– Мне нужен образец твоей крови, – сказала Кира.
Маркус приподнял бровь:
– Не думал, что наши отношения зашли так далеко.
Кира сорвала пучок травы и бросила в Маркуса:
– Это для работы, юморист.
Они сидели на лужайке перед домом Киры, наслаждаясь возможностью побыть вдвоем: выходные у них совпадали редко. Несколько часов они помогали Нандите в огороде, теперь ладони приятно горели и пахли ароматными травами.
– Хочу найти средство от РМ-вируса.
Маркус рассмеялся:
– Ну, наконец кто-то догадался. Я сам давным-давно собирался этим заняться, но ты же знаешь, как бывает: то одно, то другое, дел по горло, совершенно некогда спасать человечество.
– Я не шучу, – заметила Кира. – Не могу больше видеть, как дети умирают. Не могу стоять и делать записи, пока малыш Мэдисон будет биться в агонии. Этого уж точно не будет. Прошло несколько недель, как она рассказала о своей беременности, и я голову сломала, обдумывая способ помочь. И, кажется, наконец придумала, с чего начать.
– Ну хорошо, – Маркус выпрямился и сел. Лицо его посерьезнело. – Тебе прекрасно известно, как высоко я ценю твои таланты, по вирусологии ты получала оценки выше, чем… кто бы то ни было. За все время учебы. Но неужели ты рассчитываешь одним махом разрешить величайшую медицинскую загадку в истории? Целая команда медиков на протяжении десяти лет исследовала РМ-вирус, и вдруг один-единственный интерн возьмет и… найдет лекарство? Вот так просто?
Кира кивнула: действительно, ее слова прозвучали глупо. Она оглянулась на Нандиту: интересно, что та скажет. Но старушка по-прежнему работала в саду и даже не догадывалась, о чем они говорят. Кира снова повернулась к Маркусу:
– Я понимаю, с моей стороны это исключительная самонадеянность, но я… – Девушка осеклась, глубоко вздохнула и посмотрела Маркусу в глаза. Он молча ждал продолжения; Кира поняла, что он не смеется над ней. Она накрыла руку Маркуса ладонью. – По крайней мере, я сделаю хоть что-то полезное. Наверняка есть деталь, которую никто не заметил. Я пошла в родильное, будучи уверенной, что там происходит самое важное. Я полагала, что с этого все начинается. Но теперь, поработав и посмотрев, я понимаю: толку не будет. Если же удастся предложить Скоузену что-то конкретное, то меня, может, переведут на полную ставку в исследовательский отдел. На это уйдет еще месяц-другой, но у меня получится.
– Тебе это было бы полезно, – согласился Маркус, – да и им тоже. Ты же поработала в родильном, а значит, можешь иначе, чем они, подойти к решению задачи. Кстати, в исследовательском есть вакансия: в прошлом месяце оттуда перевели сотрудника к нам в хирургию.
– Вот и я об этом, – подхватила Кира, – о новой точке зрения. Что в родильном, что в исследовательском отделе занимаются только детьми. Но искать надо не лекарство, а способ укрепить иммунитет. Мы невосприимчивы к симптомам, значит, что-то защищает нас от вируса. Этого нет у младенцев, а мы почему-то продолжаем изучать именно их.
– И поэтому тебе нужна моя кровь, – догадался Маркус.
Кира кивнула и погладила его по руке. За это она его и любила: он шутил, когда ей хотелось веселиться, и был серьезен, когда нужно было поговорить. Он понимал ее с полуслова.
Кира сорвала травинку и медленно принялась обламывать ее, пока в руках не осталась мягкая желтая сердцевина. Девушка оглядела ее и бросила в Маркуса: стебелек пролетел лишь чуть-чуть, замер в воздухе и, кружась, опустился к ней на колени.
– Меткая ты моя, – ухмыльнулся Маркус и взглянул поверх плеча Киры: – Изольда идет.
Кира обернулась и, улыбаясь, махнула названой сестре. Изольда была высокой, бледной, с золотистыми волосами – единственный светлокожий приемыш Нандиты. Девушка махнула в ответ и тоже улыбнулась, хотя Кира заметила, как сильно устала Изольда: улыбка получилась вымученная. Маркус подвинулся, освобождая Изольде место, но та вежливо покачала головой:
– Спасибо, не надо, на мне лучший костюм, – она поставила портфель на траву и, уставившись в пространство, устало сложила руки на груди.
– Трудный выдался денек? – поинтересовалась Кира.
– А когда в Сенате бывало просто? – Изольда оглянулась в поисках какого-нибудь сиденья, но ничего не нашла и со вздохом опустилась на портфель, поджав ноги, чтобы не испачкать светло-серые брюки о траву. Кира сочувственно посмотрела на сестру: обычно ни один рассказ о работе не обходился без дифирамбов сенатору Хоббу. И раз уж Изольда о нем словом не обмолвилась, значит, действительно вымоталась. Девушка безучастно смотрела вдаль, потом, встряхнувшись, перевела взгляд на Киру с Маркусом.
– Вы же нечасто уезжаете из города, верно?
– Ну да, – ответила Кира и покосилась на Маркуса: он тоже кивнул. – Разве что на вылазки, когда начальство пошлет, а сами – никогда. А что?
– Сенат только что проголосовал за проверки на границе, – пояснила Изольда. – На той неделе Голос напал на сторожевую вышку: ее сломали, дозорных увели с собой. А учитывая, что недавно мятежники ограбили старый школьный склад, нетрудно предположить, что в Ист-Мидоу орудует минимум одна их ячейка, а то и больше, – Изольда пожала плечами. – В самом сердце города. Сенат решил: чтобы искоренить эту заразу, надо проверять и досматривать всех, кто въезжает и выезжает из города.
– Город большой, – возразила Кира, – не расставят же они патрули вокруг всего Ист-Мидоу.
– Но попробовать можно, – заметил Маркус, – лучше так, чем никак…
– Хватит, – отрезала Изольда, потирая виски. – Я все это сегодня уже сотню раз слышала, больше не хочу. Голосование закончено, проверки официально введены, так что спорить не о чем.
– А как проголосовал сенатор Хобб? – поинтересовалась Кира. Изольда работала его личным помощником. Девушка приоткрыла один глаз, устало посмотрела на Киру, открыла второй глаз и скрестила руки на груди.
– Если хочешь знать, он проголосовал «за», – ответила Изольда. – Он не сторонник того, чтобы жертвовать правами граждан ради безопасности, но считает необходимым предупредить возможные нападения Голоса, – она пожала плечами. – Не могу сказать, что я с ним согласна, но других предложений все равно нет. Если Голос начал похищать людей, кто знает, что они еще предпримут?
– Чего добиваются повстанцы? – спросила Кира. – Вот чего я не могу понять. Продукты и вещи им не нужны: все это есть везде и бесплатно. И все равно они совершают набеги на город и фермы. Причем их действия ни у кого не встречают поддержки: все только злятся, нервничают и… в общем, не понимаю. Потратить недели на то, чтобы подготовиться и напасть на сторожевую вышку, и все для чего? Трофеев никаких не захватили, требований не выдвинули, разве что раздобыли два-три комплекта боеприпасов – отобрали у похищенных солдат. А толку?
– Пропали двое дозорных, – заметил Маркус. – Может, никакой атаки и не было, а солдаты просто сбежали.
Изольда покачала головой:
– Скорее всего – по крайней мере, так считают в Сенате, – Голос хочет подорвать авторитет правительства. Если провокация им удастся и они поднимут всякий сброд, разворошат осиное гнездо, то в Ист-Мидоу начнутся беспорядки. Жителей станет труднее контролировать, что усложнит работу Сената, тогда Голос попытается устроить переворот и захватить город.
– Ничего себе, – изумился Маркус.
– Полегче на поворотах, – осадила подругу Кира. – Значит, говоришь, Сенату будет сложнее нас контролировать?
Изольда скривилась:
– Я не это имела в виду, просто сказала первое, что пришло в голову…
– Но ведь ты так думаешь?
Изольда закрыла глаза, собираясь с мыслями, и Кира пожалела, что напустилась на нее. Изольда ведь ни в чем не виновата, и все же раздражение Киры можно было понять. Она хотела знать, что происходит.
– Ну?
– Ладно тебе, ты прекрасно знаешь, чем занимается Сенат, – Изольда слабо пожала плечами. – Он «управляет», а значит, и контролирует. Это не значит, что они читают наши мысли. Они просто обеспечивают общественный порядок. Следят за тем, чтобы все были заняты делом. Ну и так далее.
Послышался цокот копыт. Кира обернулась и увидела двух солдат верхом на лошадях. Дом Нандиты стоял на окраине жилой части города, поэтому не сказать, чтобы патруль здесь был такой уж редкостью, но днем они все же не ездили. Кира почувствовала беспокойство, которое каким-то странным образом смешивалось с ощущением безопасности.
Патруль направился прямо к ним.
– Маркус, – негромко позвала Кира. Он, похоже, услышал напряжение в ее голосе, выпрямился и сел.
– Чего это они? – нахмурился Маркус, увидев всадников. – Что им тут нужно?
– Не знаю. Ты их узнаешь?
– Форма нестандартная, – заметила Изольда, – они не из регулярных войск Сети безопасности.
Маркус, нахмурясь, встревоженно рассматривал солдат.
– Кто еще у нас носит форму? Вообще-то они похожи на ребят Мкеле, – он покачал головой и оглядел всадников с ног до головы: один примерно их ровесник, второму на вид около сорока. – Я их не знаю. Значит, они не из Ист-Мидоу.
– Чем мы можем быть вам полезны? – крикнула Кира, но солдаты направились к Нандите. Старушка выпрямилась и посмотрела на заехавших во двор всадников.
– Нандита Мерчант? – спросил младший солдат.
– Да, – спокойно ответила женщина. – Не замужем.
– Что?
– Мисс Мерчант, – проговорил старший, тряхнул головой и направил коня к Нандите, – нам сообщили, что вы часто выезжаете за пределы Ист-Мидоу. Это правда?
– А что, нельзя? – поинтересовалась Нандита.
– Я не говорил, что нельзя, – сказал солдат. – Так это правда?
– Она собирает травы, – вмешалась Кира, подойдя к солдатам. – Видите, сколько всего растет в саду? Ищет их по всему острову.
– Не надо, Кира, я сама за себя отвечу, – отрезала Нандита. Кира замолчала. Ей было не по себе.
Старший солдат крепко сжал поводья и надавил коленями на бока нервно переступающей лошади, чтобы стояла смирно. Он впился взглядом в Нандиту:
– Значит, травы собираете?
– Да, собираю и пересаживаю к себе в огород, – подтвердила Нандита, – и в теплицу на заднем дворе. И продаю на рынке. Мои травы лучшие в округе.
Солдат кивнул:
– А куда вы обычно ездите за травами?
– Не ваше дело, – отрезала Кира. Новость, которую рассказала Изольда, разозлила девушку, ее так и подмывало сорваться на ком-нибудь. – Думаете, вы можете вот так просто заявиться к людям на лужайку и допрашивать? А если вам покажется, что она ездила куда-то не туда, вы ее арестуете?
– Об аресте речи не шло, – возразил солдат. – Мы всего лишь задаем вопросы. Успокойтесь.
– Ничего себе, «всего лишь вопросы», – не унималась Кира, – а если она откажется отвечать?
– Кира… – вмешалась Нандита.
– Если вы не заметили, – солдат направил лошадь к Кире, – в городе неспокойно. Мы сражаемся не на жизнь, а на смерть с тайным врагом, который жаждет уничтожить город, и единственное наше оружие – информация. Мы считаем, что ваша бабушка может рассказать что-то, что поможет всем уцелеть. И если это противоречит каким-то странным идеалам, которые вы себе вбили в голову, мне очень жаль. Просто представьте на минуту, что солдаты, которым нужна информация, чтобы защитить вас, важнее очередной ямки в земле.
– Ну и наглость…
– Я езжу повсюду, – перебила Нандита и встала перед Кирой. – Когда есть кому меня подвезти, то на фермы, когда некому, то поблизости. Я уже не могу так далеко ходить, как раньше, но даже в Ист-Мидоу полным-полно заброшенных садов и огородов, только и ждущих кого-нибудь разбирающегося в травах.
– Назовите точные места, – потребовал младший солдат. – Или вы по каким-то причинам отказываетесь предоставить нам эту информацию?
– Она же собирает травы, – вздохнул старший, – за этим не ездят в какие-то определенные места, а просто бродят тут и там. – Солдат взглянул на Нандиту. – А с кем вы ездите? Кто вас подвозит?
– Торговцы, – ответила Нандита, – иногда фермеры, которые возвращаются с рынка. – Она смерила солдата суровым взглядом. – Иногда я даже с бродягами езжу, если они внушают доверие.
Солдат, не дрогнув, выдержал ее взгляд:
– И как же выглядит бродяга, который внушает доверие?
– На той неделе мне встретился бродяга, который выглядел точь-в-точь, как вы. Рубашка, конечно, была другая, но такой же взгляд, такой же автомат и такое же самомнение. Много вас таких развелось. – Она покосилась на младшего. – С ним тоже был мальчишка.
– Думайте, что говорите, – рявкнул младший.
– Ты тоже думай, что говоришь, – отрезал старший и добавил, показав на Киру: – Ты ничем не лучше ее.
Кира прикусила язык: ее тянуло наговорить незваным гостям грубостей, но она понимала, что может сделать только хуже. Старший обернулся к Нандите:
– Это все, что мы хотели у вас спросить. Вы же понимаете, служба такая – информацию добывать. Извините за беспокойство.
– Ничего страшного, – так же строго, как раньше, ответила Нандита.
– Вот и хорошо, – сказал солдат. – Что ж, нам пора… – Он натянул поводья, развернул лошадь, но внезапно остановился и повернул обратно. – Прошу прощения, мне просто любопытно: почему вы решили поселиться на самом краю города?
– А что тут такого? – удивилась Нандита.
– Ну, большинство старается устроиться как можно ближе к центру. А в этом районе селятся либо дети, либо новобрачные, которым не хватило домов в центре. Вы же, скорее всего, выбирали жилище лет десять назад, как и мы, но решили обосноваться здесь. Вот мне и любопытно почему.
Нандита смерила его взглядом:
– Если вы спрашиваете из любопытства, а не по долгу службы, тогда хотя бы представьтесь.
– Сержант Джемисон, мэм. Алекс.
– Мой дом в центре затопило, – пояснила Нандита. – Видимо, зимой треснул фундамент, а весной, когда все оттаяло, рухнула задняя стена. Нам с девочками нужно было где-то жить, а в этом доме на заднем дворе есть теплица. Это лучшее, что мы сумели найти.
– Понятно, – кивнул солдат. – Спасибо за помощь. – Он развернулся, младший последовал его примеру, и оба уехали.
Кира провожала их взглядом. Живот у нее свело от волнения:
– И что это значит?
– Они из разведки, – пояснила Нандита. – На рынке их сейчас полно, следят за торговцами.
– Они всего лишь выполняли долг, – заметила Изольда. – Незачем было на них накидываться.
– Незачем было накидываться на Нандиту, – Кира взглянула на Изольду. – Вот об этом я тебе и говорила: если им поручили чем-то распоряжаться, это не значит, что они имеют право распоряжаться вообще всем. Они не смеют нам указывать.
– Ну, это же власть, – возразил Маркус, – у нее работа такая, диктовать нам, что и как делать. Если честно, мне кажется, вот такие беседы с населением – лучший способ получить информацию. Между прочим, они никого не пытались задеть, хотя младший, конечно, вел себя слишком высокомерно.
– Что за остров, параноик на параноике, – вздохнула Нандита. – Они подумали самое худшее обо мне, а Кира – о них. – Она внимательно посмотрела на девушку. – А тебе совершенно незачем было лезть меня защищать. Если будешь и дальше так себя вести, попомни мое слово, такую кашу заваришь, что сама не расхлебаешь.
– Прости, – пробормотала Кира, но потом покачала головой и выпалила: – Если они хотят, чтобы я молчала, нечего лезть ко мне и допрашивать. Скажешь, я не права?
Нандита посмотрела на Киру, потом перевела взгляд на удалявшихся всадников.
– Дальше будет только хуже, – заметила она. – Каждый новый пограничный патруль, каждая новая поправка к Закону надежды будет лишь сильнее раздражать народ, – она покосилась на Изольду. – И если Голос пытается спровоцировать восстание, он на верном пути.
Кира вспыхнула от смущения: оказывается, Нандита слышала весь их разговор.
– И что теперь? – поинтересовался Маркус. – Ты сбежишь и присоединишься к Голосу?
– Я сбегу и вылечу РМ-вирус, – ответила Кира. – Не будет РМ-вируса – не будет и Закона надежды. Я начну с эксперимента. Мы десять лет изучали, как вирус действует на новорожденных, но мне не встречалось ни одного исследования его влияния на взрослых с иммунитетом. Пора это исправить.
Изольда с любопытством взглянула на Киру:
– И как же?
– Я возьму образец крови у моего верного, преданного, на все готового парня, – пояснила Кира, – и введу в этот образец РМ-вирус.
Маркус присвистнул:
– Похоже, тебе сказочно повезло с парнем.
Нандита окинула Маркуса оценивающим взглядом и нагнулась собрать садовые инструменты.
– Мог бы найтись и получше.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления