Казалось, гибель «Ярости клювозмея» стала жертвой, необходимой для умиротворения Старухи и штормов, что ей служили. Когда Джорон пробудился от сна, в котором парил под прохладной водой, бесстрашный, голодный и быстрый, «Дитя приливов» перестал скрипеть и стонать, что неизменно сопровождало любую бурю. Теперь он улавливал привычный ритм корабля, летевшего по небольшим волнам. И знакомые звуки: дети палубы приводили «Дитя приливов» в порядок после шторма.
Меванс принес ему поесть – черствый хлеб и солоноватую воду, чтобы его размочить. Пока Джорон одевался и ел, Меванс говорил о том, что нужно вернуть на место стекла, хотя Джорон не сомневался, что отдал приказ выбросить их за борт. Меванс нередко так поступал, но Джорон оставлял подобные нарушения без внимания, как правило, они были разумными, и, если быть честным до конца, иногда он радовался, что не должен нести на своих плечах всю тяжесть решений.
– Небо очистилось, наступила ясная погода, хран-пал, – сказал Меванс и провел куском ткани по сиявшему лезвию меча Джорона, собираясь точить и без того острый клинок.
– Хорошо. Сколько человек мы потеряли? – спросил Джорон.
– Всего восемь, двоих из команды дуголука, Рейан и Чафтан. Сарлин получила тяжелое ранение, скорее всего, она умрет, Гаррийя просидела с ней всю ночь, держа ее за руку.
– Я зайду к Гаррийе перед тем, как поднимусь на палубу, – сказал Джорон.
– И еще пропали Камран, Брукс, Мчо, Соори и Карли; Дженнил сказала, что видела, как Камран запутался в веревках от бочек, и я думаю, что остальных смыли за борт волны. И все же это совсем небольшая цена по сравнению с той, что заплатил «Ярость клювозмея»?
– Так и есть. – Больше Джорон не мог есть или сидеть, ему требовалось что-то делать, чтобы не думать.
Он встал и направился к двери.
– Хран-пал, – позвал его Меванс.
Джорон остановился.
– Да?
– Ваш шарф. – Джорон протянул руку, коснулся горевшей кожи возле рта и зашипел от боли. – Конечно, – сказал он, когда Меванс протянул ему шарф.
– Для них это не будет иметь значения, – проговорил Меванс, когда Джорон начал закрывать лицо. – Они вам верны, и им все равно.
– Хорошо, что ты это сказал, но все знают, что гниль приводит к безумию. Иногда я размышляю о поступках, которые совершил, – возможно, болезнь уже берет свое.
– Это обычная реакция на то, что произошло, хран-пал. Многих, кто пережил суровые испытания, потом охватывает меланхолия. И я скажу в третий раз, им все равно.
– Но не всем, – возразил Джорон, распахивая дверь и выходя из каюты, чтобы не добавить: «Как и мне».
На нижней палубе он отыскал Гаррийю, которая сидела, склонив голову и держа Сарлин за руку.
– Я пришел поговорить с Сарлин, – тихо сказал он.
– Слишком поздно, Зовущий, – ответила она, – девушка сидит рядом со Старухой, и ее боль прошла. – Гаррийя подняла морщинистое, покрытое шрамами лицо, окруженное прядями грязных волос. – Жаль, что это не произошло со всеми нами, но, боюсь, все только начинается. Думаю, худшее у нас еще впереди.
– Как всегда, ты подобна лучу света, Гаррийя. – Она встала, положив руку Сарлин ей на грудь. «Она еще совсем ребенок», – подумал Джорон. Сарлин едва успела стать женщиной, но пришла сюда, чтобы умереть тяжелой, медленной смертью от раны в живот осколком кости. – Я не хочу, чтобы кто-то из них умирал.
– Однако это случится, и умрут еще очень многие. Ты можешь улететь, снова стать рыбаком, мальчик, разве не так? Осесть где-нибудь на Суровых островах под новым именем, перестать быть причиной множества смертей, больше не устраивать рейды на мирных жителей.
– И оставить Миас в руках ее матери?
– А тебе не приходила в голову мысль, что, возможно, Миас хотела бы для тебя такой судьбы? Может быть, ты уже зашел дальше, чем могла она. Я никогда не слышала, чтобы она опустошала деревни ради припасов и пополнения команды. Она мечтала о мире, а что приносишь людям ты? Одобрит ли она то, что ты делаешь?
– Если она не одобрит, старая женщина, то пусть скажет мне сама. – Джорон сделал глубокий вдох и отвернулся, а Гаррийя негромко рассмеялась.
– Не важно, я пошутила. – Гаррийя встала, застонала и приложила руку к спине. – Для тебя нет мира, Джорон Твайнер. С того самого момента, как ты песней вызвал из моря кейшана, твой дальнейший курс предопределен. Твое путешествие будет красным, мальчик.
Он повернулся, собравшись выпустить наружу гнев, сказать, чтобы помалкивала и не говорила ему о том, что он «должен» или кем «был» и «куда» ему следует направиться. Однако она его опередила.
– Не сомневайся, Зовущий, то, что сделано, было необходимо. Да, жестоко и болезненно, но моря жестоки, и они такими останутся, если никто не восстанет. Так что хорошо направляй свою большую лодку и, если тебе так важно, отыщи свою супругу корабля. – Она кивнула скорее для себя, чем для Джорона. – А теперь мне пора заняться больными. Тебе ведь наверняка надо завязать какую-нибудь веревку или решить другие корабельные проблемы? – Она встала и прошла мимо него.
И хотя он был командующим корабля, у него возникло ощущение, будто она его отпустила. Поэтому он надел свою шляпу с одним хвостом и стал подниматься на палубу.
На сланце «Дитя приливов» все выглядело так, словно никакой бури не было. Фарис стояла на корме – все крылья «Дитя приливов» подняты, свежий ветер толкает черный корабль вперед. Плащи исчезли, команда переоделась в теплые вещи – погода оставалась холодной. Надевать их во время дождя было смертельно опасно: они быстро намокали и становились очень тяжелыми, но для ясного холодного дня подходили прекрасно.
Они летели на юг под ветрами, которые Эйлерин называл танцующими. И еще курсер обещал, что такая погода продержится по меньшей мере неделю. Джорон даже забыл о серьезности их положения. На второй день раздался крик, который когда-то они слышали часто, а потом перестали совсем, – теперь он снова становился привычным.
– Кейшан на горизонте! – Джорона охватило волнение, и он попытался не обращать внимания на взгляды, которые бросала на него команда.
Дети палубы обменивались улыбками, подталкивали друг друга, а он делал вид, что не знает об их вере в то, что кейшаны приплывают к нему, хотя все понимали, что он не звал этого кейшана. Но детское возбуждение у него внутри ничем не отличалось от состояния других членов команды. Он начал забираться на мачту, мимо хлопавших и гудевших черных крыльев, пока не оказался на самом верху вместе с Беарной.
– Где он, наблюдатель? – Она показала налево по борту, четыре точечные тени, и Джорон проследил за ее рукой.
И увидел первые куски льда на синей воде. Сначала Джорон не разглядел кейшана из-за его размеров. Те, которых он видел раньше, были огромными, как острова. Этот оказался меньше, пожалуй, самым маленьким из всех, что Джорон встречал, но все равно больше «Дитя приливов» – в три или четыре раза длиннее корабля – и более худым, чем другие его сородичи.
Даже издалека Джорон видел горящие белые глаза на длинной узкой голове, когда она поднималась над водой – кейшан не выпрыгивал из нее, а лениво плыл, приподняв голову с раскрытой пастью. Он был темно-синего цвета и испускал свет, подобный сердцу ледяного острова. Джорон смотрел на невероятное существо: спинной плавник, окруженный белой пеной, рассекал воду, иногда он показывал белый живот, и тогда на нем мерцали разные цвета, второй плавник появлялся над водой, а потом, словно довольный тем, что показал себя Джорону, кейшан исчезал под волнами.
– Морская сестра счастлива. – Джорон повернул голову и увидел рядом Ветрогона.
– Как ты думаешь, это молодой кейшан? – спросил Джорон.
– Все морские сестры старые. – Ветрогон подпрыгивал на веревках, держась за них когтекрыльями и открыв хищный клюв. – Некоторые не такие старые. – Джорон услышал яростный крик, который донесся с палубы, – Мадорра метался по сланцу, угрожающе щелкая клювом на каждого, кто проходил мимо. – Плохой лишенный ветра, – негромко сказал Ветрогон, после чего спрыгнул вниз, на лету поймав веревку, и легко опустился на палубу, где носился Мадорра; Ветрогон проскочил мимо него и быстро спустился в люк, на нижнюю палубу.
– Сегодня ты получишь лишнюю порцию корабельного вина, наблюдатель, – сказал Джорон. – Держи свои зоркие глаза открытыми.
Затем он осторожно спустился вниз, чувствуя, как болит культя в том месте, где она касалась кости.
Он решил, что встреча с кейшаном являлась хорошим предзнаменованием, впрочем, он на это рассчитывал. Они уже три недели спокойно летели вперед, когда послышался крик наблюдателя. Джорон находился в своей каюте, втирал вонючую целебную мазь Гаррийи в культю, в то время как Меванс полировал его костяную ногу, а Квелл точила меч.
– Корабль на горизонте!
– Дыхание Старухи, – сказал Джорон. – Я бы отдал вторую ногу за то, чтобы это была Брекир или кто-то из наших друзей.
– Если учесть, как ты жалуешься на то, что у тебя всего одна нога, хранитель палубы, – сказал Меванс, – я не уверен, что с тобой согласится кто-нибудь из нас. – Квелл с трудом сдержала смех, а Меванс аккуратно поместил мягкую ткань в протез. – Теперь позволь надеть тебе ногу.
Джорон привел себя в порядок, надел теплую куртку и вышел на палубу, где на корме обнаружил Фарис и Дженнил, которые разговаривали с Серьезным Муффазом.
– Доложи, Фарис, – приказал Джорон.
Она повернулась, отдала ему честь и протянула подзорную трубу.
– Корабль на горизонте, хран-пал, – сказала она. – Почти по прямой, позади, трехреберный или четырехреберный.
– «Пика кейшана», ты думаешь?
– Да, наверное, хранитель палубы, – сказала Дженнил. У нее появился новый, довольно глубокий шрам на щеке, аккуратно зашитый Гаррийей черными нитками. Она получила его во время шторма, и Джорон знал, что Дженнил больно говорить, но создавалось впечатление, что ей все равно. – Или нам не повезло встретить еще один корабль Ста островов.
– Дыхание Старухи, – выругался Джорон. – Я был уверен, что он потерял нас во время шторма.
– Так или иначе, но ему потребуется преодолеть немалое расстояние, чтобы нас догнать, – сказала Дженнил.
– Верно, – ответил Джорон, поднял подзорную трубу и довольно быстро нашел корабль врага. – Но если это неприятель, который преследовал нас раньше, мы знаем, что он летает быстро. – Джорон закрыл подзорную трубу и вернул ее Фарис. – Следите за ним и дайте мне знать, как быстро он нас нагоняет. – Он огляделся по сторонам, мысленно прикидывая, что осталось в трюме. – Мне нужно поговорить с Эйлерином, но пока большой спешки нет. Сначала я хочу обойти корабль.
– Я поставлю стол с картами, – негромко сказала Квелл из-за его спины.
– Разве его не выбросили за борт? – спросил Джорон.
– Меванс сказал, что он про него забыл, а Хедре говорит, что вообще не видел прежде.
Джорон кивнул.
– Наверное, это к лучшему. Позднее встретимся в моей каюте.
Обычно он редко видел Квелл, хотя она постоянно находилась рядом – его Тень, ставшая такой же неотъемлемой частью, как рука. Джорон вспоминал о ней только в тех случаях, когда она ему требовалась, и иногда его удивляло, что эта прежде мятежная женщина, так решительно отстаивавшая свое место в жизни, нашла мир в столь простом существовании. Но еще поразительнее было то, что он начал полностью ей доверять.
Он совершил обход корабля, убедился, что все в порядке, насколько это вообще было возможно; сломанные поручни на корме починили мастера костей, маленькое чудо, если учесть, как мало запасных деталей у них осталось. Дуголук, Яростный Аррин, вернулся на свое привычное месте на палубе. Джорон похвалил всех, кто старательно работал, отругал тех, кто ленился, – их оказалось совсем немного, – и неспешно закончил проверку, давая время Мевансу, Квелл и Эйлерину поставить стол для карт. Когда у него не осталось никаких разумных поводов для задержки, он подумал, что его присутствие может поставить под сомнение власть Дженнил, нырнул в темноту, обходя спавших детей палубы благодаря тусклосвету и размышляя, что следовало сделать дальше.
В его каюте стекла вернулись на прежние места, и свет снова свободно проникал внутрь – Джорон не сомневался, что, если прищуриться, он увидит костяной корабль, который их преследовал, в виде точки на горизонте. Фарис, Меванс и Квелл терпеливо ждали его за столом, Эйлерин над ним склонился, поставив на карту маленькие модели кораблей.
– У тебя есть для меня хорошие новости, Эйлерин? – спросил Джорон.
– Может быть, – ответил курсер. – Сны говорят, что следующие несколько недель погода будет хорошей.
– Но это выгодно им, а не нам, – заметил Джорон, глядя в окно на едва заметную точку между небом и морем.
Видел ли он ее на самом деле или его обманывали глаза?
– Мы можем развернуться и сражаться, – сказала Фарис. – Один на один в море никто с нами не сравнится.
– Верно, – тихо ответил Джорон, чувствуя на себе взгляд Меванса. – Но «Дитя приливов» пострадал от шторма, а наша главная мачта все еще не укреплена, и нам это известно. У Меванса список необходимых ремонтных работ длинней, чем кейшан, и корабль пропускает воду быстрее, чем мне бы хотелось. Колвулф говорит, что мастера костей сражаются с протечками. А бо́льшая часть наших материалов и припасов отправилась за борт. – Он оглядел собравшихся офицеров. – Мы должны бежать, нравится нам это или нет. – Фарис кивнула и отступила назад, на ее лице появилось разочарование. – Эйлерин, мы сумеем добраться до мыса Уилсон до того, как враг нас догонит?
– Если они получили повреждения во время шторма, то можем успеть. А если хорошо перенесли шторм и в состоянии поддерживать прежнюю скорость, они нас догонят.
– Что же, Фарис, складывается впечатление, что ты получишь свое сражение.
– Едва ли оно будет успешным, – проговорила Квелл. – У нас осталось очень мало болтов для дуголуков.
– Мы не можем сражаться, – сказал Джорон. – Тут все предельно просто. Нам придется искать другие возможности.
– Такая возможность есть, – вмешался Эйлерин, – но она никому не понравится.
– Что ты имеешь в виду, курсер? – спросил Джорон.
– Берег Спантонниса. – Курсер показал на карту.
В каюте воцарилась тишина. Джорон слышал стук ног на палубе, кто-то мыл сланец, женщины и мужчины кричали друг на друга.
– На берегу полно тех, кого прокляла Старуха, – тихо сказала Фарис. – Это известно всем, никто не хочет там оказаться.
Эйлерин кивнул.
– Все так думают, – вмешался Меванс. – Так скажет команда, но они пойдут за тобой, хран-пал, если ты их позовешь, – и не важно, понравится им это или нет.
– На сей раз нам будет очень трудно убежать, – продолжал Эйлерин, коснувшись голубой линии в южной части карты. – Мы будем продолжать бегство, пройдет по меньшей мере три дня, с таким ветром. Мы движемся не слишком быстро, с учетом воды, которую набрали, но даже если мы сохраним скорость, нам придется напрягать ветрогонов до тех пор, пока они смогут только плакать в своих гнездах.
– Хран-пал, – все так же тихо заговорила Фарис, – я не хочу, чтобы меня забрали призраки. – Затем ее голос стал едва слышным. – Разве ты не можешь песней призвать на помощь кейшана, которого мы видели? – Она посмотрела на него, и Джорон увидел в ее глазах страх, который там не появлялся с тех пор, как уже очень давно ей пришлось ради него пойти в огонь.
– Я не умею призывать кейшанов, во всяком случае так, как ты думаешь. И даже если бы мог, то подверг бы жизнь супруги корабля серьезной опасности – а на это я не пойду.
Фарис молча смотрела на него, и в ее глазах он видел только страх.
– Я слышала истории об этом месте, хранитель палубы, там исчезают корабли. Другие выплывали оттуда, но у них на борту не оставалось ничего живого. Говорят, что погибшие там никогда не узнают тепла костра Старухи, – продолжала Фарис.
В горле у Джорона перехватило, он знал, что нужно сказать, но тот же страх, который наполнял Фарис, подействовал на его поврежденные голосовые связки.
– Это не призраки, Фарис, – мягко сказал Эйлерин. – Просто холодная вода встречается с теплым течением с востока, которое несет нас сейчас. Вот почему там всегда туман.
– Ну, я не знаю, что известно курсеру, – настаивала на своем Фарис, – но что случается с исчезнувшими там кораблями или с теми, на которых не остается живых людей?
– Я знаю, почему они исчезают, – уже более решительно заговорил Эйлерин. – Туман скрывает ледяные горы, огромные плавучие ледяные острова. Корабли оказываются там под полными крыльями, поэтому их ждет крушение. Они слишком боятся призраков, чтобы сбросить скорость, поэтому пытаются проскочить опасное место – и расплачиваются за спешку.
– Разве курсеры не предупреждают их об этом? – спросила Фарис.
– Не все супруги корабля слушают курсеров, – ответил Эйлерин, но Джорон видел, что ему не удалось убедить Фарис, она обхватила себя руками и с тоской смотрела на выкрашенную в голубой цвет кость, обозначавшую Берег Спантоннис.
– А как же корабли, которые возвращаются пустыми? – спросила она. – Что случается с ними?
– Я не знаю, – тихо ответил Эйлерин, и Джорон подумал, что курс, который они выбирают, оказался не под силу Фарис, несмотря на всю ее отвагу.
– А я знаю, – сказал с улыбкой Меванс, голос которого звучал спокойно и уверенно.
– Ты знаешь? – удивилась Фарис.
– Да, – ответил он. – Как и ты.
– Я?
– Да, ты, которая без колебаний атакует шеренгу детей палубы, вооруженных пиками. Ты способна, балансируя, стоять на вершине главной мачты и смеяться над теми, кто боится высоты. Ты можешь промчаться по палубе, залитой водой, лишь для того, чтобы завязать нужную веревку, да, ты знаешь, почему корабли возвращаются пустыми. Ты показала нам это сейчас, опозорив себя, потому что я был о тебе лучшего мнения.
Фарис смотрела на него, и Джорон подумал, что, если бы на боку у нее висел курнов, она могла его обнажить. Она так сильно напомнила ему Миас в этот момент, что у него заболело сердце. Не просто желанием ответить силой на оскорбление, но и ее решением сначала все обдумать, проследить за ходом мысли Меванса и прийти к собственным выводам.
– Ты думаешь, – медленно заговорила она, – что корабли опустошает страх?
– Да, – ответил Меванс. – Потому что далеко не у всех такое же отважное сердце, как у тебя, Фарис. Напуганная команда выбрасывает за борт свою супругу корабля, решив, что из-за тумана появились призраки. Они спускают лодки в замерзшее море и становятся жертвами длинноцепов, которые обязательно появляются.
– Да, – сказала она и сглотнула, – я представляю, как такое может случиться. Но только не на таком корабле, как «Дитя приливов», верно?
– Никогда, – сказал Джорон, – до тех пор, пока на его борту находятся такие женщины и мужчины, как ты, Фарис.
Она кивнула.
– Ну, тогда, – заявила Фарис и выпрямила спину, – если Эйлерин проложит курс, я расскажу команде, куда мы направляемся, потому что в ней определенно найдется несколько слабых голов, их потребуется вразумить, а я как раз тот офицер, который должен с этим справиться. – Она кивнула. – И я думаю, что нам стоит брызнуть немного краски.
– Да. Фарис, это будет не зря потраченное время, – сказал Джорон и посмотрел ей вслед.
Когда она ушла, он вновь обратился к карте, и его взгляд остановился на голубой отметке, обозначавшей Берег Спантоннис.
– Давай проложим курс, – предложил он, и больше никто не говорил о призраках, ведь, как и все дети палубы, он боялся, что упоминание о них может привлечь ненужное внимание.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления