Глава 9. ГРОТЕСКНЫЕ СОЗДАНИЯ

Онлайн чтение книги Путь архонта Path of the Archon
Глава 9. ГРОТЕСКНЫЕ СОЗДАНИЯ

Обезглавливатель был терпеливым охотником — воистину, более терпеливых не существовало. Он выслеживал отдельных врагов на протяжении десятилетий на множестве различных миров, он мог неделями лежать в засаде, выжидая идеального момента для того, чтобы забрать трофей. Он ждал, пока добыча, которая мнила себя не добычей, сражалась со стаей мандрагор, пока не возникла патовая ситуация. Он видел, как явилась другая стая и сама забрала их как трофеи. Заинтригованный, он спустился туда, когда они ушли, чтобы изучить отметины, оставленные мандрагорами.

Кхерадруах нашел неровные подобия кровных знаков, которые остались после этих двух стай. Он узнал старые символы, отметки двух братьев-королей, которые вели давнее и жестокое соперничество, не интересовавшее Обезглавливателя. Чужаки, впрочем, оставили собственные знаки, провозглашающие верность одному из братьев. Это было неправильно и только наполнило Кхерадруаха еще большим раздражением. Существа из внешнего мира были добычей, на которую следовало охотиться, а не соперниками или собратьями по выводку, чтобы тратить на них время.

Инстинкт, как всегда, вел его вперед, на поиски идеальных трофеев. Он следовал за стаей мандрагор и уменьшающимся караваном рабов, пока они не достигли цитадели одного из братьев. Теперь он снова ждал и терпеливо прислушивался к перешептываниям на ночном ветру.


Ксагор подтащил по неровному полу еще один труп и, довольно крякнув, сбросил его в яму с плотью. Затем он подобрал длинную железную лопату и утопил труп в булькающей массе. Вонь стояла неописуемая, но для развалины вроде Ксагора это был просто запах работающего производства и сырья, подготавливаемого к обработке. В некоем роде он был странно счастлив, больше, чем когда-либо с момента прибытия в Аэлиндрах. Место, которое хозяин выбрал в качестве нового временного обиталища, напоминало пещеру с низким потолком. В полу были ямы неправильной формы, где обитали специально адаптированные микроорганизмы, превращающие плоть трупов в податливую жирную массу. При наличии правильных стимулов, как знал Ксагор, из этой сырой глины можно было вылепить кости, мышцы, ткани и даже (если тот, кто этим занимался, был настолько искусен в ваянии плоти, как его хозяин) сложнейшие внутренние органы.

С одной стороны от ям, вдоль стены пещеры, стояла разнокалиберная коллекция грубых вертикальных саркофагов. Им было далеко до вычурных регенерационных камер с хрустальными передними стенами, которые использовала для возрождения элита Комморры. Эти саркофаги были сделаны из пластов кости, которой грубо придали форму, соединенных блестящими полосками хрящей. Они возвышались на три метра, и к тому, что находилось внутри каждого из них, было подведено множество змеящихся труб и шлангов, исходящих из ям плоти. Обитатели саркофагов были чудовищными, массивными зверюгами, чья ширина почти равнялась росту. Их черты скрадывались липкими мембранами, закрывающими саркофаги спереди, но они давили изнутри на перепончатую стенку, и по вырисовывающимся силуэтам можно было предположить, что их внешность характеризуется изобилием сухожилий, похожих на канаты мышц и неровно торчащих костей.

Беллатонис дежурил у саркофагов и проверял каждый из них с материнской заботой курицы-наседки. Он был облачен в просторные одежды из черных шкур и обесцветил свою кожу, чтобы она стала ближе к личному идеалу гемункулов — чистому молочно-белому цвету. Ксагор был особенно рад тому, что хозяин все больше и больше походил на себя прежнего. Утрата Харбира немного печалила Ксагора, но он утешал себя тем, что потеря хозяина опечалила бы его гораздо, гораздо больше.

Однако хозяин выглядел озабоченно и постоянно перепроверял один из саркофагов с помощью снабженного линзами аппарата, поднося его к глазу. Наконец, он подошел к Ксагору, пока тот волок к ямам еще одно тело.

— Будь добр, скажи мне, Ксагор, — с отеческой улыбкой попросил гемункул, — сколько этих ур-гулей ты сбросил в ямы и куда именно их поместил.

— Семь, хозяин, — ответил Ксагор и указал на ямы, которые использовал.

Как только он опустил руку, Беллатонис врезал ему по лицу. Удар был точно рассчитан так, чтобы железная маска Ксагора с хрустом вдавилась в нос, отчего у него заслезились глаза. Внутри что-то лопнуло, и он почувствовал, как горячая кровь моментально хлынула сверху на его губы. Он поборол желание сорвать маску и (в некой глубоко погребенной части своей души) ударить в ответ. Вместо этого он с несчастным видом опустил голову пред лицом необъяснимого гнева своего господина.

— Почему я должен постоянно жить в окружении идиотов? — зашипел Беллатонис, занося руку для нового удара. — Они больные! Все до единого! Нам придется опустошить зараженные ямы и начать все заново. Гротески, подсоединенные к ним, загублены — они кишат паразитами и патогенами, подобных которым я никогда не видел! Как ты не заметил, что сырье испорчено?

Досада гемункула уязвила Ксагора больше, чем сам удар. Он не уделял много времени осмотру трупов, а просто собирал их снаружи, где их сбрасывали, и оттаскивал к ямам. То, что он запомнил, сколько именно тощих ур-гулей попало в варево, было чистой случайностью. Большая часть тел принадлежала к рабским расам, к ним примешивалось несколько окровавленных комморритов, горстка угольно-черных мандрагор и какие-то странные безымянные твари, которых Ксагор никогда раньше не видел. Отчаянно желая оправдаться, Ксагор выпалил единственную уместную информацию об ур-гулях, которую он знал:

— Те ур-гули, которых мы видели в Комморре, тоже были больны! Этот подумал, ничего странного, что их тела принесли частично сгнившими, считал, это их естественное состояние, как у тех, что наверху.

Беллатонис остановился, не убирая занесенную руку, и пристально посмотрел на Ксагора.

— Что ты только что сказал про ур-гулей в Комморре? Повтори сейчас же.

— Т-те ур-гули, которых мы видели в Комморре, тоже были больны? — неуверенно промямлил Ксагор.

Беллатонис медленно опустил руку.

— Это, как мне кажется, больше, чем совпадение, — пробормотал он про себя и снова повернулся к ямам плоти, на которые указывал Ксагор. Он снова извлек линзовое устройство и подверг бурлящую жижу длительному осмотру. В конце концов гемункул вынул из рукава длинный тонкий стилус и с преувеличенной осторожностью дотронулся им до поверхности мерзко пахнущего месива. Убрав инструмент, он еще несколько минут изучал сквозь линзы блестящую каплю, повисшую на кончике стилуса, а затем бросил его обратно в яму.

Гемункул глубоко и хрипло втянул в себя воздух, прежде чем снова заговорить.

— Ксагор, у нас должны быть под рукой баки с денатуратом, беги и принеси их сюда. Быстро.

Ксагор поспешил за баками, которые стояли в нише в одной из стен пещеры. Гладкий камень, из которого состояли эти сосуды, был одной из немногих субстанций во вселенной, которая могла выдержать длительное соприкосновение с их содержимым. К несчастью, это еще и делало их слишком тяжелыми, чтобы их мог перемещать один развалина. Ксагору пришлось один за другим подтаскивать баки к тому месту, где стоял Беллатонис, глубоко погруженный в размышления. Хотя сосуды были плотно запечатаны, наружу просачивался острый и терпкий запах, который резал окровавленные ноздри Ксагора и проникал прямиком в носовые пазухи, отчего глаза снова начали слезиться. К тому времени, как Ксагор приволок последний сосуд, он набрался достаточной храбрости, чтобы задать вопрос.

— Хозяин… этот хочет спросить, что происходит? — рискнул Ксагор.

Беллатонис повернулся и, продемонстрировав удивительную силу, поднял последний бак из рук Ксагора, прежде чем ответить. Пока гемункул говорил, его ловкие пальцы ломали печати. Ксагор встревожился, увидев, что Беллатонис скрыл лицо маской, чего развалина не наблюдал за все время работы с ним.

— Болезнь, которой заражены эти трупы, имеет… необычную природу, — сказал Беллатонис. — Она сотворена, точно так же целенаправленно, как стеклянная чума, и имеет столь же неестественное происхождение.

Гемункул опрокинул содержимое сосуда в ближайшую яму. Густая янтарная жидкость смешалась с жижей из плоти, выпуская облака дыма. Зловонная масса в яме несколько секунд яростно кипела и бурлила, а затем превратилась в черную субстанцию, похожую на смолу.

— Неестественное? — тревожно переспросил Ксагор. Если гемункул использовал такое слово, это значило, что он имеет дело с чем-то действительно и глубоко выходящим за рамки нормы.

— Я уверен, что это проявление того вида моровой болезни, который мы наиболее часто ассоциируем с демонами и иными сущностями, что обитают за пеленой. Это инфекция, способная разложить не только тело зараженного, но и его душу.

Ксагор сжался от страха, глядя, как хозяин расхаживает по сторонам и уничтожает содержимое загрязненных ям. Отвратительная вонь, уже наполняющая пещеру, вскоре стала практически токсичной. Демонический мор — для Ксагора это было что-то новое, куда привычней для него была концепция демонического нашествия.

— Придется ли нам бежать из Аэлиндраха? — наконец спросил Ксагор. — Куда нам идти?

Беллатонис покачал головой.

— Мы и шага не сможем сделать за пределы дворца Ксхакоруаха — его приспешники схватят нас и притащат обратно. А то, куда нам пойти, это само по себе отдельный, нерешаемый и совершенно справедливый вопрос. Если мои догадки верны, то нигде уже не безопасно…

— Из-за демонического мора, хозяин? Разве его нельзя излечить?

— Единственное реальное лекарство — это смерть зараженного, но даже тогда пораженная душа — невзирая на предположительное бессмертие, каковое приписывается душам — будет продолжать отравленное существование в рабстве у того, кто создал этот мор. Вкратце — нет, не существует никакого лекарства, которое я мог бы представить. Огонь, в больших количествах — вот что бы я прописал.

— Тогда что нам делать? — заныл Ксагор. Очевидное беспокойство хозяина заставляло развалину чувствовать все больший страх. Весь мир Ксагора строился на представлении о практически полном всеведении Беллатониса во всех делах, касающихся плоти. Видеть, как хозяин отступает перед столь давно известным противником, как болезнь — это казалось нонсенсом. Вирус, бактерия, мор, патоген или паразит — все они были лишь очередными факторами, которыми мог манипулировать мастер-гемункул… разве не так?

— Мы сделаем единственное, что можем, Ксагор, — сказал Беллатонис. — Мы расскажем Ксхакоруаху о своих находках и посмотрим, что у него есть сказать по этому поводу.


Беллатонис и Ксагор медленно пробирались по затененным путям дворца Ксхакоруаха, разыскивая короля мандрагор. Это было легче сказать, чем сделать, ибо, как и само царство Аэлиндрах, дворец не был чем-то постоянным и зафиксированным в одном месте. Его внутренние измерения постоянно менялись; то появлялись плотные стены черноты, блокирующие старые маршруты, то в прежде непроницаемой тени появлялись разрывы и отверстия, открывающие новые дороги. Они прилагали все усилия, чтобы найти верный путь, петляли по покрытым теневыми знаками склепам и затемненным коридорам, ощупью поднимались по лестницам и спускались по спиральным пандусам. Скрытные мандрагоры, которые кишели в этом казавшемся бесконечным пространстве, по-прежнему относились к ним как к чужакам. Ни один из тенекожих обитателей не преграждал им путь, но при этом и не предлагал помощь.

Прошло много времени, прежде чем они добрались до пространства, которое выглядело как грандиозная сводчатая галерея такой длины, что ее дальний конец терялся для восприятия. Там они, наконец, нашли двор Ксхакоруаха, восседавшего под светочами, что пылали зеленым колдовским огнем, от которого тени вокруг него лишь становились еще глубже. Группа ночных извергов преклонялась перед гигантской фигурой короля мандрагор — новое свидетельство того, что он собирал войска для войны с Азоруахом.

— Беллатонис, мой повелитель чудовищ и исчадий, — прогремел король теней, — что привело тебя к Ксхакоруаху? Ты уже закончил свои труды?

— Увы, нет, мой архонт, — ответил Беллатонис. — Гротески, впрочем, все еще зреют и вскоре будут готовы присоединиться к твоим последователям. Я пришел сюда, потому что мы столкнулись с проблемой, и я почувствовал, что тебя следует немедленно оповестить о ней…

Повисла неловкая пауза, в течение которой Беллатонис разглядывал ночных извергов, которые теперь жались у колен Ксхакоруаха, словно кучка бездомных детей с кожей цвета сажи. Каждый из ночных извергов был лидером стаи мандрагор, внушающим ужас охотником и преследователем, однако в присутствии короля теней они казались странно пассивными, почти как животные. Запретные руны, вытравленные на угольно-черных шкурах извергов, имели тот же болезненный изумрудный оттенок, как и узоры самого Ксхакоруаха.

— Возможно, будет лучше обсудить это наедине? — попросил Беллатонис. — Я бы не хотел отвлекать твоих верных последователей от их обязанностей своими скучными бытовыми тревогами.

— В Аэлиндрахе нет уединения, — прогрохотал Ксхакоруах. — Каждое слово, когда-либо прошептанное, можно разыскать запутавшимся где-то в теневом плетении. Терпеливый охотник может выведать любую тайну — ибо где еще спрятаться тайнам, кроме как в царстве теней?

— Да… пожалуй, — сказал Беллатонис. — И все же, несмотря на это, одно дело — когда приходится выведывать тайну, а другое — когда она лежит открыто, на виду у всех.

Ксхакоруах пожал плечами и сделал жест. Ночные изверги разбежались по глубоким теням галереи и беззвучно исчезли. Темный гигант сложил длинные руки и выжидающе замер.

— Некоторое количество сырья, поставленное для производства гротесков, было загрязнено, — начал Беллатонис. — Конкретно, тела ур-гулей, отправленные в ямы плоти, несли в себе крайне заразные моровые болезни. Они уже испортили несколько моих творений, и я очень близок к мысли, что нам следует уничтожить всю партию и начать снова.

Король мандрагор медленно покачал головой.

— Времени нет, мы вскоре выступим на войну, с твоими созданиями или без. В конечном счете они бы значительно увеличили наши шансы. Почему ты боишься заразы? Гемункулы, как говорят, повелевают плотью — неужто Беллатонис теперь говорит, что их может победить какой-то микроб?

— Это не обычное заражение, — парировал Беллатонис. — Ур-гули инфицированы чем-то, пришедшим из-за пелены. В них скверна демонического семени. Мой ассистент сообщает, что видел в Комморре других ур-гулей, которые тоже были заражены. Боюсь, что мы стали свидетелями начала эпидемии, подобной которой Комморра никогда еще не видела.

— Знаешь ли ты, откуда произошли ур-гули, Беллатонис? — без явственного интереса спросил король теней. — Говорят, что их впервые вывели владыки Шаа-Дома, чтобы защищать лабиринты своих зиккуратов. Лишь потом они выплеснулись из того проклятого царства и образовали орды вредителей, что досаждают Нижней Комморре.

— Да, мне известна эта история, — с некоторым недоумением ответил Беллатонис.

— После того, как кулак Векта разбил преграды Шаа-Дома, он стал местом для игрищ демонов. Тысячи лет дули там странные ветра. Кто может сказать, как они могли исказить существ, попавших в их хватку?

— При нормальном положении вещей ур-гули не заражены подобной скверной, — мягко возразил Беллатонис. — Мне можно верить, я на своем веку стольких подверг вивисекции, что знаю, в чем разница. Это нечто иное.

— Неужели? Может быть, они вернулись в свое исходное состояние под влиянием Аэлиндраха и сил Разобщения. Снова дуют странные ветра, и ур-гули запутались в плетении теней. Если когда-то они и служили владыкам проклятого Шаа-Дома, то теперь они служат лишь Ксхакоруаху…

Беллатонис поднял взгляд на темное, лишенное черт лицо короля мандрагор, пытаясь догадаться, что за безумие таится в нем. Дискомфорт, который он почувствовал, впервые появившись при дворе Ксхакоруаха, вернулся с удвоенной силой. Король заявлял, что больные ур-гули — его собственные слуги, и это значило, что он использовал их, чтобы распространять в Комморре чуму, при этом полностью понимая ее демоническое происхождение. Гемункул поджал губы и хорошенько подумал, прежде чем ответить самой бытовой жалобой, какую только мог вспомнить.

— Ну что ж, эти ур-гули для моих целей не годятся. Для ваяния мне нужна неоскверненная плоть и кровь.

— Будет так, как ты пожелаешь, — небрежно посулил Ксхакоруах, — а теперь иди и готовь своих монстров. Осталось уже недолго, вскоре мы выступим против моего брата, и когда мы завоюем победу, весь Аэлиндрах будет покоряться моим приказам!

Беллатонис поклонился и, пятясь, без слов удалился от короля мандрагор. Судя по всему, чумные ур-гули были секретным оружием Ксхакоруаха, но не тем, которое он мог применить против своего брата, чтобы наверняка добиться победы. Оставалась только одна иная цель, и ею была сама Комморра. Амбиции Ксхакоруаха были больше, чем даже установление власти над расширяющимся субцарством Аэлиндрах. Он имел виды на весь город.


Читать далее

Энди Чамберс. ПУТЬ АРХОНТА
WARHAMMER 40000® 02.02.24
ПРОЛОГ 02.02.24
Глава 1. КАЛЕКА 02.02.24
Глава 2. ПАДЕНИЕ 02.02.24
Глава 3. В ЦАРСТВЕ ТЕНЕЙ 02.02.24
Глава 4. ПОСЛЕ ПОКУШЕНИЯ 02.02.24
Глава 5. НЕОЖИДАННЫЙ ГОСТЬ ВЕКТА 02.02.24
Глава 6. ДВОР КОРОЛЯ ТЕНЕЙ 02.02.24
Глава 7. СЛЕЗЫ ГОРЫ СКОРБИ 02.02.24
Глава 8. ПЛАМЯ В КЛЕТКЕ 02.02.24
Глава 9. ГРОТЕСКНЫЕ СОЗДАНИЯ 02.02.24
Глава 10. НАШЕСТВИЕ 02.02.24
Глава 11. ЧЕРНОЕ СХОЖДЕНИЕ 02.02.24
Глава 12. ЕЩЕ ОДНА ТРАПЕЗА 02.02.24
Глава 13. НИЗВЕРЖЕНИЕ 02.02.24
Глава 14. ЛАБИРИНТ 02.02.24
Глава 15. ТАНЕЦ НА КРАЮ БЕЗДНЫ 02.02.24
Глава 16. ВОСХОЖДЕНИЕ КСХАКОРУАХА 02.02.24
Глава 17. КСЕЛИАН 02.02.24
Глава 18. КАРАТЕЛИ 02.02.24
Глава 19. ТЕНЬ И ПЛАМЯ 02.02.24
Глава 20. ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ РАСЩЕЛИНА 02.02.24
Глава 21. ДЕТИ АЭЛИНДРАХА 02.02.24
Глава 22. ВЫНУЖДЕННЫЕ СОЮЗНИКИ 02.02.24
Глава 23. ИКОНОБОРЕЦ 02.02.24
Глава 24. БЕЛОЕ ПЛАМЯ, ЧЕРНОЕ СЕРДЦЕ 02.02.24
Глава 25. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПИК 02.02.24
Глава 26. СМЕРТЬ НАДЕЖДЫ 02.02.24
ЭПИЛОГ 02.02.24
Об авторе 02.02.24
Глава 9. ГРОТЕСКНЫЕ СОЗДАНИЯ

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления

закрыть