Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Сага об Эгиле
LVII

Когда Харальд Прекрасноволосый начал стариться, он посадил своих сыновей править вместе с ним Норвегией, а Эйрика назначил верховным правителем над ними всеми. Но после того как Харальд пробыл конунгом семь десятков лет, он передал своему сыну Эйрику полную власть в стране. В это время Гуннхильд родила сына, и Харальд окропил его водой и дал ему свое имя, а также сказал что мальчик должен стать конунгом после своего отца, если он доживет до тех пор.

Конунг Харальд ушел тогда на покой и чаще всего жил в Рогаланде или Хардаланде. Тремя годами позже он умер в Рогаланде, и над ним был насыпан курган у пролива Хаугасунд. После его смерти был великий раздор между его сыновьями, потому что жители Вика выбрали конунгом Олава, а тренды[63] Тренды – жители Трандхейма. – Сигурда. Но конунг Эйрик убил обоих своих братьев в Тунсберге через год после смерти конунга Харальда. Это случилось в то лето, когда конунг Эйрик поплыл со своим войском из Хардаланда на восток, в Вик, биться со своими братьями. А перед этим была тяжба на Гулатинге между Эгилем и Берганундом, о которой уже рассказывалось.

В то время как конунг отправился в поход, Берганунд оставался у себя дома: он считал, что неосторожно уезжать из дому, пока Эгиль еще остается в Норвегии. Вместе с Анундом был его брат Хадд.

Жил тогда человек по имени Фроди, родич конунга Эйрика и его воспитанник. Он был хорош собой и молод. Конунг Эйрик оставил его для охраны Берганунда. Фроди сидел в Альрексстадире, в поместье конунга, и с ним был отряд воинов.

Одного из сыновей конунга Эйрика и Гуннхильд звали Рагнвальд. Ему тогда было лет десять или одиннадцать. Это был красивый мальчик, и от него многого ожидали в будущем. В это время Рагнвальд жил в Альрексстадире с Фроди.

Прежде чем отправиться в поход, конунг Эйрик объявил Эгиля вне закона, и всякий человек в Норвегии имел право убить его. Аринбьярн был вместе с конунгом в походе. А еще до того, как он уехал из дому, Эгиль вышел на своем корабле в море и направился к тоне в шхерах около острова Альди. Эти шхеры называются Витар. Они лежат в стороне от обычного пути кораблей. Там были рыбаки, и от них легко было узнать новости. Эгилю стало известно, что конунг объявил его вне закона. Тогда он сказал такую вису:

Конунг, закон поправший,

Мне судил изгнанье,

В том повинна Гуннхильд, —

Эйрик братоубийца

Внял жены советам.

Отомщу как должно

Женщине жестокой

За ее коварство.

Стояла почти безветренная погода. По ночам дул береговой ветер, а днем – слабый ветер с моря. Как-то раз вечером Эгиль и его спутники вышли в море, и тогда рыбаки, которые были поставлены там, чтобы следить за Эгилем, поплыли к берегу. Увидев, что Эгиль вышел в море и уплыл прочь, они сообщили об этом Берганунду. А когда Анунд услыхал об этом, он отослал от себя всех людей, которых раньше держал при себе из предосторожности. Он поехал в Альрексстадир и пригласил к себе Фроди, потому что дома у Берганунда было много браги. Фроди поехал с ним, взяв с собой еще несколько человек. Там они славно попировали и повеселились. Они думали, что им нечего опасаться.

У Рагнвальда, сына конунга, была быстроходная лодка на шесть пар гребцов. Выше воды она была вся крашеная. Рагнвальда постоянно сопровождало человек десять или двенадцать. И когда Фроди уехал к Берганунду, Рагнвальд взял свою лодку, и они поплыли к острову Хердле. Их всего было двенадцать человек. На этом острове было большое поместье конунга, а управителем там был человек по имени Торир Борода. В этом поместье Рагнвальд воспитывался в детстве. Торир встретил сына конунга с радостью. Не стало дело и за брагой.

Ночью Эгиль вышел в море, как уже было описано, но утром ветер спал, и наступило затишье. Они плыли по воле волн, и несколько ночей их носило по морю. А потом подул ветер с моря, и Эгиль сказал своим спутникам:

– Теперь мы направимся к берегу, потому что неизвестно, где нам придется пристать, если поднимется сильный ветер с моря. Ведь почти везде нас ждет далеко не дружелюбный прием.

Спутники Эгиля сказали, чтобы он сам решал, куда плыть. Они подняли паруса и пошли к шхерам у острова Хердлы. Здесь они нашли удобную бухту, поставили на корабле шатры и провели там ночь. У них на корабле была лодка. Эгиль сел в нее, взяв с собой трех человек, и ночью они поплыли к Хердле. Там он послал одного из своих спутников узнать, что слышно. Вернувшись, тот сказал:

– В усадьбе сын конунга Рагнвальд со своими людьми. Они сидят там и пьют. Я встретил одного из домочадцев, он был пьян и сказал, что здесь пьют не меньше, чем у Берганунда, хотя у того пирует Фроди, и с ним еще четыре человека… Он сказал, что сейчас у Берганунда, кроме домочадцев, только Фроди и его люди.

Тогда Эгиль вернулся обратно на корабль и велел людям встать и взять оружие. Они так и сделали. Корабль они поставили на якорь. Двенадцать человек Эгиль оставил охранять корабль, а сам поехал на лодке, которая у них была, и с ним семнадцать человек. Они гребли вдоль пролива и к вечеру добрались до острова Фенхринг. Здесь они причалили к берегу в укромной бухте. Тогда Эгиль сказал:

– Я один сойду на остров и посмотрю, что мне удастся разузнать, а вы подождите меня здесь.

У Эгиля было с собой оружие, которое он обычно носил: шлем и щит, у пояса – меч, в руке – копье. Он сошел на берег и направился вперед вдоль леса. Шлем он прикрыл плащом. Он подошел к месту, где сидели несколько слуг с большими собаками. Эгиль заговорил со слугами и спросил, откуда они и почему сидят здесь с такими большими собаками. Те ответили:

– Да ты, видно, совсем ничего не смыслишь. Разве ты не слыхал, что по острову бродит медведь? Он причиняет много вреда, убивает и людей и скот, и за его голову назначена награда. Мы сторожим здесь каждую ночь наш скот, укрытый в загоне. А почему ты ходишь по ночам с оружием?

Эгиль говорит:

– Я боюсь медведя, и мне кажется, теперь немногие ходят без оружия. Этой ночью медведь долго гнался за мной. Да и сейчас он там – в кустах на опушке леса. А разве все люди в усадьбе спят?

Один из слуг сказал, что Берганунд и Фроди, наверно, еще пьют.

Они сидят все ночи напролет, – добавил он.

– Скажите им тогда, – говорит Эгиль, – где медведь, а я пойду домой.

Он ушел, а слуга побежал в усадьбу к тому дому, где сидели и пили Берганунд и Фроди. В это время все уже спали, кроме троих – Анунда, Фроди и Хадда… Слуга сказал им, где медведь, и они взяли оружие, висевшее рядом, немедля выбежали из дому и – прямо к лесу.

Около опушки леса в некоторых местах был кустарник. Слуга сказал Анунду, где в зарослях кустарника сидит медведь. Они увидели, что ветви зашевелились, и им показалось, что они различают медведя. Тогда Берганунд сказал, чтобы Хадд и Фроди бежали туда, где кусты подходят к лесу, и следили, как бы медведь не ушел в лес. Сам Берганунд бросился прямо к кустам. На нем был шлем и щит, у пояса – меч, в руке – копье.

В кустах был Эгиль, а не медведь, и когда он увидел Берганунда, он вынул меч из ножен. На мече в средней части рукоятки было кольцо, и Эгиль надел его себе на руку, оставив меч висеть на кольце. Он схватил копье и побежал навстречу Берганунду. А когда Берганунд увидел Эгиля, он побежал к нему еще быстрее и заслонился щитом. Прежде чем они встретились, каждый из них бросил свое копье в другого. Подставив свой щит под копье, Эгиль держал его наклонно, так что копье скользнуло по щиту и полетело на землю. А копье Эгиля попало Берганунду в середину щита, глубоко вошло в него и застряло в нем. Анунду стало тяжело держать щит.

Тогда Эгиль быстро схватился за рукоятку меча. Анунд также начал вытаскивать свой меч из ножен, но не успел вытащить его и наполовину, как Эгиль нанес ему удар мечом. Анунд упал, а Эгиль с силой рванул меч к себе и ударил Анунда еще раз. Он почти отсек ему голову. Потом Эгиль вытащил свое копье из щита.

Хадд и Фроди видели, как был убит Берганунд, и побежали туда. Эгиль обратился против них. Он бросил в Фроди копье, и оно пронзило щит и вонзилось в грудь Фроди так глубоко, что наконечник его показался из спины. Фроди упал навзничь мертвым. Тогда Эгиль взял меч и обратился против Хадда. Они обменялись всего несколькими ударами, и Хадд был убит. В это время подошли слуги, и Эгиль сказал им:

– Охраняйте Анунда, вашего хозяина, и его товарищей, чтобы звери и птицы не растерзали их трупов.

Эгиль пошел своим путем, и скоро одиннадцать из его товарищей вышли ему навстречу. Шестеро же в это время охраняли лодку. Они спросили, что он делал, и он ответил:

Долго нес ущерб я,

Хоть и не смирялся,

Защищая право

На свои владенья.

Берганунда ранил —

Умер он, – а вскоре

Землю я окрасил

Кровью Хадда и Фроди.

Потом Эгиль сказал:

– Пойдем в усадьбу и, как подобает воинам, убьем всех, кто нам попадется, и захватим все, что сможем захватить.

Они отправились в усадьбу, ворвались в дом и убили там пятнадцать или шестнадцать человек. Некоторые же спаслись бегством. Они разграбили все имущество и уничтожили то, что не смогли унести с собой. Скот они угнали на берег, зарубили его и взяли с собой в лодку, сколько вместилось. Потом они поехали своим путем и гребли, пока не вышли из пролива между островами.

Эгиль был теперь так разъярен, что с ним нельзя было разговаривать. Он сидел на руле. А когда они плыли по фьорду к острову Хердле, им навстречу плыл сын конунга Рагнвальд на своей крашеной лодке, и с ним еще двенадцать человек. Они услыхали, что корабль Эгиля стоит в шхерах у острова Хердлы, и решили сообщить Анунду, что появился Эгиль.

Когда Эгиль увидел лодку Рагнвальда, он тотчас же узнал ее. Он направил свою лодку им прямо навстречу. Оба судна сошлись и столкнулись борт о борт. Лодка Рагнвальда наклонилась так, что вода хлынула через борт и залила ее. Эгиль вскочил и схватил копье. Он велел своим людям не упустить живым ни одного из тех, кто был на лодке Рагнвальда. Это было легко сделать, потому что они не оборонялись. Рагнвальд и все его спутники были убиты в воде, и никто из них не спасся. Всего погибло тринадцать человек. После этого Эгиль с товарищами поплыли к острову Хердле. Тогда Эгиль сказал вису:

Мы сражались. Меч мой

Красен от крови сына

Эйрика и Гуннхильд.

Гнев их мне не страшен.

Я тринадцать воинов

В битве предал смерти.

Бранный труд был тяжек,

Я его исполнил.

Когда они приехали на Хердлу, то сразу же бросились в полном вооружении в усадьбу. Увидев их, Торир и его домочадцы пустились бежать и спрятались. Бежали все, кто мог ходить, мужчины и женщины. Эгиль и его люди захватили все добро, какое только попалось им в руки. Потом они отправились на свой корабль. Вскоре подул попутный ветер, и Эгиль и его спутники стали готовиться к отплытию.

Но когда они уже держали паруса наготове, Эгиль снова поднялся на остров. Он взял орешниковую жердь[64] Он взял орешниковую жердь…  – Такой жерди с насаженным на нее лошадиным черепом приписывалась магическая сила (ср. примечание к стр. 155). Высказывалось предположение, что в действительности Эгиль вырезал на жерди но приведенное ниже заклятье, а две сказанные им раньше висы (стр. 176 и 177), которые по своему содержанию в общих чертах совпадают с этим заклятьем. Вероятно, не случайно в подлиннике в этих висах выдержаны магические числовые соотношения между рунами (буквами); в каждом из четверостиший, из которых эти висы состоят, – по 72 руны (т. е. три раза общее количество рун в руническом алфавите). и взобрался с ней на скалистый мыс, обращенный к материку. Эгиль взял лошадиный череп и насадил его на жердь. Потом он произнес заклятье, говоря:

– Я воздвигаю здесь эту жердь и посылаю проклятие конунгу Эйрику и его жене Гуннхильд, – он повернул лошадиный череп в сторону материка. – Я посылаю проклятие духам, которые населяют эту страну, чтобы они все блуждали без дороги и не нашли себе покоя, пока они не изгонят конунга Эйрика и Гуннхильд из Норвегии. Потом он всадил жердь в расщелину скалы и оставил ее там. Он повернул лошадиный череп в сторону материка, а на жерди вырезал рунами сказанное им заклятье.

После этого Эгиль вернулся к своим спутникам на корабль. Они подняли паруса и вышли в море. Попутный ветер крепчал, и корабль шел быстро. Тогда Эгиль сказал:

Ветер храпящий рубит

Море лезвием бури,

Волны сечет крутые —

Дорогу коня морского.

Ветер в одеждах снежных

Рвет, как пила, зубцами

Крылья морского лебедя,

Грудь ему раздирая.

Потом они вышли в открытое море и поплыли в Исландию. Путешествие их кончилось благополучно. Они вошли Боргарфьорд, и Эгиль направил корабль к причалу. Когда они разгрузили корабль, Эгиль отправился в Борг, а его спутники стали искать, у кого им поселиться.

Скаллагрим был уже стар и от старости немощен. Эгиль стал тогда распоряжаться добром и заниматься хозяйством.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть