Достопочтенная генеральша принимала какой-то секретный доклад своей агентши Пряхиной, когда доложили ей, что ее изволят спрашивать старый князь Шадурский и граф Каллаш, и что вместе с ними приехала какая-то старуха.
Генеральша сначала хотела было выслушать доклад Сашеньки-матушки и для этого приказала лакею просить своих посетителей немного обождать; но тотчас же сообразила, что такой экстраординарный визит, вероятно, имеет какую-нибудь важную цель, и потому, прервав доклад Пряхиной и велев ей дожидаться, сама немедленно вышла к посетителям.
Старый гамен все еще был настолько растерян и расстроен, что не знал, как приступить к делу и с чего начать разговор со своей старинной приятельницей.
На подмогу к нему выступил Николай Чечевинский.
– Двадцать три года тому назад, – начал он, по обыкновению на французском языке, ибо в обществе, в качестве истого иностранца, не изъяснялся иначе, – двадцать три года назад князь поручил вам пристроить в надежные руки девочку-подкидыша. Теперь некоторые обстоятельства побуждают его узнать, кому именно была она отдана. Надеюсь, вы можете сообщить это.
Генеральша, по-видимому, никак не ожидала, что совокупный визит этих трех особ сделан ей для того, чтобы предложить подобный вопрос. Но, озадачившись не более как на минутку, она тотчас же совершенно овладела собою и заговорила вполне покойно и самоуверенно.
– Ах, как же, как же! Я помнийт гарашо cette petite fille Maschinka![448]Эту маленькую девочку Машеньку (фр.). Она у меня била в добры руки, in einer guten und frommen Familie[449]В хорошей и скромной семье (фр.)..
– Вы будете столь любезны указать нам это семейство, – предложил Чечевинский.
– Oh, s'il vous plait, monsieur! На Петербургски сторона, auf Koltowskoy, bei einem tschinownik, Peter Semionitsch Powietin[450]О, пожалуйста, сударь! На Петербургской стороне, на Колтовской, у чиновника Петра Семеновича Поветина (фр.)..
– Она и теперь там находится? – спросила Анна.
– Oh, non, madame[451]О, нет мадам (фр.)., то я еще в позапрошлой зиме забрала ее. Pendant quelque temps elle etait ici, avec moi[452]В продолжение некоторого времени она была здесь, со мной (фр.)..
– А теперь она где? – с видимым нетерпением продолжала расспрашивать Анна.
Генеральша замялась. По всему заметно было, что на последний вопрос ей трудно дать ответ прямого и положительного свойства.
– Я, право, не знай, – решительно пожала она плечами: – Maschinka уже взрослы девиц, schon, majorenne, ich hab'nicht fur cie zu verantworten[453]Она уже совершеннолетняя и я за нее не ответственна (нем.)..
Последняя фраза показалась Анне чем-то зловещим.
– Но все-таки вы можете знать, где именно она находится, и что с нею? – вмешался граф Каллаш. – И поверьте, что вас, во всяком случае, сумеют поблагодарить за ваши заботы о воспитании этого ребенка.
– О, да, да! Вы можете рассчитывать, – подхватил расслабленный гамен, – да, даже и я… Я непременно буду благодарить вас… Ведь вы меня знаете, моя милая Амалия Потаповна.
– Oh! Ми стары знакоми! – улыбнулась генеральша и на несколько времени замолкла, отдавшись каким-то сомнениям.
В это мгновение в ней происходила борьба между природной, неодолимой алчностью к деньгам, которые, в виде благодарности, были ей только что посулены, и между неловкостью сообщить о том, как постаралась она пристроить эту девочку в любовницы его же собственному сыну – «хоть и подкидыш, а все-таки немножко неловко – для сына-то». А по правде-то говоря, генеральша только для того и воспитывала эту девушку так заботливо, чтобы, при случае, повыгоднее продать ее кому-нибудь на содержание. Первым случаем для этого подвернулся Владимир Шадурский, – стало быть, что же мешало тут генеральше соблюсти свою выгоду?
Но много и много раз доводилось ей в жизни отменно выпутываться из положений несравненно более худших, выходя совсем сухой из воды, и потому, в данном случае, она недолго колебалась. Естественная жадность победила маленькую неловкость.
– Вы, кажется, бероте участие в моя Машинька? – с любезной, заискивающей улыбкой обратилась она к Анне. – Peut etre, madame, vous etes une parente?[454]Может быть, мадам, вы ее родственника? (фр.)
– Нет, но видите ли в чем дело, – вмешался Чечевинский, предупреждая ответ сестры, – мать этой девушки уже умерла пять месяцев тому назад. Она почти все эти двадцать лет прожила за границею, там и скончалась. Моя родственница (он указал на Анну) была к ней очень близка. Покойница за несколько дней до смерти призналась ей, что у нее осталась в России дочь, подкинутая князю Шадурскому. Она взяла с нее клятву отыскать эту девочку и оставила ей даже некоторый капитал, часть которого нарочно отложила для того, чтобы вознаградить тех, кто принимал участие в воспитании девочки. Моя родственница недавно приехала в Россию за тем, чтобы исполнить данное обещание.
Фон Шпильце опять пришла в некоторое замешательство.
– Sans doute, c'est une noble personne, la mere de cette fille?[455]Несомненно, она благородная особа, мать этой дочери? (фр.) – спросила она разом и Каллаша и Анну, поведя на обоих глазами.
– Да, но это, впрочем, постороннее, – заметил венгерский граф.
Амалия Потаповна вздохнула, пожав плечами.
Положение ее было затруднительно. Не хотелось упустить возможности получения предвидимых денег, и вместе с тем она не знала, что сталось с Машей после того, как та разошлась с Шадурским. Она подыскивала в уме своем, как бы не упустить своей выгоды и в то же время половчее выпутаться из затруднительного положения.
Совместить и то и другое было весьма не легко, если даже не невозможно.
Генеральша подумала, раскинула умом и так и этак, но видит, что дело не выгорает.
– C'est bien dommage, cher comte, mais![456]Очень жал, дорогой граф, но… (фр.) (Она снова вздохнула и пожала плечами.) Ich selbst weiss ja nicht, was aus ihr geworden ist[457]Я ведь сама не знаю, что с ней сталось (нем.).. Я утеряла ее из моих видов.
– Но ведь вы же сами сказали, что она несколько времени жила у вас, – возразила Анна.
Генеральша с внутренним сожалением сообразила теперь, что слишком поторопилась дать им кой-какие положительные сведения. Она крепко досадовала на самое себя, но сделанного уже не было возможности поправить.
– Да, Машинька жила при меня, – с оттенком какого-то прискорбного сожаления потирала она свои руки, – но я не могу отвечать за нее, она уж взросла… у наш век такое своевольстви…
– Стало быть, она, вероятно, ушла от вас? – спросил Николай Чечевинский.
– Helas! mon cher comte![458]Увы! мой дорогой граф! (фр.) – покорственно разведя руками, вздохнула фон Шпильце.
– Куда же именно? К кому?..
– О! Тут целый историй!.. C'est une occasion… ganz romanheft!..[459]Это случай… совершенно романтический (фр.). Я ж ничего, ничего не примечаль, всэ было встроено мимо моей Person. Ich selber hab's zu spat erfahren[460]Я сама узнала об этом слишком поздно (нем.).. Она имела авантуры… До меня ездил князь Шадурский… votre fils, mon prince[461]Ваш сын, князь… (фр.), – в скобках обратилась она к гамену. – Elle a ete amoureuse… comme une chate! Aber ich habe nichts bemerkt[462]Она была влюблена… как кошка! Но я ничего не замечала (фр.).. Как они там сделались – не знай, только авантура та была скончона на том, что она избежала од мене и жила с князем pendant quelques mois, comme une femme entretenue[463]В продолжение нескольких месяцев, как содержанка (фр.).. Потом он ее бросил – et voila tout![464]Вот и все! (фр.). ***** Больше я ничего не знай.
Эти слова произвели какое-то громовое действие на Шадурского и Анну.
Тот впервые почувствовал, что судьба как будто начинает карать его за что-то. Его дочь – любовница его сына! Сколько ни был он склонен в душе относиться легко и небрежно ко многим вещам, которые для честного человека составляют нечто вроде святыни, однако же душа его отказалась переварить это последнее обстоятельство. Оно потрясло и возмутило ее всю до глубины. Но против кого именно возмутился князь – в том он не дал себе отчета. Правдивее всего было возмутиться против самого себя.
Но если он почувствовал себя несчастным, то Анна была чуть ли не вдесятеро несчастливее его. У нее в эту минуту подкосились ноги, и вся бледная, почти вконец обессиленная, опрокинулась она на спинку своего кресла.
Этими словами для нее все уже было сказано. Они совершенно случайно озарили ей то, чего доселе никак не мог предположить ее рассудок. Имя «Машенька», неоднократно упомянутое генеральшей, и факт, что эта Машенька была любовницей князя Владимира Шадурского, в один миг напомнили ей встречу в перекусочном подвале, потом встречу над прорубью, от которой оттащила она молодую девушку, и столкновение с вором Летучим в Малиннике, и целые сутки, проведенные вместе в ночлежной Вяземского дома, где эта девушка рассказала ей всю свою историю. Все это словно каким-то ярким, чудодейственным и все проникающим светом мгновенно озарилось теперь перед глазами матери.
«Так это была моя дочь!» – словно молния, пронзила роковая мысль взбудораженный мозг Анны.
В глазах ее зарябило, затуманилось, на грудь налегло что-то тяжелое и мутящее, голова и руки бессильно опустились, и Анна упала без чувств.
Поднялась суматоха.
Озадаченная и перепуганная генеральша заметалась во все стороны, то кричала людей, воды, спирту, то вдруг кидалась к колокольчику и начинала вызванивать свою прислугу.
Люди не замедлили сбежаться, и пока две генеральские горничные ухаживали вместе с Каллашем за бесчувственной Анной, в комнату осторожно быстрой походочкой влетела Сашенька-матушка, воспользовавшись минутой общей суматохи.
Ловкая агентка, подобно своей высокой патронессе, имела претензию знать по возможности наибольшее число фактов и деяний, творящихся на белом свете. Это, между прочим, была одна из промышленных отраслей ее существования и, в силу такой претензии, Сашенька-матушка не упускала ни одного удобного случая, чтобы, оставшись при подходящих обстоятельствах наедине, не приложить к замочной скважине своего уха или глаза.
Так точно было поступлено и в данную минуту, во время всего объяснения ее патронессы.
На цыпочках подойдя к двери смежной комнаты, в которой до приезда трех нежданных посетителей происходила ее секретная аудиенция с генеральшей, Сашенька-матушка пустила в дело сперва глаз, а потом и ухо. Она из чистой, но не всегда бескорыстной любви к искусству, прошпионила весь разговор своей патронессы.
– Ваше превосходительство!.. А, ваше превосходительство!.. – шепотом отзывала она ее в сторону. – Потрудитесь на два словечка… на два словечка.
Амалия Потаповна сердито махнула ей рукою: не до тебя, мол, убирайся!
– Ах, ваше превосходительство, очинно нужное… По ихнему же делу, – мотнула она головой на группу, суетившуюся вокруг Анны, – только два словечка, ваше превосходительство, а что в большом антиреси – так уж наверное будете, то есть в пребольшущем антиреси!
Генеральша поддалась на эти заманчивые слова и торопливо отошла с Сашенькой в другой конец комнаты.
– Мне доподлинно известно, где и как находится эта самая девица, – торопливым тоном заговорила Пряхина, – потому как сколько разов у вас ее видемши, очинно хорошо запомнила я всю ее физиономию даже. И опять же после всего эфтого она моих рук не минула, потому как я самолично пристроила ее к своему месту, так уж вы, ваше превосходительство, сполна положитесь на меня. Я то есть сполна могу ее предоставить, коли они посулят вам хорошую награду. А уж вы, сударыня, при такой моей верности, свою-то слугу, конечно, не забудете, и коли будет ваша милость такая положить на мою долю сотняжки две, так уж я все это дело просто в один секунд могу вам исполнить.
Генеральша так хорошо знала свою агентшу, что ни на минуту не усомнилась в безусловной верности ее заявлений.
Между тем Анну привели в чувство, но прошло еще несколько минут, пока она могла вполне опомниться и прийти в себя.
– Теперь я знаю все! Всю правду! Не так, как вы ее рассказываете, но так, как она была, – пересиливая свою слабость, обратилась она к генеральше таким тоном, в котором ясно прозвучали и ненависть и презрение. – Вы меня не обманете! Вы сами подставили, сами продали ее!
– Фуй!.. Madame, за кого вы меня бероте?.. Мой муж генерал был… je suis une noble personne, madame!..[465]Я благородная особа, мадам!.. (фр.) Я не могу заниматься на такой дела! – с оскорбленным достоинством возвысила голос фон Шпильце: – Aber ich fuhle mich nicht beleidig[466]Я не чувствую себя оскорбленной (нем.)., потому, ви теперь в таком положений; ich vergeb's ihnen gerne[467]Я охотно вас прощаю (нем.).. Я прошу выслушайт мене! Я могу отшинь, отшинь помогать вам на это дело! Avant tout calmez vous, madame, calmez vous[468]Прежде всего успокойтесь, мадам, успокойтесь (фр.).. Я имею одна Person, которы знайт, ou est a present cette Machinka[469]Где в настоящее время эта Машенька (фр.).. Она может всэ открывайт вам, всэ открывайт.
Луч надежды снова пробился в омраченную душу Анны. Она с жадным вниманием прислушивалась к словам Амалии Потаповны.
– Кто это знает? Где эта особа? Говорите скорее! – нетерпеливо перебила она генеральшу. – Если вы знаете, зачем же вы не говорили мне раньше? К чему вы отнекивались?
– Bitte, nurkein Verhor, Madame, nurkein Verhor![470]Прошу только без допроса, мадам, только без допроса! (нем.) – заметила генеральша, с соблюдением полного достоинства своей личности. – Если я говору, alors… das ist richtig[471]Значит… это верно (нем.).. Хотийт – вэрьте, хотийт – ньет!
– Бога ради! – порывисто заговорила Анна. – Я всем пожертвую, я отдам все, что могу, только найдите вы мне ее.
– Ca depend, madame, ca depend… от эта Person. Elle vous offrira avec grand plaisir en cette affaire[472]Это зависит, мадам, это зависит… от этой особы. Она поможет вам с удовольствием в этом деле (фр.)., если вы заплатит ей гароши деньга.
– Вы не лжете? – серьезно спросил ее Каллаш.
– Sans grossierete, monsieur! Sie vergessen, dass ich eine Dame bin[473]Без грубостей, сударь! Вы забываете, что я дама (фр.)., – гордо оскорбилась Амалия Потаповна, – я завсегда говорийт правда, je ne suis pas une menteuse, monsieur! Jamais, jamais de ma vie![474]Я не лгунья, сударь! Никогда, никогда в жизни! (фр.) *
– Ну, хорошо, – перебил ее Каллаш, – тысяча извинений, тысяча извинений вам, только поскорее к делу! Вы можете определить сумму, какую нужно будет дать этой особе?
– Tausend Rubel[475]Тысячу рублей (нем.)., – довольно быстро и самым определенным образом положила фон Шпильце.
– Х-м… Это похоже немножко на грабеж, – с усмешкой проворчал себе под нос венгерский граф, и настоятельным, почти повелевающим тоном обратился к Шадурскому, который чуть не совсем ошалел от такого странного сцепления всех этих обстоятельств, разыгравшихся над ним в течение двух-трех суток.
– Вы слышали, князь, слова генеральши? Вы поняли их?
Гамен утвердительно кивнул головою.
– Стало быть, вы заплатите ей требуемые деньги. Потрудитесь приготовить их.
– Ich glaube doch, das ist eher die Sache dieser Dame[476]Я думаю, что это скорее дело этой дамы (нем.)., – жестом руки указала фон Шпильце на Анну, как бы вступясь за своего старинного приятеля.
– Ну, я полагаю, вам все равно, с кого бы ни получать деньги, лишь бы только получать их, – сухо и безапелляционно возразил ей Каллаш, который, надо отдать ему справедливость, отменно понимал, с кем имеет дело, ибо для ее превосходительства вся суть, действительно, заключалась только в том, чтобы каким ни на есть путем зашибить лишнюю деньгу, ради которой исключительно и работала она на многообразных и многотрудных поприщах своего житейского коловращения.
– Ну? Eh bien, cela m'est egal![477]Ну что же, мне это безразлично! (нем.) – бесцеремонно, с совсем уже открытой наглостью порешила она, махнув рукою. – Если ви хотийт, вот мои кондиции! Ich habe schon gesagt[478]Я уже сказала (нем.)..
– Итак, князь, потрудитесь приготовить тысячу рублей, чтобы не оттягивать надолго этого дела, – снова обратился Чечевинский к гамену. – Вы, мадам Шпильце, к какому времени можете устроить это? Срок, по возможности, назначайте нам короче.
– М-м… Дня два, – помяла губами генеральша. – А, впрочем, je vous donnerai ma reponse peut etre aujourd'hui[479]Я дам вам ответ, может быть, сегодня (фр.)., я буду прислать до вас эту Person.
– Стало быть, князь, вы потрудитесь распорядиться, чтобы к сегодняшнему вечеру были готовы деньги, непременно к сегодняшнему! – порешил Николай Чечевинский, и вскоре затем все трое удалились, вполне обнадеженные Амалией Потаповной.
Ни Каллаш с нею, ни она с ним взаимно не церемонились: оба вполне знали один другого, что такое каждый из них, и оба могли отлично разуметь друг друга. А из этого разумения, вследствие многократных житейских опытов, само собою вытекало и последующее, которое заключалось в том, что в меж-обоюдных сношениях с людьми подобного закала откровенная, циничная наглость скорее и ближе всего приводит к положительным результатам.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления