Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga Self Lib GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Тайна картины с драконом Mystery pictures with a dragon
Глава вторая

Тремя месяцами ранее – июль 1909


Когда она спустилась завтракать, на столике в коридоре на серебряном подносе лежало письмо – узкий белый конверт с напечатанным на нём именем: «Мисс Леонора Фицджеральд». Во рту у неё пересохло, и сердце ёкнуло. Она догадывалась, что это за письмо. Леонора потянулась к конверту, но не успела взять его, как в коридор с важным видом вышел Винсент, на ходу застёгивая воротник. Она тотчас отняла руку, но было поздно.

– Вот это да! Кто-то написал тебе ? – Он хотел было взять конверт, но Лео его опередила. Пусть ходила она медленно, ловкости рук ей было не занимать.

– Не твоё дело, – отрезала девушка и сделала шаг, чтобы уйти, но Винсент схватил её за запястье.

– А я знаю, что там, – ликуя, сказал он. – Это письмо из твоего дурацкого института художеств. Дай угадаю, что в нём написано… «Дорогая мисс Фицджеральд, нам очень жаль, но в нашем достойном учебном заведении нет места бездарным юным леди». – Он скрутил ей запястье, и Лео ахнула от боли, но конверт не отпустила. – Что ж, давай посмотрим!

В ту же секунду, к огромному облегчению Лео, послышался звон ключей экономки. Миссис Давс шла к ним по коридору. Винсент нахмурился и разжал руку. Лео спрятала письмо в карман платья и убежала.

Теперь ей было не до завтрака. Голод утих, сменившись радостным волнением. К тому же её отсутствия за столом никто не заметит. Отец всегда сидел закрывшись газетой и только мычал вместо приветствия. Мать завтракала в постели и проводила утро, отдыхая у себя в комнате. Важнее всего было убежать как можно дальше от Винсента, чтобы спокойно вскрыть конверт и прочесть письмо.

Лео завернула за угол и подбежала к старому гобелену с вышитыми на нём львами и единорогами. Поспешно оглянувшись проверить, не преследует ли её Винсент, девушка приподняла нижний край гобелена, юркнула в небольшую дверку в обитой деревянными панелями стене и очутилась в узком каменном коридорчике. Она опустила гобелен, и тот надёжно прикрыл маленькую дверь. Уинтер-холл был громадным поместьем с десятками секретных лестниц, забытых каморок и тайных ходов, но, кроме Лео, о них никто не знал – или не хотел знать. А Лео была ими очарована, и они не раз её выручали, когда ей хотелось скрыться от родных.

Осторожно ступая по извилистому коридору, Лео вышла к узкой лесенке и поднялась в потайную комнату. Это было её любимое укрытие, и она уже давно принесла туда дряхлый стул и масляную лампу. Там хранились альбомы с рисунками, скрытые от любопытных глаз Винсента, и разные интересные предметы для натюрмортов, которые нянечка наверняка назвала бы бесполезным мусором: деревяшки необычной формы, черепа мелких животных, подобранные с земли, пустое птичье гнездо. Здесь Лео чувствовала себя в безопасности.

Она достала из кармана помявшийся, но от этого не менее ценный конверт, надорвала его и вытащила на свет тонкий лист бумаги.



Остальные буквы расплылись перед глазами: Лео больше ни на чём не могла сосредоточиться от волнения. Она опустилась на стул, и письмо упало ей на колени. У неё получилось! Её приняли в лучший художественный институт в Лондоне!

Лео до сих пор не верилось, что ей вообще разрешили попытать свои силы. Она больше года умоляла родителей, чтобы те отпустили её учиться, но они пропускали слова дочери мимо ушей, а Винсент глумился над ней и смеялся. Даже нянечка сказала, что «всё это глупости» и там не место для достойных юных леди. Если бы не леди Тримейн, Лео так бы никто и не послушал.

Леди Тримейн была крёстной Леоноры. Старая подруга матери, богатая вдова из Лондона, она казалась девушке невероятно изысканной. Леди Тримейн всегда роскошно одевалась – в элегантные платья цвета драгоценных камней с ниспадающими на пол юбками, вышитые красивыми узорами шёлковые шали, великолепные шляпки с перьями. Она обсуждала с крестницей своих знакомых писателей и музыкантов, художественные галереи и концертные залы, которые она посещала, последние прочитанные книги.

Леди Тримейн была единственной, кто уважал увлечение Лео рисованием. Мама скучающим голосом говорила: «Это чудесно, милая», нянечка ворчала, что с муслиновых платьев очень сложно выводить следы от угля, и предлагала научиться вышиванию. Но леди Тримейн была не такой. Она очень редко посещала Уинтер-холл, но всякий раз просила Лео показать ей новые рисунки и порой даже привозила крестнице подарки: карандаши, новые альбомы из добротной бумаги, набор акварели в симпатичном кожаном чехле.

Именно благодаря леди Тримейн Лео смогла воплотить свою мечту и поступить в художественный институт в Лондоне. Ей очень хотелось учиться у настоящих преподавателей, работать в настоящей мастерской, а главное – гулять по Лондону и посещать изумительные галереи и музеи. Когда Лео рассказала об этом крёстной, та пообещала помочь.

Лео не присутствовала при разговоре матери с леди Тримейн, но подслушала его через щель в стене будуара, спрятавшись в одном из тайных ходов. Лео знала, что это дурной тон, но, как только она услышала мамины слова, произнесённые высоким, жалобным голосом, её перестала мучить совесть.

– Честно говоря, я не представляю, как с ней быть! Она такая замкнутая и непростая девочка. С Хелен у меня никаких сложностей не было!

– Лео растёт, – отозвалась леди Тримейн глубоким голосом. – Ей нужно какое-то занятие. Не забывай, что в её возрасте Хелен готовилась к своему дебютному балу и первому сезону.

– Но чем же мне её занять?! – капризно воскликнула мать Лео. – О лондонском сезоне и речи быть не может. Обладай она иным характером, я взяла бы её с собой этой осенью, но Гораций не хочет выставлять Лео напоказ. Общество её не волнует, и она только и делает, что возится с карандашами и краской… А эта возмутительная идея с поступлением в художественный институт в Лондоне чего стоит!

– Она вовсе не «возится», Люси. У неё настоящий талант. Я всегда так считала. Ты точно уверена, что не хочешь отправить её учиться?

– Да ты что, Виола! Художественный институт! Так нельзя… Что подумают люди? Не можем же мы отпустить её одну в Лондон вести разгульный образ жизни!

Мать говорила с искренним возмущением, но леди Тримейн только рассмеялась в ответ и произнесла мягким, насмешливым голосом:

– О, Люси, не будь такой старомодной! У неё не хватит времени на «разгульный образ жизни». В Институте Спенсера студенты каждый день ходят на занятия по изобразительному искусству, затем на лекции, а вечером – в музеи. Лео учёба пойдёт на пользу, и она сможет подружиться с теми, кто разделяет её интересы. Это куда лучше, чем прозябать в Уинтер-холле в компании старой няньки.

Мать Лео тяжело вздохнула:

– Пожалуй, ты права. Надо что-нибудь придумать. Может, пансион благородных девиц сделает из неё достойную леди?

У Лео оборвалось сердце. Однако леди Тримейн не сдавалась.

– Пансион? – повторила она. – Сомневаюсь, что танцы и уроки хороших манер пойдут ей на пользу. Куда лучше будет отправить Лео в художественный институт. Сейчас они очень высоко ценятся. Даже сестра герцога Рохэмптона поступила учиться в Спенсер.

Лео улыбнулась – её ни капли не удивил заинтригованный, одобрительный возглас матери:

– О! В самом деле? Я не знала!

Вероятно, леди Тримейн поняла, что она на верном пути, и продолжила:

– Увидишь, Лео это не повредит. Возможно, она станет более богемной, но это в любом случае не важно, ведь она не…

Крёстная замялась, и Лео мысленно закончила предложение за неё: «Ведь она не собирается замуж». Ей сразу расхотелось подслушивать, и она отвернулась от щели.

Девушкам из хороших семей рано или поздно полагалось выйти замуж. Всё, что требовалось от такой девушки, – быть хорошенькой и обаятельной, чтобы затем обручиться с «достойным молодым человеком» и произвести на свет уйму детишек, прямо как ее идеальная старшая сестра Хелен.

Но Лео понимала, что ни один «достойный молодой человек» не предложит ей руку и сердце. По крайней мере потому, что она отнюдь не хорошенькая. Хорошенькие девушки кудрявые, румяные, с ямочками на щеках; Лео худая и бледная, с прямыми, гладкими волосами, которые никак не удавалось завить, несмотря на все нянечкины старания. Хорошенькие девушки наряжаются в изящные платья с лентами и кружевами. Лео носит одежду попроще и с детства заглядывается на бархатные пиджаки и блестящие кожаные сапоги Винсента. Мама пришла в ужас, когда Лео спросила, почему ей нельзя одеваться так же, как её брат, а нянечка посоветовала «попридержать язык» и «вести себя, как подобает юной леди».

Шармом природа её тоже не наделила. Большую часть времени Лео проводила в одиночестве и поэтому не знала, как поддержать разговор. К тому же незадолго до её восьмого дня рождения она слегла с тяжёлой болезнью, и это круто всё изменило. Много месяцев она лежала в постели. Одну ногу болезнь поразила особенно сильно, и все думали, что Лео больше не сможет ходить, но девушка не сдалась и приноровилась ковылять с помощью костыля. Несомненно, именно это имела в виду леди Тримейн. Здоровье для юных леди на выданье куда важнее красоты, прямо как для энергичных скаковых лошадей с лоснящейся шерстью. А вот мать явно подразумевала нечто иное, когда упоминала шёпотом о недуге дочери.

Но страсть к рисованию пробудилась в Лео именно во время болезни. Она рисовала всё подряд, всё, что попадалось ей на глаза: нянечку, склянки с лекарствами, безжизненные деревья за окном. Как только Лео встала на ноги, она бросилась исследовать длинные коридоры поместья. Она заходила в заброшенные комнаты и рисовала всё, что там находила. Часами разглядывала старые картины, написанные маслом, зарисовывала китайские вазы и мраморные статуэтки, повторяла на бумаге узоры с потёртых ковров, старательно срисовывала портреты своих предков.

– Разумеется, желающих попасть в Спенсер немало, – продолжила леди Тримейн, и Лео снова прильнула к щели. – Это самый уважаемый художественный институт в стране, и в него принимают только лучших.

– Скорее всего, Лео туда не возьмут, – уже спокойнее произнесла мать. – Пожалуй, поговорю с Горацием, пусть разрешит ей отправить им письмо. Но хватит об этом, Виола. Мне не терпится услышать о твоём путешествии в Вену, там и правда роскошная опера?

От этих слов у Лео внутри потеплело. Мать не верила, что у неё есть хоть призрачный шанс попасть в Спенсер, но вот он, пожалуйста, – конверт с приглашением. «Институт изобразительных искусств имени Спенсера», – ещё раз прочла Лео и провела пальцами по заголовку, проговаривая про себя каждое слово, будто волшебное заклинание. Скорее бы поделиться новостью с леди Тримейн!

Но это подождёт. Лео схватила свой костыль и поднялась со стула. Она уедет учиться в Спенсер, и ни мать, ни отец её не остановят. Девушка поспешила в коридор по тайному ходу. «Не удастся матери спокойно позавтракать в постели», – мрачно подумала она.

Лео толкнула дверь маминой спальни и крикнула:

– Мама, мне ответили из Института Спенсера! Меня приняли!

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Отзывы и Комментарии
комментарий