Удар о землю вышел совсем слабым, но в нынешнем состоянии мне показалось, что я приземлился на железные шипы.
Судорожно втянув воздух, я подавил острое желание закричать от вспыхнувшей боли и крепко сжал руками голову, которая, казалось, готова была разорваться. Нужно быть осторожнее. Мне совсем недавно сделали операцию, и до восстановления было еще очень далеко. Даже скосить глаза в сторону было больно.
На задворках лагеря не было ничего примечательного: притоптанная почва с островками зелени, протянувшаяся на несколько ярдов от здания до джунглей, кое-где виднелись следы от трактора, да неподалеку стоял одинокий контейнер для мусора. Я был совершенно один, и, похоже, никто и не думал меня преследовать.
«Беги! Давай!»
Каждый шаг казался пыткой. В ушах гремело. Расстояние от окна до ближайшего дерева вдруг растянулось чуть ли не до мили. Я был как на ладони, вздумай кому-либо посмотреть в любое из окон здания позади. Если меня заметят и сообщат об этом Конану, можно смело копать себе могилу. Но при всем желании я просто не мог двигаться хоть сколько-нибудь быстрее.
Но даже ступив на узкую тропинку, я не услышал ни сирены, ни голосов. Только крики птиц, шорох веток и листьев. В нескольких дюймах от моей ноги в траве практически бесшумно прошмыгнул какой-то зверек.
«Сосредоточься!»
Я заспешил вперед со всей скоростью, какой позволяло мое нынешнее далеко не лучшее состояние. На помощь пришел адреналин, благодаря которому боль в голове стала не столь оглушительной. Тропинка вилась меж скрюченных шишковатых деревьев. Шипы цеплялись за одежду, а лианы били по лицу. Рассветное солнце окрасило воздух в оранжевый, а капельки росы на листьях блестели, как спинки жуков.
Не знаю, сколько длилась эта утомительная прогулка – полчаса? Час? Но в какой-то момент даже остатки спокойствия меня покинули. Одежда была насквозь мокрой от пота и росы. Какие-то мушки роились вокруг шеи и лодыжек. Я замедлил шаг.
Неожиданно моя нога споткнулась обо что-то твердое и острое, и я рухнул на землю. У меня не хватило сил сдержать вырвавшийся из горла вопль. Я глубоко вдохнул, пытаясь не потерять сознание, и заставил себя разжать челюсти, чтобы зубы не превратились в раздробленные осколки. В глазах двоилось, и я с трудом сфокусировал взгляд на том, что привело к падению. Это оказался плоский дискообразный камень, до момента столкновения с моей ногой полностью скрытый лианами. По его поверхности вился какой-то узор.
Я убрал оставшиеся лианы. Камень оказался размером с крышку для канализационного люка, всю его поверхность покрывал слой черно-зеленой плесени. Но высеченный узор был четким, казалось, нанесен совсем недавно – это было немного схематичное изображение некоего чудовища, ужасающего монстра с головой орла и смертоносными клыками.
Поразительно, как сильно он походил на моего уродозавра.
В груди заворочался комок паники. У меня возникло стойкое ощущение, что кто-то нагло надо мной издевается. Нужно держать себя в руках. Мало ли в мире высеченных изображений разных мифических животных – драконов, например? Сколько их пылится в исторических музеях! Это не должно меня пугать.
«Смотри только вперед! Сосредоточься на финише!»
Тропинка сузилась и стала едва проходимой. Справа между деревьями мелькала черная вершина горы. Она не приближалась и не удалялась – скорее всего, я с самого начала неправильно оценил расстояние. Как далеко я от нее сейчас? В миле? В двух? Мне стало казаться, что мой путь ведет в никуда.
Я приказал себе не упускать гору из виду, чтобы она всегда оставалась справа от меня, – таким образом я буду двигаться по прямой. Но по прямой куда? Что, если ближайшая деревня находится на расстоянии в полконтинента? Я не имел ни малейшего представления о выживании в дикой природе – разве что помнил какие-то отдельные моменты из романов «Топор» и «Моя сторона горы», да и то не очень отчетливо.
С каждым шагом в глубь джунглей вокруг становилось все темнее. Сомкнувшаяся над головой листва блокировала свет не хуже потолка. Лодыжка ныла после падения, а руки были располосованы колючками. Где-то над головой возбужденно кричали птицы, напоминая болельщиков, бросающих язвительные насмешки проигрывающей команде: «Смотрите! Смотрите! Еще один! Он уже еле ноги переставляет!» Деревья, нависая и словно сжимаясь вокруг, от порывов ветра казались живыми, перешептывающимися друг с другом. А может, и не от ветра. Может, листва шелестела от налетевших ястребов, или затаившихся неподалеку пум, или от жаждущего крови племени каннибалов – а может, и от всего вместе, почему нет? По лицу скользнула тень, и на ветку надо мной сел гриф, в терпеливом ожидании наклонив голову.
– Я живой! – крикнул я ему. – Видишь мои губы, они шевелятся! Я! Еще! Жив!
Гриф даже не подумал улететь. Он остался ждать. Птицы вообще очень умны. Они знают, где их ждет ужин. В умении определить, кто очень скоро станет хладным трупом, им не откажешь.
Моя уверенность в успехе пошатнулась. На смену «нужно убираться отсюда во что бы то ни стало» пришло «чем я только думал, идиот!». Даже мысль о спецшколе уже не казалась столь ужасной.
Пора было признать свое поражение.
Я повернулся – и сердце ухнуло в пятки. Я не смог различить и намека на тропу. Все строения давно скрылись за деревьями. Из-за густой листвы даже горы не было видно.
Солнце и гора – это были мои ориентиры. Но сейчас я не видел ни того, ни другого.
– Помогите!
Мой крик прозвучал по-настоящему жалко. Я выпрямился в надежде, что это придаст голосу твердости:
– Помогите!
Гриф деловито тряхнул перьями.
И тут я ощутил на коже легкий ветерок. Он пощекотал мне ноздри, вызвав в памяти одно летнее воспоминание – как мы с мамой и папой стоим на палубе направляющегося к острову Нантакет парома, а воздух настолько насыщен влагой, что казалось, конверты можно заклеивать, просто проведя пальцем по клапану-крышке.
Хотя я родился и вырос в Индиане, но запах моря я ни с чем не спутаю. Море означает берег. А берег предполагает путь вдоль воды. Я мог добраться по нему до какого-нибудь порта. Доплыть, если придется. Привлечь внимание проходящего мимо корабля.
Повернув навстречу бризу, я вскоре наткнулся на кучу обугленных веток и лиан. Отлично! Немного сухого дерева, яркое солнце и кусок кремня – и я смогу разжечь костер и подать дымовой сигнал. Использовав футболку в качестве мешка, я собрал немного веток и забросил их за спину.
У меня словно открылось второе дыхание. Все получится! Я представил свое возвращение домой. Папа будет в шоке. После случившегося он наверняка найдет работу у нас в городе и запретит мне вообще выходить из дома. Мы сделаем все, чтобы рассказать миру об этом месте. И что бы эти люди ни сделали с моими мозгами, я обязательно поправлюсь.
Боль в голове стихла, как и звон в ушах.
К несчастью, вместе с ними пропал и запах моря.
Я остановился. Как я мог его потерять? Я судорожно втянул воздух слева и справа. Вдыхал до тех пор, пока в носу не защекотало. Но запах исчез. Ни намека.
Я подумал вернуться, но не смог определить, где прошел секунду назад. В отчаянии озираясь, я заметил просвет между деревьями. Звериная тропа. Возможно, она выведет к воде. Где-то вдалеке будто что-то блеснуло. Уж не отражение ли это солнца в морской волне?
Сердце возбужденно застучало. Я рванулся на блеск, проламываясь сквозь толстые ветки.
И тут что-то упало на меня сверху:
– И-и-и-и-и!!!
С душераздирающим визгом оно ринулось на меня. Я отпрыгнул назад, успев заметить острые как ножи клыки и ярко-красные десны.
Передо мной, стоя на всех четырех конечностях, злобно ощерилась обезьяна. В одной лапе у нее был зажат наполовину съеденный фрукт. В другой позвякивало что-то металлическое.
Связка ключей!
Я протер глаза. Мне определенно померещилось.
Похоже, обезьяна не собиралась нападать. Вместо этого она повернулась ко мне спиной и направилась в гущу джунглей. Я наблюдал за ней, чувствуя, как сердце от пережитого рвется из груди. Не успел я немного успокоиться, как обезьяна вернулась и сердито заверещала, сопровождая это настойчивыми взмахами руки.
– Ты что… хочешь, чтобы я пошел за тобой? – спросил я.
– И-и-и-и-и!
Я решил расценить это как «да».
Но следовать за этим вертлявым созданием оказалось очень непросто. Оно то исчезало в листве, то вновь появлялось, уперев кулачки в бока и нетерпеливо зыркая на меня. В просвете впереди засияло небо, и я вновь заметил мерцание. Но мы приближались к нему с другой стороны. Это была не вода. Посреди чего-то похожего на поляну прямо в сердце джунглей стояло нечто из стекла и металла.
В скором времени, убрав с дороги последнюю преграду из колючих лиан, я наконец разглядел его.
Вертолет.
Я подумал, что он стоит тут давно как немое свидетельство какой-то войны. Но приблизившись, я понял, что он совсем новенький и на корпусе нет ни царапинки. А на одном из боков четко виднеются фиолетовые буквы: «ИНСТИТУТ КАРАИ».
«ИК» – то же сокращение, что стояло на футболке и флаге. Вот только что такое «Караи»? И почему «институт»? Как правило, обычную больницу или госпиталь институтом не называют. Разве что какую-нибудь лабораторию или что-то, связанное с исследованиями. Место, где умные люди собираются вместе, чтобы рождать и претворять в жизнь умные идеи. И что тогда я забыл в подобном заведении? Или меня стоит считать за некий опытный образец?
Я осторожно подошел ближе. Обезьяна уронила ключи на землю прямо перед дверью вертолета и теперь в крайнем возбуждении скакала вокруг.
– Чего ты от меня хочешь? – спросил я. – Улететь на нем?
Обезьяна захлопала в ладоши и запрыгала на месте.
Вертолетом мне приходилось управлять разве что в видеоиграх. И вообще, я сбежал, чтобы найти помощь, а не чтобы отправиться на тот свет. Хотя, может, внутри найдется что-нибудь полезное – карта, радио или GPS-навигатор. Так что я доковылял до ключей и поднял их.
– Спасибо, приятель. Если я выберусь отсюда живым, обещаю прислать тебе бананы.
Ухватившись за ручку, я поднялся на площадку и осторожно открыл дверь.
И едва не упал спиной на землю.
Сиденье пилота занимал, вальяжно развалившись и скрестив ноги, огромный мужчина в рубашке с короткими рукавами. Подошвы босых ног были черными от свежей земли. На руке ярко выделялась татуировка из двух переплетенных змей, складывающихся в буквы «И» и «К». С тяжелым вздохом он повернулся, и на меня взглянула пара серо-зеленых глаз на знакомом, обезображенном шрамом лице.
– Я знаю тебя, – это все, что я смог тогда произнести.
Рыжебородый схватил меня за запястье и подтянул к себе. Другой рукой он вырвал из моих пальцев связку ключей.
– В следующий раз, – сказал он, – я пристрелю эту шимпанзе.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления