Отчего же ты думаешь, что глупость – это нехорошо? Если бы человеческую глупость холили и воспитывали веками так же, как ум, может быть, из нее получилось бы нечто необычайно драгоценное.
Человек – как роман: до самой последней страницы не знаешь, чем кончится. Иначе не стоило бы и читать…
Дети – единственно смелые философы. И смелые философы – непременно дети.
Если природа зовет, она голосит во всю глотку.
Жизнь - точно какой-то базар. Все хотят обмануть друг друга: дать меньше, взять больше.
- Каковы должны быть люди... что-бы смотреть на них было не так... скучно?
- Честнее они должны быть!.. и смелее...
Да разве любят за что-нибудь? Любят так, просто!.. Настоящая любовь - она, как солнце в небе, неизвестно на чем держится.
Жизнь каждого думающего человека - тяжелая драма.
Чтобы скрыть друг от друга духовную нищету, мы одеваемся в красивые фразы, в дешевые лохмотья книжной мудрости... Говорим о трагизме жизни, не зная ее, любим ныть, жаловаться, стонать...
У меня ни работы, ни сбережений, ни надежд. Я — счастливейший человек в мире.
Я буду петь, пока вы подыхаете; я буду танцевать над вашим грязным трупом…
Люди как вши — они забираются под кожу и остаются там. Вы чешетесь и чешетесь — до крови, но вам никогда не избавиться от этих вшей. Куда бы я ни сунулся, везде люди, делающие ералаш из своей жизни.
Смех и музыка разъедают мысли.
Все наши мысли – уже чужие.
...шум – это то, чем определяется тишина. Без шума мы не ценили бы тишину.
Большой Брат не следит за тобой. Большой Брат поет и пляшет. Достает белых кроликов из волшебной шляпы. Все время, пока ты не спишь, Большой Брат развлекает тебя, отвлекая внимание. Он делает все, чтобы не дать тебе время задуматься. Он делает все, чтобы тебя занять.
Он делает все, чтобы твое воображение чахло и отмирало. Пока окончательно не отомрет. Превратиться в бесполезный придаток типа аппендикса. Большой Брат следит, чтобы ты не отвлекался на что-то серьезное.
Когда воображение атрофируется у всех, никому не захочется переделывать мир.
Репортер, журналист – это тот, кто рассказывает. Кто приносит плохие новости. Распространяет инфекцию.
Мне нет особого смысла вылезать именно здесь. Но ведь и вообще особого смысла нет ни в чем. Я свободен — и это главное…
Что изменилось в человеческой природе за все тысячелетия цивилизации? В сущности, человек оказался обманут тем, что принято называть «лучшей стороной» его натуры.
Каждому хочется, чтобы последнее слово всегда оставалось за ним. Каждому хочется поучать других, что хорошо, а что плохо. Как правильно и как неправильно.
Воплощение Американской мечты: превратить свою жизнь в товар, который можно продать.
На самом деле мы не бываем неправы. В своем понимании.
В своей реальности.
Мы никогда не бываем неправы.
Мы все делаем правильно .
И все правильно говорим.
Даже самая глупая мысль, все равно она правильная, потому что – твоя.
– По-настоящему неординарные люди, – говорит она, – по-настоящему счастливы только тогда, когда полностью посвящают себя своему занятию.
Что такое хорошая история? Когда ты берешь самые обыкновенные факты и подаешь их сочно и вкусно, почти сексапильно.
Худшее проклятие, тяготеющее над женщиной, – то, что она не участвует в военных походах; человек поднимается над животным, не даруя жизнь, а рискуя жизнью; именно поэтому человечество отдает главенство не тому полу, что рождает, но тому, что убивает.
Незамужняя женщина – необычная фигура, а потому нравы стремятся отнять у нее все то, что предоставлено законами
Утописты превозносят женщину за ее женственность, а это самый верный способ ей навредить.
Утописты превозносят женщину за ее женственность, а это самый верный способ ей навредить.
Когда субъект пытается утвердить себя, ему необходим Другой, который ставит ему границы и отрицает его: он достигает себя лишь через ту реальность, какой не является сам. Именно поэтому жизнь человека не есть полнота и покой, но всегда недостача и движение, всегда борьба. Человек лицом к лицу противостоит Природе; он имеет над ней власть, он пытается присвоить ее себе. Но она не способна заполнить его внутреннюю пустоту.
Он не любит трудностей и боится опасности. Сам себе противореча, он жаждет жизни и покоя, существования и возможности быть; он прекрасно знает, что «волнение духа» есть плата за его развитие, что дистанция по отношению к объекту есть плата за присутствие для себя; но он все равно мечтает о покое в волнении и о непроницаемой полноте, в которой, однако, жило бы сознание. Воплощением этой мечты как раз и служит женщина; она – желанный посредник между чуждой мужчине природой и слишком похожим на него ближним
Быть может, когда-нибудь миф о женщине угаснет: чем сильнее женщины утверждают себя как люди, тем меньше остается в них волшебного качества Другого.
Во всех цивилизациях и даже в наши дни она внушает мужчине ужас: он проецирует на нее ужас перед собственной плотской случайностью.
...я жажду новостей, любых новостей; даже вранье наверняка что-то значит.
Молодые, как правило, всех опаснее, фанатичнее, дерганее с оружием. Еще не научились жить ползком сквозь время. С ними нужно медленно.
Помню, как я бродила по выставкам, по девятнадцатому веку: они же были одержимы гаремами. Гаремы на десятки картин, жирные женщины в тюрбанах или бархатных тюбетейках валяются на диванах, обмахиваются павлиньими перьями, за спиной на страже – евнух. Этюды недвижной плоти, воссозданной мужчинами, которые никогда там не бывали. Предполагалось, что картины эротичны – мне тогда казалось, они и были эротичны; но теперь я понимаю, о чем они в действительности. На картинах этих застылая живость; ожидание, предметы, которыми не пользуются. На картинах этих скука.
Но, может, скука эротична, когда женщины скучают для мужчин.
Я вновь поражаюсь наготе мужской жизни: душ у всех на виду, тело выставлено для изучения и сравнения, публичная демонстрация интимных органов. Зачем это? Ради уверенности в чем? Блеснуть значком – глядите, у меня все как полагается, я тут свой. Почему женщинам не нужно друг другу доказывать, что они женщины? Так же невзначай расстегиваться, вскрывать ширинку. Собачье обнюхивание.
Снова подвела, не оправдала чужих ожиданий, которые стали моими.
...я ненавидела его так, как ненавидит только угнетенный человек.
Отец мой был безжалостным человеком, а мать, что вполне закономерно, стала грустной, меланхоличной женщиной.
С развитием цивилизации приходит понимание необходимости свободы личности.
Обращаясь с женщинами, как с рабынями, как со своей собственностью, мужчины делают себя такими же несчастными, как и их жены. Любовь и товарищество становятся невозможными для обоих полов.
Когда-то гордые бедуинские женщины забыли о том огне, что в былые времена горел в их сердцах; на их место пришли покорные существа, не знающие, что такое сопротивление.
...я всего лишь женщина в мире мужчин, не обремененных здравым смыслом.
Мне кажется, что большинство людей нашего поколения разложилось именно из-за того, что жизнь их проходит без каких-либо проблем, а большие деньги лишили их амбиций и желаний, ради которых стоило бы трудиться.
Внезапно я до боли ясно осознала, что счастье можно понять только тогда, когда встаешь перед лицом несчастья другого.
Единственно, в чем можно быть уверенным в нашей жизни на сто процентов, так это в том, что когда-нибудь умрешь.
За фасадом благопристойности творятся вещи, о которых мужчины предпочитают не говорить — они делают их.
1..26..144Тот, кто свободен, не часто способен понять того, чья свобода ограничена.