Сара обвела взглядом приемную и нахмурилась: пациентов было еще предостаточно. Внезапный отъезд доктора Симпсона привел к неизбежным задержкам; его помощник, доктор Джордж Кит, был вынужден один принимать всех, кто остался. Горничной Джордж был симпатичен, но он делал все так медленно, и к тому же у него была привычка читать пациентам нотации, что ей не нравилось. Она подумала, может, стоит пойти попросить помочь доктора Дункана, но решила, что тот вряд ли согласится. Он вечно был слишком занят со своими экспериментами, да, может, оно было и к лучшему. Доктор обладал исключительно холодными манерами и, похоже, с химикалиями ладил лучше, чем с людьми.
Ей гораздо больше нравилось наблюдать за работой доктора Симпсона, но такая возможность выпадала сравнительно редко. Доктор в основном принимал зажиточных пациентов у себя наверху, где Джарвис играл ту же роль, что и Сара внизу, в приемной. Признаться, Джарвис был гораздо лучше приспособлен к работе с клиентурой из высшего общества, поскольку редко позволял себя запугать. Он проявлял редкостное безразличие к положению в обществе, и, как следствие, им практически никогда не удавалось как-то надавить на него или унизить: за словом он в карман не лез.
Джарвис обладал внушительным ростом, и потому смотреть на него свысока было не так-то просто. Кроме того, он тщательно следил за своей внешностью, обладал элегантными, исполненными величавого достоинства манерами и правильной, хорошо развитой речью. Саре частенько приходило в голову, что, сменив костюм, Джарвис мог бы с легкостью сойти за члена высшего общества. Как-то раз ей случилось наблюдать, как к дворецкому подошел какой-то джентльмен, с самым угрожающим видом потрясавший свернутой в трубочку газетой. «Я жду доктора Симпсона вот уже больше часа, – сказал он. – И нахожу это совершенно неприемлемым. Я приехал сюда из самого Джедборо». «В самом деле? – холодно ответил Джарвис. – Предыдущий пациент приехал из Японии».
Сара в который раз окинула взглядом печальное сборище в нижней приемной, которая была ее епархией: целая толпа несчастных, страдавших от всякого рода болезней, многие из которых она могла диагностировать с первого взгляда: золотуха, чахотка, лишай, чесотка – с этим ей приходилось сталкиваться чуть ли не каждый день. Звуки кашля, сухого и мокрого, стали настолько привычными для нее, что ухо перестало различать их, хотя они и не прекращались ни на секунду.
Вздохнув, она бросила взгляд на часы, стоявшие на каминной полке. Работы всегда было так много – и так мало времени для радостей, которые другим казались чем-то само собой разумеющимся. Сара похлопала себя по карману, который до сих пор оттягивали лежавшие там с утра книги, и задумалась, удастся ли ей сегодня хотя бы заглянуть в них.
От размышлений ее отвлек звук шагов: кто-то спускался по лестнице. Она подняла глаза, ожидая увидеть Джарвиса, но это была Мина.
– Сара, я звонила в гостиной, и не раз, но никто не ответил.
– Миссис Линдсей не всегда слышит колокольчик, мэм, когда она в судомойне.
По крайней мере, так говорила миссис Линдсей. Кухарка уверяла, что она глуха на одно ухо и поэтому-то не всегда отвечает на звонки, но Сара подозревала, что это было не совсем так. Миссис Линдсей ненавидела, когда ее отрывали от стряпни.
– Мне просто необходимо выпить чаю. Битый час сражаюсь с этой вышивкой. Такой сложный узор…
– Быть может, вам лучше было бы почитать? – предположила Сара.
Мина посмотрела на нее с выражением, которое говорило: некоторые вещи столь очевидны, что, будучи сказанными вслух, граничат с глупостью.
– Ну конечно же, я предпочла бы почитать. Я читала бы целыми днями, будь на то моя воля. Но по причинам, не поддающимся никакому пониманию, вышивание считается умением, обязательным для девушки на выданье, и потому мне совершенно необходимо им овладеть – такова уж моя судьба. Так что, ради всего святого, принеси мне поскорее чаю, или я с ума сойду.
Сара опять посмотрела на ожидающих приема пациентов. Вряд ли в ближайшее время ей понадобится сопровождать кого-то в кабинет: туда только что зашла исключительно говорливая дама, на которую явно можно было в этом смысле положиться.
– Я сейчас же принесу вам чаю, – сказала Сара, и Гриндлей быстро удалилась вверх по лестнице, прижимая к носу платок: до нее, видимо, донеслись царившие в приемной ароматы.
Сара устало спустилась вниз, на кухню, думая, не спросить ли миссис Линдсей о Роуз, пропавшей горничной Шилдрейков. Отслужив свое на Куин-стрит, Сара приучилась относиться к рассказам Мины с долей скептицизма. В том, что она говорила, всегда присутствовала толика правды, которую, однако, бывало нелегко обнаружить за преувеличениями, которыми Гриндлей щедро уснащала свои истории.
Кухарка перемешивала что-то в стоявшей на плите большой кастрюле. В воздухе плыл сытный мясной дух, и у Сары в ответ забурчало в животе.
– Пирог с дичью, да, миссис Линдсей?
Горничной нравилось угадывать по запаху, что сегодня будет на обед или на ужин. У нее был хороший нос, и, как правило, угадывала она верно.
– Доктор помог появиться на свет наследнику значительного состояния, и нам прислали в благодарность дюжину фазанов и пару кроликов. Ее милость желает чаю? – Говоря это, миссис Линдсей подняла глаза к потолку, давая понять, что звонок она все-таки слышала.
– Да. Ей никак не дается вышивка, – сказала Сара, наполняя чайник.
Миссис Линдсей фыркнула, и все ее крупное тело затряслось от смеха.
– Что, наверху все так же полно народу?
– Сегодня просто конца этому не видно.
– Ну с новым учеником должно стать полегче… И, может, тогда у тебя будет побольше времени на работу, для которой ты нанята.
– Но мне нравится помогать с пациентами, – сказала Сара. – Это то, что мне нравится делать больше всего.
– Это, может быть, и так, но полы сами себя мыть не станут. Лекарскую работу нужно оставить тем, кто специально этому обучен. Как думаешь?
Спорить с этим не было никакого смысла.
– Да, миссис Линдсей, – ответила Сара, вздохнув.
Она поставила чайник и чашки на поднос, и тут ей пришло в голову, что сейчас подходящий момент, чтобы спросить о Роуз Кэмпбелл. Рискнуть стоило. В общем и целом миссис Линдсей терпеть не могла сплетни, но при случае могла поделиться интересными сведениями, если спросить напрямую.
– Мисс Гриндлей сказала, что горничная Шилдрейков сбежала.
– Очевидно, да.
– Но зачем ей это было делать? Шилдрейки ведь хорошие люди, разве нет?
– Кто знает, что происходит за закрытыми дверями, когда некому глядеть…
Сара подождала немного, но объяснений не последовало. Из-за своей ненависти к сплетням миссис Линдсей иногда изъяснялась довольно расплывчато.
Дальнейшие расспросы пресек настойчивый звон колокольчика из гостиной.
– Неси-ка ты это наверх, – сказала кухарка, кивая на поднос с чаем.
Сара взяла поднос и вышла из кухни, так ничего толком и не разузнав.
Она вошла в гостиную, радуясь тому, что ей удалось преодолеть лестницу и открыть дверь, не пролив при этом ни капли. Мина сидела в лонгшезе[21]Лонгшез – раздвижное кресло, позволяющее полулежать; то же, что и шезлонг., читая книгу; вышивка валялась рядом, на полу. Миссис Симпсон сидела в кресле у окна, глядя на улицу. Вид у нее был бледный и усталый, что только подчеркивал обязательный черный цвет ее платья.
– А имбирного печенья у нас не найдется? – спросила миссис Симпсон.
– Найдется, – ответила Сара.
Она была рада, что предвидела эту просьбу – миссис Симпсон часто страдала от несварения желудка, – хотя и начала беспокоиться, что принесла слишком мало, потому что Мина уже нависла над подносом.
– Завтра я хочу отправиться за покупками, – сказала та, вгрызаясь в печенье. А ведь Сара еще даже не успела разлить чай…
Горничная мысленно застонала. Поход за покупками с Миной занимал уйму времени. Сегодня вряд ли удастся найти время для книг, а завтра его не будет совсем.
Только Сара закончила разливать чай, как опять прозвенел колокольчик; на этот раз звонили в переднюю дверь. Извинившись, она вышла из комнаты как раз в тот момент, как Джарвис распахнул дверь приемной перед одной из «верхних» дам.
Сара устало волочила ноги по лестнице, чувствуя все возрастающее раздражение.
По пути в переднюю она миновала нижнюю приемную, где все так же, апатично глядя в пол, томились все те же пациенты.
Сара открыла дверь, и то терпение, которое у нее еще оставалось, мгновенно испарилось. Перед ней стояли две женщины, без сомнения, из «верхних». Они были роскошно одеты – явно по последней моде: подбитые горностаем шубки, лайковые перчатки, изящные башмачки, на которых совершенно не было грязи (и как только они умудряются?), и сложной конструкции шляпки, которые, казалось, вот-вот улетят с их искусно причесанных голов. В сравнении с теми, кто уже сидел в приемной, у них был здоровый, даже цветущий вид, хотя одна стояла, опустив голову, будто пряча лицо под полями шляпки. Из-под полей виднелись крупные, превосходно уложенные локоны приметного ярко-рыжего оттенка.
– Дома ли доктор? Нам хотелось бы получить у него консультацию, – сказала та из них, что была в шляпке побольше – и не проявляла признаков застенчивости.
Рука второй дамы, обтянутая перчаткой, лежала у нее на локте, и она ободряюще похлопала спутницу по руке. Сара поймала себя на том, что не может оторвать глаз от образца шляпного искусства, опасно балансирующего у вопрошающей на голове под невозможным углом: целый ворох перьев, кружев и ярких лент. Горничная с легкостью могла представить себе сорок, вьющих в этом сооружении гнездо.
Дама тем временем взирала на Сару с неприкрытым отвращением, будто она ожидала, что доктор лично откроет ей дверь; ей не доставляло никакого удовольствия иметь дело с кем-то еще. Взгляд у нее был до того неодобрительный, что Сара подумала, что на фартуке осталось какое-нибудь подозрительное пятно. Но сегодня утром она не имела дела ни с кровью, ни с гноем, и быстрый взгляд подтвердил, что фартук выглядел вполне опрятно.
– Боюсь, доктора нет дома. Неотложный визит, – сказала она, надеясь, что этого объяснения будет достаточно.
Леди в большой шляпе вздохнула, повернулась к своей компаньонке и спросила:
– Подождем, дорогая? Думаю, нам надо подождать.
Вторая дама ничего не ответила.
Сара, сделав глубокий вдох, объяснила, что в приемной уже ждет гораздо больше пациентов, чем доктор Симпсон способен будет принять после своего возвращения, думая при этом, что надо было звать Джарвиса – он бы точно справился лучше ее.
Теперь уже обе дамы смотрели на нее так, будто она говорила все это им назло. Они что же, вообразили, будто она лжет насчет отсутствия доктора и ожидающих приема пациентов?
Леди в большой шляпе посмотрела на нее, задрав свой орлиный нос, и твердо сказала:
– Милая моя, я уверена, что нас примут. Назовите мое имя. Доктор Симпсон знаком со мною лично!
Сара, оглянувшись, окинула взглядом массу страдающих людей, уже скопившуюся в приемной. Наверху было практически столько же народу.
– Мадам, доктор лично знаком с самой королевой, – сказала она и захлопнула дверь.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления