлю на плиту.

– Мамочка, смотри, что я нарисовала.

– Сейчас, Крошка.

Страхова подошла к раскладушке, на которой сидела Алена. Посмотрела на соседнюю. Стасик читал книгу.

– Сынок, а ты что читаешь?

– «Остров сокровищ», – ответил мальчик, не отрываясь от книги.

– Ну-ка, что нарисовала моя Крошка? – Она взяла рисунок и посмотрела.

Снова забытое чувство, что это нарисовала не ее дочь. Как тогда с домом и мужчиной с топором.

– Тебе нравится, мамочка?

Жанна растерянными глазами посмотрела на дочь, потом снова на рисунок. Вроде бы ничего необычного в нем не было (ну, кроме ее сомнений по поводу авторства). На крыльце дома стояла их семья. Лиц не было видно, они были в тени, но силуэты угадывались. Жанна с Алексеем стояли на первой ступеньке, Леша держал Алену на руках, а Стасик стоял перед ними. Он читал даже на рисунке. Ничего лишнего. Вся их семья в сборе. Но что-то было не так. Что-то, что в глаза не бросалось, но тем не менее мозолило их. Вдруг Жанна отвернулась, ей стало страшно. Ей показалось, что за ней кто-то наблюдает прямо с листа бумаги, из теней, нанесенных простым карандашом.

– Мамочка?

Жанна дернулась и перевернула лист чистой стороной вверх.

– Мамочка, тебе не понравилось?

– Понравилось, – как-то уж слишком печально ответила она, но потом спохватилась и, улыбнувшись, добавила: – Ты сама его нарисовала?

– Конечно, мама! – воскликнула Алена, потом, подумав (ей точно стало стыдно – Жанна увидела, как зарумянились щечки дочери), произнесла: – Ну, мне Бэби помог. Совсем немножко.

Жанна улыбнулась еще шире, погладила Алену по голове и встала.

– Ну, нарисуй еще что-нибудь, – сказала она и пошла к плите.

– Не могу, Бэби устал и ушел. Он сказал, что у него какие-то дела.

– Ну, тогда садимся есть борщ. – Жанна улыбнулась, но улыбка вышла вымученной, будто кто-то невидимый (может, Бэби?) растянул ее рот руками (или лапами?).

* * *

Леша поднялся на крыльцо и обернулся. Ему показалось, что на лавке, там, где еще пять минут назад был он, кто-то сидит. Видение пропало так же быстро, как и появилось. В свете тусклого фонаря, стоявшего у их новенького забора, могло привидеться и не такое. Он махнул рукой и вошел в дом. Под ногами захрустели осколки хрусталя (если, конечно, продавцы не обманули). По мнению Алексея, под ногами хрустит все одинаково, будь то стакан граненый или люстра хрустальная. Тридцать штук коту под хвост. Да и хрен с ними. Есть ведь дела поважнее каких-то там стекляшек. Например, обстановка дома. У них, кроме раскладушек и черно-белого телевизора, ни черта нет. Вот до чего доводит десятилетний съем квартир в Москве. Хозяева столичного жилья, для того чтобы сдать свою жилплощадь дороже, напихивают ее всяким барахлом: диван, шкаф, холодильник, стиральная машина и телевизор. Нет, это, бесспорно, вещи необходимые, чтоб почувствовать себя в чужом городе человеком. Первые два года хлам, окружающий тебя, радует, потом ты хочешь купить телевизор получше, диван попрочнее, холодильник побольше. Ан нет! А куда девать хозяйское старье? Вот и получается: вроде и есть у тебя все, а на деле ни шиша.

Страхов прохрустел к лестнице, ведущей на второй этаж, когда услышал тихий плач.

* * *

Жанна много думала о взаимоотношениях детей. Стасика из-за книги не вытащишь, а Аленка все время рисовала. Не сама, с Бэби, разумеется. К черту взаимоотношения детей! А ты сама, а Леша? Давно вы играли с ними? В домино, лото, морской бой? Нет, не так. Лучше спросить: играли ли вы с ними вообще когда-нибудь? Ответ такой же простой, как и вопрос: нет. Все внимание родителей к детям сводилось к проверке дневника и уроков у Стасика и к расхваливанию рисунков и поделок у Аленушки. Ах да, поход в «Макдоналдс» по праздникам. Скукотища. Вот тогда-то дети и ищут места, где им интересно. Стасик спрятался в Изумрудных городах, Королевствах Кривых зеркал и Островах сокровищ, а Алена нашла себе воображаемого друга Бэби. Чтение книг, конечно, не смертельно, если не оглядываться на причины, а вот появление Бэби заставляет обратить внимание на ребенка. Раньше Жанна видела такое в кино и думала, что причины этому – загнивающая буржуазная жизнь. Хреново у них там, вот и слетают с катушек даже дети.

«У нас так не было, – подумала Жанна. – Пусть у нас ничего не было, но также не было ни Бэбей, ни Кристей».

Да, Жанна тоже испытывала на себе дефицит внимания родителей и старших братьев и сестер, но к ней не приходил никакой бесполый (почему-то в этом Жанна была уверена) друг и не рисовал ужасные картинки. Девочка Жанна мечтала, чтобы к ней прилетел Карлсон, она даже окно своей комнаты открывала. Мало ли. Но ни видимый, ни невидимый Карлсон так и не появился.

Когда она впервые услышала о Бэби? Жанна не помнила. Но зато она запомнила случай, который произошел еще до рождения Аленушки. Тогда Стасику было годика три. Жанна везла его из детского сада. На одной из остановок в троллейбус вошла мама с девочкой лет шести. Стасик сидел у окна, а Жанна напротив лицом к нему. Девочка посмотрела на Стасика (тогда Страхова была просто уверена, что она смотрела на ее сына) и обрадовалась так, будто увидела старого знакомого. Жанна пересадила Стасика рядом с собой, тем самым освободив места женщине с дочерью. Девочка плюхнулась в кресло, в котором только что сидел Стас, и потеряла к нему всякий интерес. Нет, она все так же улыбалась, но улыбку она дарила кому-то другому.

– Привет, Кристи, – вдруг произнесла девочка.

Жанна не понимала, к кому она обращается. Девочка смотрела в запотевшее стекло и улыбалась.

– Почему ты долго не приходил?

Страхова посмотрела на мать девочки. Та сидела и безучастно рассматривала свои руки. Потом женщина зевнула и закрыла глаза. Безразличие матери Жанну привело в шок.

– Ты теперь не уйдешь? Обещаешь?

Случай настолько отложился в сознании, что она без слез не могла воспринимать беседы дочери и Бэби. Потом, когда она заметила систематическое упоминание Бэби и отвела Алену к врачу, она узнала, что ничего страшного не произошло. Друг уйдет, кем бы он ни был, Карлсоном, Кристи или Бэби, он обязательно уйдет, когда придет время.

Жанна посмотрела на спящую дочь. Погладила ее по русым мягким волосикам.

«Когда же он уйдет, доченька?»

Она встала и подошла к Стасику. Он так и уснул с книгой. Жанна подняла томик с серой обложкой. Это была книга из ее библиотеки. Под одной обложкой были несколько произведений Роберта Льюиса Стивенсона. Жанна прочитала их все, но одно напугало ее. «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» впечатляла (уже не так пугала) ее и сейчас. Она отложила книгу и погладила ребенка по головке. Несмотря на то что в летней кухне было тепло, Жанна укрыла детей под подбородки и вышла во двор.

* * *

Плач был тихим, будто человек не хотел, чтобы его услышали. Леша сначала подумал, что кто-то из детей заигрался и теперь не может выйти из комнаты на втором этаже. Но почему тогда ребенок плачет, чтобы его не услышали? А не колотит, например, со всей силы в дверь? Страхов медленно поднялся на второй этаж и остановился у лестницы. Нет, версию с детьми пришлось отбросить. Если бы Жанна увидела отсутствие одного из детей и не знала, где ребенок находится, она бы уже была здесь. Может, это Жанна плачет? Тоже глупое предположение. Ну не глупее, например, того, что к ним зашла какая-то баба и решила поплакать, пока дома пьяный муж добивает последний сервиз. Нет, конечно же! Этому должно быть какое-то объяснение.

«Так пойди и проверь!» – подтрунивал сам над собой Алексей.

«А и пойду! Я же не трус какой-нибудь!»

Трус. И он это знал прекрасно. Еще и какой! Если бы Лешка сюда приехал один, он бы свет не выключал до утра. Да и ответственность… Какая, к херам, ответственность?! Там, в квартире сорок квадратных метров, он знал, что за стеной в двадцать с небольшим сантиметров были люди. Пусть чужие, но то была их территория. Здесь все немного сложнее. Дом на добрую сотню квадратных метров больше съемной квартиры, и, чтобы проверить все окна и двери перед сном (это стало его работой), ему понадобится не меньше получаса. А вокруг еще десять соток земли с сараем и летней кухней, куда проникновение кого-нибудь постороннего тоже считается незаконным, а самое главное уж очень напрягающим Алексея.

«Ну, ты же сам этого хотел! Ты мечтал о доме с большим участком. А возможное появление на твоей территории чужаков – это бонус или побочный эффект, зависит от ситуации».

Леша, подталкиваемый алкоголем, подошел к двери спальни. Плач стих. А может, его и не было? Страхов толкнул дверь. Она поддалась и снова закрылась. Так резко, будто ее кто-то подпер с обратной стороны.

– Кто здесь? – пересохшими губами прошептал Леша.

Он опять попытался толкнуть дверь. Она открылась, но потом снова захлопнулась. При дневном свете ему показалось бы это игрой сквозняков, но сейчас, при свете уличного фонаря, бьющего через окно, Леше хотелось убежать отсюда и не возвращаться никогда. Но Страхов глотнул еще пива (нет, все-таки алкоголь был лучшим спутником человека в темном доме с привидениями) и ворвался в таинственную комнату. Дверь с грохотом впечаталась в стену. Леша стоял посреди комнаты, освещенной солнечным светом. На двуспальной кровати лежала обнаженная девушка. Та самая, которая привиделась ему на выставочной площадке. Аромат ее духов возбуждал больше, чем нагота молодого тела. Алексей подошел к кровати и встал, широко расставив ноги, совершенно не стесняясь вздувшихся штанов в паху.

– Ты хочешь меня? – прощебетала девушка.

Голос был нежный, словно весенний ручеек. Алексею стало так хорошо, как не было никогда.

– Ну, давай, иди сюда.

Где-то заиграла музыка. Возможно, в его голове. Пусть так, лишь бы девушка с голосом феи была здесь, в этой комнате. Леша подошел еще ближе и снял штаны. Член качнулся, будто здороваясь с дамой.

* * *

Жанна подошла к скамейке. Посмотрела на две бутылки пива. Взяла одну, открыла и сделала глоток. Она не настолько любила этот напиток, чтобы пить его каждый день; с шашлычком да с охоточки могла выпить пару бутылок. Именно для этих целей они и купили шесть бутылок Stella Artua. Но Леша все испортил, и Жанна решила от него не отставать. Она посмотрела в проход между домом и соседским забором. Вот где он? И охота ему лазить по темноте. Глаза залил…

Жанна вдруг вспомнила, что за три недели проживания здесь он будто избегал ее. Они встречались только в обед и вечером перед сном. С сексом вообще была напряженка. Жанне приходилось выпрашивать его у родного мужа. Получилось это однажды. Плюнув на все его отговорки, Жанна затащила Лешу в сарай и овладела им. Быстрый импульсивный секс был самым лучшим за все десять лет их совместной жизни. Конечно, по мнению самой Жанны.

Она не заметила, как допила бутылку пива. Открыла вторую и посмотрела на окно спальни. Это произошло произвольно. Будто ей смотреть некуда. Жанна застыла. Там спиной к окну стоял Леша и с кем-то разговаривал. Во рту у Жанны пересохло, она глотнула пива и снова посмотрела на окно. Этот мудак действительно там с кем-то был. Она встала и пошла к дому.

«Почему тебя это так разозлило? Может, он с каким-нибудь соседом? Ты и разозлилась лишь потому, что думаешь, что там девка».

Да, черт возьми! Эта мысль ее не покидала целый день. Там кто-то был! Она была уверена в этом. Почти. Как им удавалось водить ее за нос, она не знала. Но сейчас Жанна собиралась вытащить эту суку за волосы и отрезать член своему драгоценному. Жанна допила вторую бутылку пива, посмотрела на пустую посудину и, решив, что она еще пригодится, вошла в дом.

На втором этаже сразу же бросила взгляд на дверь спальни. Она была открыта, но, несмотря на это, Страхова не слышала ни единого звука. Будто кто-то убавил звук.

«Да ты напилась? Немного же тебе надо».

Жанна подкралась к спальне и заглянула внутрь. Перед тем как дверь захлопнулась, Страхова увидела, как на шее Леши повисла голая девица.

– Ах ты, сука! – взревела Жанна и бросилась на дверь.

Бутылка разбилась, но даже тогда Страхова не выпустила из руки горлышко. Она била и резала дерево. Кричала, запугивала и умоляла. Дверь открылась так же неожиданно, как и закрылась. Жанна слишком поздно поняла, что осколок бутылки летит в лицо мужу. Леша едва успел увернуться, но «розочка» достала его и оцарапала щеку.

– Ты чего? – возмутился Алексей.

Из-за выпитого его движения были заторможены. Он даже не понял, что жена ему чуть-чуть не выколола глаз.

– Где она?! – заверещала Жанна и, оттолкнув мужа, ворвалась в комнату. – Где эта блядь?

– Жанночка, что случилось? – Алексей пытался оправдаться. И это заметила Жанна.

«Раз он оправдывается, значит…»

Вдруг Жанна обратила внимание на ширинку мужа. У него стоял. У него стоял его гребаный хер! И он будет говорить, что ничего не понимает?! Жанна замахнулась, но тут же опустила руку.

«Какого черта?!»

К черту голую девку! Жанна подошла к мужу и схватила за член. Он вскрикнул, но потом улыбнулся и обнял жену. Они будто обезумели, начали рвать друг на друге одежду. Леша с силой схватил Жанну за грудь. Она застонала и потянула руку мужа к своим трусикам. Они тут же с треском остались в кулаке Страхова. Леша второй рукой еще сильнее сдавил уже покрасневшую грудь и поцеловал Жанну. В остервенении он облизывал ее, что в обычной ситуации Жанну выводило из себя. А сейчас она, постанывая и извиваясь, словно змея, не только сносила все эти слюни, но и сама выделяла столько жидкости, что ей позавидовали бы даже собаки Павлова или прораб. Несмотря на возбуждение, практически заблокировавшее сознание, она вспомнила мокрый подбородок и толстовку строителя. Он хотел ее. Может быть, завтра…

Леша завалил ее на голый пол, навалился и сразу же вошел в нее. Жанна застонала и открыла глаза. За спиной Леши стояла голая девка и плакала. Жанна улыбнулась и застонала еще громче. Когда она снова открыла глаза, девушки уже не было.

* * *

Хлопок. Леша подскочил и тут же скорчился от боли. Головой будто орехи всю ночь кололи. Она болела не только внутри, но и… Он попробовал пошевелиться и тут же вскрикнул. Все тело болело. Леша осмотрелся. Рядом лежала голая Жанна, он тоже был в чем мать родила.

«Что здесь произошло?»

Жанна лежала, повернувшись к рваному тряпью (Леша подозревал, что это их вещи), ее ягодицы были синими от кровоподтеков. Алексей услышал голоса и только тогда прозрел. На улице было светло, а все эти хлопки и разговоры были не чем иным, как началом рабочего дня строительной бригады. Леша встал и подбежал к окну. Рабочие разгружали инструмент.

– Что там, милый? – услышал Страхов голос жены.

– Жан, там это… – Он обернулся и ахнул. Груди супруги, словно две огромные лиловые сливы, колыхнулись в такт движениям.

«Неужели это все я с ней сотворил? Нет! Это она сама, а ты просто наблюдал и дрочил! Ведь именно поэтому у тебя хер, словно бесчувственное полено, болтается между ног!»

Леша непроизвольно потрогал член рукой и снова скривился от боли.

– В чем дело, дорогой? – Жанна кокетливо подняла бровки. – Хочешь повторения?

– Нет! – слишком резко ответил Алексей, но потом, уже мягче, добавил: – Не сейчас. Там строители.

– И чего? Ты хочешь, чтобы они присоединились к нам?

«Неужели у нее ничего не болит?» – подумал Леша, глядя на ее синие сиськи.

– Ты оглянись по сторонам. Мы голые и не в собственной постели московской квартиры.

– Ну и что, – томно проговорила она.

– Одевайся, мать твою!

Страхов подбежал к тряпью в углу и начал надевать джинсы. Подал Жанне спортивные брюки и рваную футболку. Они оделись по-армейски быстро. Леша осмотрел Жанну. В дырку на футболке торчала лиловая грудь. Он застегнул олимпийку под горло. Жанна вскрикнула и ударила его. На нем был свитер, растянутый по известным причинам, и джинсы. Слава богу, у Жанны хватило сил только на то, чтобы сломать молнию на ширинке. Он опустил свитер и вышел из комнаты.

– О, хозяин? – прораб стоял с циркуляркой в руке. Шнур болтался, как уставший член Страхова еще пять минут назад.

– Ты что, с ней спишь, что ли? – попытался пошутить Леша.

Прораб посмотрел на пилу, потом на Страхова и мотнул головой.

– Нет. А зачем?

«Чтоб дети были, дебил. Маленькие циркулярные прорабчики».

Леша не сдержался и хохотнул. Жанна вышла из спальни, кивнула и спустилась вниз. Прораб проводил взглядом Жанну, потом вернул свои бестолковые гляделки на Алексея и глупо улыбнулся. Леша даже подумал, что он сейчас у него спросит что-то типа: а ты с ней спишь?

– А, понимаю. Тяжелая ночка? – строитель похлопал свободной рукой Страхова по плечу, поправил на своем соскочившую лямку комбинезона и пошел в спальню, откуда вышли извращенцы.

Да, именно извращенцы. Леша теперь только так о себе и думал. Что бы ночью ни произошло здесь, это ему не нравилось. Когда завизжала пила, Алексею показалось, что он слышит музыку. Совсем тихую, какая может литься только из шкатулок или музыкальных открыток. Но это могло быть и галлюцинацией. Разве может какая-то музыкальная шкатулка перекричать циркулярку?

Леша улыбнулся своей шутке. Настроение явно улучшалось.

– Циркулярные прорабчики, – произнес Страхов и побежал вниз по лестнице.

Музыка стихла.

* * *

Жанна избегала смотреть мужу в глаза, да и он тоже будто прятался от нее. Она не расстраивалась, ей и без него проблем хватало. Жанна поехала в Донской и устроила Стасика в школу, с садиком для Алены было немного хуже. Мест пока не было и до новогодних праздников не предвиделось, но, на ее взгляд, это-то как раз и не было бедой. Она больше будет проводить время с дочерью и тогда наконец-то Бэби исчезнет за ненадобностью.

– Ну что, детки? Раз уж мы в городе, может, по биг-маку?

– Ура! – заверещала Алена.

– И по коле? – спросил Стасик, плохо скрывая радость.

Жанна в последнее время замечала, что он старался вести себя чересчур по-взрослому. Мальчонка девяти лет хочет быть самостоятельным. Не рановато ли? Совсем мы забросили детей с этими заработками в Москве. Ничего. Теперь Жанна попытается наверстать упущенные годы.

Она остановила машину у «Макдоналдса» и повернулась к детям.

– Послушайте, ребятки, а давайте завтра в кино отправимся, а?

– А почему не сегодня?

«А у паршивца получается корчить из себя взрослого», – вдруг подумала Жанна.

Закипающая внутри, непонятно откуда взявшаяся ярость попыталась вырваться наружу, и она хотела заорать: «Потому что у меня еще есть дела! И мне некогда вас развлекать!» Но Страхова сдержалась и тихо произнесла:

– Потому что мне сегодня надо покрасить комнаты на втором этаже. Так что сегодня «Макдоналдс» и покраска комнат.

Когда она произнесла последнее слово, внутренняя буря утихла.

Они вошли в пустой зал кафе. В московских «Макдоналдсах» было не протолкнуться, поэтому обилие мест не только не порадовало Страховых, но и подействовало как-то удручающе.

– Мам, может, пойдем отсюда. – Стасик потянул Жанну за рукав кожаной куртки.

«А что такое, наш взрослый чего-то испугался?» – язвительный вопрос промелькнул в голове Страховой.

– Станислав, – одернула она сына, – мы решили поесть. И мы поедим.

Они сели за столик на четверых. Алена и Стасик остались, Жанна пошла к прилавку. Заказав два биг-мака и три колы, она расплатилась и пошла к детям ожидать заказа. Проходя к столику, Жанна посмотрела через стекло на парковку, на которой она оставила машину, и на дорогу. Машины проносились одна за другой, но когда напротив ее «Матиза» остановилась черная «БМВ» с затонированными стеклами, автомобили будто исчезли. Страхова застыла и буквально прилипла к стеклу. Сердце замерло. Машины, возможно, и продолжали двигаться, но она их не замечала. Перед глазами стояла только черная «БМВ». Жанне вдруг даже показалось, что она видит лицо Шамиля за тонировкой, что в принципе было невозможно. Она это знала по своей машине. У нее было слабенькое тонирование задних стекол, и из-за этого было трудно разглядеть через лобовое стекло пассажиров на заднем сиденье. А тут тонировка всех стекол, да такая черная, что казалось, машина вся сделана из металла и покрашена одной краской.

– Ваш заказ на столике.

Жанна подпрыгнула. Девушка с пожелтевшим прыщом на подбородке застенчиво улыбнулась и показала на Стасика и Алену, уплетающих свои маки.

– Ваш заказ на столике, – повторила девушка и пошла за прилавок.

Жанна кивнула и пошла к детям. Она шла словно на ходулях, да еще и впервые. Ее шатало, и она вот-вот могла упасть. Страховой очень хотелось посмотреть назад через стекло. Но она боялась, что увидит там Багирова, прильнувшего к стеклу лицом. И уж тогда она точно упадет. И, может быть, даже замертво. Уже присаживаясь у столика, Жанна взяла себя в руки и взглянула на парковку. Кроме ее «Матиза» и проносящихся мимо машин, за окном никого не было.

* * *

Алексей весь день ходил как тень. Ему не давало покоя ночное происшествие. Безудержный секс. Причем как с его стороны, так и со стороны Жанны. Безудержный? Ха! Извращенный. Как еще они не лишились выпирающих частей тела? Хотя, наверное, попытки были. Он вспомнил лиловые груди жены, да собственный отросток не давал о себе забыть. Ноющая боль разлилась по всему паху. И если бы Леша не видел своими глазами болтающуюся между ног обмякшую плоть, он бы подумал, что член отрезали к чертям собачьим.

Леша достал бутылку пива и пошел во двор, на излюбленную лавку. Прораб сказал, что сегодня они закончат. А это значило, что если не сегодняшнюю, то завтрашнюю ночь Страховы точно будут спать в собственных спальнях. Правда, пока у них были только раскладушки. Но это и неважно. В своем доме Леша готов был спать хоть на полу. Тем более сегодня он это уже продемонстрировал.

Страхов глотнул пива и тут же сморщился. Вкус солода напомнил ему вчерашнюю галлюцинацию. Почему так произошло, он не знал. Ассоциацитивные цепочки строил его уже изрядно захмелевший мозг, поэтому «что», «как» и «почему» могло остаться загадкой. Ему не давала покоя обнаженная девушка. Как так? Откуда в его доме могла взяться красотка с голой жопой? Лешу с этой жопой едва не застукала Жанна. И что бы она тогда сделала? А? Убила бы твою галлюцинацию? Или ограничилась бы ампутацией некоторых твоих частей тела? Ему повезло, что видения эти его личное дело и никто их не видит кроме него. Иначе тогда не было бы животного секса и теперешней боли в паху.

«Ну, с болью ты не торопись. Возможно, как раз бы она и была. Только несколько другого характера».

Телефон зазвонил настолько неожиданно, что Леша едва не выронил бутылку. Обычно (привычкой это стало здесь, в деревне) он телефон оставлял в летней кухне, а вечером просматривал пропущенные вызовы. Их с каждым днем становилось все меньше и меньше, поэтому и вечернее просматривание становилось редким. Что случилось сегодня, почему он взял бесполезный предмет с собой, Страхов не догадывался. Но, как ни странно, был рад этому факту. Леша выудил из кармана телефон и, не глядя на определитель, нажал зеленую кнопку.

– Да.

– Алло? Бать, привет.

Это же Андрюшка!

– Да, сынок. Привет.

– Па, я часа через три буду в Новомосковске. Встречай.

Вот молодец! Приятно поговорить с пацаном. Краткость – сестра таланта.

Страхов усмехнулся и только сейчас вспомнил о дембельском альбоме в сарае. Вчера до него руки так и не дошли.

Он допил пиво и положил бутылку рядом со скамейкой. Встал и пошел к сараю.

* * *

Андрей не знал, зачем позвонил отцу. Наверное, очень хотел домашнего уюта. Хотя Серега предлагал пойти к нему домой. А Андрюха уперся. Нет, я поеду к отцу, к братишке и сестренке. А мог бы сейчас кутнуть – девчонки и выпивка, потом снова девчонки. Э-эх!

– Ну че тут завис? – Серега подал ему баночку пива и открыл свою.

– А на улице можно? – засомневался Андрей.

– Нам теперь, братишка, все можно. Мы ж с тобой дембельнулись! Да пей ты! Или тебя в «Макдоналдс» отвести? – Сергей хохотнул и глотнул из банки.

Страхов тоже открыл жестянку и сделал глоток пива.

– Я бате позвонил, – сказал Андрей. – Через три часа меня ждет.

– Ну и дурак ты, Дрон! Щас бы сумки закинули и по телочкам.

– А предки где?

– Или на Кипре, или в Египте. Хер их знает, носятся где-то.

«А мой в деревню подался. Да и я деревню люблю».

– Ты меня проводишь?

– Оп-па-па. Братишка, ты что ж это думаешь, у меня дел больше нет, как мужиков провожать?

Андрей пожал плечами и снова глотнул пива. Он знал: товарищ шутит.

– Ладно. Ну только обещай, что через недельку навестишь одинокого друга.

– Договорились.

Они выпили еще по баночке. Алкоголь ударил в голову. Сходили в туалет. Серега задержался. Андрей вышел из провонявшейся дезинфицирующей жидкостью кабинки и пошел к палатке с пирожками. Что-то после пива ему захотелось есть. Он купил два беляша и буквально затылком почувствовал, что за ним наблюдают. Андрей резко обернулся и сразу же столкнулся с усатой цыганкой. Она резко чем-то ударила его в лоб и закричала:

– Проклятие! Вижу на тебе проклятие, красавчик!

Андрей туго соображал (алкоголь или природная заторможенность) и просто уставился на полоумную.

– Вот, смотри! Я разбила о твою голову яйцо!

«Вот сука! А я-то то думаю, что так больно».

– Там будут черви!

Она открыла ладонь. В ней лежал мокрый скомканный платок. Когда она начала его разворачивать, Андрея едва не вывернуло прямо на ее цветастую юбку. Цыганка потянула уголок платка, а за ним потянулась нитка слизи или белка, но это было очень похоже на сопли.

– Черви! – орала старуха. – Ты проклят! И этому доказательство – черви!

Он уже видел хвост розового червя. Тошнота отошла. Теперь Андрею было интересно. Откуда в яйце черви?

– Черви! Проклятие и черви всегда рядом!

Андрей отвлекся от фокуса, посмотрел в черные глаза ворожеи и увидел в них не то, что хотел. Он увидел там испуг. Старая ведьма боялась! Андрей проследил за ее взглядом и отшатнулся. То, что он принял за розового червя, было хвостом огромной скалящейся крысы. Тварь сидела на ладони цыганки, вся в скорлупе и мокрая от белка. Старуха дернула рукой, заверещала на своем языке и побежала к входу в метро. Крыса с мокрым шлепком приземлилась на асфальт и скрылась под палаткой с пирожками.

Страхов посмотрел на беляши в запотевшем пакете. Есть совсем перехотелось. Он подошел к урне и выбросил пакет. Андрей задумался о произошедшем. Цыганка однозначно не была довольна результатом собственного фокуса. Но откуда у нее на ладони появилась крыса и как она поместилась в яйце?

– На, я тут еще по парочке банок взял. – Подошел Серега и ткнул в него ледяной жестянкой пива.

Андрей взял одну, открыл и в несколько глотков осушил баночку. Вкуснее напитка он еще ни разу не пил.

* * *

Жанна еле успокоилась. Дети поели без особого увлечения. Не было обычных придирок друг к другу и выхватывания еды. Стасик и Алена вели себя очень тихо, будто боясь разбудить больную уснувшую маму. А Страхова пила колу и поглядывала на стоянку. Могло показаться? Могло. Да, черт возьми, это мог быть кто угодно! Да хоть ухажер той прыщавой девки.

– Мама, мы все, – вытирая Алену салфеткой, сказал Стасик.

– Ага, – она не отводила взгляда от парковки. – Хотите что-нибудь еще?

– Нет, – сказала Алена и оттолкнула руку брата с новой салфеткой. – Меня дома Бэби ждет.

Жанна встрепенулась.

«У меня, похоже, свои Бэби в голове», – подумала Жанна и встала.

– Пойдемте, детки.

Уже сидя в машине, Страхова увидела в зеркало заднего вида черную машину, припаркованную у магазина «Свежее мясо». Когда «Матиз» тронулся, «БМВ» поехала за ним. Жанна больше смотрела в зеркало, чем на дорогу. Из-за чего едва не въехала в остановившийся грузовик с красной надписью «Семейный магнит» на тенте. Жанна надавила педаль тормоза, и «Матиз» встал как вкопанный. Черная машина приблизилась и, не останавливаясь, проехала дальше, завернула на Подлесный и скрылась за переездом. Жанна громко выдохнула.

До Васильевки они доехали за пять минут. Черная машина не выходила из головы, даже когда ей что-то объяснял слюнявый прораб, она просто кивала, не вникая в то, что он говорит. Единственное, что она вынесла из монолога рабочего, это то, что они могут сегодня въезжать в дом. Но ни радости, ни вообще каких-нибудь чувств эта новость у нее не вызвала.

Она приехала в эту глушь, чтобы спрятаться от этих черных машин. А что получается? Ни черта не спряталась?! Да погоди ты. Мало ли черных «БМВ»? Да больше, чем ты думаешь. Каждый, кто мнит себя «реальным пацаном», рано или поздно вырастает из тонированной «семерки» и пересаживается на тонированный «бумер». И непременно думает, что девушки должны быть в экстазе от вида его тачки и наглого рыла в окне с водительской стороны (хотя рыл в таких тачках, как правило, больше). А если девушка и носом не ведет, то эта тварь считает просто своим долгом запихнуть ее в свою чертову машину. И ясно, что подобная встреча с таким «реальным пацаном» романтическим вечером не закончится.

Жанна попыталась отвлечься. Покраска комнат для этого прекрасно могла подойти.

* * *

Альбома не было. Он хорошо помнил, что положил его обратно в сундук на стопки журналов. А теперь его там не было. Может, Жанна взяла? Леша махнул рукой, достал журналы и, закрыв сундук, сел сверху. Скучно ему не будет. Он даже почувствовал, как приятная волна разлилась по телу и надавила на мочевой пузырь. Чувство откуда-то из детства.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Отзывы и Комментарии
комментарий