ReadManga MintManga DoramaTV LibreBook FindAnime SelfManga SelfLib MoSe GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Подозрения Suspicious Minds
Глава первая. Просто научный тест

Июль 1969 года г.

Блумингтон, штат Индиана

1.

Терри толкнула дверь с москитной сеткой, вошла в квартиру и поморщилась: в воздухе стояла дымовая завеса. Форма официантки – красновато-розовая с белым фартуком – сейчас пахла жиром и пролитым кофе, но в этой комнате моментально провоняет травкой. Девушка мысленно добавила посещение прачечной к завтрашнему списку дел. Ну хоть домашней работы на летней сессии задавали меньше.

– О, милая, наконец-то! – воскликнул Эндрю и помахал ей рукой. В другой руке он держал косяк, который передал дальше по кругу.

Терри улыбнулась ему в благодарность за восторженное приветствие.

У парня были длинные и лохматые каштановые волосы, которые будто обнимали лицо с обеих сторон, напоминая круглые скобки. Терри они нравились. С такой прической он выглядел слегка опасным.

– Я ничего интересного не пропустила? – спросила Терри, пробираясь через толпу собравшихся людей и здороваясь со знакомыми. Ее сестра Бекки расположилась в кресле с откидной спинкой, все внимание девушки было приковано к небольшому экрану подержанного черно-белого телевизора. Дейв, друг Эндрю, взял его у своего старика, когда тот купил себе цветную махину специально для наблюдения за историческим моментом: сегодня днем «Аполлон-11» приземлился на Луну.

– Ты серьезно? – выкрикнул Дейв.

Параллельно с телевизором работал проигрыватель: доносились звуки песни «Восходит зловещая луна» от CCR[1]Creedence Clearwater Revival (CCR) – американская рок-группа из 60-х. Песня «Восходит зловещая луна» ( англ . Bad Moon Rising) – один из их хитов. – Здесь и далее прим. ред. или прим. пер., сливаясь с восторженной болтовней Уолтера Кронкайта, который вел передачу.

– Ты все пропустила! – продолжал Дейв. – Наши уже два часа как на Луне! Где ты была?

– Работала, – ответил ему Эндрю и притянул Терри к себе на колени. Мягким движением он убрал ее светло-русые волосы назад и поцеловал девушку в щеку. – Она всегда работает.

– Не всем родители присылают деньги на оплату жилья, – заметила Терри.

Эндрю и Дейву присылали. Поэтому они и жили в этой милой квартирке, а не в общежитии.

Бекки повернула к ней голову – по глазам было видно, что она полностью согласна – и снова погрузилась в просмотр телевизора.

Терри нежно поцеловала Эндрю в шею. Тот с одобрением что-то пробормотал.

Тут к ним неровной походкой приблизилась Стейси, соседка Терри по комнате. Судя по всему, она уже успела перебрать и пива, и травки. Высокий хвостик из темных кудрявых волос растрепался и почти рассыпался, рубашка, обычно заправленная за пояс, совсем вылезла наружу, а подмышки промокли от пота. У нее был выходной, и она явно получала от него максимум удовольствия.

– Ты слишком трезвая для этой компании, – заявила Стейси, ткнув пальцем в Терри. – Нужно это исправить.

– Верно говоришь, женщина, – согласился Дейв.

Он попытался передать прибывшей косяк, но Стейси его перехватила и сделала длинную затяжку.

– Дай ей пива. Терри не курит.

Дейв хотел было возразить, но тут Эндрю перебил его, пояснив:

– У нее от травки начинается паранойя.

Это была почти правда. Первый опыт Терри с травкой можно было включать в словарь, как идеальное описание слова «мерзко». И хотя все утверждали, что у нее была просто галлюцинация, сама Терри до сих пор верила, что видела призрака… или нечто подобное.

Но ей не нравилось, когда другие решают за нее.

– Сегодня особенный день. Луна и все такое.

Терри протянула руку и ловко выхватила у Стейси самокрутку, глубоко затянулась, стараясь не закашляться, и отдала ее обратно.

– Пиво я сама себе возьму, – сказала она, вскочила на ноги и отправилась на кухню.

Там на полу стоял ящик для игрушек, внутри которого на подтаявшем льду лежало несколько банок пива. Терри взяла себе «Шлитц»[2]«Шлитц» ( нем . Schlitz) – марка немецкого пива. и вернулась в комнату, прикладывая ледяную банку к горячей щеке. На улице было жарко, а в квартире душно из-за большой толпы собравшихся, и маленький кондиционер совсем не справлялся.

Когда Терри дошла до дивана, Стейси уже была на середине рассказа, и Терри снова села на колени к Эндрю, чтобы послушать девушку. Та бурно жестикулировала.

– А затем этот чувак, эта лабораторная крыса, дал мне пятнадцать баксов…

– Пятнадцать долларов? – заинтересовалась Терри. – За что?

– За тот психологический эксперимент, на который я записалась, – Стейси медленно опустилась на пол посреди комнаты и посмотрела на Терри. – Я знаю. Звучит классно, но потом…

Она умолкла. Ее передернуло.

– А что потом? – спросила Терри.

Она наклонилась ближе к Стейси, открыла наконец-то свое пиво и сделала глоток. Эндрю обхватил девушку обеими руками за талию, чтобы та не упала.

– А потом стало слишком странно, – пояснила Стейси.

Она потянулась, чтобы поправить съехавший хвостик, но лишь распустила его окончательно. В мерцании черно-белого телеэкрана девушка неожиданно стала похожа на привидение; волны темных волос облепили ее лицо.

– Он привел меня в комнату с приглушенным светом, где стояло что-то вроде каталки, и заставил меня на нее лечь.

– Ой-ой, кажется, я понял, за что были те пятнадцать долларов, – вклинился Дейв.

Стейси и Терри бросили на него мрачные взгляды, а Эндрю рассмеялся. Ну, парни, как всегда, считают свои шутки уморительными. Терри закатила глаза.

– Продолжай, – сказала она Стейси. – Что там произошло?

– Он проверил мое состояние: пульс, температуру, послушал сердце… У него был такой большой блокнот, куда он все записывал. А потом… – Стейси покачала головой. – Сейчас вы подумаете, что я чокнутая. Но он сделал мне укол и дал какую-то таблетку, которую надо было рассосать под языком. А после этого начал задавать всякие странные вопросы…

– Какие? – тут же спросила Терри. Она слушала очень внимательно и никак не могла понять, с какой стати кто-то заплатил Стейси пятнадцать долларов за такую ерунду, да еще и в лаборатории.

– Я не помню вопросов. Просто помню, что отвечала на них, но все как будто в тумане. Не знаю, что он такое мне дал. Я будто попробовала огромную дозу ЛСД. И после этого… мне стало нехорошо.

– Это было в пятницу? – спросила Терри. – Почему ты все это время молчала?

Стейси повернула голову к телевизору и посмотрела на Уолтера Кронкайта, а затем перевела взгляд обратно на Терри.

– Наверное, мне нужна была пара дней, чтобы во всем разобраться, – она пожала плечами. – Но я решила туда не возвращаться.

– Подождите-ка, – Эндрю придвинулся ближе и положил подбородок на плечо Терри. – Они, значит, хотели, чтобы ты пришла снова?

– Пятнадцать баксов за сеанс, – сказала она. – И все равно оно того не стоит.

– Для чего все это нужно? – спросила Терри.

– Они не сказали. А теперь я уже и не узнаю.

Эндрю снова заговорил, и в его голосе сквозило недоверие:

– Тогда это сделаю я. Я не против и кислоту принять за такие деньги. Да мы столько в месяц за квартиру платим! Звучит легко.

Стейси скривилась.

– За твою квартиру платят родители, да и в лабораторию только женщин ищут.

– А я говорил, за что там пятнадцать долларов дают, – снова вмешался Дейв. Стейси взяла подушку и кинула в него; тот уклонился.

– Я пойду, – сказала Терри.

– О нет, – проговорил Эндрю, – Девушка, Способная Изменить Мир, заступает на пост.

– Мне просто любопытно, – ответила Терри и скорчила ему рожицу. – И вообще, не в том дело.

Ей никогда не забыть подпись под своей фотографией в школьном ежегоднике… да и то, как она всегда задавала миллион вопросов обо всем на свете. Отец учил ее всегда обращать внимание на происходящее вокруг, и она не желала упустить возможность совершить в жизни что-то важное. Ей и так было обидно, что она живет настолько далеко от Сан-Франциско или Беркли, где постоянно что-то происходило и встречались разные пласты культуры… Там, где борьба с военной политикой правительства была обыденностью, а не поводом для косых взглядов, даже от тех, кто в разговоре с глазу на глаз соглашались с тобой.

Что же делать, если все заданные ею вопросы не принесли ответов?

А может, в этот раз все будет иначе. И еще она получит пятнадцать долларов. Хорошие деньги – Бекки даже не подумает ее отговаривать.

– А? – моргнув, переспросила Стейси.

– Я пойду вместо тебя, – твердо сказала Терри, – и приму участие в эксперименте. Если ты и правда не собираешься возвращаться.

– Правда не собираюсь, – подтвердила Стейси и пожала плечами. – Но если у тебя даже от травки паранойя…

– Да плевать. Деньги нам пригодятся. За ними я и иду.

Ну и что, что она сейчас лжет? Бекки кивнула ей с одобрением. Терри даже не сомневалась, что так и будет.

Тут раздался вопль Дейва:

– Всем молчать! Выключите музыку! Что-то происходит!

Музыка умолкла, и Эндрю прошептал Терри на ухо:

– Ты уверена, что хочешь встретиться с тем мужиком, с лабораторной крысой? Я знаю, тебе нравится иметь ответы на все вопросы, но…

– Ты просто ревнуешь, потому что не можешь тоже пойти, – ответила она и поднесла банку к губам, чтобы снова пригубить терпкого пива с характерным землисто-бензиновым привкусом.

– Ты права, милая, ты права…

Кто-то подкрутил звук телевизора погромче, и теперь все наблюдали, как Нил Армстронг появляется из космического корабля и очень осторожно спускается по трапу.

Дейв обернулся и произнес:

– Мы придумали, как послать человека на Луну, но до сих пор не можем сообразить, как вывести солдат из Вьетнама.

– Дело говоришь, – ответил ему Эндрю.

По комнате пронесся гул одобрения, и Дейв шикнул на всех, хотя сам же и заговорил первым.

В телетрансляции тем временем повисла пауза, а затем Армстронг произнес: «Хорошо, сейчас я сойду с посадочного модуля».

Все в комнате перестали дышать. Стало очень тихо, почти как в космосе; полное отсутствие звука. Но в этом беззвучии ощущалась нервная надежда.

И наконец он это сделал. Космонавт в костюме со шлемом, который защищал его от атмосферы другого мира со странными бактериями, ступил на лунную поверхность, бесплодную и прекрасную. Армстронг заговорил вновь:

– Это один маленький шаг для человека, но гигантский скачок для человечества.

Дейв запрыгал на месте от радости, и вся комната наполнилась ликованием. Эндрю подхватил Терри и закружил, в ту минуту их ослепило ощущение праздника и чуда. Уолтер Кронкайт почти плакал. И Терри тоже: у нее щипало в глазах.

Потом все успокоились и смотрели, как космонавты устанавливают американский флаг. Вот они скользящим шагом движутся по поверхности небесного тела, которое виднеется из окна, и перенесла их туда потрясающая машина, построенная человеческими руками. Они пересекли небо. Они живы и ходят по Луне.

Какое же это чудо – стать свидетелем такого события! Разве существует теперь хоть что-то невозможное?

Терри взяла себе еще пива и представила встречу с лабораторной крысой, про которую говорила Стейси.

2.

В психологическом корпусе Терри не бывала ни разу за время учебы. Она не сразу его нашла: трехэтажное здание скрывалось в дальнем конце университетского городка. Оно стояло в тени многочисленных деревьев, а их ветви отражались в окнах. Зеленые кроны качались под серым небом, предвещающим дождь.

Перед зданием прямо на тротуаре были припаркованы три автомобиля: сияющий новенький «Мерседес-Бенц» и два больших черных фургона. И это при том, что автостоянка рядом практически пустовала: летом в кампусе всегда было мало студентов.

«Фургон маньяка, – вдруг подумала Терри. – Какая ирония. Ну, хоть что-то примечательное».

Теперь, при свете дня, вероятность того, что в этой глуши действительно проводятся важные эксперименты, казалась… сомнительной. И все же Терри пришла. Когда она спросила у Стейси, что от нее потребуется, та ответила, что надо просто подняться в аудиторию наверху. А на прощание «утешила»:

– Ты копаешь себе могилу с этим электропрохладительным кислотным тестом[3]«Электропрохладительный кислотный тест» – книга американского писателя Тома Вулфа об ЛСД-вечеринках в 1958–1966 гг..

Терри потянула на себя стеклянную входную дверь. В вестибюле ее встретила женщина в белом лабораторном халате и с планшетом для бумаг в руке. Ее каштановые кудри обрамляли высокий лоб, а по лицу сразу было заметно, что шутить она не любит.

– В это здание сегодня вход воспрещен, – сообщила женщина. – Открыто только для тех, кто есть в списке.

Интересно, это доктор или аспирантка? Терри никогда не встречала женщин с докторской степенью, но знала, что они существуют.

– В списке? – переспросила она.

Тут входная дверь снова открылась, и кто-то вбежал с улицы, едва не сбив Терри с ног. Она выпрямилась, обернулась и увидела девушку в рабочем комбинезоне, который был весь в жирных пятнах. Та с усмешкой глядела на нее, будто оценивая.

– Извини, – сказала девушка, пожимая плечами. – Я думала, что опоздала.

– Да ничего, – ответила Терри и не смогла сдержать улыбку.

Трудно было представить двух настолько разных людей. Сама Терри была одета в аккуратные юбку с блузкой; волосы она вчера вечером заплела во множество косичек, так что сейчас они мягкими волнами ниспадали на плечи. У девушки в рабочем комбинезоне грязь была не только на одежде, но и под ногтями, ее волосы выглядели так, будто она сегодня причесалась впервые за долгое время, картину дополняла россыпь веснушек на щеках. Типичная пацанка. Всего несколько лет назад ее бы не впустили на территорию университета в брюках.

– Назовите имена, – сказала женщина с планшетом. – Мне необходимо проверить, что вас ждут.

– Элис Джонсон, – откликнулась девушка, ловко протискиваясь мимо Терри. – Я тут не учусь, я из города.

– Да, вы есть в списке, – кивнула женщина.

Все это было крайне неожиданно. Терри точно не вносили ни в какой список. Да и Стейси, насколько ей было известно, тоже.

Но Элис и женщина с планшетом посмотрели на Терри, и она поняла, что теперь ее очередь доказывать свое право находиться здесь.

– А ваше имя? – прямо спросила женщина.

– Стейси Салливан, – солгала Терри. Она уже начала думать, что могла просто-напросто ошибиться корпусом.

Женщина сверилась со списком и вновь подняла глаза. Сердце Терри забилось барабанной дробью.

– О, вот вы где, – произнесла женщина и отметила ее имя галочкой. – Прекрасно. Вы ведь уже были здесь раньше, верно? Поднимайтесь на третий этаж и там отметьтесь у моего коллеги.

– А что мы сейчас делаем? – спросила Терри. – То есть… я не помню, чтобы такое было в прошлый раз.

– Новая процедура отбора кандидатов, – пояснила женщина. – Наверху все поймете.

Они прошли дальше, и Элис тихонько произнесла:

– Это хорошо, а то я тут в первый раз.

Терри с трудом удержалась от того, чтобы спросить Элис, знает ли она какие-то подробности. Перед дверью, ведущей на лестницу, Терри остановилась.

– А не хочешь просто по ступенькам подняться? Здание старое, лифты тут наверняка медленные.

– Нет! – решительно отказалась Элис. – Я обожаю ездить в лифтах.

– О, ну ладно, – ответила Терри. А что еще она могла сказать?

Элис заметно расслабилась и улыбнулась. Они прошли еще немного до лифтовой площадки и принялись ждать, и ждать, и ждать. Сначала – пока лифт приедет, потом – пока медленно откроются двери.

– А он старый, – проговорила Элис со смесью восхищения и волнения и провела рукой по металлической обшивке.

Терри удержалась от замечания, что у большинства людей пользование старым лифтом, наоборот, не вызывает энтузиазма. Элис была странной личностью. Ничего удивительного, что ее позвали участвовать в психологическом эксперименте. И все равно она понравилась Терри.

– Ты говорила, что из города? Я выросла в Ларраби, это примерно в часе езды отсюда.

– Семья торчков, – сказала Элис. – Я работаю у дяди в гараже. Он специализируется на тяжелой технике.

– Хотела бы я быть механизмом, – сказала Терри.

Элис пожала плечами.

– Да мы все – механизмы. Тело – это машина, просто другого типа.

Логично.

– И что, сердца у машины нет? – спросила Терри в шутку.

– Есть, конечно. Сердце – это насос, который заставляет нас двигаться.

Лифт наконец остановился на третьем этаже, и двери начали открываться – так же поразительно медленно, как и в прошлый раз. После некоторой паузы Элис произнесла:

– Я могла бы починить, ну знаешь, если бы у меня были нужные запчасти. Он ведь не сломан, просто потерял былую роскошь.

Терри подумала, что это отучит ее судить о человеке по грязной рабочей одежде. «Былая роскошь» университетского лифта, надо же.

– Надеюсь, до этого не дойдет, – сказала Терри.

– И я надеюсь, – сдержанно усмехнулась Элис.

– Так ты сказала, что не была тут раньше? – вырвалось вдруг у Терри.

– Нет, – ответила Элис. – На той неделе мой дядя увидел объявление в газете, что требуются девушки студенческого возраста, обладающие выдающимися навыками. Я ответила. И получила письмо с приглашением сюда.

Новая процедура отбора кандидатов, сказала женщина на первом этаже. Как же Терри теперь пройти эту процедуру? Что считается «выдающимся навыком»?

Они вышли из лифта – Элис вновь мягко похлопала его по обшивке – и оказались в безликом коридоре, по обеим сторонам которого виднелись двери и плакаты, рекламирующие новые эксперименты. Лишь одна из комнат была открыта, и Терри догадалась, что туда-то им и нужно. Дверной проем был достаточно широким, чтобы они могли пройти в него одновременно, – и это хорошо, потому что Элис отказалась заходить как перед, так и после Терри. Это выглядело очаровательно, как пока что и все прочие проявления странной натуры Элис.

Внутри их встретил еще один человек в белом лабораторном халате – мужчина в толстых очках с роговой оправой и с прической, как у диктора из теленовостей. Он протянул каждой из них по стопке бумаг и шариковой ручке.

– Заполняйте бланки, – сказал он, – после этого вас вызовут.

Как вежливо, большое спасибо.

Мужчина указал им на два ряда стульев, служивших импровизированным местом ожидания. Там уже сидели шесть других девушек студенческого возраста (хотя, если судить по Элис, не все из них могли быть студентками), а также парень-ровесник с длинными каштановыми волосами и бородкой, как у Иисуса, в расклешенных брюках. Здесь Терри и Элис пришлось разделиться, потому что два последних свободных стула были в разных рядах.

Элис села рядом с молодой чернокожей женщиной, читавшей увесистый учебник. По сравнению с ней даже Терри выглядела неряхой, не говоря уж про Элис. На незнакомке был красивый брючный костюм фиолетового цвета, сшитый по последней моде. Скромно, но со вкусом.

– Ты тоже из города? – спросила у нее Элис.

Незнакомка повернула голову. Ее умное и симпатичное лицо обрамляли аккуратные кудряшки.

– Я выросла здесь, – ответила она. – Меня зовут Глория Флауэрс.

– Из тех… – начала Элис.

– Да, – подтвердила Глория, – из тех самых Флауэрсов.

Элис вытаращила глаза от изумления. А затем громко, словно суфлер в театре, шепнула сидящей напротив Терри:

– Ее семья владеет огромным цветочным магазином. «Цветы Флауэрсов»[4]Прим. пер.: Фамилия Глории тоже означает «цветы»..

– Я вообще-то здесь, – заметила Глория. И добавила: – А магазин называется «Цветы и подарки Флауэрсов».

– Ты тоже увидела объявление в газете? – спросила у нее Терри.

– Нет, – ответила Глория. – Я сама здесь учусь. На факультете биологии.

– Я не хотела обидеть, – произнесла Элис, краснея. – Правда. Я сначала говорю, потом думаю.

– Слышала бы ты, как она восхищалась лифтом, – добавила Терри.

Элис взглянула на нее с благодарностью.

Терри наклонилась вперед и протянула Глории руку. Та поколебалась секунду, но все-таки пожала ее. Другой рукой она прижимала к груди учебник. Вдруг из него что-то выпало на пол. Комикс.

В округлившихся глазах Глории читались смущение и досада.

Терри наклонилась и подняла книгу. «Люди Икс», – сообщала яркая разноцветная обложка.

– А мне когда-то нравились «Девочки Арчи: Бетти и Вероника»[5]«Девочки Арчи: Бетти и Вероника» (англ. Archie’s Girls Betty and Veronica) – романтический комикс, выходивший с 1950-х по 1990-е гг., – поделилась она, возвращая комикс хозяйке.

– Это немного другое, – ответила Глория и все же улыбнулась.

– Клево, – отозвалась Терри. – Приятно познакомиться с еще одной студенткой…

Она умолкла в нерешительности, осознав, что не может назвать свое настоящее имя. Еще рано.

– Похоже, я тут одна отброс общества, – сказала Элис. – Не обращайте на меня внимания.

Тут единственный мужчина склонил голову набок, а затем кивнул в сторону Элис.

– Ты самая умная из присутствующих, – он произнес это так, словно знал наверняка. – Меня зовут Кен.

– Я думала, им нужны только девушки, – ответила Элис. Ей явно была не по душе лесть.

– Я экстрасенс, – пояснил он вполголоса.

– Правда, что ли? – переспросила Терри.

Он откинулся на стуле.

– Ну разумеется. Так я и узнал, что нужно прийти сюда.

– Ну разумеется, – повторила Элис, а Терри не поняла, серьезно та говорит или просто передразнивает.

Остальные девушки в разговор не вступали и явно старались не обращать внимания на то, что происходит вокруг. Терри поняла, что ей здесь очень нравится, а обменявшись взглядами с Элис, предполагаемым экстрасенсом Кеном и Глорией, сделала вывод, что и им тоже.

Мужчина в белом халате открыл еще одну дверь в дальнем конце комнаты.

– Глория Флауэрс, – произнес он.

Глория, подмигнув остальным, вложила комикс обратно в учебник, встала и последовала за лаборантом обратно в коридор.

Терри очень понравились эти трое.

А теперь из них остались только двое, Элис и Кен. Так они просидели несколько часов.

Заполнение бланков оказалось делом трудным и напряженным из-за обилия специальных терминов, но Терри нутром ощутила свою правоту: эксперимент действительно очень серьезный. Бланки были не университетские – их выпустило правительство Соединенных Штатов. Какое-то подразделение под названием «Штаб научной разведки». В документах говорилось, что за разглашение участником эксперимента каких-либо его деталей предусмотрено суровое наказание, вплоть до тюремного заключения. А значит, все, что будет здесь происходить, требовало секретности.

Отец Терри и Бекки участвовал во Второй мировой войне и повидал много ужасов. Он никогда не рассказывал об этом при дочерях, но Терри однажды услышала, как он проснулся с криком посреди ночи. Тогда она прокралась к родительской спальне, чтобы узнать, в чем дело, и подслушала, как папа рассказывал маме о концлагере, из которого они помогали вывозить людей уже под конец войны.

– Свой собственный народ запихнул их всех, как сардин в бочку, а они худющие, словно скелеты… И это только те, кто выжил.

А еще он признался, что ему снятся сны, в которых он сам работает в таком лагере и не делает ничего, чтобы прекратить это.

– Ты бы никогда таким не стал, – успокаивала его мама Терри. – Ты просто на такое не способен.

– Хотел бы я так думать, – отвечал он, – но уверен: многие из них до войны тоже наверняка считали, что не способны на такое. И жены их думали так же. Но все это могло случиться и у нас. Вот почему я не могу спать.

– Нет, у нас такого не могло случиться, – сказала мама Терри.

– Я рад, что ты так считаешь, милая.

– Я сомневаюсь, что могла бы спокойно жить, если бы считала иначе. И я даже представить не могу, как тебе тяжело, Билл.

В тот момент Терри почувствовала к ним обоим огромную любовь. К папе, которому пришлось стать свидетелем таких ужасов, что он начал сомневаться в самом себе. И к маме, которая продолжала верить в него, когда он сам не мог. Отец постоянно смотрел новости, каждый вечер. Он говорил, что очень важно быть в курсе событий. Что право голосовать – это настоящий дар. И что они должны всегда быть начеку, потому что никогда не знаешь, в какой момент наступит твой черед отстаивать свободу.

Терри очень серьезно относилась к папиным словам. Бекки и мама считали, что даже чересчур серьезно. Но папа всегда ею гордился.

И вот она здесь. Возбуждение и беспокойство сплелись друг с другом в тугой узел, пока Терри читала документы. Дочитав, она поняла, что колеблется.

И все же подписала бумаги своим настоящим именем. Стейси не хотела связываться со всем этим, так что Терри придется дальше продолжать самой. Хоть и непонятно как.

– Стейси Салливан? – вызвал мужчина в дверях.

Ладно, в последний раз еще надо притвориться подругой.

Кен взглянул на нее.

– Это тебя?

Любопытно, что в его устах это звучало как вопрос.

– Ах да, – произнесла Терри и вскочила на ноги.

И только теперь она поняла, что позвавший ее мужчина – вовсе не тот, который выдавал бланки. Этот был подтянутый и красивый, с аккуратно подстриженными каштановыми волосами и моложавым лицом почти без морщин. Но когда его внимательный взгляд остановился на Терри, по ее коже будто мороз прошел.

Мужчина улыбнулся и прищурился.

– Мисс Салливан?

«Ты просто нервничаешь».

Терри рванулась вперед, едва не выронив по пути заполненные документы. Тогда она переложила сумочку под мышку и прижала ею бумаги.

– Здесь, – откликнулась она.

Сотрудник лаборатории жестом велел следовать за ним.

– Нам до конца коридора. Последняя дверь направо.

Дверь в большую комнату, заполненную мебелью и оборудованием, была открыта. Недалеко от входа стоял стол для осмотра пациентов. Она задержалась возле него, осматривая остальное помещение. Обстановка немного беспорядочная, но весьма подходящая факультету психологии: две каталки для перевозки пациентов, на стенах – плакаты с диаграммами, и еще довольно странное оборудование с проводами и трубками. Столы и стопки тетрадей на них. В угол втиснут микроскоп – судя по виду, им ни разу не пользовались. Еще она заметила модель мозга: две раздельные половинки бледно-розового цвета, которые можно было разъединять или соединять.

– Сядьте, – сказал мужчина, махнув рукой в сторону смотрового стола. У него был властный голос – голос человека, привыкшего командовать.

Терри поколебалась, но все же уселась на краешек стола. Ноги болтались в воздухе, будто напоминая, как неустойчиво ее положение.

Мужчина стоял, продолжая глядеть на нее. Наконец, когда молчание начало становиться неловким, он произнес:

– И ваше имя?..

Прежде чем она смогла решить, как ему ответить, продолжил:

– Я знаю, что вы не Стейси Салливан.

«Черт. Быстро он».

– Как… – сорвалось с языка.

– Согласно записям университетского сотрудника, предоставившего нам ее имя, у Стейси Салливан темные кудрявые волосы. Рост один метр шестьдесят сантиметров. Карие глаза. Средний уровень интеллекта.

Терри стало обидно за Стейси.

– А ваш рост, – продолжал мужчина, – один метр семьдесят три сантиметра, темно-русые волосы и голубые глаза. Моя оценка вашего интеллекта зависит от того, зачем вы пришли сюда, выдавая себя за мисс Салливан, но я возьмусь предположить, что ваши способности выше средних. Итак, кто же вы?

Он произнес все это будничным тоном. И хотя Терри ожидала подобный поворот, представляла она все равно другое.

– Ну, а вы не тот, кого Стейси назвала лабораторной крысой, – ответила ему Терри и поняла, что это правда. Происходящее совершенно не соответствовало тому, о чем рассказывала Стейси, и этого мужчину никто бы никогда так не назвал. – Не тот, который на прошлой неделе дал ей наркотики, от которых она себя так странно чувствовала. Она поэтому сегодня и не пришла. Итак, кто же вы?

Ей стало интересно, ответит ли он.

Мужчина покачал головой – возможно, в изумлении.

– Я доктор Мартин Бреннер. А то был университетский психолог, работавший по субподряду. Они имеют обыкновение пренебрегать методикой исследования. Вот почему мы берем всю работу в свои руки, – тут он сделал паузу, а затем продолжил – Ваша очередь.

Что ж, справедливо.

– Я Терри Айвз, соседка Стейси по комнате.

– И поэтому я понятия не имею, соответствуете ли вы критериям отбора для этого исследования или нет, – ответил доктор Бреннер.

– Я поговорила с теми, кто ждет снаружи. Они откликнулись на объявление в газете. Насколько же строгие у вас критерии?

Он молчал, глядя на нее все тем же задумчивым взглядом.

Терри продолжила, приободренная тем, что ее до сих пор не выставили вон. Она встала, чтобы быть с доктором лицом к лицу и чтобы он больше не нависал над ней.

– Я добровольно пришла на место Стейси, потому что… почувствовала: это исследование важно. А иначе оно выглядит странно. Лаборатории не приглашают женщин студенческого возраста для того, чтобы просто давать им наркотики. По крайней мере не только для этого.

– Тогда что это за исследование, по-вашему? – спросил доктор Бреннер.

Терри пожала плечами.

– Я прочла сопроводительные бланки. И могу сказать только, что, чем бы оно ни являлось… это что-то важное и я хочу быть его частью.

– Хм, – в голосе Бреннера слышалось сомнение.

– Что мне нужно, чтобы заслужить это право? – спросила она. – Скажите.

– Вы не замужем?

Лицо Эндрю мелькнуло у нее перед глазами.

– Я не состою в браке.

– Здоровы?

– Я не пропустила ни одной смены в закусочной, где работаю.

Он одобрительно кивнул.

– У вас когда-либо был сексуальный контакт?

Она напряглась. Такие разговоры женщины с незнакомыми мужчинами обычно не ведут. А уж незнакомые правительственные ученые еще меньше подходят для подобных обсуждений.

– Увы, от наших участников мне нужна полная откровенность, – произнес он извиняющимся тоном.

– Да, – Терри не стала придумывать сложный ответ.

Бреннер вновь кивнул.

– А роды были когда-нибудь?

– Нет, – ответила она.

– Вы решительны?

Терри задумалась.

– Я ведь пришла сюда, верно?

– Я допускаю, что вы действительно соответствуете основным критериям. Но… – он сделал паузу, изучающе рассматривая Терри. Но не похоже, что она его убедила. Пока что.

Терри покопалась в памяти, выискивая все, что Элис говорила о том объявлении в газете. Она сомневалась, что Бреннера заинтересуют те качества, которые она сама могла занести в список своих выдающихся способностей: обслуживать одновременно от шести до восьми столиков, не забыв ничей заказ (это труднее, чем звучит на словах), не перепутать, кому обычный кофе, а кому без кофеина, делать домашнюю работу в последнюю минуту и все равно получать приличную оценку, смешить Эндрю, когда он не в настроении, время от времени подбадривать Бекки.

– И у меня есть выдающиеся навыки, – сказала Терри.

– Хорошо, – ответил Бреннер так, будто ее слова решили исход дела.

А возможно, он просто подыграл ей. – Полагаю, что это так. А теперь сядьте.

Терри терпеть не могла, когда ей говорили, что делать. Но все-таки снова села.

3.

Эндрю припарковался позади тех самых фургонов, что стояли возле психологического корпуса. Свою машину – изумрудно-зеленый «Плимут-Барракуда-Фастбэк» – он с любовью мыл и полировал не реже раза в неделю. Чуть ранее он настоял на том, чтобы приехать за Терри, – на случай, если с ней произойдет то же, что описывала Стейси. Все продлилось дольше, чем ожидала Терри: должно быть, Эндрю успел заждаться.

Она помахала ему, быстрым шагом пересекла лужайку, стараясь решить, что расскажет из произошедшего за этот день. Парень был настроен скептически и не считал приход сюда мудрым решением. Но вел себя тактично и не препятствовал.

Она забралась в машину и сказала, чтобы отвлечь внимание:

– Умираю с голоду. Хочешь съездить куда-нибудь перекусить? Я угощаю.

– Я так понимаю, тебе заплатили пятнадцать долларов, – сказал Эндрю, оглядывая ее с головы до ног, словно желал убедиться, что она цела. – Конечно, поехали, куда хочешь.

– Давай в «Старлайт», – предложила Терри. Был пятничный вечер, а на работу ей выходить только завтра в девять утра. Летняя жара стояла такая, будто весь город томился в духовке. Иными словами, идеальная погода для автокинотеатра. До показа еще два часа, но зато они смогут занять лучшее место, а маленькое кафе уже будет открыто.

– Ты хотел посмотреть «Дикую банду»[6]«Дикая банда» (англ. The Wild Bunch) – вестерн 1969 года.. По-моему, он еще идет.

– Твое желание… – он не договорил слово «закон», завел мотор и повел машину через полупустой университетский городок. – Я уже собирался брать здание штурмом, чтобы узнать, не похитили ли тебя. Как прошло-то? Ты была права насчет всего этого или ошибалась?

– Думаю, права, – Терри сложила руки на коленях.

– Серьезно?

– Да.

К ее облегчению, он не стал подвергать услышанное сомнению.

– А что было?

– Пока что доктор просто задавал много вопросов. Но он разрешил мне участвовать.

– Никаких таинственных инъекций, – сказал Эндрю, покосившись на нее.

– Никаких таинственных инъекций, – эхом повторила Терри. Это была правда. – Но я думаю, что общалась с другим типом. А что будет в следующий раз – кто знает? Мне действительно кажется, что это… нечто значимое.

По радио диктор сообщил о количестве погибших после очередного сражения во Вьетнаме. Эндрю протянул руку и сделал громче.

– Еще один школьный приятель Дейва погиб там.

У каждого были знакомые, которые не вернулись. Терри легко могла видеть их лица; убитых ребят она представляла такими, как в школьном альбоме. Улыбающиеся, черно-белые, запертые в окошках для фотографий.

Эндрю был студентом, и у него была отсрочка от армии, но она знала, как он нервничает из-за того, что следующей весной заканчивает университет. Они говорили об этом всего один раз, и Эндрю сказал, что собирается в аспирантуру, лишь бы иметь возможность оставаться в университете, сколько ему нужно.

– Это просто ужасно, – произнесла Терри с отвращением к избитым фразам. Некоторые явления действительно были настолько ужасными, что описать их словами никогда не получалось.

Эндрю кивнул и продолжил слушать новости.

Девушка подумала о своем прощании с доктором Бреннером. Ей наконец удалось убедить его (как – она сама толком не понимала), что ее можно классифицировать как обладающую «высоким потенциалом». Оставшиеся сеансы должны были пройти за пределами университета, в специальной правительственной лаборатории. Он признался, что это действительно важное передовое исследование. Что именно это значило, она все еще понятия не имела. Ей следовало вернуться в психологический корпус через три недели. Оттуда их будут еженедельно возить в другое учреждение.

«Главное, чтобы это не мешало моей учебе», – вот и все, что сказала ему Терри. Но в душе она сияла от счастья, словно в груди у нее зажглась звезда. Отец бы ею гордился.

Ей стоит помалкивать об этом в присутствии Бекки. Сестра не прониклась папиными уроками. Когда Терри писала антивоенные письма и отсылала конгрессменам, Бекки говорила, что пора бы уже понять: чтобы выжить, надо усердно работать, а не воображать, будто можешь изменить мир ценой почтовой марки. Возможно, Бекки вообще никогда не узнает, чем занимается Терри.

– Я просто… Я не знаю, как теперь можно доверять правительству, – сказал Эндрю. – Им положено работать на наше благо.

– Да кому ты рассказываешь, – она потянулась к радио и убавила звук. – Хотя вот с Луной они неплохо справились.

– Это сделали ученые. Потому что Кеннеди им велел, – ответил Эндрю. – А сейчас правительство только и делает, что продолжает отправлять нас на смерть.

Терри решила пока не просвещать его, что исследования проводят ученые из правительства. Иначе у парня могла бы появиться веская причина не поддерживать ее, а Терри не хотелось спорить. Она уже все решила.

– Я буду попкорн и хот-дог, – сказала Терри. – И еще можно слаши[7]Слаши – напиток из замороженной газировки или сока..

Эндрю подмигнул ей:

– Вот теперь другое дело, транжира ты моя.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Отзывы и Комментарии