Спустя три дня после того, как я угостил Сару оргазмом на обед, моя одержимость ничуть не ослабла.
– Так кого ты приведешь вечером? – рассеянно спросил Уилл, скользя взглядом по сложенной газете «Таймс» у себя в руке.
До сей минуты поездка от портного обратно в офис проходила в молчании, нарушаемом лишь редкими гудками машин или криками с улицы. Продолжая просматривать свои файлы – фотографии с новой выставки в Куинсе – я ответил:
– Вообще-то я приду один.
Уилл поднял голову и взглянул на меня.
– У тебя нет пары?
– Нет.
Я покосился на приятеля как раз вовремя, чтобы увидеть, как он удивленно поднимает брови.
– А что?
– Сколько мы уже знакомы, Макс?
– Лет шесть.
– И за все это время ты хоть раз приходил на официальное мероприятие без пары?
– Не помню.
– Надо заглянуть в «Светскую хронику». Уверен, там бы о таком непременно написали, – с каменным лицом заявил он.
– Очень смешно.
– Просто странно. У нас самая большая вечеринка в году, а ты без спутницы.
– А какое это имеет значение?
Уилл рассмеялся.
– Ты что, серьезно? «С кем придет Макс Стелла» – один из первых вопросов, которые задают, когда намечается такое событие.
– Мне нравится, когда ты пытаешься выставить меня эдаким охотником за юбками, в отличие от тебя, всего такого добродетельного и праведного.
– О, я никогда не претендовал на праведность, – сказал он поверх своей газеты. – Я просто говорю, что людям интересно, с кем ты там появишься.
Размышляя над этим, я снова вернулся к своим файлам. Говоря откровенно, я никого не приглашал на благотворительную вечеринку, потому что мне ни с кем не хотелось туда пойти.
И это было странно. Быть может, Уилл прав. С тех пор как я встретил Сару, остальные женщины казались мне скучными и предсказуемыми.
И Уилл не ошибался насчет того, что благотворительный вечер «Стелла и Самнер» был нашим самым крупным событием за лето. Он проводился в Музее современного искусства, и все, кто имел какой-то вес в Нью-Йорке, значились в списке приглашенных. В программе были танцы, обед и негласный аукцион, на котором мы ежегодно собирали сотни тысяч долларов для детского центра по лечению онкологических заболеваний.
Сумрачное небо к обеду расчистилось, но, когда моя машина остановилась у заграждений перед музеем, в воздухе все еще висел запах дождя. Парковщик открыл дверцу, и я выбрался наружу, застегивая пуговицу смокинга. С нескольких сторон прозвучало мое имя, щелканье и вспышки камер молниями пробежали над толпой журналистов.
– Макс! Где же твоя спутница?
– Макс, пару кадров! Макс, сюда!
– Правда ли, что вы пожертвовали крупную сумму Смитсоновскому институту?
Улыбаясь, я попозировал для фотографий и, дружески помахав рукой, направился к дверям. Я чувствовал себя так, словно движусь на автопилоте, и был рад, что не позволил прессе проникнуть внутрь, на сегодняшнюю вечеринку. У меня просто не было сил.
Гостей провожали через здание музея в сад, где и происходила основная часть торжества. Там расхаживали толпы хорошо одетых людей, прихлебывающих коктейли и шампанское и обсуждающих деньги, друг друга и самые горячие новости дня. На лужайках были расставлены белые палатки, озаренные снизу снопами яркого света. На одном краю сада расположился оркестр, на другом – стойка диджея. Воздух был спертым и влажным, и ночь цеплялась за меня с навязчивостью публичной девки. Я направился к шеренге длинных столов, накрытых белыми скатертями и сверкающих хрусталем. Потянувшись к бокалу шампанского, я почувствовал, что рядом кто-то стоит.
– Безупречно, как всегда, Макс. Ты превзошел самого себя.
Моргнув, я обернулся и увидел Беннетта.
– Тут омерзительно жарко, вот что я скажу, – бросил я, кивнув на бокалы в его руках. – Ты пришел с Хлоей, полагаю?
– А твоя спутница?..
– Сегодня я играю соло. Обязанности хозяина и все такое прочее.
Беннетт рассмеялся, поднеся бокал к губам. Он никак не прокомментировал мои слова, но невозможно было не заметить его взгляда, направленного куда-то мне за спину.
Я обернулся как раз вовремя, чтобы заметить, как Хлоя и Сара возвращаются из дамской комнаты. Сара выглядела потрясающе в длинном светло-зеленом платье, расшитом бисером по лифу. Из-под подола выглядывали серебристые туфли на шпильках. Прошло несколько секунд, прежде чем я снова обрел дар речи.
– Она пришла сюда не одна, Макс.
Развернувшись, я молча уставился на Беннетта, а затем завертел головой, пытаясь разглядеть поблизости ее спутника.
– Она? С кем?
– Со мной.
– Что? Подожди. Не может быть.
– О боже, я пошутил. Ты только посмотри на себя.
Почесав подбородок, он небрежно помахал рукой кому-то на дальнем конце лужайки. Мне захотелось хорошенько ему врезать, и не без оснований.
– Макс, – продолжил Беннетт, понизив голос и с серьезным выражением лица. – Сара – лучший друг Хлои и ценный член моей команды. В бизнесе я доверяю тебе больше, чем кому-либо другому, но история твоих отношений с женщинами, прямо скажем, небезупречна. Я не из тех, кто ищет соринку в чужом глазу, но, пожалуйста, не натвори глупостей.
– Успокойся. Я не собираюсь затащить ее в кладовку и там оприходовать.
– Это будет не первый раз, – улыбнулся он, осушив свой бокал.
– Как и для тебя, приятель, – парировал я и направился прочь.
Беннетт, кажется, вздохнул с облегчением, а я ощутил мимолетный укол вины, потому что бессовестно солгал ему. Правда состояла в том, я хотел затащить Сару в ближайшую кладовку, но еще сильнее я хотел пару минут просто полюбоваться ею.
Я прошелся по саду, пожав по дороге несколько рук и поблагодарив некоторых гостей за их пожертвования. Все это время я краем глаза следил за Сарой. Наконец, выбрав местечко рядом с большой скульптурой Лашеза, я принялся наблюдать за Сарой издалека, зачарованный ее красотой. Сегодня от нее глаз было не оторвать.
На ней было длинное, идеально сидящее платье. Оно эффектно подчеркивало все изгибы ее тела, в том числе и самые мои излюбленные.
Я вспомнил, как она выглядела в ту ночь в клубе – оторва в слишком коротком платьице и на слишком высоких каблуках, – и сравнил с изысканной женщиной, пришедшей сегодня на вечеринку. Даже тогда я понимал: то, что мы сделали, совсем не в ее характере. Но до какой степени, я осознал только сейчас. Она была уравновешенной и утонченной… хотя за этой напускной строгостью все же скрывалась какая-то чертовщинка.
Мой взгляд скользнул по ее шее и ключицам, и сразу захотелось узнать, что у нее под платьем. Что вызывало на поверхность ту женщину, которая трахалась со мной у стены в клубе, набитом людьми? Я был уверен, что Бен не шутил, когда велел мне держаться подальше от Сары. Или что его невеста оторвет ему – да и мне – яйца, если узнает. Беннетт, естественно, понимал, что я заинтересовался Сарой не на одну ночь, и, несмотря на все свои протесты, не стал бы вмешиваться, если бы мои желания совпадали с желаниями Сары. Но Хлоя – совсем другое дело. Она была слишком умна на вид, и взгляд у нее был слишком уж проницательный. Я мало знал о будущей миссис Райан, но был твердо уверен в одном – если Беннетт наконец-то встретил себе ровню, я не хочу попасться ей под горячую руку.
Однако, несмотря на это, я наслаждался той маленькой игрой, в которую играли мы с Сарой.
Оркестр заиграл что-то медленное, и несколько пар, извинившись перед собеседниками, вышли на танцплощадку. Пройдя краем сада, я остановился позади Сары и дотронулся до ее обнаженного плеча.
Девушка развернулась. Улыбка сползла с ее лица, когда она увидела меня.
– Я тоже рад тебя видеть, – усмехнулся я.
Сара сделала большой глоток шампанского из своего бокала и только потом ответила:
– Как поживаете, мистер Стелла?
Вот как, мистер Стелла? Я улыбнулся.
– Похоже, ты навела справки обо мне. Должно быть, я произвел сильное впечатление.
Она ответила вежливой улыбкой.
– Быстрый запрос в Гугле может снабдить девушку множеством интересных фактов.
– А тебе никто не говорил, что Интернет полон обмана и лживых сплетен? – сказал я, шагнув вперед и проведя пальцами по ее руке.
Кожа Сары была мягкой и шелковистой на ощупь, и я заметил, как от моего прикосновения побежали мурашки.
– Между прочим, сегодня ты выглядишь потрясающе.
Она встретилась со мной глазами и окинула меня оценивающим взглядом. Затем, чуть отступив, промурлыкала:
– Вы и сами выглядите неплохо.
Я прикинулся шокированным.
– Ты только что отвесила мне комплимент?
– Возможно.
– Было бы просто стыдно, если бы мы оба так разоделись и не станцевали вместе. Ты согласна?
Сара оглядела сад, и я добавил:
– Всего лишь один танец, Лепесточек.
Она допила свое шампанское и поставила пустой бокал на поднос проходившего официанта.
– Всего лишь танец.
Положив руку ей на талию, я повел ее в тускло освещенный уголок танцплощадки.
– Мне пришелся по вкусу наш совместный обед, – сказал я, обнимая ее. – Возможно, нам следует повторить. Может, немного поменяв меню?
Усмехнувшись, она отвела глаза.
Я прижал ее сильнее, вызвав чуть заметное движение брови, которое начало мне так нравиться.
– И как тебе Нью-Йорк?
– Непохож на Чикаго, – ответила она. – Больше. Громче.
Подняв голову, Сара наконец-то взглянула на меня.
– Мужчины ведут себя чуть агрессивней, чем надо.
Я рассмеялся.
– Ты говоришь так, словно это плохо.
– Полагаю, зависит от мужчины.
– И как насчет того мужчины, с которым ты сейчас танцуешь?
Она мигнула и снова ответила вежливой улыбкой. Я заметил, что Сара вела себя как женщина, привыкшая часто появляться на публике.
– Послушай, мне льстит твое внимание, Макс. Но почему ты так заинтересовался мной? Неужели мы не можем договориться, что отлично провели время вместе, и поставить на этом точку?
– Ты мне нравишься, – пожав плечами, сказал я. – И мне нравятся твои маленькие извращения.
Она рассмеялась.
– Мои извращения? Впервые об этом слышу.
– И это очень печально. Скажи, когда ты фантазируешь, о чем твои фантазии? О нежном и домашнем сексе в постельке?
Она поглядела на меня с вызовом:
– Иногда да.
– Но иногда и о том, как тебя щупают в ресторане, где любой может это увидеть? – прошептал я в раковину ее ушка, нагнувшись поближе. – Или о том, как тебя трахают в клубе?
Я почувствовал, как она сглотнула и судорожно втянула воздух, прежде чем выпрямиться и отстраниться на приемлемое этикетом расстояние.
– Конечно, иногда. У кого нет таких фантазий?
– У многих. А еще больше женщин никогда не пытаются воплотить их в жизнь.
– С чего ты так на этом зациклился? Я уверена, что ты можешь ослепить своей улыбкой любую из присутствующих дам и затащить ее в любую из комнат музея.
– Потому что, к сожалению, никакая другая из присутствующих дам меня не соблазняет. Ты для меня превратилась в любопытную загадку. Как все эти парадоксы уживаются в такой хорошенькой головке с такими большими карими глазами? Кем была эта женщина, трахавшаяся со мной при всем честном народе?
– Может, мне просто хотелось попробовать что-то безумное.
– Ты попробовала, и это было невероятно круто, так?
Сара взглянула на меня без тени колебаний.
– Да. Но послушай, – произнесла она, отступая на шаг, так что мои руки бессильно повисли. – Я сейчас не расположена быть чьей-то игрушкой.
– Вообще-то я предлагал себя в качестве твоей игрушки.
Покачав головой, она спрятала улыбку и снова взглянула на меня.
– Прекрати прикидываться паинькой.
– Встретимся наверху.
– Что? Нет.
– Пустой актовый зал рядом с туалетами. Вверх по лестнице и направо.
Шагнув вперед, я поцеловал ее в щеку, словно благодаря за танец.
Я покинул Сару как раз в ту секунду, когда оркестр замолчал и прозвучало объявление, что ужин будет подан внутри, а сразу после него начнется аукцион. Мне было интересно, сделает ли она это. Рискнет ли, зная, что ее отсутствие могут заметить? Чувствует ли тот же прилив адреналина, что и я?
Когда из влажной ночи я перешел в кондиционированное здание музея, шум разговоров стал громче. Поднявшись по широкой лестнице, я миновал холл и направился в пустой и темный актовый зал. Я прикрыл за собой дверь, оставив лишь узкую щель. Голоса зазвучали тише.
Я постоял несколько секунд на пороге, прислушиваясь к приглушенному шуму вечеринки внизу и к тишине зала. Мне хотелось удостовериться, что в этой неосвещенной комнате я действительно один. Время от времени кто-нибудь из гостей проходил по ковровой дорожке в холле и заглядывал внутрь, чтобы быстро поговорить по телефону или в поисках туалетов. Казалось, малейший звук моего движения отдавался эхом в коридоре. Подошвы громко стучали по полу, пока я обходил свои новые владения. Зал бы вытянутой формы, и городские огни мерцали в окнах вдоль длинной стены. Снизу доносился шум уличного движения. У дальней, более короткой стены стоял прямоугольный стол, частично скрытый декоративной ширмой. Не считая этого, комната была совершенно пуста.
Я подошел к столу и прислонился к нему, спрятавшись за ширмой. И принялся ждать. Прошло больше четверти часа с тех пор, как мы расстались в саду, и я уже почти отчаялся, когда полоска света из-под двери расширилась и протянулась через зал. Сквозь ширму я увидел очертания женской фигуры, освещенной со спины. Я знал, что Сара не замечает меня в темноте, и воспользовался возможностью хорошенько ее рассмотреть. Мне представилось, как от возбуждения и тревоги в ее горле бешено стучит пульс. Выступив из-за ширмы, я наконец-то позволил ей обнаружить меня – лишь силуэт на фоне городских огней.
Сара медленно пересекла комнату, не сводя с меня глаз. Выражение ее лица трудно было прочесть в тусклом свете, и я ждал, что она заговорит: пошлет меня к черту или даже снова предложит мне трахнуть ее. Но Сара молчала. Остановившись, когда нас разделяло уже не больше пары дюймов, она поколебалась не больше секунды, а затем схватила меня за лацканы пиджака и притянула к себе.
Ее губы были теплыми, нетерпеливыми и сохраняли вкус шампанского. Я представил, как она опрокидывает в себя бокал, пытаясь набраться смелости, чтобы подняться сюда и сделать это. От этой мысли я застонал и закрыл глаза. Ее голова откинулась назад, рот открылся, впуская внутрь мой язык. Одной рукой я мял ее грудь, а второй крепко сжал бедро.
– Сними это, – приказала она, развязывая мой галстук и расстегивая пуговицы.
Оттащив нас назад, к столу, я расстегнул платье Сары, и ткань соскользнула к ее ногам. Под платьем она была совершенно голой.
– Ты так и пришла? – спросил я, забирая в рот один ее сосок и глядя на нее снизу вверх.
Она кивнула, приоткрыв губы, запустив пальцы мне в волосы и шепча «еще», «зубами» и «пожалуйста». Подведя Сару к столу, я взял ее под колени и усадил на край.
Кончиками пальцев я провел по ее ребрам и плоскому животу. Встретившись с ней взглядом, я опустил руки на каблуки ее туфель.
– Полагаю, это мы не будем снимать, – сказал я, разглядывая ее обнаженное – если не считать туфель – тело.
Она была совершенна: сливочно-белая кожа, впечатляющая грудь и розовые твердые соски. Склонившись над ней, я провел языком от ее шеи до груди и приложил большой палец к почти побледневшему засосу, который я, похоже, оставил в субботу.
– Готов поклясться, что ты смотрела на него каждый день, – заявил я, с одобрением рассматривая плод своих усилий и нажимая чуть сильнее.
– Слишком много разговоров, – отозвалась она, распахивая мою рубашку. – И слишком много одежды.
Я прикусил напрягшийся сосок, а затем втянул твердую горошинку в рот и выдохнул: «Погладь меня», – накрыв ее ладонью свой член.
Она сжала пальцы, и я уронил голову ей на плечо.
Дрожащими руками Сара расстегнула мои брюки и поспешно спустила их ниже колен. А затем откинулась на стол и вытянулась. Тени углубили ямочку у нее под ключицами и мягко обрисовали грудь.
– Макс, – прошептала она, полуприкрыв глаза.
– Да? – ответил я, с трудом отрываясь от ее шеи, ее груди, ее руки на моем члене.
– У тебя есть с собой фотоаппарат?
Как она это делала? Как женщина, столь утонченная и сдержанная, ухитрялась совершенно забыть себя? Я сунул руку в карман пиджака, все еще наброшенного на плечи, и, вытащив мобильник, показал ей.
– Это сойдет?
– Ты нас снимешь?
Я моргнул. И снова моргнул. Она что, серьезно?
– Черт. Конечно.
– Без лиц.
– Конечно, без лиц.
На секунду мы оба замолчали, представляя, что я могу сделать с помощью этого аппарата. Сара хотела снять то, чем мы занимались. У меня закружилась голова от мысли, что ее это возбуждало не меньше, чем меня. Я чувствовал это по биению пульса у нее на горле и бешеному блеску глаз.
– Никто другой не должен увидеть снимки.
Я улыбнулся.
– Мне совсем не по душе идея делиться хотя бы малейшей частью тебя. Конечно, никто больше их не увидит.
Она легла на стол, и я поднял телефон, нацелив на нее камеру. На первом снимке было ее плечо. На втором – рука на груди и сосок, выглядывавший между пальцами. Сара тихонько застонала, когда я погладил ее по бедру и запустил пальцы дальше, между ног.
В холле звучали голоса, вырывая нас из нашего темного уголка и заставляя вспомнить, где мы находимся на самом деле и что в конце концов нам придется вернуться вниз. Я натянул презерватив и прижал большой палец к ее губам, проникая внутрь.
Она безмолвно отозвалась, обвив ногами мои бедра и пытаясь подтянуть меня поближе. Я любовался тем, как скольжу в ней, и в этот момент дверь комнаты со скрипом отворилась. Как и прежде, свет из коридора проник в зал, просачиваясь сквозь ширму и расписывая грудь моей партнерши световыми полосками. Сара затаила дыхание, но я не остановился – просто, приподняв ее подбородок, сделал знак не шуметь и снова вогнал в нее член. Когда я почувствовал, как она сжимается вокруг меня, по позвоночнику раскатилась волна тепла.
Сара плотно зажмурилась, и я сжал ее бедра, ускоряя и усиливая толчки и подтягивая ее ближе. Света городских огней за окном было как раз достаточно, чтобы сделать темный, чувственный снимок моей руки на фоне ее призрачно-белой кожи. Шаги простучали в направлении окна, и Сара сжала ноги, словно стараясь остановить мои ритмичные движения.
Я заметил, что ее соски затвердели, а губы возбужденно приоткрылись.
«Не бойся, – с улыбкой подумал я, – останавливаться я не собираюсь» .
Входя неглубоко, я сжал ее грудь и закрутил соски.
– Они прямо здесь, – шепнул я, наклоняясь для поцелуя в шею и наслаждаясь сумасшедшим биением ее пульса под моими губами. – Я не выйду. Я хочу входить все глубже, и глубже, и глубже.
– Сильнее, – шепотом попросила она.
– Рука или член?
– И то, и другое.
Я выругался в нежную кожу ее шеи.
– Ты крайне испорченная женщина, тебе это известно?
Она беззвучно охнула, когда я возобновил толчки. Мне действительно хотелось проникнуть еще глубже. Я почувствовал, как ее живот напрягается, бедра поднимаются навстречу мне все более яростно. Черт, она была такой горячей и влажной, что я рисковал кончить раньше нее. К счастью, не прошло и нескольких секунд, как она с тихим писком вонзила ногти мне в плечо, и сквозь боль я ощутил, как по ее телу проходит судорожная волна. Мне стало легко. Я почувствовал эйфорию, словно что-то внутри меня готово было взорваться. Звук шагов вернулся, и на сей раз они остановились прямо по другую сторону ширмы. Я ощутил, как на меня накатывает оргазм, такой раскаленный и мощный, что в глазах заплясали звезды. Я вогнал в нее член в последний раз и, вжавшись головой в ее шею, отпустил себя и забыл обо всем, кроме сотрясающего меня оргазма.
А затем наступила тишина – мы оба пытались сдержать хриплое дыхание, и ни один не осмеливался пошевелиться.
Я смутно осознавал, что из-за ширмы доносится звук чьего-то дыхания. Кто-то неподвижно стоял там и ждал. Прислушивался. Повернув голову, я увидел расширившиеся до невозможности глаза Сары и ее зубы, сильно прикусившие нижнюю губу. Прошла секунда, потом еще одна, и шаги начали удаляться. По нашим потным телам скользнула полоска света, и дверь захлопнулась.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления