Проскурин разложил перед Константиновым на большом, темного ореха, столе десять листов бумаги, на которых были напечатаны наименования министерств и ведомств, так или иначе связанных с поставками в Нагонию.
Константинов бегло проглядел страницы и несколько раздраженно заметил:
– А еще конкретнее можно?
Проскурин пожал плечами:
– Я сделал прикидку. Круг сужается. Остается всего несколько человек.
– А сколько из них имеют доступ к секретным документам?
– Двенадцать.
– Установочные данные подготовлены?
– Да.
– Что-нибудь настораживающее есть?
– У меня ни к одному из них нет претензий.
– Претензий? – переспросил Константинов. – И не может быть претензий к советским людям. Или факты, или – ничего.
– Я исходил из наших сегодняшних критериев.
– А вот что касаемо критериев – так они постоянны. Где материалы об этих людях?
– Трухин перепечатывает.
– Когда закончит?
– Думаю, к обеду.
Константинов вскинул голову на Проскурина и повторил:
– Когда закончит, я спрашиваю?
– К четырнадцати ноль-ноль.
– Спасибо.
Зазвонил один из семи телефонов; Константинов безошибочно угадал который, снял трубку:
– Слушаю. Да. Привет. Ну? Заходите немедленно.
Положив трубку, Константинов задумчиво посмотрел на телефонный аппарат, потом обернулся к Проскурину:
– По вашим спискам Парамонов проходил?
– Тот, о котором сообщил Виталий Всеволодович?
– Именно.
– Да.
– Но в суженный круг он не включен?
– Нет. Вы же сказали, что агента вероятнее всего просят передавать данные политического характера.
– Верно. Но Парамонов может быть передатчиком информации. Где он сейчас работает?
– В «Межсудремонте».
– Кем?
– Заведующим автобазой.
– Чем занимается «Межсудремонт»?
– Этого я еще не установил.
– Приблизительный ответ можно дать, нет?
Проскурин пожал плечами:
– Я не решаюсь, ибо знаю ваше отношение к приблизительным ответам.
– В общем-то, верно. Пожалуйста, попробуйте выяснить это срочно, потому что наружное наблюдение – после шифровки Славина – получило весьма тревожные сигналы на Парамонова, они ко мне с докладом идут. За четверть часа выясните?
– Я постараюсь, но лучше бы – за полчаса.
– Хорошо. Но тогда, пожалуйста, установите, не помогает ли Парамонов кому-то из начальства с машиной – в личном, как говорится, плане. Кому карбюратор поменял, кому кольца перебрал, понятно? Славин ухватил деталь, проанализируйте ее: за полчаса, как уговорились.
Сводка наблюдения была составлена, как и надлежит, сухо, без единой эмоции, только факты.
«Михаил Михайлович Парамонов, 1929 года рождения, русский, женатый, не имеющий родственников за границей, вышел в 12.47 из “Межсудремонта”, около остановки автобуса проверился, имитируя, что завязывает шнурок ботинка, дождался, пока в автобус сели все пассажиры, и вскочил туда последним, перед тем как закрылись двери. Он проехал две остановки, вышел, снова проверился, остановившись около витрины магазина “Минеральные воды” и вбежал туда за минуту перед тем, как продавец вывесил табличку “Перерыв на обед”. Ни с кем, кроме продавца, в контакт не входил, выпил лишь стакан минеральной воды. Сев на автобус без проверки, Парамонов вернулся в “Межсудремонт” и провел в гараже все время до окончания работы, перекрашивая в серебристый цвет “жигули”, государственный номерной знак 72–21».
Константинов поднял глаза на полковника Коновалова. Тот, словно ожидая этого взгляда, сразу же достал из папки второй лист бумаги с текстом, отпечатанным почти без полей, и молча протянул генералу.
Константинов углубился в чтение:
«Продавец магазина “Минеральные воды” Свердловского райпищеторга Цизин Григорий Григорьевич, 1935 года рождения, русский, беспартийный; женат, имеет родственников за границей по линии матери, привлекался к суду за халатность, осужден к году исправительно-трудовых работ по месту работы».
– Где родственники живут? – поинтересовался Константинов, полагая, что Коновалов еще не сможет ответить – мал срок, просто для подсказки спросил, такого рода подсказка – уважительна, никак не обижает.
Однако Коновалов, седенький, кругленький, чуть склоненный вперед, факирским жестом вытащил следующий листок и зачитал:
– Дядя, Цизин Марк Федорович, живет в Оттаве, работает грузчиком на бойне, а тетя, Цизина Марта Генриховна, уборщица в отеле.
– Как они туда попали?
– После войны; их немец угнал.
«Фраза участника войны, – сразу же отметил Константинов. – Мы бы сказали иначе: “Угнали фашисты”. И в этой филологической мелочи – сокрыт огромный смысл».
– Еще одна справочка, ознакомьтесь, пожалуйста, товарищ генерал.
– Когда вы успели? Времени-то было в обрез.
– Ах, Константин Иванович, меня за то и оттирают на пенсию, что молодых, говорят, слишком гоняю.
– Вместе на пенсию пойдем, – пообещал Константинов и споткнулся на первой же фразе справки:
«“Жигули”, государственный знак 72–21, принадлежит гражданке Винтер Ольге Викторовне, 1942 года рождения, еврейке, беспартийной, детей не имеет, муж, Зотов Андрей Андреевич, работает в Луисбурге».
Константинов быстро поднялся из-за письменного стола, открыл сейф, перебрал листочки, оставленные Проскуриным, отложил один, склонился над ним, пыхнул потухшей сигарой, снова раскурил ее, не заметив даже, как пламя зажигалки сожгло коричневые листья с левой стороны, и спросил Коновалова:
– У вас по Винтер больше ничего нет?
– Никак нет, товарищ генерал.
– Спасибо, Трофим Павлович.
– Разрешите быть свободным?
– Да, пожалуйста. Винтер будем иметь в виду.
Основания к этому были: старший научный сотрудник конъюнктурного института Ольга Викторовна Винтер была допущена к секретным документам, связанным, в частности, с положением в Нагонии, ибо тема ее кандидатской диссертации посвящена проблеме проникновения на африканский континент многонациональных монополий.
– И, коли вас не затруднит, – попросил Константинов, – попробуйте раздобыть для меня ее диссертацию.
…Через полчаса вернулся Проскурин.
Константинов глянул на него из-под очков.
– «Межсудремонт» занимается переговорами о ремонте наших торговых кораблей, которые выполняют международные рейсы. Поддерживают деловые связи с ГДР, Великобританией, ФРГ, Югославией и Францией. Директор конторы, Ерохин, автомобиля в личном пользовании не имеет, однако заместитель директора, занимающийся африканскими рейсами, Шаргин Евгений Никифорович, имеет «Волгу». Парамонов следит за ней лично, делает профилактику, достал новые покрышки, кажется, зашипованные.
– Все?
– Нет. Не все. Шаргин, хотя и не имеет допуска к секретной информации, тем не менее часто бывает в Министерстве внешней торговли. Его брат, Шаргин Леопольд Никифорович, оформлен к допуску, занимается закупками техники, неоднократно выезжал за рубеж, в Луисбург летал три раза. Среди партнеров на переговорах был Джон Глэбб, которым вы интересуетесь.
– Мы, – поправил его Константинов. – Мы им интересуемся. Вы в том числе. Наблюдение за Парамоновым, я думаю, надо усилить. Цизина следует хорошенько проанализировать. Кто сможет им заняться?
– Думаю – Гречаев.
– Почему?
– У вас есть возражения против его кандидатуры?
– Нет. Пусть посмотрит. Но, понятно, в высшей мере аккуратно.
– Хорошо.
– Ольга Винтер входит в «суженный круг»?
– Да. Но я намерен ее исключить, Константин Иванович. Женщина она языкатая, резкая, но, по отзывам всех ее знающих, отменно хорошая.
– А что вы можете сказать о ее муже?
– Мужем мои люди не занимались.
– Видите ли, муж-то ее – Зотов. Сидит в Луисбурге. И занимается, в частности, вопросом поставок в Нагонию.
– Вот так дело… Значит, сеть? Зотов – Винтер – Парамонов?
– Зотов там, Винтер, допущенная к секретным документам на этой же проблематике, – здесь, а Парамонов – передает информацию? Вы так мыслите себе эту сеть?
– Теоретически такая сеть вполне допустима… Элегантна даже, сказал бы я… Но Стрельцов уже присматривался к Винтер, говорил о ней со знакомыми – все в один голос твердят: хороший человек. Неужели так ловко маскируется, а? Впрочем, если сеть существует, она должна играть, обязана, точнее говоря…
Константинов слушал Проскурина задумчиво, вертел в пальцах карандаш, а потом спросил:
– Винтер по-прежнему ездит на корт? Славин сообщил, что она увлекалась теннисом в Луисбурге. Корт – прекрасное место для встреч с самыми разными людьми…
– Про теннис мы не устанавливали, Константин Иванович.
– Не сочтите за труд выяснить это, а? И еще – где она играет? В каком обществе? «Спартак», ЦСКА, «Динамо»? С кем играет – тоже любопытно.
Через два часа Проскурин доложил, что Ольга Винтер играет на кортах ЦСКА. Среди ее партнеров был заместитель начальника управления МИДа, генерал из инженерного управления, ответственный работник Госплана и Леопольд Шаргин, из Министерства внешней торговли.
«Славину.
Сообщите все, что у вас есть по Ольге Винтер, жене Зотова – контакты, интересы, моральный облик. Выясните, с кем она играла в теннис, где? Были ли у нее постоянные партнеры, и если да, то кто именно. Кто помогал ей в сборе материалов для диссертации.
«Центр.
По отзывам людей, знавших Винтер, она проявляла большой интерес к американскому проникновению на африканский континент. Материалы к диссертации собирала в библиотеке парламента, а также в пресс-центре посольства США. Кто именно помогал ей в пресс-центре, выяснить пока что не удалось. В теннисе у нее не было постоянных партнеров. Несколько раз она играла на кортах “Хилтона” с женой британского консула Кэролайн Тизл, примерно тридцати лет, дочь генерала Гэймлорда, работавшего по связи между МИ-6 и ЦРУ в 1949–1951 годах; играла также с Робертом Лоренсом, представителем “Интернэйшнл телефоник”. Считают, что Винтер уехала в Москву в связи с ее увлечением Дубовым, кандидатом экономических наук, срок командировки которого истек полтора года назад.
«Славину.
Установите полное имя Роберта Лоренса, возраст, приметы. Что известно о Кэролайн Тизл?
«Центр.
Кэролайн Тизл отличается радикализмом, резко отзывается о ситуации на Западе, выступает со статьями в левой прессе об африканцах, напечатала два памфлета о режиме Яна Смита и один комментарий о тайных операциях ЦРУ в Англии. Западные дипломаты ее сторонятся. По сведениям, полученным из проверенных источников, с разведслужбами не связана. Данные на Лоренса устанавливаю.
«Центр.
Игравший на кортах “Хилтона” с Ольгой Винтер американец Роберт Уильям Лоренс, 1920 года рождения, приехал в Луисбург через месяц после свержения колониализма в Нагонии. Работал в Чили, также представителем “Интернэйшнл телефоник”.
«Славину.
По нашим сведениям, Роберт Уильямс Пол Лоренс, 1922 года рождения, женат, имеет двух детей, проживающих в Нью-Йорке, предположительно является резидентом ЦРУ в Луисбурге. Выявите его связи. Сколько раз он играл в теннис с Винтер? Был ли кто-нибудь из наших во время игр с ним? Если был, выясните, какие вопросы они поднимали в беседе, если были свидетелями таковой? Каковы их отношения?
«Центр.
Прошу дать санкцию на встречу с Лоренсом.
«Славину.
От встречи с Лоренсом воздержитесь.
«Центр.
Считаю необходимой встречу с Лоренсом.
«Славину.
Повторяю, от встреч с Лоренсом воздержитесь. Выясните характер взаимоотношений Лоренса с Джоном Глэббом.
«Центр.
Глэбб и Лоренс плавают по утрам в бассейне “Хилтона”. Отношения самые дружеские. Номер, в котором живет Лоренс, в отеле не называют, однако официанты полагают, что апартаменты, где работает ЦРУ, размещены на пятнадцатом этаже.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления