– Простите, – сказала Аби, ни капельки не чувствуя себя виноватой. – Не могли бы вы повторить. Возможно, мне это показалось. Вы сказали, что в данный момент освобождение моего брата не является приоритетом.
В Большом зале Хайвителя собрались хозяева и гости: Аби и Дженнер, Мейлир и Дина, Рени и члены клуба, леди Треско и две ее дочери. Все сидели на скамейках за внушительных размеров деревянным столом из сплавного леса. Во главе стола сидел наследник Мейлир. Маленькая злобная собачонка расхаживала под столом вокруг ног и громко пыхтела. Аби смотрела на ее хозяйку, Бодину Матраверс, и ждала от нее ответа.
Витражи на окнах зала изображали исторические морские сцены. Падавший в окна солнечный свет холодной голубизной ложился на белокурые волосы Бодины. Неужели Аби не догадывалась, что она такая же холодная, как и ее сестра – наследница Боуда?
– Все верно, освобождение Люка не является приоритетом, – ответила Дина. – Мы должны выработать меры, противодействующие режиму Уиттема Джардина. Дженнер, теперь, когда ты знаешь, что Абигайл в безопасности, тебе нужно покинуть нас. Ты должен принять акт Тишины, никому ни слова о том, что́ ты здесь видел и слышал. Мы не можем рисковать и допустить утечку информации, даже по какой-то непредвиденной случайности.
«Нет», – не успела сказать Аби.
– Я не уеду! – горячо заявил Дженнер.
Все повернулись в его сторону. Аби особенно пристально наблюдала за членами клуба. Она едва успела запомнить их имена: сестры Хильда и Тильда, далее пара, которую она приняла за родителей Рени, – Джессика и Оз. И Асиф – молодой парень, который никак не мог усидеть на месте и все время боролся с соблазном посмотреть в упор. И Рени, ершистый подросток, сидела рядом с Аби.
– Первое, что ты сделала, ты приехала и забрала нас, – сказала Рени, обращаясь к Дине. – Ты подумала, что Крован пороется в памяти Люка и всех нас там найдет. Тогда ты не колебалась. Просто приехала и забрала. И так же решительно мы должны действовать, чтобы освободить Люка.
– Док, вы с Люком спасли меня, – начал Оз, глядя на Мейлира. – Переоделись в форму охранников и вытащили меня из тюрьмы. И, случись заварушка, в отличие от тебя у Люка нет Дара, чтобы защититься.
– Ситуация с Люком совершенно иная, – резко бросила Бодина. – Крован – это не дюжина глупых охранников. Он один из немногих в Британии, кто обладает необыкновенно сильным Даром. Возможно, самым сильным, если он сумел отнять Дар у Мейлира.
У Аби ярость боролась с непониманием. Бодина Матраверс, которую она видела после взрыва на руинах Восточного крыла Кайнестона, показалась ей сострадательной и очень сильной – не раздумывая, она спасла и исцелила раба. Так же без колебаний она спасла всех членов клуба, как только над ними нависла опасность после допроса Люка. Так почему же она не готова немедленно отправиться на спасение ее брата? Как-то нелогично получается.
– Я недостаточно сильна, чтобы в одиночку справиться с Крованом, – продолжала Дина. – Мейлир сейчас не может мне помочь, не приходится ждать помощи и от Дженнера. И меня волнует даже не столько сам Крован, сколько его замок. Стены Эйлеан-Дхочайса пропитаны древней разрушительной силой. Вокруг него столько мрачных легенд ходит. Пока Мейлир не поправится, мы не можем рисковать и немедленно заняться освобождением Люка.
Аби готова была закричать, она видела, как Дженнер сердито отодвинул скамейку, готовый подняться и вступить в спор с Диной. Но их опередили.
– Я не поправлюсь. Посмотрите на меня.
Голос Мейлира был спокойный и ровный. Его младшая сестра, сидевшая на конце стола, громко всхлипнула.
Наследник Хайвителя прислонил трость к ручке кресла, на котором сидел, и с трудом поднялся. Он вытянул руки, они дрожали от напряжения, пальцы скрючились, точно у паралитика. Аби видела, как натянулись у него на шее жилы. Как в таком состоянии он смог вчера вечером спуститься по ступенькам к причалу? Неужели он сделал это только для того, чтобы встретить ее? И она предъявляет ему претензии только потому, что она сестра Люка?
Это сильно и убедительно подействовало на Аби. Члены клуба преданы ему беспрекословно. А она прибыла сюда, практически уверенная, что будет противостоять человеку, который воспользовался преданностью ее брата и превратил его в орудие убийства. Но сейчас Аби понимала, что заблуждалась насчет Мейлира.
Но если Мейлир этого не делал, кто тогда?
– Не торопи себя, – попыталась успокоить его Дина. – Вчера ты слишком перетрудился. Тебе бы лучше лечь в постель.
Мейлир натужно и невесело рассмеялся:
– С тех пор как я вернулся, я почти все время провожу в постели, правда, мама?
Он посмотрел в конец стола, где сидела леди Треско. Она кивнула. Аби казалось, что с того самого проклятого дня в Кайнестоне Армерия постарела лет на десять.
– Тебе просто нужно немного отдохнуть, – настаивала Дина.
– Не нужно. Никакой отдых не вернет мне мой Дар. Его ни капли не осталось.
– Дар невозможно отнять. Невозможно разрушить. – В голосе Дины слышались панические нотки. Ее собачонка под столом почувствовала настроение хозяйки и жалобно завыла.
Мейлир наклонился и взял ее за руку. Аби увидела, как у Дины от навернувшихся слез заблестели глаза.
– Дина, отнятый Дар не возвращается.
Дина покачала головой и крепко сжала руку Мейлира. Он попробовал ее вырвать, но она не отпускала, от напряжения у нее между бровями собралась складка. Дина переливала в него свой Дар?
Все наблюдали за ними. Джессика закрыла рот рукой. Даже сидевшая рядом с Аби Рени перестала беспокойно ерзать.
– Пожалуйста, не надо, – произнес Мейлир. – Диди, прекрати. – Он высвободил руку, морщась при каждом резком движении, и осторожно опустился в кресло.
– Куда же он уходит? – в отчаянии спросила Дина. – Такое ощущение, что я выливаю Дар куда-то в небытие.
– У меня внутри дыра, и в ней свистит ветер. Ничего не задерживается.
Аби видела, пока Мейлир вытирал пот со лба, у Дины слезы потекли по щекам. Наконец Аби все поняла.
Бодина отказывалась немедленно заняться спасением Люка, так как верила, что Мейлир поправится, без него она не хотела ничего предпринимать. Конечно, она боялась вступать в схватку с тем, кто так исковеркал душу и тело мужчины, которого она любила. Более того, Аби почувствовала: то, что случилось с Мейлиром, настолько серьезно и разрушительно, что сейчас раненое сердце Бодины Матраверс не может почувствовать боль другого человека. И Аби не испытывала никакой ненависти к этой молодой женщине, хотя ее бездействие угрожало большой опасностью ее брату.
Повисшую над столом тягостную тишину нарушил Дженнер.
– И без Дара жизнь продолжается, – сказал он, ободряюще сжимая под столом руку Аби.
– Вы с Мейлиром разные! – возбужденно выпалила Дина. – Он поправится. Ты родился без Дара. У тебя его никогда не было.
– Я в этом не уверен.
Армерия Треско поднялась из-за стола. Аби вспомнила, с каким пренебрежением обсуждали ее в Кайнестоне лорд Джардин и Боуда Матраверс. Армерия Треско развелась со своим мужем, мелким дворянином, который после бракосочетания взял фамилию жены, но, как она считала, не оправдал этой фамилии. По тому, с каким достоинством Армерия держала голову, и по интеллекту, что светился в ее внимательных голубых глазах, ее нельзя было счесть за женщину, недостойную уважения.
– Я помню то время, когда ты, Дженнер, был маленьким и когда Мейлир и твой брат Гавар иногда играли вместе в Кайнестоне, они примерно одного возраста. Это было за несколько недель до рождения Сильюна. Состояние твоей матери не располагало к активности, так что мы сидели на солнышке, разговаривали и присматривали за вами. И вдруг мой сын закричал.
Леди Армерия остановилась рядом с Мейлиром и положила руку на спинку кресла:
– Гавар что-то отнял у него, игрушку или книгу, сломал или разорвал ее. Гавар с детства проявлял грубость. Мейлир раскраснелся от возбуждения и требовал справедливости. – Она мягко улыбнулась и с нежностью погладила сына по щеке. – И тогда ты, Дженнер, тебе тогда было не больше четырех, поднял эту игрушку или книгу и отдал ее Мейлиру со словами – я очень хорошо это помню – «теперь она целая».
– Он ее починил?! – воскликнула Аби, захваченная рассказом.
– Да. Я хорошо помню, как поздравила Талию с тем, что у нее растет такой хороший мальчик, который будет использовать свой Дар во благо.
За столом воцарилась тишина. Дженнер отпустил руку Аби и сидел как застывший. Аби принялась грызть ноготь на большом пальце, чтобы не сказать что-нибудь неуместное. Она вспомнила тот случай в библиотеке, когда Дженнер обмолвился, что леди Талия любит рассказывать истории о чудесах, которые он творил в раннем детстве. Он не принимал их всерьез, считал, что мать выдает желаемое за действительное. Но сейчас он не может не верить в это.
Но то, что сказал Дженнер, удивило Аби.
– И что же случилось потом? – спокойно спросил Дженнер и положил на стол сцепленные в замок руки. – Крован нанес в Кайнестон официальный визит и, пока никто не видел, украл мой Дар? Что-то не верится. Мама часто рассказывает подобные истории. Как-то садовник принес ей свежесрезанный букет роз, а я заставил их все одновременно раскрыться. Они раскрылись не потому, что я их заставил, а потому, что их внесли в теплое помещение. И не было никакой сломанной игрушки. Была обычная детская ссора.
– Как ты можешь так говорить?! – возмутилась Аби. – Зачем леди Армерии или леди Талии что-то выдумывать? Почему ты отрицаешь, что родился с Даром?
Горячность, с которой Дженнер отреагировал, поразила Аби, она никак не ожидала такого.
– Отрицаю?! – Дженнер ударил руками по столу и вскочил, толкнув скамейку так сильно, что все сидевшие на ней покачнулись.
Под веснушками его лицо пошло красными пятнами, какие Аби часто видела на лице его отца и старшего брата, но никогда раньше у Дженнера.
Он побежал через зал, молодой человек, которого, как казалось Аби, она любила, затем остановился, оглянулся и обвел всех обвиняющим взглядом:
– Вы же этого не понимаете! Как она этого не понимает?! – Дженнер ткнул пальцем в Бодину. Он почти кричал, как Гавар. – Дар ушел. Ушел раньше, чем я успел понять, что он у меня был. И Мейлир прав, он не возвращается. Все, что у меня осталось, – это зияющая дыра там, где раньше был Дар, и все, что я могу сделать, – это притворяться, будто его никогда не было. Потому что если я начну питать надежду, то буду вглядываться в эту зияющую пустоту, пока она меня не поглотит.
В наступившей тишине слышны были только глухие рыдания Дины. Она схватила свою собачонку и уткнулась в нее лицом, плечи ее тряслись.
Аби дрожала, но не от страха. Она не боялась Дженнера, даже охваченного такой отчаянной яростью. Потому что она знала его сердце, хотя не догадывалась в полной мере, до какой степени он себя ненавидит.
Аби вспомнила день приезда в Кайнестон, как она впервые увидела его у ворот. Как легко и непринужденно он упомянул тогда об отсутствии у себя Дара. Она вспомнила их разговор в библиотеке, где Дженнер показал ей портрет Сосиджинеса Парвы, Бездарного ребенка, которого вычеркнули из истории семьи. С какой горечью звучал его голос, когда он говорил о пустой птичьей клетке, увядшем цветке, пустом нотном листе, изображенных на портрете. Они символически передавали мир Бездарного, как его видели обладавшие Даром.
Сейчас Аби узнала страшную правду. Пустая птичья клетка, увядший цветок, пустой нотный лист – так Дженнер воспринимал себя в мире.
– Но ты залатал эту дыру, – сказал Мейлир, поднимаясь и делая несколько шагов в сторону Дженнера. – Ты наполнил ее добротой и честностью. Благодаря тебе с рабами в Кайнестоне хорошо обращаются. Ты управляешь землями Джардинов не столько ради безграничного обогащения вашей семьи, сколько ради процветания арендаторов и рабочих. Ты всегда будешь для меня примером. Твоя семья самая могущественная, и ты самый лучший ее представитель.
Дженнер смотрел на Мейлира, его грудь вздымалась и опускалась, – казалось, ему трудно и больно дышать.
– Я мог бы быть самым лучшим, – сказал Дженнер, проводя рукой по лицу. – Но бывают ночи, когда я лежу без сна и думаю, что готов быть чудовищем: жестоким, как мой отец, бездушным, как Сильюн, безрассудным, как Гавар, – все в одном лице, лишь бы только у меня был Дар.
«Ты так не думаешь!» – хотелось крикнуть Аби.
Ну конечно, он так думал. Он не мог иначе, потому что всю свою жизнь он провел среди людей, которые считали его бесполезным и никчемным. Аби вскочила.
– Это несправедливо! – выкрикнула она. – Так не должно быть, нельзя ценить владеющих Даром выше тех, у кого чистое и доброе сердце.
– Не должно быть, – кивнул Дженнер, – но так есть. Аби, неужели ты думаешь, что это можно изменить? А ты что думаешь, Дина? Попробуйте, удачи вам.
Дженнер взглянул на Аби, развернулся и ушел. Потрясенная, она стояла и смотрела, как за ним с грохотом захлопнулись массивные двери из мореного дуба.
Кто-то коснулся ее плеча, Аби обернулась.
– Мне очень жаль, – тихо сказал Мейлир. – Дженнер убежден, что мы все считаем, будто быть Бездарным хуже смерти. Прошу прощения за него.
Аби внимательно посмотрела в глаза наследнику Хайвителя.
– В нашем обществе Дар ценится превыше доброты и благородства, – произнесла она. – И вы действительно думаете, что это можно изменить? Мой брат тоже так считает? Скажите мне, что случилось с Люком?
– Да, – ответил Мейлир. Взгляд у него был чистый и ясный, а в голосе было нечто такое, от чего у Аби по телу пробежала дрожь. – Приходите ко мне после обеда, я вам все расскажу.
Когда Мейлир в сопровождении матери и Дины покинул зал, все члены клуба обступили Аби, выражая ей живейшую поддержку. Все хотели, чтобы Люк поскорее вернулся. Они были уверены, что Дина в кратчайшее время придет в себя и возьмется за дело. Даже если этого не произойдет, они всё сделают без нее.
Никто и словом не обмолвился об уходе Дженнера.
– Мы без Дины остановили работу Милмура! – выпалила Рени, и Аби готова была расцеловать ее.
Но она понимала, это чистое безумие приступать к освобождению Люка без хотя бы одного Равного в группе спасения. Дина Матраверс должна к ним присоединиться. На кого им еще надеяться?
Неужели все обстоит именно так? Без Равных у них нет шансов?
Аби нужно было все хорошенько обдумать, и она отправилась в наилучшее, как она всегда считала, для этого место – в библиотеку. В Хайвителе она была великолепной. Аби, подальше от посторонних глаз, устроилась в кресле в углу с увесистым фолиантом, где были собраны исторические сведения по самым известным поместьям, там была глава, посвященная Эйлеан-Дхочайсу. На старинных гравюрах он выглядел таким же впечатляюще красивым, как и Хайвитель.
В Британии было всего два поместья на островах, как раз на них и находились сейчас Аби и Люк. Аби не была суеверной или мистически настроенной, но она увидела в этом некий знак. Казалось, они синхронно отправились путешествовать, только в разных направлениях. Подобно ей, Люк преодолел водное пространство, чтобы попасть в замок, окутанный силой зловещего Дара, откуда он не может выбраться. Что ждет его там?
Чувство вины сдавливало, точно удав, и Аби обрадовалась как спасению, когда появились сестры Мейлира и предложили ей погулять в саду.
Сад замка располагался на пригорке и был настоящим оазисом с фруктовыми деревьями и роскошными цветниками. С трех сторон он был обнесен стеной, а открытой частью выходил к морю. Вопреки ожиданиям Аби, с моря дул не порывистый ветер, а легкий бриз, который едва волновал пышную зелень сада.
Аби пошла в сторону моря, чтобы полюбоваться видом, и вдруг ноги у нее подкосились, когда она поняла: то, что она сочла за террасу, оказалось каменным выступом, на головокружительной высоте уходившим далеко в море. Она почувствовала неприятную тошноту, когда посмотрела вниз, в пучину.
– Ты не упадешь.
Это прозвучало как нельзя кстати, потому что, услышав голос Мейлира, Аби от неожиданности вздрогнула. Она обернулась; он сидел в низком парусиновом шезлонге.
– Эта площадка называется «низкий выступ», и она защищена силой Дара. Мои предки сбрасывали с него злодеев: контрабандистов, работорговцев, мошенников, пиратов и прочих нечестивцев. Можно сказать, что мы, Треско, всегда противостояли злу и насилию и были приверженцами справедливости.
Мейлир говорил легко и непринужденно, но выражение его лица оставалось серьезным, даже мрачным. Аби обратила внимание на глубокие морщинки в уголках его глаз. Когда-то он много улыбался. Но только не теперь.
– И ради этой справедливости все средства хороши? Например, использовать простого мальчишку для убийства человека, чьи политические взгляды вам не нравятся?
Лицо наследника еще больше помрачнело, и он сделал попытку подняться. Лучше бы он этого не делал, потому что его страдания наполнили сердце Аби жалостью, а ей сейчас нужно было сохранять твердость и непреклонность.
– Я не использовал, – ответил Мейлир. – Я такого не делаю. Но, Абигайл, я уверен, что знаю, что случилось с твоим братом.
Ноги у Аби задрожали и сделались ватными, словно Мейлир подтолкнул ее к краю и заставил смотреть вниз.
– Тогда расскажите.
– Есть такой человек, он Равный, зовут его лорд Рикс. Он разделяет наши с Диной убеждения, что рабство – это социальная несправедливость. Кроме того, он страстно ненавидит Уиттема Джардина. Эта ненависть корнями уходит в его молодость. Лорд Рикс полюбил простую девушку, но Уиттем, чтобы заслужить расположение отца Рикса, очень влиятельного человека, устроил так, что ее отправили в город рабов.
Рикс был нашим с Диной союзником, но работал через Совет юстиции и таким образом защищал интересы простолюдинов. Он сообщал нам о планировавшихся арестах и судебных ошибках. Лорд Рикс, чтобы не вызвать подозрения, открыто демонстрировал презрение к простому народу. Он пытался помешать поездке Гавара в Милмур под предлогом, что поездка в город рабов ниже достоинства Равного, а на самом деле он пытался защитить Оза и наш план по его спасению из тюрьмы.
Лорд Рикс. Аби повторяла имя, пытаясь вспомнить его среди гостей на балу в Кайнестоне. В памяти промелькнуло – высокий худощавый мужчина с ароматной сигарой. Он остановил ее в коридоре во время подготовки зала к парламентским дебатам.
– Когда нам стало известно, что семья Люка находится в Кайнестоне, – продолжал Мейлир, – Рикс предложил переправить его в поместье, чтобы он убил лорда Уиттема. Это бы ослабило и вывело из игры семью Джардинов, поступок Люка стал бы призывом к беспорядкам в Милмуре и по всей стране. Я был категорически против. Я был только за то, чтобы Люк воссоединился с семьей. Я не хотел использовать его таким образом, чтобы потом мы все заплатили такую высокую цену.
Аби охватил ужас. Она вспомнила свой разговор с Риксом. Он просил ее показать ему брата, легендарного беглеца из Милмура. И Аби тогда сказала: «светловолосый подросток с топором, работает на территории поместья».
Чувство вины и злость сдавили грудь Аби. В животе образовалась пустота.
– Вы думаете, лорд Рикс заставил Люка убить лорда Джардина, но что-то пошло не так и вместо него он застрелил канцлера Зелстона?
– Да. Но я не знаю, что пошло не так. Возможно, пистолет дал осечку или кто-то толкнул его, когда он нажимал на курок.
Аби знала, что пошло не так, и вся картина сложилась у нее в голове.
– В Кайнестоне все рабы привязаны к поместью. Эту привязку Сильюн Джардин наложил и на нас, как только мы вошли в ворота. Дженнер потом рассказал мне об этом. Это означало, что никто из нас не может причинить вреда ни одному из членов семьи Джардин. В тот вечер они стояли вместе: лорд Джардин, леди Талия, Эвтерпа Парва и канцлер Зелстон. Из них один только канцлер не принадлежал к семье Джардинов и поэтому не был защищен. Даже если Рикс хотел, чтобы мой брат застрелил лорда Джардина, Люк не мог этого сделать, единственный человек, которого он мог убить, – канцлер Зелстон.
Вот так все и произошло. Вероятнее всего. Когда знаешь, становится легче. Аби посмотрела на Мейлира Треско. Конечно же, ее лицо отражало то же, что и лицо Мейлира, – осознание собственной вины в происшедшем.
Мейлир Треско знал, что лорд Рикс хочет использовать Люка в качестве орудия убийства. Узнав об этих планах, он должен был предать их гласности. Прибыв в Кайнестон на парламентские дебаты, он должен был незамедлительно найти Люка и предупредить его. На суде он должен был рядом с Люком поставить и лорда Рикса, и не важно, что он ничего не знал об особой системе защиты семьи Джардин.
Каждая упущенная возможность усугубляла ситуацию. Сейчас какой смысл сожалеть об упущенном? Никакого.
И снова Аби охватил гнев.
– Вы допустили это преступление, это несчастье! – услышала она собственный крик, когда схватила Мейлира за плечи и принялась трясти. – Вы сами все это сделали!
И вдруг что-то врезалось в Аби и подняло в воздух, она ахнула, когда ее с силой отбросило, так Гавар в ярости силой Дара швырнул Боуду Матраверс в стену Малого солярного зала. Она приземлилась на каменный выступ, почувствовав его жесткость каждой косточкой своего тела.
Стыд и ярость захлестнули ее. Виноват не только Мейлир. Даже если Рикс – главный виновник трагедии и Мейлир его не остановил, она, Аби, тоже приложила усилия, чтобы подтолкнуть Люка к краю пропасти. И сейчас Мейлир парализован болью, а она набросилась на него и принялась трясти.
Аби перекатилась на живот, пряча лицо, задыхаясь от ненависти к самой себе.
Но Мейлир сумел ответить ей. Он отшвырнул ее, и она летела по воздуху, как пушинка. Значит, к нему вернулся его Дар. Аби села, тяжело дыша. Безобразная стычка завершилась чудом?
Сила Дара, как гигантская рука, подхватила и бросила ее на край выступа. Аби закричала, когда ее голова и плечи нависли над морской пучиной. И хотя Мейлир заверил ее, что выступ безопасен, сейчас она не чувствовала себя в безопасности. Аби, онемев от ужаса, смотрела вниз, сотни футов отделяли ее от камней, разбивавших в мелкие брызги волны, бросавшиеся на них.
Вот так же сейчас оборвется и ее жизнь? Люк останется в заключении, родители в полном неведении о судьбах своих детей, младшая сестра без защиты и поддержки? А Дженнер в гневе на нее за непонимание?
– Как ты посмела? Ты же знаешь, в каком он состоянии.
Раздался женский голос, он подрагивал от негодования. Одна рука повернула ее, другая отвесила пощечину – такую сильную, что у Аби искры из глаз посыпались.
Аби не успела увидеть напавшую на нее женщину, она быстро отстранилась, и над Аби уже нависала другая, более крупная фигура, чьи волосы на солнце отливали бронзой.
– Аби, ты в порядке? – Дженнер склонился над ней, закрывая собой от края, приподнял, рукой убрал волосы с ее лица, осматривая повреждения. – Больше я тебя не отпущу от себя. И я больше не позволю себе такого раздражения, как сегодня утром. Обещаю. Прости… ты простишь меня?
Его карие глаза с тревогой смотрели прямо ей в глаза. Он поцеловал ее, вымаливая прощение. И Аби простила.
Дженнер поставил ее на ноги, и Аби увидела Мейлира и Бодину – ее трясло, лицо заливал румянец гнева. Что с ней случилось?
И Аби поняла. У нее сердце разрывается от боли за Мейлира.
– Это была она, – сказала Аби, повернувшись к Мейлиру, – не вы. На мгновение я подумала, что Дар… простите.
Лицо Мейлира оставалось все таким же мрачным.
– Я думаю, нам всем здесь должно быть стыдно за свои поступки, – проговорил он. – А мне особенно. Дина искала меня, а Дженнер – тебя, и они застали нас в самый неблаговидный момент разговора.
– Да, – кивнула Аби. – Мы восстанавливали картину гибели канцлера Зелстона. И пришли к выводу, что Люк не совершал этого убийства, он невиновен. Нам остается доказать это, и тогда его отпустят.
– Абигайл Хэдли, – сказал Мейлир, – мы должны, и мы будем над этим работать. Мы уже начали. Дина только что сообщила мне, что меня и мою мать пригласили в Вестминстер, – лорд Джардин созывает свой первый парламент. Мы отправляемся через несколько часов. Все, с кем я должен поговорить, будут там.
– И если они откажутся что-либо предпринимать, – добавила Аби, – мы подумаем, как самостоятельно проникнуть в замок Крована.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления