– На прошлой неделе у нас был лосось и спаржа, – сказала Тэмми Бартон, вытянув шею так, чтобы поверх очков для чтения было видно приложение для похудения. – Низкая калорийность, но отсутствие вкуса. Давайте попробуем стир-фрай[17]Традиционная китайская техника быстрого обжаривания продуктов в раскаленном масле в глубокой сковороде при постоянном помешивании. на этой неделе. Я могу сделать большую порцию. Это будет хорошо для ланча.
– Я ненавижу стир-фрай. – Эшли с тоской посмотрела на пакетик картофельного пюре быстрого приготовления. – Я могу сама приготовить себе ужин.
– Когда ты покупаешь продукты на свои деньги, тогда можешь.
Эшли застонала. Прошло всего несколько дней после ее ссоры с Брэндоном Вудли и его дочерью в сувенирном магазине, но это все еще терзало ее разум, как собака, скребущаяся в дверь, чтобы получить свою порцию еды. Разрядить обстановку было правильным решением, но воспоминание о взгляде той девушки – сердитом и обиженном – не оставляло Эшли в покое.
Ее мать сравнивала коробки с коричневым рисом, молча взвешивая плюсы и минусы длиннозерного и круглозерного. Она вела здоровый образ жизни, а это означало, что на ужин подходили только свежие овощи и морепродукты. Даже до диеты ходить с ней по магазинам было мучением. До исчезновения Тристана Эшли избегала бы этого любой ценой. Но в последнее время она не хотела оставаться одна. В течение нескольких месяцев в Снейкбайте многие вещи как будто поменяли свою сущность, и все после исчезновения Тристана. Солнце казалось другим, безжалостным и горячим, как ярость. Что-то кипело под поверхностью их маленького городка.
Торговый центр Снейкбайта был практически пуст в столь ранний час. Кэрри Андервуд[18]Американская певица, исполняющая композиции в стиле кантри. пела из единственного верхнего динамика, эхом отдаваясь от линолеума в зелено-бежевую клетку. Где-то позади них заскрипели колеса тележки. Из-за угла мужчина свернул в отдел бакалеи, тележка подозрительно нагружена только едой быстрого приготовления, сырным соусом и огуречным рассолом. Когда Тэмми заметила его, она напряглась и бросила длиннозерный рис в свою тележку, словно собиралась быстро сбежать.
Люминесцентные лампы наверху замерцали в предвкушении. Воздух был наэлектризован в ожидании сражения. Темные брови странного человека нахмурены, челюсти сжаты, пальцы крепко вцепились в ручку тележки для покупок. Глаза Тэмми сузились, но она не отступила. Она заправила белокурый локон за ухо, изобразила колкую улыбку и просто сказала: « Алехо» .
Мужчина, на удивление, улыбнулся в ответ, хотя его улыбка была более легкой. В отличие от своей матери, Эшли решила, что в какой-то степени он вложил в этот жест именно то, о чем она и подумала. Его черные волосы лежали на плечах, наполовину собранные в узел на затылке. Эшли потребовалось мгновение, чтобы узнать в нем человека с кладбища Пионеров в день церемонии, посвященной памяти Тристана.
Желудок Эшли сжался. Это делало его вторым отцом девушки из сувенирного магазина. Может быть, он находился здесь, потому что был зол? Выражение его лица, казалось, трудно прочесть, но от этого человека, одетого в вязаный свитер с принтом «Кто боится темноты», как будто исходила скрытая угроза.
– Тэмми, – сказал Алехо, – приятно встретить тебя здесь.
Тэмми откашлялась.
– Какое совпадение. Мне кажется, что я вижу тебя повсюду.
– Я уверен, что тебе это нравится.
Женщины Бартон не отступали и уж точно не проигрывали. Тэмми резко выдохнула.
– Как ты и твоя семья обустраиваетесь? – спросила она. – Я слышала, вы остановились в «Бейтсе». Немного уступает голливудскому особняку, но вы привыкли жить на моей территории, так что уверена, что чувствуете себя как дома.
– Мама, – выдохнула Эшли.
Мужчина повернулся к Эшли, и выражение его лица потеплело.
– Это, должно быть, твоя дочь? Эшли, верно? Это было так давно.
Эшли моргнула. Она была уверена, что никогда раньше не встречала этого человека, но что-то в его улыбке было знакомое.
– Не разговаривай с ней, – сказала Тэмми, вставая перед Эшли.
Алехо закатил глаза.
– Ой, брось. Я просто пытаюсь поддержать разговор. Ты сама превращаешь это в проблему.
– Я ничего не делаю, только покупаю продукты.
– Верно, – сказал Алехо. Он снова посмотрел на Эшли. – Я слышал, вы на днях познакомились с моей дочерью.
Тэмми нахмурилась.
– Я сказала, не разговаривай с ней. Тебе бы понравилось, если бы я пошла и поговорила с твоей дочерью?
Эшли переводила взгляд между ними. Ее мать обычно была мастером сглаживать подобные ситуации. Она должна была быть воплощением уравновешенности и спокойствия. Эта ее неуправляемая версия вызывала тревогу. Эшли затаила дыхание. Чувство вины за перепалку в сувенирном магазине распирало ее, как воздух распирает воздушный шар.
– Тебе и не нужно, – сказал Алехо. – Твоя дочь и ее друзья уже приставали к ней. Очевидно, это гостеприимство Снейкбайта.
– Хм. – Тэмми мельком взглянула на Эшли, как будто собиралась попросить разъяснений, но сдержалась. – Может быть, если бы она не высовывалась, она бы не…
– Логан никому не причиняет вреда, покупая свечи, Тэмми.
Тэмми на мгновение замолчала, прищурив глаза.
– Логан?…
Алехо прочистил горло, но ничего не сказал.
Тэмми стряхнула с себя удивление, которое вызвало у нее это имя. Она развернула свою тележку, чтобы уйти.
– Мы просто придем за продуктами в другой раз.
– Тебе не обязательно… – Алехо прикрыл рот ладонью. Его губы сжались в тонкую, отчаянную линию. – Мы можем поговорить?
Тэмми закрыла глаза и выдохнула, медленно и размеренно. Не глядя на Эшли, она улыбнулась.
– Можешь сходить за брокколи для стир-фрай? Я всего на секунду.
Эшли кивнула. Она взяла тележку для покупок и быстро пошла к следующему проходу. Она не собиралась пропускать их разговор. Она никогда не видела, чтобы ее мать так нервничала из-за кого-либо, не говоря уже о долговязом в вязаном свитере, которому немного за сорок. Между шоколадными батончиками и газировкой она едва могла разобрать напряженный голос матери.
– Хорошо, пять минут.
– Тэмми… – На мгновение наступила тишина, когда кто-то прошел по проходу. Как только шаги удалились, Алехо продолжил: – Ты не рада, что мы здесь, я понимаю.
– Видимо, нет. Иначе ты бы уехал. – Эшли даже через ряд полок разобрала по голосу матери, что та нахмурилась. – Чего ты хочешь?
– Ты же знаешь, что нам здесь было нелегко.
– Да, я знаю, что эта потеря была тяжелой для тебя. И мне очень жаль, правда. – Тэмми на мгновение замолчала. – Но я думала, что отъезд вас двоих – это скорее навсегда.
– Я тоже, – сказал Алехо, – но мы трое имеем такое же право быть здесь, как и все остальные.
– Хм, – сказала Тэмми. – Кстати, ее имя действительно дурной вкус.
Алехо молчал. Его молчание было уязвленным, напряженным и холодным одновременно.
– Вы можете говорить мне и Брэндону все что хотите – мне действительно все равно, – но Логан не имеет к этому никакого отношения.
– Ты же знаешь, что такое Снейкбайт. Зачем привез ее?
– Потому что мы семья, – сказал Алехо голосом, граничащим с отчаянием. – Что мы должны делать – оставить ее дома?
– Алехо, – сказала Тэмми мягче, чем раньше. – Я серьезно. Что вы здесь делаете?
– Мы ищем место для съемок. Для шоу.
– Ты собираешься сделать из нас посмешище.
А потом они замолчали. Эшли еще глубже наклонилась к шоколадным батончикам, ожидая продолжения. Ее голова кружилась в попытке успеть за всем. Эшли пришло в голову, что она будет странно выглядеть для любого, кто пройдет по проходу, но ей было все равно. Это было нечто большее, чем то, что Джон сказал Логан в магазине. Она никогда не слышала, чтобы ее мать так разговаривала. Она никогда не слышала, чтобы ее голос звучал так неуверенно. И это была та самая Тэмми Бартон, которая, не моргнув глазом, выгнала сети быстрого питания и супермаркеты из Снейкбайта, которая с легкостью управляла всем ранчо Бартон. Она была единственным защитником Снейкбайта. Ничто не пугало ее. Но что-то, связанное с Алехо, очевидно, было для нее токсично.
Он прочистил горло.
– Это не шутка. Тебе не кажется, что все было странно? Тебе не кажется, что здесь что-то не так? – спросил Алехо. – После… Когда мы уехали, здесь много чего происходило. Проблемы, которые мы так и не смогли решить.
Каблук Тэмми щелкнул по плитке.
– Я – одна из этих проблем?
– Настоящие проблемы, – пояснил Алехо.
Ее мать сказала что-то еще, но ее слова заглушила пожилая пара, направляющаяся по проходу к Эшли. Та хмуро посмотрела на них, но пара ничего не заметила, сосредоточившись вместо этого на магазинной минеральной воде. Верхний свет гудел, в морозильнике перезвякивались замороженные продукты, и сквозь все это продолжал звучать голос ее матери, мягкий и низкий, как гул. Эшли закрыла глаза, но не смогла разобрать слова.
Наконец часть из разговора просочилась сквозь общий шум.
– Тебе не нужно было этого делать, – сказал Алехо, – но ты знала, что это правильно.
– И что теперь? Ты хочешь, чтобы я притворилась?
Алехо молчал.
– Логан ничего не знает о себе. Мы с Брэндоном решили, что так будет лучше. Мы бы даже не знали, с чего начать.
– Хорошо.
– Спасибо, – сказал Алехо, и это прозвучало так, как будто он имел в виду именно это.
– И когда вы закончите, вы уедете? На этот раз по-настоящему.
– Конечно. Как только мы во всем разберемся, ты нас больше никогда не увидишь.
– О, слава богу. – Голос ее матери был полон облегчения. Это была обычная Тэмми Бартон, уверенная и непринужденная. – Если это означает, что вы уедете, я сделаю все, что угодно. Я даже приглашу тебя снова на воскресные бранчи[19]Бранч ( англ. brunch, образовано слиянием двух английских слов breakfast и lunch, изначально сленг британских студентов) – в США и Европе прием пищи, объединяющий завтрак и ланч..
Алехо рассмеялся с бóльшим облегчением, чем ожидала Эшли от человека, которого только что попросили отправиться в добровольное изгнание. В одно мгновение атмосфера сменилась с напряженной и враждебной на дружелюбную. Даже дружественную.
– Я действительно скучаю по воскресным бранчам. – Скрипучие колеса тележки Алехо повернулись. – Боже, я ненавижу этот город.
– Раньше ты так не думал.
Алехо молчал.
– Да, не думал.
Молчание между ними тянулось так долго, что Эшли подумала, не разошлись ли они по-тихому. Она наклонилась к проходу и закрыла глаза. Это было неправильно – ее мать делилась с ней всем, но она никогда не говорила об Алехо. Эшли никогда не слышала ни о Брэндоне, ни об их семье, ни обо всей этой вылезшей на свет истории. Эшли ненавидела секреты. Они были иголками, вонзившимися в ее кожу, маленькими, острыми и навязчивыми, напоминающими о том, что есть некоторые истины, которых она все еще не заслужила, независимо от того, как усердно она работала, чтобы оправдать свое имя.
– Ну, пока ты снова не исчезнешь, – Тэмми говорила слишком тихо, чтобы услышать.
Колеса Алехо завизжали.
– Не могу дождаться.
Эшли пробралась к овощному отделу и схватила пакет брокколи. Ее мать вышла из-за угла со странной, понимающей улыбкой. Она взяла брокколи и бросила ее в тележку, но ее глаза были прикованы к лицу Эшли.
– Как много ты слышала?
– Из всего? – Эшли прикусила губу. – Я сожалею обо всей этой ссоре с той девушкой. Джон просто начал набрасываться на нее, и я попыталась…
– Не беспокойся об этом. – Тэмми покачала головой, но не рассердилась. Она заправила прядь волос Эшли за ухо. – Я бы на твоем месте сделала то же самое. Я знаю эту семью уже давно. Некоторые люди просто полны решимости стать жертвами.
– Кто был этот парень? – спросила Эшли.
Тэмми пожала плечами.
– Никто.
– Вы друзья?
Тэмми развернула тележку. Некоторое время она молча крутилась, обдумывая ответ, прежде чем выдать его.
– С одной стороны, конечно.
Эшли кивнула. Алехо в другом отделе достал с высокой полки пакет с картофельными чипсами. Выражение его лица было отстраненным, даже отрешенным. Эшли не могла сказать, был ли это гнев или адреналин, который терзал его, но, что бы это ни было, руки Алехо дрожали, когда он двигался. Если Тэмми и заметила это, то и глазом не моргнула.
– Работа Бартон – следить за тем, чтобы Снейкбайт оставался в безопасности, – сказала Тэмми, направляясь к кассе.
Эшли не была уверена, что поняла. Но она кивнула и без лишних слов последовала за матерью, секреты следовали за ней по пятам.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления