Хуже нет кого-то уговаривать. Особенно, если у тебя самого в голове – хаос отрывочных мыслей.
К счастью, девочка оказалась понятливой.
Через секунду, она уже натягивала штаны.
А я… я обнаружил, что до сих пор стою в домашних тапочках.
Проклятье!
Завертел головой. И выдавил:
– Ксения…
Она сообразила:
– Там, под кроватью!
Пока девочка натягивала куртку, я извлёк кроссовки и торопливо обулся. Джинсы остались висеть где-то на улице. Переодеваться уже некогда…
Что она делает?!
Дрожащими руками заталкивает в рюкзак сухари, консервы и какие-то шмотки.
Я тронул её плечо:
– Где оружие?
Кроме «калашникова» у нас ещё должны быть трофеи.
Ксения полезла под свой матрац и вручила мне один из пистолетов. Два других – рассовала по карманам куртки.
Опять занялась сбором барахла.
– Некогда, Ксения!
– Что, им оставлять?!
Терпение у меня лопнуло. Я схватил её за шкирку и потащил на улицу. Инютин, не выпуская автомат, заковылял следом.
Огонёк керосинки остался позади. Мы бежали сквозь тьму безлунной ночи.
Пока глаза не привыкли, спотыкались.
Один раз, я едва не навернулся о поваленный ствол. А Ксения ударилась коленом и зашипела от боли.
– Слушай, – пробормотала она на ходу, – А может мы зря?… Может нет никого?
Ветер шумел в кронах сосен. Хрустели ветки у нас под ногами. Больше никаких звуков.
Я сбавил темп.
И правда… Вдруг мы бежим от собственных страхов?
Чуть перевели дух.
Я оглянулся.
За нами пыхтит нескладная фигура. Отставший Инютин.
– Подождём, – шепнула Ксения.
– Да.
Мы остановились. Ксения достала платочек и утёрла лоб. Битком набитый рюкзак она так и не бросила. Я всмотрелся во тьму. Огонька керосинки уже не различить.
– Они там, – выдохнул Инютин, когда поравнялся с нами.
– Угу, – пробурчал я.
Мы – сборище идиотов. А главный идиот – я.
Хотел поделиться этим открытием с Ксенией… И замер, вслушиваясь.
Едва уловимый свист прорезался через гул ветра. В следующий миг, поверх звёздного неба вырос тёмный, обтекаемый силуэт.
– Что там? – удивилась девочка. Я зажал её рот ладонью.
«Шептуны» – последняя модификация «еврокоптера», – услужливо подсказала память. Они летают тихо, почти беззвучно. А слышат и видят в темноте – не хуже настоящих сов. Уж я-то знаю.
Только не знаю откуда…
– Тс-с, – прошипел я.
Но Ксения уже увидела. А Инютин застыл, как изваяние.
До вертолёта метров сто. Может и не заметят?
Три наши фигурки едва различимы сквозь кроны деревьев…
Я жил этой надеждой целых пять секунд.
Потом Инютин вскинул автомат. И дал длинную очередь в сторону «еврокоптера».
В бешеном танце мелькают звёзды.
Холодный воздух становится горячим.
Сердце рвётся из груди. Будто молотком стучит в висках…
Рядом отрывистое дыхание Ксении. Рюкзак я у неё забрал. И лишних десять килограммов болтаются у меня за спиной.
Мы не оглядываемся.
Выстрелы уже стихли. Патроны у Инютина кончились? Или…
Почва уходит из под ног. Мы скатываемся на дно небольшого овражка.
– Ты в порядке? – выдыхаю я.
– Ага, – шепчет девочка.
Я осматриваюсь. Нет, здесь не отсидишься. Редкий кустарник – плохое укрытие.
Вскакиваю. Лезу вверх по склону. Ксения не отстаёт.
Мчимся, не разбирая дороги.
Вокруг – сосняк. Дивный и прозрачный, мать его так! По нему хорошо гулять. Но дерьмово прятаться.
Взбираемся по песчаному склону. И застываем на вершине холма.
Лес кончился.
Я облизываю сухие губы.
Луна вышла из облаков. Видимость отличная.
Впереди – болотистый луг. За ним опять редколесье.
Ксения тяжело дышит.
Куда теперь?
Она-то местная. Но похоже потеряла ориентацию…
У нас за спинами – едва различимый, нарастающий свист.
Бросаемся вниз по склону.
Бежать по лугу тяжело. Подошвы словно в травяную перину проваливаются. Влажно чавкает под ногами…
Как только достигаем твёрдой почвы – ныряем под разлапистую ель.
Тёмный силуэт появляется из-за крон деревьев. Он не блестит в лунном свете. Будто летающий кусок тьмы.
Мы сидим, затаив дыхание.
Минуту. Или больше…
Ксения сжимается в комочек. И даже глаза закрывает.
Свистящий гул проходит над нами. Медленно удаляется.
Вроде не заметили?
Ксения порывается встать. Понимаю, нервы на пределе… Хочется, бежать без оглядки.
Я поймал её за плечо: – Они ещё рядом.
– Где-то там… должен быть овраг, – шепнула девочка, – Сплошной терновник. Там можно залечь.
– Надо выждать.
Вокруг на сотню метров – почти открытое пространство.
– Слушай, а почему они не стреляли? Это ж «юсовский» вертолёт? Они сперва убивают, а потом разбираются…
Может и не «юсовский». Но в главном она права. Даже в Инютина не стреляли.
– Наверное, мы им нужны целые и относительно невредимые.
Ксения притихла. Ей страшно.
Я успокаивающе сжал её кисть:
– Мы ведь с тобой не овечки. Пускай ещё попробуют взять!
Она шмыгнула носом:
– Инютина жалко.
Я поморщился:
– Если б не его дурость…
– Он не виноват, – вздохнула Ксения, – Наверное, он вспомнил про Болхов…
– Тише, – я замер, чувствуя лёгкий озноб.
Fuck!
– Похоже, возвращаются…
– Бежим! – вскакивает девочка.
– Стой, – я снимаю рюкзак, отдаю ей, – Дальше, нам не по пути.
Она растерянно моргает:
– Денис… Не бросай меня!
– Вот, глупая… – я неловко взъерошиваю её волосы, – Нас двое, а вертолёт – один. Соображай!
Она что-то достаёт из кармана, суёт мне в ладонь:
– Это тебе.
Граната осколочная РГД-5. Со вставленным запалом.
– Спасибо, – я отстраняю девчонку и легонько подталкиваю, – Давай…
Ей налево. А мне направо.
Мчимся, как зайцы, в разные стороны.
Фигурка Ксении мелькает в лунном свете.
Чёрт!
С рюкзаком она бегает медленнее.
А «охотник» выныривает из-за деревьев. И будто чуя лёгкую добычу, поворачивает за Ксенией.
На хрена я отдал ей рюкзак!
Она ещё и оглядывается. Дурёха!
Достаю пистолет. Снимаю с предохранителя и несколько раз жму спуск. Резкие, сухие выстрелы далеко разносятся над лесом.
Обтекаемое, матово чёрное тело застывает в воздухе. А потом начинает двигаться в мою сторону.
Чавкает под ногами жижа. Опять болото.
Вертолёт идёт следом. Догадываюсь по звуку.
Девчонку оставили в покое. Это хорошо.
Плохо, что уже слишком близко. Ещё чуть-чуть и врежут «глушилкой». Или пальнут липкой сетью…
Если нельзя убежать, надо обмануть.
Я пролетел через кусты и нырнул в мелкий, заросший осокой ручей.
Хорошая попытка.
Если б они не увидели…
Увидели, твари. Зависли точно надо мной. Лёгкая вибрация чувствовалась сквозь воду.
Скоро у меня закончится кислород. А тогда…
Я нащупал гранату. Дёрнул кольцо. Отпустил предохранительный рычаг. Раз, два… И вынырнул из мутной купели.
Ветер от винтов едва не сбивает с ног. «Еврокоптер» точно передо мной. Вблизи он не кажется сплошным куском тьмы. Я вижу в мельчайших деталях матовое покрытие кабины и стволы автоматических пушек. Даже лопасти различаю, словно они вдруг замедлили вращение…
Но главное, я вижу решётку воздухозаборника турбины.
Размахиваюсь в упругом, как резина, воздухе и посылаю гранату прямо туда.
Fuck!
Почему она летит так медленно?
И не взрывается!
Я отступаю, запинаюсь о корягу и падаю на спину.
В следующий миг, будто кувалдой бьёт по ушам…
… Вода. Холодная вода кругом!
И нечем дышать!
Я дёрнулся вверх. Закашлялся, отчаянно хватая воздух.
Когда опять смог соображать, удивился. Кругом – абсолютная тишина. Звенящая…
Я понял, что ни хрена не слышу. А звенит у меня в ушах.
Тряхнул головой.
Стоп. А где же вертолёт?
Оглянулся и обнаружил метрах в пятидесяти чёрную тушу с искорёженными винтами. Она торчала из болота. В лунном свете поднимался к небу белый пар.
Словно не веря глазам, я постоял минуту. И двинулся к пригорку, на твёрдое и сухое место.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления