Я Убла. Маг Империй. Если я не смогу использовать этого раба… то убью его. Как со временем убью всех вас…
Такие передышки бывают в самом напряженном бою, слишком тяжелый это труд - сражаться.
Вы даже представить себе не можете, насколько унизительно всю жизнь пресмыкаться перед всеми, культивируя в себе ощущение беспомощности.
Смертные тоже гибнут при малейшим прикосновении и растворяются в вечности, словно их и не было.
Если вы всё-таки решите снести кладбище, я позабочусь о том, чтобы тебя закопали на нём в самое ближайшее время.
Мое отношение к смертным ничуть не хуже, чем их отношение друг к другу. Я даже убиваю их в меньших масштабах, чем они устраивают это сами для себя. И за все время существования Золотых Ос я не смог придумать ничего более жестокого, чем придумали люди — массовые убийства, резервации, концентрационные лагеря, геноцид, садистические опыты…
Если Кадаверциан неожиданно начнут умирать или пропадать без вести, я знаю, с кого спросить за это.
Люди-свиньи, раз им приятно жить в столь мерзком месте, и кровь местных жителей, скорее всего, сплошные химикаты
Да послушай, Батандо, брось загадывать загадки. Лучше опохмелились. Вот, я принес тебе свежего пива. И растолкуй, почему воевать не придётся?
Днем и ночью Атейя будет молить Аллаха сберечь тебя. Поспещи, любимый мой.
Что ты знаешь, а том, как выглядят сарацины? Ты когда-нибудь видела из дитя мое?
В моих глобальных планах на первом месте стоит «мировое господства», а на втором «резервации – людям»
Не вы ли сами укоряли меня в пассивности? Не вы ли желали активных дейсвий? И не вы ли вопили от восторга, собираясь на штурм дворца даханавар? Каждый день я слышал об учениках Леди, якобы мешающих вам дышать. Их больше нет. Так чем вы недовольны теперь? Чем ты недоволен, Фарих?
Человечества, это сборище грязных, жадных, тупых животных – уничтожает не только себя, но и нас, и никто из наших так называемых «братишек» и «сестренок» не хочет это понять!
А у твоей жены ляжки волосатые. Как у сатира. Мокрица ты, герой… Слизь.
Смерть - не противоположность жизни, а лишь часть одного и того же процесса.
Мы со старшим братом собирались стать путешественниками и колесить по дорогам. Собирались проехать на мотоциклах от Парижа до Лазурного берега или вдоль всего тихоокеанского побережья США - от Сиэтла до Лос-Анжелеса; мы хотели повторить маршрут Че Гавары от Буэнос-Айреса до Каракаса.
Я очень плохо сплю, не могу уснуть ночью, и эта проклятая бессонница измучила меня. Я ненавижу её больше всего на свете. Я лежу, а мой мозг постоянно работает - тик, тик, тик, тик.
Мне нравятся поезда, и что с того? Поезда просто прекрасны.
Я знаю только одно: в какой-то момент мне кажется, что у меня все отлично, жизнь прекрасна и я всем довольна. Но уже в следующий мне хочется поскорее убежать – не важно куда, я не нахожу себе места, и мне не на что опереться, чтобы сохранить равновесие.
Не может мертвое в живом быть абсолютно нейтральным. В живом все должно жить, принимать участие.
Запомни, вождь – человек с сильной волей, обладающей даром убеждения, который увлекает людей за собой собственным примером. Его по-настоящему волнуют страдания своего народа. А вовсе не зверь, который является вожаком стаи лишь потому, что он сильнее всех.
В конце-то концов, что Аполлону, не все равно, кто для него коня прирежет – я или Ификл?!
Ты илионец или троянец? Ну, конечно же, и тот и другой! Ну, тогда иди и тоской вещи за двоих!
Мир отчаянно не хочет, что бы его спасали – какая банальная история! Во все времена и при всех правителях они хотят только одного - покоя!
Пусть они найдут мне останки. Не могла же эта парочка раствориться в воздухе! И уцелеть они тоже не могли – никто не уцелеет, пролетев вниз почти четыре километра!
- Ни у кого из вас, ребятки, нет ни малейшего шанса с Сюй, - с ухмылкой произнес Цзи Бай, откинулся на спинку стула и с удовольствием подкурил сигарету.
Если представить принцип работы мозга, как излучение особого сигнала, то никто из присутствующих здесь, да и большинство обычных людей, не был в состоянии думать на ее волне и частоте.
Люди часто становятся счастливее, когда им удается заполнить свои эмоциональные дыры.
Цзы Сяо, поверь мне, ты еще не встретил ТОГО человека. Твоя грусть – это ничто. Вот когда тебе по-настоящему разобьют сердце, ты поймешь, о чем я говорю. Та боль будет настолько сильной, что тебе захочется умереть.
"Дом, расположенный ближе всего к берегу озера, получает возможность первым насладиться отраженным в воде лунным светом». Вот еще! И дом его, и этот лунный свет тоже принадлежит ему!
Теперь, когда у всех известных миров в галактике появится единое законодательство, единый язык, единый просвещённый правитель, больше не будет места коррупции, разлагавшей устои прежней Республики, а региональные губернаторы, которых я специально посадил на места, позаботятся о том, чтобы нигде больше не возникло второго сепаратистского движения.
- Вы должны выполнять приказы.
- И мы выполняем — разумные приказы. Убийство наших сослуживцев к ним не относится.
Ты свободен, ты вправе жить здесь и сейчас так, как тебе велит твоё истинное "я", и ничто не может тебе помешать.
Кто управляет прошлым - тот управляет будущим; кто управляет настоящим - тот управляет прошлым.
Жизнь – это ежеминутная борьба с голодом или холодом, с бессонницей, изжогой и зубной болью.
Если я пожертвую учителю свою букву "М", то получится "мучитель".
Любовь — это эмоция, при помощи которой время от времени можно получать удовольствие. Она не способна делать дело.
Ничто не истинно и всё дозволено.
Что это такое, настоящий живой человек, о том, правда, сегодня знают меньше, чем когда-либо, и людей, каждый из которых есть драгоценная, единственная в своем роде попытка природы, убивают сегодня скопом. Если бы мы не были еще чем-то большим, чем единственными в своем роде людьми, если бы нас действительно можно было полностью уничтожить пулей, то рассказывать истории не было бы уже смысла. Но каждый человек – это не только он сам, это еще и та единственная в своем роде, совершенно особенная, в каждом случае важная и замечательная точка, где скрещиваются явления мира так – только однажды и никогда больше. Поэтому история каждого человека важна, вечна, божественна, поэтому каждый человек, пока он жив и исполняет волю природы, чудесен и достоин всяческого внимания.
По сравнению с тем, кем мы должны быть на самом деле, - говорил известный профессор Гарварда Уильям Джеймс, - мы лишь просыпаемся. Мы используем лишь малую толику наших физических и духовных возможностей. В широком понимании, человек в своей жизни не может даже приблизиться к установленным для него пределам. Он обладает самыми разнообразными силами, которые, как правило, не использует.
Не жалуйся, что на крыше у соседа лежит снег, когда у тебя самого порог не чищен.
Общаясь с людьми помните, что вы имеете дело с созданиями, которые не следуют законам логики. Вы имеете дело с созданиями эмоциональными, опутанными предрассудками, чьи поступки определяются гордыней и тщеславием.
Как говаривал доктор Джонсон: "Сам Бог не намерен судить человека до конца его дней." Почему же это можем делать вы или я?
Самовыражение является доминирующей потребностью человеческой природы.
Побежденный в споре человек
В правоте своей убежден навек.
Лучше уступить дорогу собаке, чем отстаивая свои права, лечиться от укуса.
Иногда мы без сопротивления и особых переживаний меняем свою точку зрения, но если нам говорят, что не правы, то это вызывает у нас возмущение и желание сопротивляться.
Мы склонны верить в то, что однажды приняли за истину и негодуем, если кто-то бросает тень на наши убеждения, вынуждая нас подыскивать оправдания, чтобы по-прежнему им следовать.
Истинное призвание каждого состоит только в одном – прийти к самому себе. Кем бы он под конец ни стал – поэтом, безумцем или пророком, – это не его дело и в конечном счете неважно. Его дело – найти собственную, а не любую судьбу, и отдаться ей внутренне, безраздельно и непоколебимо. Все прочее – это половинчатость, это попытка улизнуть, это уход назад, в идеалы толпы, это приспособленчество и страх перед собственной сутью.
1..34567..144Всегда сыпались эти удары из «другого мира», всегда они приносили с собой страх, гнет и нечистую совесть, всегда они были революционными и угрожали покою, в котором я охотно пребывал бы и дальше.