– Где торт, Богден?! Где мешочки с подарками?! Где букет ?! – бранилась Софи, летя в сторону зала Зла в платье из белой тафты, хрустальной диадеме и узконосых серебряных туфлях на шпильках.
– Вам что, все эти вещи будут необходимы на школьном танцевальном вечере? – спросил Богден, спеша следом за Софи и придерживая руками длинный шлейф ее платья.
– Тедрос во время своей коронации пренебрег подобными вещами – и посмотри, в какую лужу он сейчас сел. Ты знаешь, из-за чего чаще всего гибнут королевства? Из-за неумения их правителей устраивать приемы ! – возбужденно пояснила Софи и добавила: – Сколько еще осталось до открытия дверей?
– Пять минут. Ответственная за проведение вечера группа уже заканчивает оформлять зал, и…
– Так почему я не слышу музыки? Почему в воздухе не пахнет канапе со свежими огурцами и укропным маслом?
Богден посмотрел на нее и растерянно пожал плечами.
– Когда мы обсуждали этот вечер, я же велела тебе все записывать! – напустилась на него Софи. – Ничего удивительного, что ты провалил подряд все свои контрольные в классе!
– Декан Софи, я приходил к вам, пять часов стучал под дверью вашей ванной комнаты, хотел как раз уточнить, задать ряд вопросов…
– Можно подумать, что у меня вагон свободного времени! Сначала та неуклюжая девчонка из Гавальдона, которая мне всю классную комнату разворотила, теперь еще ты со своими дурацкими вопросами! Ох, и зачем только я вообще согласилась принимать Читателей в свою школу! – простонала Софи. – Сегодня такой важный день! Сегодня впервые декан устраивает вечер танцев в школе Зла, и впервые на него приглашены всегдашники. Они придут – и впервые увидят наш замок во всем его великолепии, и Кларисса Доуви тоже все увидит своими глазами и поймет наконец, что нам не нужен никакой новый Директор школы, когда есть я, декан, которого поддерживает большинство студентов, включая всегдашников. Я и корреспондента из «Королевской чепухи» пригласила – на случай, если их газета захочет написать о девушке, в которую когда-то был пылко влюблен Тедрос. А потом они расстались, но эта девушка не пропала, а, напротив, сама добилась полного успеха и признания, в отличие от ее бывшего принца, ставшего теперь «недокоролем» и всеобщим посмешищем.
Она распахнула двери бального зала школы Зла – и… ахнула.
Зал был тускло освещен двумя мигающими фонарями, и в их свете гордо улыбающиеся организаторы вечера занимались последними приготовлениями к нему: развешивали мишуру и поправляли криво стоящую на сколоченном из грубых неотесанных досок столике чашу для пунша, возле которой на щербатых блюдцах лежало угощение – небрежно нарезанные куски старого засохшего сыра. В центре зала, прямо под щербатым зеркальным шаром, на статуе Софи примостились две летучие мыши.
Они то и дело пытались стащить со стола кусок сыра, а когда их отгоняли, обиженно возвращались на место и принимались охотиться на мотыльков, во множестве привлеченных слабыми пульсирующими огнями фонарей. От стены до стены был криво подвешен баннер с надписью «ДЕКАН СОФИ ПРИГЛАШАЕТ…». Продолжения надписи не было видно, ее скрывала складка на баннере. И вообще, последняя буква была написана так небрежно, что сразу и не поймешь, «н» это или «к». А может быть, «и». Под баннером на полу развалился волк, у которого громко бурчало в животе. Это бурчание он заглушал тем, что наяривал на скрипке похоронный марш. Заметим, что голодного бурчания скрипка все равно не заглушала. Софи схватилась за горло.
– Это же убожество! Где Хорт? Хорт где, я спрашиваю?! – спрашивала Софи, повернувшись к Богдену.
– Э… профессор Хорт сказал, что если он не может быть с вами в паре, то он лучше вообще не придет.
– Что он сказал, этот хорек?! – сжала кулаки Софи.
В окна она видела огоньки фейри, которые вели на вечер всегдашников. Они уже вышли из своего стеклянного замка Добра и приближались к Мосту-на-Полпути.
– Я доверила вам такое важное дело, – вскипела Софи, обращаясь к никогдашникам, отвечавшим за подготовку вечера, – а вы все угробили, идиоты! Да, правильно говорят: если хочешь, чтобы получилось как надо, делай все сама!
И, отложив на время показательную казнь членов группы по организации вечера и приему гостей, Софи немедленно начала разруливать ситуацию и отдавать приказы:
– Фатима, мигом притащи с кухни волшебный горшок! Барнаби, возьми у профессора Мэнли пакет ящеричных язычков и флакон кошачьих слез. Если он заупрямится и не захочет давать – укради! Бегом! Владимир, где твоя гниль-рок-группа?
– Та, которую вы разогнали, потому что мы однажды нарушили ваш божественный сон? – уточнил Владимир, моргая глазами из-под сросшихся густых бровей.
– Да-да, она. Сегодня я разрешаю вам выступить… Но только сегодня! Тащите сюда свои гитары. – В следующую секунду она уже смотрела в другую сторону, продолжая командовать быстро и четко, словно капитан на терпящем бедствие судне: – Рекс, открой все окна! Бхарти, принеси из кабинета профессора Шикса ее сборник заклинаний. Пароль, чтобы демон-охранник открыл дверь кабинета, – «Ути-пути королева» . Кто-нибудь, передайте профессору Хорту, что, если он не появится здесь в течение десяти секунд, я расскажу всей школе, что их преподаватель истории спит в обнимку с плюшевой черепахой!
Кончик указательного пальца Софи загорелся розовым светом, и она навела его на зеркальный шар. Утраченные кусочки зеркал моментально вернулись на место, а сам шар вспыхнул ярко-красным светом, на миг ослепив всех, кто находился в зале.
Спустя четыре с половиной минуты Софи сидела на плечах у гигантского волка-оборотня, в которого могрифицировал Хорт, и весело приветствовала входящих в зал всегдашников и никогдашников, сразу начинавших восторженно осматриваться по сторонам. Возвышавшийся над всеми двухметровый Хорт старательно рычал и бил себя в волосатую грудь, приветствуя каждого нового гостя. Ну, а сам бальный зал магическим образом преобразился так, что его теперь было и не узнать. Загорелись красные и золотые огни, образуя на потолке надпись «НОЧЬ ТЫСЯЧИ СОФИ». По стенам побежали алые тени, разыгрывая сценки из сказки о Софи. Иногда тени останавливались и прямо из стены протягивали руки, пугая и заставляя нервно хохотать проходящих мимо них гостей. В одном углу зала толпились всегдашники и никогдашники, наполняя свои стаканы из бьющего здесь фонтана с газировкой. Хрустальные стаканы, точнее было бы сказать – кубки, стояли здесь же, на полированных столах, и этих двухсот кубков должно было хватить на всех. Фонтан был непростой, как и все в этом зале. Шипучая, искрящаяся газировка в нем каждую минуту меняла свой цвет и вкус. Зеленая яблочная – золотистая медовая – красная малиновая – голубая зимняя мята. А неподалеку стояли другие столы, с подносами, на которых лежали закуски и сладости – креветки с соусом васаби, пряное печенье, открытый пирог с хурмой, хрустящие огурчики, ветчинные рулетики с грибами, печеная картошка, копченая лососина на шпажках, поджаренный на чесночном масле хлеб с маслинами, пирожные с ванильным кремом… Но самым удивительным было то, что сколько бы закусок гости ни брали, подносы постоянно оставались полными. Очень много гостей собралось также в центре зала, возле статуи Софи – здесь грохотала гниль-рок-группа Владимира, а на большом барабане, как это принято, было написано ее название: «ВЛАДИМИР И ЧУМА» . Фейри посыпали музыкантов своей волшебной пыльцой, которая позволяла им парить в воздухе над толпой. (Некоторые самые бесстрашные никогдашники собирали упавшую на пол волшебную пыльцу, клали ее себе под язык – и, с гиканьем взлетев в воздух, носились над всем танцевальным залом под восторженный визг девчонок.)
– Обратил внимание, как почти все они одеты? – пришпоривала Софи оборотня Хорта, сидя у него на плечах.
Действительно, многие не только никогдашницы, но и всегдашницы нарядились сегодня в маскарадные костюмы, сделанные по мотивам иллюстраций в ставшей знаменитой «Сказке о Софи и Агате» . Кто-то пришел в Софи-кимоно, с выкрашенными в ярко-красный цвет волосами и с «восточным» макияжем. Кто-то нарядился Софи-куколкой в черном кружевном мини-платьице и с розовым леденцом во рту. Много и других, разных Софи можно было увидеть на этом вечере – в розовых платьях, белых платьях, зеленых платьях. Было несколько Софи-ведьм в «лысых» париках и с наклеенными по всему лицу бородавками. И парочка Софи – злых королев, затянутых с ног до головы в черную кожу, с плащами из змеиной кожи на плечах. И Софи-бунтарь в черном платье с невероятным вырезом на спине и вышитой красными блестками на груди надписью «S – значит Супер!» тоже была, и даже ходили где-то в толпе несколько Софи-Филипов.
Кое-кто из мальчиков тоже решил выделиться, поэтому на вечере присутствовало не менее десятка Тедросов – все как на подбор в его «фирменных» кремовых бриджах и ярко-голубой кружевной рубашке (именно так, если верить сказке, он был одет на своем первом балу всегдашников). Еще несколько «Тедросов» пришли в свободных рубашках цвета слоновой кости и черных брюках, напоминавших о ночном свидании Тедроса и Софи в пещере на острове Авалон. А два высоких, хорошо сложенных никогдашника позволили себе появиться на балу в очень тугих облегающих шортах и без рубашек.
– Хорт, дорогой, а это не ты ли, случаем? – спросила Софи, указывая на тощего мальчишку с личиком то ли кролика, то ли крысы, одетого в самодельную, разрисованную лягушками пижаму, который, кстати, только что опрокинул свой кубок с лимонадом на проходившую мимо него девушку.
– Пижама не похожа, – мрачно прорычал оборотень Хорт.
– Перестань. Ну что ты дуешься?! Посмотри лучше, как всем весело, как всем хорошо. Причем одинаково и всегдашникам, и никогдашникам. Я их уже и отличить не могу друг от друга, – сказала Софи, наблюдая за своими радостно смеющимися возбужденными гостями. – Даже учителя успокоились и не ищут больше повода прикрыть нашу вечеринку.
И правда, профессор Мэнли и профессор Шикс стояли возле фонтана и развлекались тем, что зажигали язычки холодного пламени в каждом кубке, за который брался возжелавший газировки всегдашник. Разумеется, всегдашник вздрагивал от неожиданности, и тогда оба профессора начинали трястись от смеха, подталкивая друг друга локтями. Чуть поодаль лихо отплясывали, крутя бедрами, Кастор и профессор Анемон. Вокруг собрались в кружок студенты и громко подбадривали своих преподавателей.
– Послушай, я больше не могу. Мне жарко, волосы лезут в рот, я хочу есть, наконец, – пожаловался Хорт. Из его пасти обильно текла слюна. – Того и гляди, в любой момент превращусь обратно в человека. И окажусь тут перед всеми совершенно голый.
– Потерпи, тебе нельзя сейчас превращаться. Мальчики из сорок шестой комнаты почти уже здесь! – ответила Софи, глядя, прищурившись, в окно на группу пересекающих мост всегдашников. – Я знала, что и Бодхи, и Лейтан, и остальные из этого прелестного маленького клана обязательно придут, хотя они и не ответили письменно на мое приглашение. Красивые мальчики никогда не отвечают на приглашения письменно, они просто приходят… или не приходят. Считают, что их появление и без того сказочный подарок для всех. Как весенний день посреди зимы.
– Что? Кто такой этот Бодхи? Кто такой Лейтан? – сердито проворчал Хорт. – И откуда ты знаешь имена этих всегдашников?
– Не говори глупостей! В нашей школе все знают мальчиков из башни Чести, комната сорок шесть. Между прочим, я уверена, что ты способен оставаться оборотнем столько, сколько пожелаешь. Это на первом курсе ты мог могрифицировать всего на пять секунд. Теперь хоть всю ночь можешь пробыть волком, и с тобой ничего не случится.
– Я не стану терпеть всю ночь ради пары-тройки каких-то смазливых всегдашников! – огрызнулся Хорт.
– Не будь таким занудой, дорогой, – шепнула в ответ Софи. – Я шесть месяцев мучилась от постоянных мыслей об Агате и Тедросе. Все думала, как они там, в Камелоте. Да, я помню, что не раз говорила, будто вовсе и не вспоминаю про них, – но мы же с тобой оба прекрасно знаем, что это была ложь. На самом деле мне было невыносимо представить, что они могут быть счастливы без меня. Даже после ужасного провала своей коронации?! Но сегодня я впервые на самом деле ни разу не вспомнила о них за целый вечер. А отсюда вывод: если Агата не хочет, чтобы я занималась подготовкой ее свадьбы, я буду устраивать свои праздники. И они будут самыми лучшими.
Она улыбнулась, глядя, как бегают по потолку разноцветные огоньки, складываясь в ее портрет. Всегдашники и никогдашники дружно взвыли от восторга. Внесли громадный торт в форме буквы «S», покрытый ярко-красной глазурью. Торт был обложен снизу имбирными булочками, на каждой из которых красовалась сделанная белой глазурью надпись: «S – это Счастье», «S – это Солнышко», «S – это Софи»… Какой-то прыщавый кривозубый никогдашник взобрался на статую Софи и торжественно поцеловал ее, но Софи не обратила на эту выходку никакого внимания, с наслаждением прислушиваясь к тому, как дружно скандируют собравшиеся в зале всегдашники и никогдашники:
– СОФИ! СОФИ!! СОФИ!!!
– Если уж на то пошло, теперь между мной и Агги осталось не так-то много общего, – добавила Софи, помахивая ручкой беснующейся толпе. – У нее теперь своя жизнь, вскоре она выйдет замуж за Тедроса и у них будет своя семья. А у меня своя жизнь – без брака, без семьи, без свиданий, но зато она наполнена возможностями…
– Я думал, вы с ним встречались, – сказал Хорт.
– Посмотри лучше на моих вишенок. Пальчики оближешь, верно? – оборвала его Софи, кивнув на маленькую стайку первокурсниц-никогдашниц в новенькой кожаной униформе, которые оживленно болтали о чем-то с невзрачным коротышкой-всегдашником. – Всю неделю учила их, как нужно изображать высокомерие и уверенность в себе. Ну, что скажешь? По возрасту они как раз для тебя. Нравится тебе какая-нибудь из них? Глаз еще не положил?
– Что положил? Ты что, с ума сошла?! – рассердился Хорт. – Во-первых, они сопливые первокурсницы, а во-вторых, это мои ученицы…
– Опусти меня, Хорт!
– Что?
– Вниз, Хорт! Опусти меня!
Хорт поспешно опустил ее на пол, и Софи немедленно поспешила к новым, только что вошедшим в зал всегдашникам.
– Бодхи, дорогой, добро пожаловать в мою школу, – улыбнулась она, протягивая руку высокому, стройному парню в костюме цвета морской волны, со смуглой кожей и огромными черными, как маслины, глазами. Он бережно принял руку Софи и нежно ее поцеловал.
– О, добрый вечер, Лейтан! Прекрасно выглядишь сегодня! – обратилась она ко второму парню, коренастому, мускулистому, с темно-каштановыми волосами и густо покрытым веснушками лицом. Лейтан игриво улыбнулся и чмокнул Софи в щечку.
– Что ж, если у вас так принято здороваться, тогда здравствуйте все! – пропела Софи, щедро подставляя свои щечки для поцелуя остальным парням из прибывшей компании всегдашников: гибкому Акиро с серебристыми волосами, кудрявому брюнету по имени Валентин, загадочному, похожему на привидение Девану… – Оставь за мной один танец! – шептала она каждому из них.
– Танец! – ревниво проворчал ей на ухо Хорт. – Не забывай, ты же декан, а не платная партнерша из танцевального клуба «Свинья и Перец»!
– Я прошерстила весь «Путеводитель всегдашника / никогдашника», и там ничего не сказано о том, что декану запрещается танцевать. И, между прочим, кое-кто из присутствующих здесь парней выглядит намного старше меня, – возразила Софи, поворачиваясь к следующему парню.
Только это оказался вовсе не парень.
Это была декан Доуви.
И она была не одна.
Шурша своим платьем, неизменно зеленого цвета, декан Доуви прошла в зал мимо Софи с таким видом, будто это была ее школа, а Софи в ней – непрошеной гостьей. Следом за седовласой профессором Доуви цепочкой вошли три ведьмы, и каждая на секунду остановилась перед Софи, чтобы пристально взглянуть ей в глаза.
– Парни-всегдашники в нашем замке? – удивилась ведьма с татуировкой.
– Парни-всегдашники в нашей школе, – согласилась ведьма-альбиноска.
– А я говорила, я говорила, – нравоучительно заметила ведьма-пышка, а потом превратила диадему Софи в шоколад, схватила ее и с наслаждением проглотила в один миг.
– Так вы мне солгали?! – ахнула Софи, глядя на Карту Квестов Клариссы, висящую в воздухе над песчаным пляжем берега Зла Озера-на-Полпути. Имена всех одноклассников Софи над их движущимися фигурками были окрашены в тревожный красный цвет, а не в спокойный синий, как на ее карте. – Но я имею право знать обо всем! Я же декан! Я ровня вам! А вы… Вы даете мне фальшивую карту… заставляете меня думать, что все мои друзья с успехом проходят свои испытания… скрываете от меня тот факт, что на самом деле они терпят бедствие!..
– Друзья – понятие растяжимое, – негромко хмыкнула Эстер.
– А ты, Софи, такая же ровня декану Доуви, как Дот – мне, – добавила Анадиль.
– Посмотрим, кто кому ровня, когда я превращу твоих крыс в стряпню, – не отставала Дот.
– Тише, тише, девочки, – сказала профессор Доуви, сидевшая в одной из купальных кабинок, которые по приказу Софи установили, когда благоустраивали пляж на берегу Зла Озера-на-Полпути. Из открытых окон замка доносились музыка и смех. Стояла теплая, даже душная августовская ночь, поэтому декан Доуви предложила побеседовать на улице, где их не услышит никто из студентов. Сейчас Доуви медленно обвела взглядом украшенные яркими портретами Софи кабинки, усыпанный S-образными раковинами золотистый песок пляжа, озеро. Черное и грязное в недавнем прошлом, оно стало теперь возле берега Зла изумрудно-голубым, с поднимающейся из воды медной статуей сидящей верхом на драконе Софи. Медная Софи была само очарование. Из всех трех пастей дракона фонтаном лилась вода…
– Честно говоря, плохо понимаю, куда я попала, – негромко сказала Доуви.
Софи прокашлялась, но ничего не сказала.
– Я понимаю, что ты огорчена, Софи, и должна признать, что у тебя есть полное право расстраиваться, – вздохнула профессор Доуви, растирая ладонями свои колени. – Феи-крестные, как правило, не имеют привычки использовать магию, чтобы кого-то обмануть. Но главная обязанность фей-крестных – служить Добру, и ради этого иногда приходится… Ведь если бы ты с самого начала была в курсе того, что происходит, то слухи о проблемах выпускников, выполняющих дипломные задания, очень скоро просочились бы наружу, это был бы лишь вопрос времени. А просочившись, эти слухи встревожили бы студентов младших курсов, начались бы волнения в школе. Я знаю, сейчас ты скажешь, что умеешь хранить тайны, но скажу тебе честно, что пока ты не похожа на руководителя, способного установить четкую грань между собой и своими подчиненными.
– Что дает вам основания утверждать это? – сердито подбоченилась Софи.
Доуви повернулась в сторону открытых окон замка. Отсюда, с пляжа, было видно, как за окнами отплясывают, забравшись на статую Софи, двое никогдашников. Потом какой-то парень-всегдашник заметил стоящую у воды Софи и громко прокричал из окна:
– ДЕКАН СОФИ, ТЫ ВЫЙДЕШЬ ЗА МЕНЯ ЗАМУЖ?
Софи подняла вверх свой загоревшийся розовым светом палец и повела им в воздухе, закрывая окна и задергивая шторы.
– Ну хорошо, – сказала она. – Тогда объясните, почему раньше вы все скрывали от меня, а теперь вдруг решили рассказать?
– Потому что мне нужно, чтобы ты возглавила экспедицию в Леса и спасла своих одноклассников, прежде чем умрет еще кто-нибудь из них, – ответила Доуви.
Вызывающее выражение с лица Софи словно стерло тряпкой. Она побледнела, и побледнели три стоящие рядом с профессором Доуви ведьмы.
– Еще ? Разве кто-то умер? – хрипло переспросила Софи, глядя, как дергается у декана Доуви уголок ее перекошенного рта. – Кто?
– Сама посмотри на карту, – ответила Доуви, не сводя глаз с Озера-на-Полпути, катившего свои волны между берегами Добра и Зла.
Софи и три ведьмы медленно перевели свой взгляд на по-прежнему висевшую в воздухе Карту Квестов декана Доуви с пылающими на ней красным цветом именами.
Но цвет одного имени отличался от остальных.
Он был не просто темно-красным – скорее траурно-черным, а написанное на табличке имя наискось пересекала черная полоска, словно вычеркивающая его из жизни.
«Чеддик».
У Софи перехватило дыхание. Одна черная полоска – и живой души нет на свете. И уже никогда не будет.
Все надолго замолчали, никому не хотелось нарушать тишину. Был слышен только доносящийся из бального зала веселый шум да похрапывание спящих на строительных лесах башни Директора школы стимфов. Дот терла кулаками глаза, Анадиль, потупившись, смотрела в землю. Выбитой из колеи казалась даже Эстер с ее стальными нервами.
Софи? Она, глядя через озеро на далекий стеклянный замок Добра, вспоминала большого, сильного сероглазого парня-всегдашника, который когда-то мерил широкими шагами залы этого замка и был самым преданным, самым верным другом Тедроса. Такой же лучшей подругой самой Софи долгие годы была Агата. Правда, Агата, к счастью, пока жива, хотя и находится так далеко…
А лучший друг Тедроса мертв. Представить себе такое невозможно!
– К-как это случилось? – с трудом ворочая языком, спросила Софи.
– Мы не знаем, – безжизненным тоном ответила профессор Доуви. – Его тело до сих пор должно быть на Авалоне. В противном случае его фигурка исчезла бы с карты.
Авалон! Софи сразу же вспомнила, что видела на своей Карте Квестов синюю фигурку Чеддика именно там, на острове, причем внутри замка Леди Озера. Софи еще мельком подумала тогда: что, интересно, делает Чеддик на холодном необитаемом Авалоне, когда по заданию он должен искать рыцарей ко двору Тедроса? И как он мог попасть внутрь замка, куда не мог войти никто, кроме Мерлина или короля Камелота? Но если Чеддик каким-то образом все же сумел проникнуть за ворота замка, то почему его не защитила Леди Озера? Ведь Чеддик был рыцарем из Камелота…
Мысли Софи прервал голос Доуви:
– Пару недель назад Чеддик прислал мне с почтовой вороной сообщение. Писал, что до него дошли слухи об участившихся в Лесах странных нападениях, и он намерен был узнать, что за этим кроется. Я приказала ему заняться своим заданием и ничего не предпринимать самостоятельно. Он меня не послушался.
Софи повернула голову и посмотрела на декана.
– Я не знаю, что именно удалось узнать Чеддику, но этого хватило, чтобы его убили, – тихо закончила Доуви.
– А теперь вам хочется, чтобы убили и меня тоже? – спросила Софи.
– В отличие от Чеддика ты будешь не одна, а вместе с друзьями, – ответила Доуви, глядя на трех ведьм.
– Ну вот, опять прозвучало это словечко – «друзья», – пробормотала Эстер.
Доуви не обратила внимания на ее реплику и продолжила:
– Нападениями я заинтересовалась намного раньше, чем Чеддик. Как только имена студентов на моей карте начали краснеть, я попросила Мерлина разобраться, в чем там дело. Довольно часто бывает так, что поначалу у студента не складывается с его дипломным заданием, и на этот случай у нас имеются спасательные команды, но чтобы все студенты одновременно не справлялись с испытанием – такого не было еще никогда. Тогда же мы начали получать первые сообщения о волнениях и беспорядках в Лесах, о преступлениях против наших студентов. Эти враждебные действия распространялись без разбора как на всегдашников, так и на никогдашников и поначалу казались нам случайными. А потом произошел тот ставший широко известным случай с застрявшим в камне мечом Тедроса. Я надеялась, что Мерлину удастся выяснить все до конца… Ну, а несколько дней назад он наконец вернулся и задал всего лишь один вопрос: какую волшебную сказку пишет сейчас Сториан?
– Ничего существенного он не пишет. Я вам говорила об этом, – сказала Софи и подняла голову, чтобы взглянуть на башню Директора школы, которая стала теперь ее личными апартаментами, соединенными с башней Зла с помощью переходного мостика. Отсюда, с пляжа, в открытом окне башни можно было рассмотреть перо Сториан – оно висело над каменным столом, заваленным смятыми бумажными листами. – После того как Сториан закончил сказку обо мне и Агате, он начинал и тут же бросал писать сказки о дипломных тестах наших одноклассников.
– Чью историю сейчас пишет Сториан? – спросила Доуви.
– На прошлой неделе он полностью прекратил писать – после того как несколько последних месяцев делал невнятные наброски. Только тогда я впервые за долгое время смогла отоспаться, – с важным видом заметила Софи. – Впрочем, вы сами не раз говорили, что Сториан часто начинает сказку, которая кажется ему удачной, но потом вдруг бросает ее прямо на середине… И что это нормально…
– Нужно принять к сведению, что Сториан пишет только те сказки, которые нужны нам в данный момент, – ответила профессор Доуви. – Истории, которые помогают поддерживать в Лесах хрупкое равновесие между силами Добра и Зла. Однако за последние шесть месяцев Сториан не выдал ни одной новой сказки. Возможно, он не видит ничего интересного и нужного в том, чтобы рассказывать о неудачах твоих одноклассников, Софи. Впрочем, Мерлин считает, что все эти провалы связаны друг с другом и являются составными частями целого, которое даст начало новой волшебной сказки. Именно ее-то и будет писать Сториан.
– Скажите, а у вас есть доказательства? – спросила Софи.
– И вот с ней мы должны будем идти на дело? – неприязненно покосилась на нее Эстер.
– Погиб ученик, девочки. Я думаю, что разговоры здесь излишни. Вам нужно будет найти и похоронить Чеддика, и по возможности выяснить, что его убило. Или кто , – спокойным ледяным тоном сказала профессор Доуви.
И Софи, и ведьмы замолчали.
– Кроме того, если верить карте, вы свои испытания тоже заваливаете, – добавила Доуви.
Софи и ковен повернулись к карте, присмотрелись – и застыли, вытаращив глаза и открыв рот.
До этого все они были настолько заняты одноклассниками, что найти самих себя на карте как-то не удосужились. Теперь они это сделали – и убедились, что все их имена светятся красным.
– Ну а я-то каким образом могу не справляться со своим заданием?! – возмутилась Софи. – Мое испытание – стать деканом школы Зла. Его мне назначила леди Лессо…
– А мы почему не справляемся? – присоединилась к ней Эстер, глядя на своих подруг по ковену. – Мы никаких ошибок не допускали, все делали по плану…
– Если не считать того, что ваши задания отменены, – сказала профессор Доуви.
Софи и ведьмы растерянно переглянулись друг с другом.
– Видите ли, красными на моей карте ваши имена сделались только вчера , – продолжила декан школы Добра. – Практически в момент смерти Чеддика. Не думаю, что это простое совпадение. Карту Квестов Сториан создает раз в три года, когда в Леса отправляется новая группа выпускников. То, что перо перестало писать одновременно с изменением цвета ваших имен, ставших на карте красными, только подтверждает наш с Мерлином вывод о том, что каждого из вас впереди ожидает новое, более важное испытание. И только тогда Сториан начнет писать свою следующую сказку.
Она помолчала, ожидая вопросов, но Софи и ведьмы ошеломленно молчали, и Доуви продолжила.
– Будь у нас такая возможность, мы с Мерлином сами бы отправились в Леса, – сказала она. – Но учителям запрещено напрямую вмешиваться в ход студенческого задания, поскольку мы не имеем права влиять на события, происходящие в волшебной сказке. Это означает, что в новом, большом испытании вы будете представлять никогдашников, а Мерлин сегодня к ночи подберет команду всегдашников, которая к вам присоединится. Учитывая печальную участь Чеддика, я решила, что обо всем этом можно рассказать только при личной встрече, а не через волшебный шар, потому и попросила вас, девочки, немедленно вернуться в школу. Чтобы избежать новых потерь, вы должны отправиться в путь как можно скорее. Но помните, что вы не просто спасательная команда. Теперь вы детективы. В Лесах появилась какая-то сила, которая угрожает здоровью и даже жизни наших студентов. Ваша задача – найти ее. Это одно общее для вас задание, главная цель которого – спасти всех наших товарищей в Лесах.
Софи никак не могла сосредоточиться, одна мысль никак не отпускала ее:
– Кто-нибудь уже сообщил Тедросу о…
– Нет, – не дав ей договорить, ответила профессор Доуви, поднимаясь со своего складного стула. – Узнай Тедрос о гибели своего друга, он сгоряча бросился бы что-нибудь предпринимать. Таким образом, остров Авалон должен стать первым пунктом на вашем пути. Даже если вам не удастся проникнуть за ворота замка, постарайтесь понять, что там делал Чеддик и как он погиб.
Голова Софи, что называется, «плыла», она чувствовала себя так, словно пытается очнуться от тяжелого сна. Погибшие друзья… мертвые тела, которые нужно похоронить… загадочная угроза…
До чего же быстро все меняется в волшебной сказке!
Всего несколько минут назад она была хозяйкой блистательного вечера, который помог ей наконец перевернуть страницу и начать новую главу в своей жизни. И вот теперь ей предстоит бросить все, что она с таким трудом налаживала, отправиться в Леса и с риском для собственной жизни спасать от гибели своих друзей.
Но она не была готова покидать свое уютное, насиженное место. После трех лет упорных поисков выхода из своей старой сказки Софи совершенно не была готова к тому, чтобы оказаться втянутой в новую сказку. Не была готова и не хотела этого. Находясь на стороне Зла, об этом можно говорить открыто, не испытывая чувства вины. В душе нынешней (новой и более гибкой) Софи эгоизм легко сочетался с отзывчивостью. Что это означало? Всего лишь то, что независимо от чувств, которые Софи испытывала к судьбе Чеддика и к своим затерянным посреди Бескрайних лесов старым друзьям, она… не отправится им на помощь.
– Простите, но я такой же декан, как и вы, профессор Доуви. Я отвечаю более чем за сотню своих студентов и тоже не могу их бросить, – решительно объявила Софи. – Мне, в принципе, безразлично, что там показывает ваша карта. Думаю, что Эстер, Анадиль и Дот прекрасно справятся со своим заданием сами, без меня.
Три ведьмы переглянулись и перемигнулись, словно телепатически все вместе загадали желание и закрепили его.
– Софи, ты не только декан, но и студентка четвертого курса, а это значит, что я могу менять твое задание точно так же, как ты поменяла его Хорту. А если декан дает студентке задание, она должна выполнять его, иначе ее отошлют в комнату Страха…
– Не нужно мне угрожать, Кларисса , – оборвала ее Софи, с удовольствием наблюдая, как дернулось лицо Доуви, когда она назвала ее просто по имени. – Не вам приказывать, что я должна делать, а чего не должна. Я знаю, вы мечтаете избавиться от меня, потому что все ваши всегдашники с огромной охотой тянутся теперь к моему Злу. Новое задание – просто удобный предлог для этого.
– «Моему Злу», вот как? Мне следовало это предвидеть. Каждый раз, когда мне кажется, что ты изменилась, приходится вспоминать, какой эгоистичной ты можешь быть, – сказала профессор Доуви. – На протяжении своих первых трех лет в школе ты постоянно пыталась давить на студентов обеих школ, чтобы достигать своих собственных, зачастую коварных, целей. Ты мучила своих товарищей, издевалась над ними, предавала… но несмотря ни на что они простили тебя и подчинялись тебе как своему декану в последние месяцы учебы на третьем курсе. Они демонстрировали тебе такую преданность, какой никогда не видели от тебя самой. Теперь те же самые твои одноклассники попали в беду и нуждаются в твоей помощи. Знаешь, эта история больше не о тебе, Софи. Она про них . Но если ты все-таки хочешь сделать эту сказку своей, подумай вот о чем. Это в любом случае не будет история о том, добьешься ли ты в конце концов славы, богатства, своего маленького счастья… Нет, это будет история о том, сможешь ли ты подняться от вероломной предательницы из своей собственной сказки до настоящей героини чьей-то чужой сказки. Это твое новое испытание. Это история, которую собирается написать Сториан.
Софи замолчала, не отводя своих изумрудных глаз от глаз Доуви. Лицо Софи медленно заливалось краской, делая ее похожей не столько на декана школы Зла, сколько на пристыженную маленькую девочку.
– Она пойдет, никуда не денется, правда? – пробормотала Эстер, а ее демон состроил рожицу.
– Скажи, ты можешь превратить человека в шоколад? – спросила у Дот Анадиль.
– Мне чечевичных кексиков за глаза хватило, – хмыкнула Дот.
Софи ведьм не слышала, она пристально смотрела на башню, за окнами которой продолжалось веселье.
– Но кто вместо меня будет исполнять обязанности декана школы Зла? – упавшим тоном спросила Софи.
– Профессор Мэнли, – ответила декан Доуви и добавила, не дожидаясь возражений со стороны Софи: – Я полагаю, что его… непопулярность, скажем так, среди студентов только сыграет тебе на руку, когда ты вернешься.
– Если я вернусь, вы хотели сказать, – мрачно поправила ее Софи.
Она ожидала, что профессор Доуви бросится сейчас разубеждать ее, но та ничего не сказала.
– А что тогда насчет нового Директора школы? – подала голос Эстер. – Мы целых шесть месяцев прочесывали Леса в поисках того, кто мог бы встать у руля нашей школы…
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления