Глава 1

Онлайн чтение книги Выбор The Choice
Глава 1

Май 1996 года


– Объясни еще раз, почему я согласился тебе помогать. – Мэтт, краснолицый и потный, продолжал толкать ванну к свежерасчищенному квадрату в дальнем конце веранды. Ноги у него скользили, пот стекал со лба, попадал в глаза. Было слишком жарко для начала мая. Чертовски жарко, проще говоря. Даже Моби, пес Тревиса, спрятался в тени и тяжело дышал, свесив язык.

Тревис Паркер, который передвигал массивный короб бок о бок с Мэттом, умудрился пожать плечами.

– Ты решил, что будет весело, – напомнил он, упираясь посильнее. Ванна, которая весила, должно быть, фунтов четыреста, продвинулась еще на пару дюймов. Такими темпами она окажется на месте примерно к концу следующей недели.

– Мы просто идиоты, – признал Мэтт, всем весом наваливаясь на ящик и думая, что на самом деле не помешала бы упряжка мулов. Спина болела адски. На мгновение ему показалось, что сейчас от напряжения у него оторвутся уши и полетят в разные стороны, совсем как ракеты, которые они с Тревисом запускали в детстве.

– Ты это уже говорил.

– И ничего веселого я здесь не вижу, – проворчал Мэтт.

– И это тоже.

– Мы все равно не установим ее как следует.

– А вот и нет, – сказал Тревис. Он выпрямился и указал на надпись на упаковке: – Видишь? Здесь сказано: «Легко установить».

Моби, чистокровный боксер, гавкнул со своего места в тени, как бы в знак подтверждения, и Тревис улыбнулся. Видимо, он был очень доволен собой.

Мэтт нахмурился, пытаясь отдышаться. Он ненавидел эту улыбку. Ну, не всегда. Как правило, ему нравился бесконечный оптимизм друга. Но только не сегодня. Уж точно не сегодня.

Он полез в задний карман за платком. Тот намок от пота – слов нет, какая огромная от этого польза для брюк. Мэтт вытер лицо и быстрым движением выжал платок. Пот закапал на мысок летней туфли, точно вода из неисправного крана. Мэтт смотрел на него точно загипнотизированный, а потом почувствовал, как влага просачивается сквозь тонкую ячеистую ткань. Пальцам стало прохладно и скользко. Просто супер.

– Если я не ошибаюсь, ты говорил, что Джо и Лэрд придут помогать с этой твоей игрушкой, а Меган и Элисон приготовят гамбургеры. И что мы выпьем пива. И что вся возня займет самое большее пару часов.

– Они придут, – подтвердил Тревис.

– Ты сказал это четыре часа назад.

– Должно быть, немного запаздывают.

– Может, ты им вообще не звонил?

– Разумеется, звонил. Они собираются привезти детей.

– И когда их ждать?

– Скоро.

– Ну-ну, – отозвался Мэтт и сунул платок обратно в карман. – Кстати, если они все-таки не приедут, то как, ради всего святого, мы с тобой вдвоем водворим эту штуку на место?

Тревис отмахнулся и снова принялся толкать ванну.

– Подумаем об этом потом. А сейчас лучше думай, как далеко мы продвинулись. Мы уже почти на полпути.

Мэтт снова нахмурился. Сегодня суббота. Суббота! Время отдыха и безделья. Перерыв, который он заслужил пятью днями работы в банке. Передышка, которая ему необходима. Он специалист по кредитам, черт возьми. Он должен толкать бумаги, а не ванны. Сейчас он мог бы смотреть матч «Брейвз» – «Доджерс». Мог бы играть в гольф! Лежать на пляже! Подольше поспать, а потом вместе с Лиз поехать к ее родителям, как обычно по выходным, – а вместо этого он поднялся на рассвете и в течение восьми часов занимался изнуряющим физическим трудом под палящим южным солнцем…

Мэтт помедлил. Кого он обманывает? Если бы он не пришел сюда, то, разумеется, провел бы день с тестем и тещей, – честно говоря, именно поэтому он и предпочел помочь Тревису. Но дело не в этом. Просто лично он обойдется без ванны. Честное слово, обойдется.

– Мне она не нужна, – заявил Мэтт.

Тревис, кажется, не расслышал. Он уже уперся руками в короб и занял исходное положение.

– Готов?

Мэтт согнулся, испытывая настоящую муку. Ноги у него дрожали. Дрожали! Он прекрасно понимал, что с утра его ждет адская боль, от которой не избавит и двойная доза таблеток. В отличие от Тревиса он не качался в спортзале четырежды в неделю, не играл в теннис, не бегал, не занимался подводным плаванием на Карибах, серфингом на Бали, лыжным спортом в Колорадо и так далее.

– Не смешно.

Тревис подмигнул:

– Ты это уже говорил.


– Ух ты! – воскликнул Джо, обходя наполненную горячей водой ванну. Солнце уже садилось, золотые лучи отражались в заливе. Цапля, вылетевшая из-за деревьев, скользила над самой поверхностью, рассеивая потоки света. Джо и Меган вместе с Лэрдом и Элисон приехали несколько минут назад с детьми, и Тревис хвалился проделанной работой.

– Потрясающе! И вы все это провернули вдвоем?

Тревис, с пивом в руках, кивнул.

– Все было не так уж плохо, – сказал он. – По-моему, Мэтт наслаждался процессом.

Джо взглянул на Мэтта, который плашмя лежал в шезлонге, с холодным компрессом на голове. Даже его живот (Мэтт всегда отличался некоторой тучностью) как будто опал.

– Да уж, вижу.

– Что, ванна была такая тяжелая?

– Как египетский саркофаг! – простонал Мэтт. – Ее впору краном поднимать!

Джо засмеялся.

– Можно детям залезть?

– Пока нет. Я только что ее наполнил. Надо подождать, пока вода нагреется. Впрочем, солнце нам поможет.

– Уж оно ее нагреет за считаные минуты, – хрипло добавил Мэтт. – Даже за секунды.

Джо ухмыльнулся. Все они дружили с детского сада.

– Нелегкий денек, да, Мэтт?

Тот сбросил компресс и нахмурился.

– Ты даже не представляешь насколько. Спасибо, что приехал вовремя.

– Тревис приказал быть к пяти. Если бы я знал, что вам нужна помощь, явился бы пораньше.

Мэтт медленно перевел взгляд на Тревиса. Иногда он по-настоящему его ненавидел.

– Как поживает Тина? – Тревис предпочел сменить тему. – Меган удается хоть немного поспать?

Меган болтала с Элисон за столом на дальнем конце веранды; Джо мельком взглянул на нее.

– Ну да. Кашель у Тины прошел, и она спит спокойно почти всю ночь. Но иногда мне кажется, что Меган просто разучилась спать. По крайней мере после родов. Она просыпается, даже если Тина не издает ни звука. Как будто ее будит тишина.

– Меган – отличная мать, – сказал Тревис. – И всегда такой была.

Джо повернулся к Мэтту:

– А где Лиз?

– Приедет с минуты на минуту, – сообщил тот загробным голосом. – Она собиралась провести день с родителями.

– Как мило.

– Придержи язык. Они славные люди.

– Помнится, ты утверждал, что, если тесть еще хоть раз поведает тебе о своем раке простаты, ты начнешь биться головой о стену.

Мэтт с трудом сел.

– Я никогда этого не говорил!

– Говорил. – Джо подмигнул, и тут из-за угла показалась жена Мэтта, Лиз. Чуть впереди нее ковылял маленький Бен. – Но не волнуйся, я никому не скажу.

Мэтт нервно взглянул на Лиз, потом на Джо и снова на жену, пытаясь понять, слышала ли она что-нибудь.

– Привет! – Лиз помахала мужчинам рукой и направилась к Меган и Элисон. Бен обрел свободу и заспешил к остальным детям.

Мэтт с облегчением вздохнул. Заметив это, Джо ухмыльнулся и понизил голос:

– Ага… Родня Мэтта. Видимо, именно так ты и заманил его сюда.

– Наверное, мне стоило об этом упомянуть… – Тревис улыбнулся.

Джо засмеялся.

– О чем вы там, парни? – с подозрением спросил Мэтт.

– Ни о чем, – откликнулись оба в один голос.


Позже, когда солнце село и вся еда была съедена, Моби свернулся клубочком в ногах у Тревиса. Слушая, как дети плещутся в ванне, Тревис ощутил глубочайшее удовлетворение. Он любил такие вечера и охотно бездельничал, прислушиваясь к смеху и болтовне. Элисон то разговаривала с Джо, то обращалась к Лиз, а потом к Лэрду и Мэтту; так поступали все, кто сидел вокруг стола на веранде. Никаких амбиций и претензий, никто никого не пытается смутить. Тревис иногда думал, что его жизнь похожа на рекламу пива, и по большей части он был счастлив просто плыть по течению и блаженствовать.

Женщины по очереди выходили взглянуть, как там дети. У Лэрда, Мэтта и Джо исполнение отцовских обязанностей, напротив, выражалось в том, что они время от времени повышали голос, чтобы успокоить малышей или предотвратить ссору. Разумеется, кто-нибудь из детей порой закатывал истерику, но в большинстве случаев материнский поцелуй или объятие решали проблему, и взрослым было так же приятно наблюдать за этим издалека, как детям – получать свою порцию ласки.

Тревис оглядел гостей, с удовольствием подумав, что его школьные друзья не только сделались хорошими мужьями и отцами, но и по-прежнему остались частью его жизни. Ведь так бывает далеко не всегда. В свои тридцать два года он знал, что жизнь порой похожа на азартную игру; Тревис пережил множество несчастных случаев, и некоторые могли бы нанести ему серьезный физический ущерб – однако же обошлось. Жизнь непредсказуема. Люди, которых он знал с детства, погибали в автомобильных катастрофах, женились и разводились, начинали пить или подсаживались на наркотики либо просто уезжали из родного городка, и их лица изглаживались из памяти Тревиса. Каковы были шансы того, что четверка, связанная дружбой с раннего детства, по-прежнему будет проводить выходные вместе, даже когда им перевалит за тридцать? Весьма невелики, подумал Тревис. Но каким-то чудом, пережив подростковые прыщи, проблемы с девочками и неурядицы с родителями, а затем разъехавшись по четырем разным колледжам и сделав четыре разные карьеры, все они один за другим вернулись в Бофор. И стали скорее семьей, нежели друзьями. У них были свои секретные словечки и общий опыт, непонятный постороннему.

Как ни странно, их жены тоже ладили. У них было разное прошлое, они выросли в разных местах, но брак, материнство и бесконечные сплетни провинциального американского городка сделали свое дело – молодые женщины регулярно болтали по телефону и привязались друг к другу, как разлученные в детстве сестры. Лэрд женился первым – они с Элисон сочетались браком сразу же после выпуска из Уэйк-Форест. Год спустя к алтарю отправились Джо и Меган – они полюбили друг друга, когда учились на последнем курсе в Университете Северной Каролины. Мэтт, который учился в Дьюке[1]Имеется в виду Университет Дьюка – частный университет, расположенный в г. Дарем, штат Северная Каролина. – Здесь и далее примеч. пер. , повстречал Лиз дома, в Бофоре, и через год они поженились. Тревис был шафером у всех троих.

Конечно, за последние несколько лет кое– что изменилось, в основном из-за прибавления в семействах. Лэрд не всегда присоединялся к Тревису в его велосипедных прогулках, Джо не мог, повинуясь минутной прихоти, отправиться с ним в Колорадо, как бывало раньше, а Мэтт тщетно сбивался с ног, пытаясь сопутствовать приятелю повсюду. Но все это было в порядке вещей. Друзья по-прежнему оставались в пределах досягаемости, и при правильном планировании Тревис проводил большинство выходных наилучшим образом.

Погрузившись в размышления, он даже не заметил, что разговор оборвался.

– Я что-то пропустил?

– Я спросила, звонил ли ты Монике, – сообщила Меган, и Тревис сообразил, что влип. Все шестеро, как ему казалось, проявляли слишком большой интерес к его личной жизни. Проблема с семейными людьми в том, что они полагают, будто все вокруг непременно должны жениться и выходить замуж. Каждая женщина, с которой встречался Тревис, подвергалась тонкому, хотя и неумолимому разбору, особенно со стороны Меган. В таких ситуациях она становилась лидером и всегда пыталась вычислить, что именно заводит их друга, когда дело касается женщин. А тот, разумеется, не упускал возможности, в свою очередь, потянуть за нужную ниточку.

– В последнее время нет, – ответил он.

– Почему? Она такая милая.

«А еще редкостная неврастеничка, – подумал Тревис. – Но речь сейчас не об этом».

– Если помнишь, она со мной поругалась.

– И что? Готова поспорить, она ждет твоего звонка.

– А мне показалось, наоборот.

Меган, Элисон и Лиз уставились на него как на идиота. Мужчины, как обычно, наслаждались происходящим. Это была непременная составляющая субботнего вечера.

– Значит, вы поссорились?

– И что?

– А тебе не кажется, что она просто сорвалась?

– Я тоже был зол.

– Почему?

– Она требовала, чтобы я побывал у психолога.

– Дай-ка угадаю – ты сказал, что тебе не нужен психолог?

– Психолог мне понадобится в тот день, когда ты увидишь меня в юбке и с вязальными спицами в руках.

Джо и Лэрд засмеялись, Меган вскинула брови. Как всем было известно, она каждый день смотрела ток-шоу Опры.

– Ты считаешь, что мужчинам не нужен психолог?

– Я знаю, что мне не нужен.

– А в общем?

– Поскольку я не выступаю от лица всех мужчин, то и не берусь судить.

Меган откинулась на спинку кресла.

– А я думаю, что Моника, возможно, права. Лично я считаю, что у тебя проблемы с женщинами.

– В будущем не стану спрашивать у тебя совета.

Меган подалась вперед.

– Сколько продолжался твой самый долгий роман? Два месяца? Четыре?

Тревис задумался.

– С Оливией мы встречались почти год…

– Школьные романы не считаются, – встрял Лэрд. Разумеется, приятели не упускали возможности его подставить.

– Спасибо, Лэрд, – отозвался Тревис.

– Всегда пожалуйста, дружище.

– Ты уходишь от ответа, – напомнила Меган.

Тревис побарабанил пальцами по колену.

– Наверное… надо признать… Не помню.

– Иными словами, ни одного романа, который стоило бы запомнить?

– А что я могу сказать? Я еще не встретил женщину, которая сравнилась бы с вами.

Несмотря на сгустившиеся сумерки, Тревис видел, что Меган польщена. Он уже давно понял, что лесть – лучшая защита в подобных ситуациях, тем более что он был абсолютно искренен. Меган, Лиз и Элисон – потрясающие женщины. Добрые, верные, здравомыслящие.

– Да, но ты ведь знаешь, что мне она нравится, – ответила Меган.

– Тебе нравятся все, с кем я встречаюсь.

– Нет. Лесли мне не нравилась.

Никому из жен его друзей не нравилась Лесли. Мэтт, Лэрд и Джо, напротив, не возражали против ее общества, особенно когда Лесли появлялась в бикини. Она, несомненно, была красоткой, и хотя Тревис все равно бы на ней не женился, они славно развлекались, пока продолжался их роман.

– Мне все-таки кажется, следует ей позвонить, – настаивала Меган.

– Я подумаю, – ответил Тревис, прекрасно понимая, что не позвонит. Он встал, изыскивая путь к бегству. – Кто-нибудь хочет еще пива?

Джо и Лэрд одновременно воздели свои бутылки, прочие покачали головами. Тревис направился к холодильнику, помедлил, остановившись у стеклянной входной двери, а потом зашел в дом и сменил диск в проигрывателе; возвращаясь с пивом к столу, он слушал, как музыка разносится по двору. К тому времени Меган, Элисон и Лиз уже обсуждали Гвен, свою парикмахершу. Гвен знала множество историй, в том числе о противозаконных пристрастиях некоторых горожан.

Тревис молча держал свое пиво и смотрел на реку.

– О чем думаешь? – спросил Лэрд.

– Не важно.

– А все-таки?

Тревис обернулся к нему:

– Ты когда-нибудь замечал, что от одних названий цветов образуются фамилии, а от других – нет?

– Что это значит?

– Например, Уайт и Блэк. Мистер Уайт, Белый, – это тот тип, который держит магазин радиоаппаратуры. Мистер Блэк, Черный, был нашим учителем в третьем классе. Мистер Грин ведет викторину по телевизору. Но я в жизни не слышал о человеке по фамилии Оранж или Блу[2]Orange – оранжевый; blue – голубой, синий ( англ. ).. Похоже, некоторые цвета хороши в качестве фамилий, а другие звучат глупо. Понимаешь, о чем я?

– Наверное, я никогда не задумывался.

– Я подумал об этом буквально только что. Все равно, это довольно странно, тебе не кажется?

– Конечно, – согласился Лэрд.

Оба помолчали.

– Я же сказал, это пустяк.

– Ну да, сказал.

– Я был прав?

– Ага.

Когда малышка Джози во второй раз за пятнадцать минут закатила скандал (было уже почти девять вечера), Элисон подхватила ее на руки и многозначительно взглянула на мужа; это значило, что пора укладывать детей. Лэрд не стал спорить. Как только он поднялся из-за стола, Меган посмотрела на Джо, Лиз кивнула Мэтту, и Тревис понял, что вечер окончен. Родители могут считать себя главными, но в конце концов именно дети диктуют правила.

Он, конечно, мог бы уговорить кого-нибудь из друзей остаться на ночь, но Тревис уже давно привык к тому, что его приятели живут в несколько ином ритме. Кроме того, у него возникло подозрение, что сегодня заглянет в гости младшая сестра Стефани. Она приехала из Чепл-Хилла, где изучала биохимию и готовилась к получению степени магистра. Хотя Стефани собиралась остановиться у родителей, обычно после поездки она испытывала сильное желание поболтать, а мать с отцом в это время уже ложились спать. Меган, Джо и Лиз встали и начали убирать со стола, но Тревис отмахнулся:

– Сам разберусь.

Через пару минут детей уже рассадили в два седана и один минивэн. Тревис стоял на крыльце и махал рукой, пока машины выкатывали с подъездной дорожки.

Когда друзья уехали, он пошел к проигрывателю, порылся среди дисков, поставил «Роллинг стоунз» и включил погромче. По пути к своему креслу прихватил еще пива, а потом задрал ноги на стол и откинулся на спинку. Моби сидел рядом.

– Только ты и я, – произнес Тревис. – Как думаешь, когда приедет Стефани?

Моби отвернулся. Если не было слов «гулять», «мячик», «косточка» или «покататься», пса не очень-то интересовало то, что говорит хозяин.

– Может, позвонить и выяснить, где она?

Моби смотрел в никуда.

– Да-да, совершенно с тобой согласен. Когда приедет, тогда и приедет.

Тревис сидел, потягивая пиво, и смотрел на воду. Моби тихонько заскулил.

– Хочешь мячик? – спросил Тревис.

Моби вскочил так быстро, что чуть не опрокинул стул.


Именно музыка стала последней каплей – неделя и так выдалась хуже некуда. Громкая музыка. Ну ладно, в девять часов вечера в субботу это не такое уж преступление, тем более что у соседа, судя по всему, были гости. И в десять – тоже довольно терпимо. Но в одиннадцать? Когда он один и играет в мячик с собакой?

Стоя на заднем крыльце, Габи видела, как он сидит в тех же шортах, которые были на нем с утра, швыряет псу мячик и смотрит на реку. О чем, ради бога, он думал?

Вероятно, не следовало так сердиться; нужно было просто не обращать на него внимания. «Мой дом – моя крепость». Он может делать что вздумается. Но проблема не в этом. Просто она – его соседка, а соседи должны быть внимательны по отношению друг к другу. По правде говоря, он переступил черту. Не только из-за музыки. Честно говоря, она разделяла его музыкальные вкусы и обычно не возражала, даже если сосед включал звук на полную катушку. Проблема была в собаке. Нобби, или как там его. Точнее, в том, что натворил этот пес.

Молли была беременна.

Молли, красивая, ласковая, чистокровная колли, победительница выставок, ее первое приобретение после окончания медицинской практики в университете Восточной Виргинии, собака, о которой она всегда мечтала… так вот, Молли в последние две недели заметно потяжелела. А главное, у нее набухли соски. Они без труда прощупывались, когда Молли ложилась на спину и подставляла брюхо. А еще она стала медленнее двигаться. Судя по всему, ей предстояло произвести на свет щенков, которых удастся пристроить разве что чудом. Помесь боксера и колли? Габи поморщилась, пытаясь представить, как будут выглядеть щенки, а потом решительно отогнала эту мысль.

Разумеется, это соседский боксер. Когда у Молли была течка, он буквально торчал у двери, как сыщик. Это единственный пес, который околачивается по кварталу. Озаботился ли его хозяин тем, чтобы огородить свой двор? Чтобы не выпускать собаку без присмотра? Чтобы держать в вольере? Нет. Его девиз – «Моя собака свободна!». Неудивительно. Судя по всему, этот человек и сам живет, руководствуясь тем же принципом. Безответственность, вот что это такое! По пути на работу Габи видела, как он гуляет с собакой, а когда возвращалась домой, он катался на велосипеде или на роликах или играл в баскетбол с соседскими ребятишками. Месяц назад спустил на воду катер и с тех пор развлекался еще и водными лыжами, как будто прежних видов деятельности ему недоставало. Судя по всему, бог воспретил этому типу работать хотя бы минуту сверхурочно – а по пятницам, насколько ей было известно, он вообще не работал. Интересно, чем он вообще занимается, если идет на работу в джинсах и футболке? Габи понятия не имела, но подозревала (с мрачным удовлетворением), что наиболее вероятные рабочие принадлежности соседа – фартук и бейджик с именем.

Ну ладно, возможно, она несправедлива. Вероятно, ее сосед славный парень. Его друзья вполне нормальные люди, и к тому же с детьми, очевидно, наслаждались его обществом и все свободное время проводили здесь. Габи вспомнила, что кого-то из них видела у себя в кабинете, когда их дети подхватывали насморк. Но как быть с Молли? Та сидела у задней двери и виляла хвостом; Габи с тревогой задумалась. С Молли все будет в порядке, но что делать со щенками? А если никто не захочет их брать? Габи уж точно не понесет кутят к пруду или в какой-нибудь «центр», как они там называются, где малышей просто усыпят. Она не сможет этого сделать. И не сделает. Не позволит убить щенков.

Но как ей тогда поступить?

Это все его вина, а он сидит на веранде, задрав ноги на стол, и держится так, как будто ни при чем.

Вовсе не о таком мечтала Габи, когда впервые год назад увидела этот дом. К сожалению, ей предстояло поселиться не в Морхед-Сити, где жил ее парень Кевин, но всего лишь в нескольких минутах езды от него. Дом был маленький, почти полувековой давности, кое-как отремонтированный, но вид на гавань открывался потрясающий, двор оказался достаточно просторным, чтобы Молли могла побегать, а главное – жилье вполне по карману. Конечно, чтобы расплатиться, Габи пришлось неоднократно брать кредиты, но банковские служащие обычно проявляют понимание, ссужая деньги таким, как она. Образованным и успешным женщинам. Которые не похожи на мистера Я-не-работаю-по-пятницам.

Она глубоко вздохнула и вновь напомнила себе, что, возможно, ее сосед славный парень. Сосед всегда махал ей рукой, когда она возвращалась с работы, а два месяца назад принес полную корзину сыра и вина, чтобы поздравить с новосельем. Ее не оказалось дома, поэтому он оставил подарок на веранде. Габи пообещала себе, что напишет благодарственную записку, но так и не собралась это сделать.

Она снова поморщилась. К слову, о моральном превосходстве. Конечно, она тоже не идеал, но сейчас речь не о какой-то забытой записке, а о Молли, о его псе, который бродит без присмотра, и о нежеланных щенках. Настало время обсудить ситуацию. Тем более что, судя по всему, сосед не спит.

Габи спустилась с веранды и зашагала к живой изгороди, которая разделяла их дворы. Она была бы не против, если бы Кевин сейчас оказался рядом, но это было невозможно. Не теперь, после их утренней ссоры, которая началась, когда она случайно упомянула о свадьбе своей двоюродной сестры. Кевин, погруженный в чтение спортивных новостей, не произнес ни слова – предпочел сделать вид, что ничего не слышал. Все, что касалось свадьбы, превращало его в каменную статую, особенно в последнее время. Габи решила, что не стоит удивляться – они встречались уже почти четыре года (кстати, на год меньше, чем ее кузина). Если она и успела что-то понять о характере Кевина, так именно то, что он будет всячески избегать тем, которые считает неприятными.

Но проблема заключалась не в нем. И не в том, что Габи чувствовала себя так, как будто жизнь не вполне удалась. Не в том, что на работе выпала ужасная неделя… в пятницу ее трижды вырвало, и это был абсолютный рекорд, по крайней мере если верить медсестрам, которые не старались скрыть ухмылки. Не в том, что она злилась на Эдриана Мелтона, своего женатого коллегу, который, общаясь, всегда старался притронуться к ней, и каждый раз его рука задерживалась чуть дольше положенного. И разумеется, не в том, что Габи ни разу не попыталась уклониться.

Ничего подобного. Проблемой был лишь он, мистер Весельчак – безответственный сосед, которому придется смириться с тем фактом, что он вместе с ней должен искать выход из сложившейся ситуации. И когда она будет доводить это до его сведения, то, возможно, заодно намекнет, что уже поздновато включать музыку на полную громкость (пусть даже их музыкальные пристрастия совпадают). Просто чтобы он понял, что Габи настроена серьезно.

Она заметила просвет в кустарнике и направилась к нему. Возможно, это была та самая брешь, которой воспользовался Нобби, чтобы овладеть бедняжкой Молли. У Габи сжалось сердце, и на сей раз она постаралась не утратить нужного настроя. Это важно. Очень важно!

Сосредоточившись на своей миссии, Габи не заметила, что теннисный мячик полетел в ее сторону в ту самую секунду, когда она появилась из кустов. Она услышала стук собачьих лап, а потом вдруг получила сильный удар и упала.


Лежа на спине, Габи смутно сознавала, что над ней слишком много звезд, а небо чересчур яркое и расплывчатое. На мгновение она удивилась, что не может дышать, а затем ее напугала боль, которая разливалась по всему телу. Девушка могла лишь лежать на траве и вздрагивать при каждом биении сердца.

Откуда-то издалека донеслись невнятные звуки, а потом мир медленно начал обретать отчетливые очертания. Габи попыталась сосредоточиться и поняла, что это не просто звуки, а голоса. Точнее, голос. Кто-то спрашивал, все ли с ней в порядке.

Одновременно Габи ощутила на щеке чье-то теплое зловонное и ритмичное дыхание. Она моргнула, скосила глаза и обнаружила над собой огромную квадратную морду. Нобби, отметила она сквозь дурноту.

– Ох-х-х… – простонала Габи, пытаясь сесть. Едва она пошевелилась, пес лизнул ее в лицо.

– Моби, лежать! – прозвучал голос, на этот раз ближе. – С вами все в порядке? Может, пока не стоит вставать?

– Со мной все в порядке, – выдавила Габи и наконец села. Она глубоко вздохнула пару раз. Голова кружилась. Ничего себе, подумала девушка. Как же больно. В темноте она увидела, что мужчина опустился на корточки рядом с ней, хотя с трудом могла различить его черты.

– Пожалуйста, простите, – сказал сосед.

– А что случилось?

– Моби случайно сбил вас с ног. Он бежал за мячиком.

– Кто такой Моби?

– Моя собака.

– Тогда кто Нобби?

– Что?

Габи поднесла руку к виску.

– Так, ничего.

– Вы уверены, что все в порядке?

– Да, – сказала она, чувствуя, как боль сменяется размеренным пульсированием. Габи попробовала встать, и сосед взял ее за плечо, помогая подняться. Она немедленно вспомнила карапузов, которых приводили к ней в больницу, и то, как малыши изо всех сил пытались удержать равновесие. Когда она наконец ощутила под собой твердую почву, мужчина отпустил ее плечо.

– Ну вроде как «добро пожаловать», да?

Его голос по-прежнему доносился откуда-то издалека, но Габи знала, что это обман. Оказавшись лицом к лицу с соседом, она обнаружила, что он выше как минимум на шесть дюймов. Габи подняла глаза и заметила угловатые скулы и чистую кожу. У мужчины были волнистые каштановые волосы и ослепительно белые зубы. Вблизи он казался интересным, очень интересным, и Габи заподозрила, что ему самому это прекрасно известно. Глубоко задумавшись, она открыла рот, чтобы о чем-то спросить, и снова закрыла, потому что забыла вопрос.

– Надо же, вы решили заглянуть в гости, и вас сбила с ног моя собака, – продолжал он. – Честное слово, мне очень неловко. Обычно он куда внимательнее. Поздоровайся, Моби.

Пес сидел на задних лапах, чертовски довольный собой, и Габи немедленно вспомнила о цели своего визита. Моби поднял лапу в знак приветствия. Очень мило – и сам Моби был весьма симпатичен для боксера, – но Габи не проведешь. Перед ней сидел преступник, который не только сбил ее с ног, но и совратил Молли. Следовало дать ему кличку Разбойник. Или еще лучше – Извращенец.

– Вы уверены, что все в норме?

Габи вспомнила, что намеревалась завязать совсем другой разговор, и попыталась воскресить то чувство, которое испытывала по пути сюда.

– Да, – резко ответила она.

Несколько томительных секунд они молча разглядывали друг друга. Наконец мужчина спросил:

– Может, посидим на веранде? Я вот слушаю музыку…

– С чего вы взяли, что я хочу сидеть на веранде? – огрызнулась Габи, наконец восстановив боевой дух.

Он ответил не сразу.

– Потому что вы сами сюда пришли, так?

Ах да. Точно.

– Конечно, мы можем постоять и здесь, если вам так хочется, – продолжал он.

Габи вскинула руку, чтобы поскорее остановить говоруна.

– Я пришла, потому что хотела с вами обсудить…

Она замолчала, потому что он вдруг шлепнул себя по бокам.

– И я тоже, – заявил он, прежде чем Габи успела продолжить. – Давно собирался заскочить и официально поздравить с новосельем! Вы получили мою корзину?

Габи услышала жужжание над ухом и отмахнулась.

– Да. Спасибо, – рассеянно ответила она. – Но я хотела поговорить о… – Она замолчала, когда поняла, что он не слушает. Сосед почему-то принялся махать рукой в воздухе.

– Вы уверены, что не хотите зайти на веранду? – повторил он. – Здесь, возле кустов, полно москитов.

– Я хочу сказать, что…

– У вас на ухе сидит москит, – сообщил он, указывая пальцем.

Габи инстинктивно хлопнула себя по уху.

– На другом.

Она повторила движение и увидела капельку крови. Вот гадость.

– И еще один на щеке.

Вокруг нее, кажется, собралась целая стая.

– В чем дело?!

– Я же сказал, здесь кусты. Москиты любят влагу, а в тени всегда сыро…

– Хорошо, – уступила Габи. – Можно поговорить и на веранде.

Они быстро зашагали к дому.

– Ненавижу москитов. Поэтому всегда держу на столе ароматические свечи. Запаха цитронеллы обычно хватает, чтобы их отпугнуть. Летом от мошкары вообще покоя нет. – Мужчина держался чуть впереди, чтобы случайно не столкнуться с гостьей. – Кстати, мы, кажется, так и не познакомились. Меня зовут Тревис Паркер.

Габи ощутила, что вновь теряет боевой настрой. Она, в конце концов, пришла сюда не знакомиться. Но хорошее воспитание победило, и девушка ответила прежде, чем успела прикусить язык:

– А я Габи Холланд.

– Рад знакомству.

– Ну да, – отозвалась она и демонстративно скрестила руки на груди, а потом пощупала ребра в том месте, где по-прежнему пульсировала тупая боль, и пощупала ухо, которое уже начало чесаться.

Глядя на нее, Тревис понимал, что девушка сердится. Губы стянуты в нитку – это выражение он не раз видел на лицах своих подруг. Он чувствовал, что гнев направлен на него, хотя понятия не имел почему. Не считая, конечно, того, что Моби сбил ее с ног. Но дело было не только в собаке. Он вспомнил гримасу, которую делала его младшая сестра Стефани, когда в ней постепенно нарастало чувство обиды, – именно так сейчас выглядела и Габи. Как будто намеренно довела себя до такого состояния. Но на этом сходство заканчивалось. Стефани выросла бесспорной красавицей, а Габи была привлекательна, но не настолько безупречна. Синие глаза посажены чуть шире, чем следовало бы, нос слегка великоват, рыжие волосы невозможно пригладить, – но отчего-то все эти маленькие недостатки придавали ей беззащитный вид, который не оставляет равнодушным ни одного мужчину.

Габи пыталась собраться с мыслями.

– Я пришла сюда, потому что…

– Подождите, – перебил Тревис. – Может, сначала сядем? – Он направился к холодильнику и на полпути обернулся: – Хотите пива?

– Нет, спасибо, – ответила Габи, желая поскорее с этим покончить. Садиться она тоже не собиралась – в надежде успеть все сказать Тревису, когда тот пойдет мимо. Но он проскочил слишком быстро, плюхнулся в кресло, откинулся на спинку и задрал ноги на стол.

Габи, взволнованная, продолжала стоять. Все шло не так, как она планировала.

Он открыл пиво и отхлебнул.

– Вы не собираетесь присесть?

– Спасибо, лучше постою.

Тревис покосился на гостью, заслонив глаза ладонью.

– Но мне вас почти не видно, – сказал он. – Свет падает сзади.

– Я хотела кое-что вам сказать…

– Вы не могли бы сделать два шага в сторону?

Габи нетерпеливо фыркнула и отодвинулась.

– Теперь лучше?

– Нет.

Она раздраженно вскинула руку.

– Может, вы все-таки сядете? – предложил Тревис.

– Хорошо. – Габи придвинула стул и села. Этот человек буквально выбил ее из колеи. – Я пришла сюда, потому что хотела с вами поговорить… – Она задумалась, начать ли с Молли или со слов о том, каким должен быть добропорядочный сосед.

Тревис изогнул бровь:

– Я это уже слышал.

– Знаю! – огрызнулась Габи. – Я пыталась закончить, но вы мне не позволили!

Она взглянула на него точно так же, как это делала Стефани. Тревис по-прежнему понятия не имел, из-за чего Габи так взвилась. Она начала нерешительно, как будто опасаясь, что он снова ее перебьет. Тревис не перебивал – и Габи, судя по всему, вошла в ритм: она говорила все быстрее и быстрее. Рассказала, как нашла этот дом, как радовалась покупке, потому что долго мечтала о том, чтобы обзавестись собственным жилищем, а затем перешла к Молли, у которой набухли соски. Поначалу Тревис не мог понять, кто такая Молли, так что эта часть монолога обрела несколько сюрреалистическое звучание. Но по мере того как соседка продолжала, он наконец сообразил, что речь о колли, которую он время от времени видел на прогулке с хозяйкой. Потом Габи заговорила об уродливых щенках, о том, что категорически против убийства, а еще почему-то – о рвоте и о каком-то докторе Мелтоне, «который здесь вообще ни при чем». Честно говоря, все это казалось бессмысленным до тех пор, пока соседка не начала тыкать в сторону Моби. Тревис сложил фрагменты воедино, и до него дошло: Габи считает, что его боксер повинен в беременности Молли.

Он хотел сказать, что Моби не виноват, но Габи так разошлась, что Тревис решил: пусть сначала закончит, протесты потом. К этому времени ее речь текла рекой. Фрагменты личной жизни то и дело внезапно проскакивали в рассказе – маленькие обрывки, как будто ни с чем не связанные, вперемежку со взрывами гнева в его адрес. Тревису казалось, что Габи не замолкала минут двадцать, но он знал, что это не так. И все-таки выслушивать от посторонней женщины обвинения в том, что ты плохой сосед, не так уж приятно – и еще Тревис не мог согласиться с тем, что она говорила о Моби. Моби, по его мнению, был лучшей собакой на свете.

Габи все-таки делала паузы, и тогда Тревис безуспешно пытался возразить. Но толку было немного, потому что она сразу его перебивала. Он слушал и – по крайней мере в те моменты, когда соседка не обвиняла его, – ощущал в ее речи нечто вроде отчаяния, даже замешательства. Собака, сознавала это Габи или нет, была лишь частью проблемы. Тревис испытал прилив сострадания и поймал себя на том, что кивает – просто чтобы показать, что внимательно слушает. То и дело Габи обращалась к нему с вопросом – но сама же и отвечала прежде, чем он успевал открыть рот. «Разве соседи не должны обдумывать свои поступки?» Он собирался сказать: «Да, разумеется», – но она его опережала: «Конечно, должны!» И Тревис снова кивал.

Закончив наконец свою тираду, Габи потупилась. Хотя ее губы по-прежнему оставались сжатыми в нитку, Тревису показалось, что девушка готова заплакать. Он задумался, не предложить ли ей платок. Платки лежали в доме слишком далеко, но он вспомнил, что возле гриля должны быть салфетки. Тревис быстро встал, нашел несколько штук и принес. Поколебавшись, она взяла салфетку и промокнула уголки глаз. Теперь, когда Габи успокоилась, Тревис заметил, что она милее, чем ему показалось на первый взгляд.

Она прерывисто вздохнула.

– Вопрос в том, что вы собираетесь делать.

Тревис помедлил, пытаясь понять, на что она намекает.

– Делать – по поводу чего?

– По поводу щенков!

Он услышал, как в ее голосе вновь нарастает гнев, и вскинул руки, надеясь успокоить гостью.

– Давайте начнем сначала. Вы уверены, что Молли беременна?

– Конечно! Вы что, совсем меня не слушали?

– Ее осмотрел ветеринар?

– Я фельдшер. Два с половиной года училась в медицинском колледже и прошла стажировку. Я сумею распознать беременность.

– Не сомневаюсь – если дело касается людей. Но у собак все по-другому.

– Откуда вам знать?

– Я хорошо разбираюсь в собаках. Я…

«Ну да, разумеется», – подумала Габи, жестом заставляя его замолчать.

– Она двигается медленнее, странно себя ведет, у нее набухли соски. Что еще это может быть?

Честное слово, каждый мужчина, у которого в детстве был щенок, считает себя специалистом по собакам.

– А вдруг у Молли инфекция? Вдруг соски отекли из-за этого? Странное поведение может объясняться тем, что собака испытывает боль, если заболевание достаточно серьезное.

Габи открыла рот и тут же осознала, что даже не подумала об этом. Соски действительно могли набухнуть от инфекции – например от мастита, – и на мгновение она ощутила прилив облегчения. Но когда Габи хорошенько подумала, иллюзии развеялись. Речь шла не об одном-двух сосках. Все набухли. Она скрутила салфетку и мысленно приказала Тревису слушать молча.

– Молли беременна, и у нее будут щенки. И вы поможете мне их пристроить, поскольку я не собираюсь топить бедняжек!

– Я уверен, что Моби не виноват.

– Я знала, что вы это скажете.

– Но…

Она в ярости тряхнула головой. Как это типично. Беременность – всегда проблема женщины. Габи встала.

– Вам придется нести некоторую ответственность. И я надеюсь, вы прекрасно понимаете, что пристроить щенков будет непросто.

– Но…


– Господи, что это было? – поинтересовалась Стефани.

Габи исчезла по ту сторону изгороди; через несколько секунд Тревис увидел, как она закрывает за собой входную дверь. Он по-прежнему сидел за столом, чувствуя себя слегка ошеломленным, когда заметил сестру.

– И долго ты здесь была?

– Достаточно долго, – ответила она, направилась к холодильнику и взяла себе пива. – Сначала я думала, что она тебе врежет. Потом мне показалось, что она сейчас заплачет. А потом она как будто снова собралась тебе врезать.

– В общем, ты права, – признал Тревис и потер лоб, все еще обдумывая случившееся.

– Как всегда, твои подружки от тебя без ума.

– Это не подружка. Это моя соседка.

– Еще лучше. – Стефани села. – И давно встречаетесь?

– Мы не встречаемся. Сегодня вообще увиделись впервые.

– Впечатляет, – заметила сестра. – Я и не подозревала, что у тебя такой талант.

– Какой?

– Внушать людям ненависть с первого взгляда. Это редкий дар. Обычно требуется какое-то время, чтобы человек узнал тебя получше.

– Очень смешно.

– А ты, Моби… – обернулась она к псу и погрозила пальцем, – мог бы быть и повнимательнее.

Моби завилял хвостом, встал, подошел к Стефани и ткнулся носом ей в колени. Она оттолкнула его, лишь вынудив пса повторить свою попытку.

– Полегче, ты, старый прохвост.

– Моби не виноват.

– Я в курсе. Впрочем, не то чтобы твоей соседке было приятно это слышать.

– Она просто расстроена.

– Ясное дело. Я далеко не сразу поняла, о чем вообще речь. Но должна сказать, было увлекательно.

– Эй, полюбезнее.

– Я и так любезна. – Стефани откинулась на спинку кресла и оценивающе взглянула на брата. – А она хорошенькая, правда?

– Не заметил.

– Ну да, разумеется… Я видела, как ты строил ей глазки.

– Эй, эй. Что-то ты сегодня разошлась.

– А как же иначе? У меня был убийственно трудный экзамен.

– Ты не ответила на какой-то вопрос?

– Ответила на все. Но над некоторыми пришлось поломать голову.

– Не хотел бы я оказаться в твоей шкуре.

– Охотно верю. На следующей неделе у меня еще три экзамена.

– Бедняжка. Жизнь вечного студента куда тяжелее, чем жизнь человека, который сам зарабатывает себе на пропитание.

– Кто бы говорил! Ты учился дольше, чем я. Интересно, что скажут родители, когда узнают, что я хочу потратить еще пару лет на то, чтобы получить докторскую степень?

На кухне у Габи зажегся свет. Тревис отвлекся и ответил не сразу.

– Думаю, они не будут против. Ты же знаешь их.

– Да. Но в последнее время мне кажется, что они мечтают наконец увидеть свою дочь в кругу детей.

– Добро пожаловать в клуб, это ощущение не покидает меня уже много лет.

– В моем случае все иначе. Я женщина. Нам отпущено не так уж много времени.

Свет в соседнем доме погас; через несколько мгновений он зажегся в спальне. Тревис невольно задумался, чем сейчас занята Габи.

– Не забывай, мама вышла замуж в двадцать один год, – продолжала Стефани. – В двадцать три у нее уже родился ты. – Она подождала ответа, но брат молчал. – Хотя, если подумать, во что ты превратился… Веский аргумент, по-моему.

До Тревиса наконец дошло, и он нахмурился:

– Это оскорбление?

– Я честно попыталась, – ухмыльнулась Стефани. – Просто хотела проверить, слушаешь ты меня или думаешь о своей новой подружке.

– Она мне не подружка, – возразил он. Тревис понимал, что это звучит беспомощно, но ничего не мог поделать.

– Пока – нет, – согласилась Стефани. – Но у меня забавное предчувствие, что этого не долго ждать.


Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
1 - 1 13.04.16
От автора 13.04.16
Пролог 13.04.16
Часть 1
Глава 1 13.04.16
Глава 2 13.04.16
Глава 3 13.04.16
Глава 4 13.04.16
Глава 5 13.04.16
Глава 1

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления

закрыть