Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Гостья The Host
Глава 13. Приговор

– Они здесь? – Слова вылетели сами, как вода, попавшая в легкие. Помимо воды меня волновал лишь этот вопрос. – Они добрались?

В темноте невозможно было прочитать выражение лица дяди Джеба.

– Кто? – спросил он.

– Джейми! Джаред! – Наш шепот взвился, словно крик. – Джаред был с Джейми. Наш брат! Они тут? Дошли?

Ответ последовал почти сразу.

– Нет. – Твердо, без эмоций и без жалости в голосе ответил он.

– Нет… – прошептали мы. Мы не повторяли за ним, а протестовали – зачем вернули жизнь? Зачем?! Мы снова закрыли глаза и прислушались к боли в теле, чтобы хоть немного отвлечься от боли внутри.

– Послушай, – через некоторое время произнес дядя Джеб. – Мне тут нужно кое-что уладить. Отдохни немного, я за тобой вернусь.

Мы не стали открывать глаза, не понимали значения слов, мы слышали только звуки. Шаги захрустели, удаляясь. Мы не знали, куда он пошел, да и не хотели знать.

Они пропали. Не оставалось ни способа их найти, ни надежды. Мы никогда их больше не увидим: Джаред и Джейми исчезли – а уж они-то исчезать умели.

Вода и ночная прохлада вернули ясность сознания, такую нежеланную сейчас. Мы перевернулись на живот и снова зарылись лицом в песок. Мы слишком устали, истощение перешло в новое, болезненное состояние. Надо уснуть, только бы не думать…

И мы погрузились в сон.

Проснулись мы все еще ночью, но на востоке уже угрожающе занимался рассвет – горы окрасились тусклым багрянцем. Во рту ощущался привкус земли, и поначалу мы не сомневались, что дядя Джеб нам приснился. Ну конечно же.

Этим утром думалось яснее, и мы почти сразу заметили странный предмет у нашей правой щеки – явно не камень и не кактус. Мы потрогали его – твердый, гладкий – и подтолкнули: внутри маняще заплескалась вода.

Дядя Джеб на самом деле побывал здесь и оставил нам флягу.

Мы осторожно сели: казалось, что мы вот-вот переломимся пополам, как высохший прутик. Вообще-то мы чувствовали себя лучше. Должно быть, вода делала свое дело. Боль притупилась, и впервые за долгое-долгое время нам захотелось есть.

Непослушными пальцами мы отвернули крышку. Фляга была не полной, но воды хватило, чтобы желудок снова растянулся – наверное, успел съежиться. Мы выпили все до последней капли – к черту экономию!

В предрассветной тишине брошенная фляга упала на песок с глухим стуком. Теперь мы окончательно проснулись, вздохнули, жалея, что забытье прошло, и уронили голову на руки. Что дальше?

– Зачем ты дал этой твари воду, Джеб? – возмутился сердитый голос где-то позади.

Мы резко перевернулись, оперлись коленями. Увиденное не укладывалось в голове, сердце оборвалось.

Вокруг дерева, под которым я сидела, полукругом стояло девять человек. Все они были именно людьми. Я ни разу не видела таких гримас у представителей моей расы. Губы кривились от ненависти, открывая оскаленные по-звериному зубы. Брови нависли над горящими злобой глазами.

Шесть мужчин и две женщины, почти все крупнее меня. Внезапно я с ужасом поняла, почему они так странно держат руки перед собой, крепко зажав в них какие-то предметы. Они сжимали оружие: кто – короткие ножи, наподобие тех, что были у меня на кухне, прочие – клинки подлиннее, а один грозил огромным тесаком. Такой нож на кухне не пригодится. Мелани услужливо подсказала название: «Мачете». Другие держали длинные палки, металлические и деревянные. Дубинки.

Среди них я признала дядю Джеба. В руках он небрежно сжимал предмет, который мне еще не доводилось видеть лично, только в воспоминаниях Мелани, как и тесак-мачете. В руках дяди Джеба было ружье.

Я глядела с ужасом, Мелани же – с изумлением, поражаясь количеству выживших. Восемь человек. Она считала, что Джеб здесь один – в лучшем случае, втроем с кем-то. При виде стольких уцелевших представителей человеческой расы ее сердце запело от радости.

«Идиотка , – одернула ее я. – Взгляни на них. Разве не видишь?»

Я заставила ее увидеть происходящее моими глазами: от фигур в темных джинсах и хлопковых рубашках, побуревших от грязи, исходила почти осязаемая угроза. Даже если когда-то они и были людьми, в данную минуту они превратились в нечто другое, стали варварами, чудовищами, жаждущими нашей крови.

В каждой паре глаз – смертный приговор.

Мелани с неохотой пришлось признать, что я права. В эту минуту ее обожаемые люди предстали в худшем своем проявлении – как в газетных заголовках из заброшенной хижины. На нас смотрели убийцы.

Лучше было бы умереть еще вчера. Зачем дядя Джеб спас нам жизнь?

От этой мысли меня передернуло. В голове замелькали истории о человеческих зверствах. К горлу подступила тошнота. Я постаралась сосредоточиться. Иногда люди не сразу убивают врагов – хотят выпытать у них сведения… или надругаться над телами…

Разумеется, я сразу вспомнила о тайне, которую они попытаются у меня выведать. Тайне, которую я никогда, ни за что не выдам, что бы со мной ни делали. Я скорее покончу с собой.

Я сумела утаить свой заветный секрет от Мелани с помощью ее же защитного приема: выстроила мысленную стену, чтобы спрятать информацию. Раньше в этом не было нужды.

Мелани почти не проявила интереса и даже не пыталась пробиться. Сейчас, когда оказалось, что не ей одной есть что скрывать, ее занимали заботы поважнее.

А стоило ли хранить от нее мою тайну? Мелани сильнее меня; я не сомневалась, что она выдержит любую пытку. А сколько выдержу я, прежде чем выдать им все секреты?

Меня чуть не стошнило. Самоубийство вызывало у меня отвращение: то же убийство, только хуже. Мелани придется пройти через те же пытки и смерть, что и мне. Я решила подождать до тех пор, пока другого выхода не останется.

«Нет, они на это не пойдут. Дядя Джеб ни за что не даст меня в обиду».

« Дядя Джеб не знает, что ты здесь»,  – напомнила я.

«Скажи ему».

Я перевела взгляд на знакомое лицо. Густая седая борода не давала рассмотреть выражение рта, но глаза не пылали, как у остальных. Краешком глаза я заметила, что некоторые переводят взгляд с меня на него. Они ждали от него ответа на вопрос, который так пугал меня. Дядя Джеб не обращал на них внимания, он смотрел на меня.

«Я не могу ему сказать, Мелани. Он не поверит. А если они заподозрят ложь, то решат, что я Искательница. Наверняка они по опыту знают, что только Искательница придумает легенду наподобие этой, чтобы попытаться к ним проникнуть».

Мелани пришлось признать, что я права. Само слово «искательница» заставило ее содрогнуться от ненависти, и она знала, что у этих людей будет точно такая же реакция.

«Все равно это ничего не изменит. Им достаточно того, что я – Душа».

Темноволосый здоровяк с поразительно светлой кожей и ясными голубыми глазами с отвращением хмыкнул, сплюнул на землю и шагнул вперед, чуть занеся мачете.

Лучше уж быстрая смерть. Лучше погибнуть от этой грубой руки, чем от своей собственной. Лучше умереть, чем превратиться в злобного зверя, чем замарать себя чьей-то кровью, пусть даже и своей.

– Спокойно, Кайл, – неторопливо, почти небрежно бросил Джеб.

Здоровяк замер и скривился.

– В чем дело? Ты же вроде проверил. Она одна из них.

Знакомый голос… Так вот кому не понравилось, что Джеб дал мне воду!

– В общем, да. Но есть небольшая проблемка.

– В смысле? – задал вопрос мужчина, который стоял рядом с Кайлом; в глаза бросалось сходство – судя по всему, братья.

– Видишь ли… Ко всему прочему, она еще и моя племянница.

– Уже нет, – отрезал Кайл, сплюнул и решительно шагнул ко мне. По напряженному движению плеч стало ясно, что словами его уже не остановить. Я зажмурилась.

Сзади дважды щелкнул металл, и кто-то ахнул. Я приоткрыла один глаз.

– Охолони, говорят тебе! – Голос дяди Джеба звучал расслабленно, но руки крепко сжимали ружье, ствол которого уперся Кайлу в спину. Здоровенный детина замер с занесенным мачете в двух шагах от меня.

– Джеб! – ужаснулся брат Кайла. – Ты чего?

– Отойди от девочки, Кайл.

Кайл в ярости развернулся к Джебу.

– Это не девочка, Джеб.

Джеб пожал плечами, но не опустил оружие.

– Надо бы кое-что обсудить…

– Доктор выудит из нее все что надо, – угрюмо предложил женский голос.

Я съежилась: сбывались мои худшие страхи. Только что Джеб назвал меня племянницей, и я было понадеялась на их милость… Вот дура! Этого невозможно представить ни на секунду. Смерть – единственная милость, на которую способны эти существа.

Женщина, что упомянула доктора, оказалась ровесницей дяди Джеба, если не старше. Возраст ее угадывался не сразу из-за темно-пепельной, а не снежно-белой седины. Морщины, избороздившие лицо, собрались в сердитые складки, но за ними неуловимо проступало что-то знакомое.

Мелани сравнила старушечье лицо с другим, более гладким лицом из своих воспоминаний.

– Тетя Мэгги? Ты тут? Как? А Шэрон… – Слова, слетавшие с моих губ, принадлежали Мелани. Я была бессильна – долгое пребывание в пустыне сделало ее сильнее и ослабило меня. А может, я слишком отвлеклась, гадая, с какой стороны прилетит смертельный удар. Я готовилась к нашей смерти, она же радовалась воссоединению с семьей.

Удивленный возглас Мелани оборвали на полуслове. Мэгги рванулась вперед с прытью, никак не сочетавшейся с ее хрупким обликом. Рука с черным ломиком, на которую был устремлен мой взгляд, осталась опущенной, а свободная рука взметнулась и с силой хлестнула меня по лицу.

Моя голова дернулась. Мэгги отвесила мне еще одну пощечину.

– Меня не одурачишь, паразитка. Мы вас изучили. Знаем, как вы умеете нам подражать.

Я потрогала языком внутреннюю поверхность щеки: вкус крови.

« Больше так не делай,  – отругала я Мелани. – Я же предупреждала… »

Мелани, казалось, утратила дар речи.

– Ну-ну, Мэгги, – примирительно произнес Джеб.

– Ты мне тут не нукай, старый дурак! Да она небось целую армию за собой приведет. – Старуха отпрянула, глядя на меня, как на готовую к броску змею, и встала рядом с братом.

– Что-то я никого не вижу, – возразил Джеб. – Эй, там, – крикнул он, и я удивленно вздрогнула. И не только я. Джеб махал левой рукой, сжимая в правой ружье. – Сюда!

– Заткнись, – прошипела Мэгги, толкнув его в грудь. Я успела убедиться в ее недюжинной силе, но Джеб не шелохнулся.

– Она одна, Мэг. Она едва дышала, когда я ее нашел, – да и сейчас не в лучшей форме. Сороконожки так собой не жертвуют. Они бы спасли ее куда раньше, чем я. Кем бы она ни была, она пришла одна.

В голове возник образ длинного насекомого с множеством лапок, но связи я не уловила.

« Он говорит о тебе », – перевела Мелани и наложила изображение мерзкого жука на мое воспоминание о ясной серебряной Душе. Сходства я не заметила.

« Интересно, откуда он знает, как вы выглядите », – рассеянно поинтересовалась Мелани. Она узнала об истинном облике Души только из моих воспоминаний.

Мне было некогда гадать вместе с ней. Джеб направился ко мне, а следом за ним потянулись остальные. Рука Кайла застыла на плече Джеба – не то останавливая, не то отталкивая.

Джеб переложил ружье в левую руку и протянул мне правую. Я смотрела на нее с опаской, ожидая удара.

– Пошли, – ласково поторопил дядя Джеб. – Мы почти дома, дальше – сама.

– Нет! – буркнул Кайл.

– Она пойдет с нами. – На этот раз в голосе Джеба проскочили жесткие нотки. Стало видно, как под бородой заходили желваки.

– Джеб! – крикнула Мэгги.

– Здесь я хозяин, мне и решать.

– Старый дурак! – прорычала она.

Джеб взял меня за руку и рывком поставил на ноги: не грубо, без жестокости, скорее торопливо. Впрочем, наибольшая жестокость – сохранить мне жизнь ради своих грязных планов.

Я стояла, покачиваясь на затекших ногах.

За спиной у Джеба неодобрительно зашипели голоса.

– Ладно, кто ты там есть, – все так же ласково обратился он ко мне. – Давай выбираться отсюда, пока не стало слишком жарко.

Брат Кайла положил руку на плечо Джебу.

– Ты что, покажешь этой твари, где мы живем?

– Да это неважно, – прошипела Мэгги. – Все равно она никому уже ничего не расскажет.

Джеб вздохнул и снял с шеи прятавшийся под бородой платок.

– Вот ерунда какая… – пробормотал он, делая из заскорузлой от пота ткани повязку.

Он завязывал мне глаза, а я стояла, не шелохнувшись, борясь с паникой, которая усилилась оттого, что я перестала видеть своих врагов.

Джеб направлял меня, положив на спину руку; никто другой не был бы так нежен.

Мы тронулись в путь – по-моему, на юг. Сперва все молчали, лишь песок хрустел под ногами. Земля была ровной, но я постоянно спотыкалась… ноги не слушались. Джеб терпеливо ждал, почти заботливо направляя меня.

Пока мы шли, взошло солнце. Некоторые прибавили шагу, обогнали нас и направились куда-то вперед. Судя по звукам, со мной и Джебом мало кто остался. Наверное, по моему виду решили, что охранники не понадобятся – в полуобмороке от голода, я едва переставляла ноги, голова кружилась.

– Ты же не собираешься ему рассказывать? – раздался укоризненный голос Мэгги.

– Он имеет право знать, – сурово ответил Джеб.

– Жестокий поступок, Джебедия.

– Жизнь – жестокая штука, Магнолия.

Я никак не могла решить, кто из этих двоих пугает меня больше: Джеб, который так упорно старался оставить меня в живых, или Мэгги, которая волновалась из-за жестокости больше брата, но первая упомянула о «докторе» – от одного этого слова на меня накатывал тошнотворный ужас.

Несколько часов мы шли в тишине, пока ноги не отказались меня слушать. Джеб опустил меня на землю и снова, как ночью, приложил к губам флягу.

– Как сможешь идти, дай знать. – Голос Джеба звучал участливо, но, по-моему, он всего лишь играл роль.

Кто-то нетерпеливо вздохнул.

– К чему это, Джеб? – спросил знакомый мужской голос. Похоже, один из братьев-здоровяков. – Для дока? Мог бы сразу сказать. Ни к чему было наставлять на Кайла ружье.

– На Кайла стоило бы почаще наставлять оружие, – пробормотал Джеб.

– Дело ведь не в сочувствии, – продолжил здоровяк. – После всего, что ты видел…

– После всего, что я видел, только последний негодяй не научился бы сочувствовать. Впрочем, не в сочувствии дело. Если бы я испытывал хоть толику сочувствия к этому бедному созданию, я бы дал ей умереть.

Даже в раскаленном воздухе пустыни меня пробрала дрожь.

– В чем тогда? – потребовал ответа брат Кайла.

После долгой паузы рука Джеба прикоснулась к моей, и я вцепилась в нее – без чужой помощи мне было не подняться на ноги. Другая его рука с силой уперлась мне в спину, и я снова пошла вперед.

– В любознательности, – тихим голосом сказал Джеб. Никто не ответил.

Пока мы шли, я раздумывала над некоторыми очевидными фактами. Во-первых, я была не первой Душой, которую они схватили. Наверняка ловля Душ поставлена на поток. Этот «доктор» уже пытался выудить ответы из других жертв.

Во-вторых, их попытки не увенчались успехом. Если бы какая-то из Душ отказалась от самоубийства и раскололась под людскими пытками, я бы им не понадобилась. Меня бы милосердно умертвили сразу.

Однако, как ни странно, я никак не могла представить свою быструю смерть или попытаться ее приблизить. Умереть было бы просто, даже не пришлось бы пачкать руки. Стоило лишь солгать – выдать себя за Искательницу, сообщить, что мои коллеги идут по следу, разразиться угрозами. Или сказать правду – признаться в том, что Мелани все еще живет во мне, что она и привела меня сюда.

Они увидят лишь ложь, попытку уверить их в том, что сознание человека продолжает существовать после имплантации… В эту вероломную, заманчивую ложь так хочется верить! Они тут же решат, что я из Искателей, мне даже и заявлять об этом не придется. Они сочтут это ловушкой, избавятся от меня по-быстрому и найдут новое место, где прятаться, подальше отсюда.

«Наверно, ты права , – согласилась Мелани. – Я бы так и сделала».

Но пока боль не пришла, и я не спешила попасть в объятия смерти; инстинкт выживания накрепко запечатал рот. Мелькнуло воспоминание о последней встрече с Утешительницей – это было словно на другой планете… Самоубийственная с виду попытка Мелани настоять на том, чтобы я отказалась от этого тела – блеф, но весьма эффективный. Мне тогда еще подумалось, что невозможно безучастно наблюдать за чужой смертью со стороны, сидя в мягком кресле.

Прошлой ночью мы с Мелани молились о смерти, но тогда смерть витала в дюймах от нас. Теперь, когда я снова встала на ноги, все было иначе.

«Я тоже не хочу умирать , – шепнула Мелани. – Но, может быть, ты ошибаешься и они сохранили нам жизнь по другой причине. Не понимаю, зачем им…  – Ей не хотелось думать о том, что нас ждет. Я была уверена, что ей в голову придут вещи пострашнее, чем мне. – Какую тайну они так хотят у тебя выведать?»

«Эту тайну я не открою никогда и никому, даже тебе».

Смелое заявление. Но ведь боль еще не пришла…

Прошло около часа. Солнце стояло прямо над нами, жар огненной короной лежал на волосах. Неожиданно привычный уже хруст песка сменился гулким эхом. Джеб все еще шел по песку, как и я, но у идущих впереди под ногами уже была новая почва.

– Смотри, осторожно, – предупредил меня Джеб. – Пригнись.

Я запнулась, не уверенная, куда смотреть или как смотреть, когда глаза завязаны. Рука отпустила спину, надавила на затылок, принуждая пригнуться. Я наклонилась всем телом. Шея одеревенела.

Джеб снова повел меня вперед. Теперь и наши шаги отдавались гулким эхом: песок и камни явно остались позади, почва под ногами была ровной и твердой.

Солнце скрылось – оно больше не обжигало кожу и не палило волосы.

Я сделала еще шаг. Воздух изменился: никаких дуновений, я просто «вошла» в него. Сухой ветер пустыни исчез. Здесь воздух был неподвижным, прохладным, даже слегка влажным – ощущался вкус и запах затхлости.

И у меня, и у Мелани скопилось множество вопросов. Ей хотелось задать свои, но я хранила молчание. Никакие слова нас не спасли бы.

– Ладно, можешь выпрямиться, – разрешил Джеб.

Я медленно подняла голову.

Даже с завязанными глазами было ясно, что вокруг темно. У краев повязки проступала сплошная чернота. За спиной нетерпеливо топтались остальные, ожидая, когда мы двинемся в путь.

– Сюда, – произнес Джеб и повел меня дальше.

Шаги отдавались эхом совсем близко – должно быть, мы находились в замкнутом пространстве. Я все еще непроизвольно пригибала голову.

Мы прошли еще немного, развернулись и, казалось, по кривой дуге направились обратно. Дорога пошла под уклон, который с каждым шагом становился все круче, и Джеб одной рукой меня поддерживал. Я цеплялась за его грубую ручищу и, спотыкаясь, брела в темноту – как долго, не знаю. Вероятно, путь казался дольше, чем был на самом деле, потому что каждую минуту растягивал страх.

Мы еще раз повернули, а затем пол пошел вверх.

Одеревенелые ноги отказывались идти, и там, где тропинка стала круче, Джебу пришлось тащить меня наверх. Чем дальше мы заходили, тем сильнее тянуло сыростью и затхлостью, но чернота не менялась. Слышно было лишь наши шаги да их близкое эхо.

Постепенно тропинка выровнялась, начала петлять и закручиваться по-змеиному.

Наконец-то по краям повязки забрезжил долгожданный свет. Мне хотелось, чтобы повязка сползла сама, потому что я боялась ее стянуть. Наверное, было бы не так страшно, если бы я знала, где и с кем нахожусь.

Вместе со светом пришел звук. Странный неразборчивый гул, похожий на перешептывание. Почти как шелест водопада.

Гул становился все громче, по мере того как мы подходили ближе, и все меньше походил на шум воды. Высокие и низкие тона перемешивались гулким многоголосием и отдавались эхом. Будь в нем побольше стройности, его можно было бы сравнить с неумолкающей музыкой, какую мне довелось слушать и петь в Поющем мире. Тьма под повязкой воскресила воспоминание о слепоте.

Мелани разгадала эту какофонию раньше меня. Я никогда еще не слышала подобных звуков, потому что прежде не жила среди людей.

«Спорят и ругаются , – догадалась она. – Много народу…»

Звук манил ее. Значит, тут были еще люди?

Даже восемь выживших стали для нас обеих сюрпризом. Куда мы попали?

Руки потянулись сзади к моей шее, и я поспешила от них увернуться.

– Спокойно! – Джеб снял с моих глаз повязку.

Я заморгала, и тени вокруг меня приобретали узнаваемые очертания: грубые, неровные стены, щербатый потолок, истоптанный пыльный пол. Мы находились под землей, в каком-то природном пещерном образовании. Неужели мы так глубоко забрались? Мне казалось, мы дольше поднимались вверх, чем опускались.

Стены и потолок из красновато-бурого камня, испещренные неглубокими дырами, походили на швейцарский сыр. Края нижних дыр истерты, но у отверстий над моей головой они выступали рельефнее и выглядели острее.

Свет шел из широкой дыры впереди, по форме не сильно отличающейся от других, усеявших своды пещеры. Это был вход, ведущий в другое, куда лучше освещенное место. Мелани сгорала от нетерпения, поражаясь и радуясь количеству выживших. Я медлила, внезапно осознав преимущество слепоты перед зрением.

Джеб вздохнул.

– Прости, – очень тихо, так, чтобы расслышала лишь я, пробормотал он.

Я попробовала сглотнуть и не смогла. Руки мои дрожали, как листья на ветру, голова кружилась, но, возможно, виной тому был голод. Джеб втолкнул меня в широкое отверстие, и я застыла, не веря своим глазам.

Туннель вел в огромный зал. Потолок был слишком ярким и слишком высоким – словно искусственное небо. Я постаралась разглядеть, откуда идет свет, но слепящие лучи больно врезались в глаза.

Гул стих, и в огромной пещере внезапно воцарилась мертвая тишина.

По сравнению со сверкающим в вышине потолком пол казался тусклым. Какое-то время глаза привыкали к очертаниям фигур впереди.

Толпа. Другого слова не подобрать – передо мной стояла человеческая толпа, молчащая и неподвижная. Все взгляды устремились на меня, и в каждом горело знакомое мне с рассвета выражение – жгучая и беспощадная ненависть.

Мелани ошеломлено считала: десять, пятнадцать, двадцать… двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь…

Мне же было все равно, сколько их тут, я пыталась ей втолковать, что это ничего не значит. Убить меня, убить нас… Двадцати человек для этого не нужно. Я попробовала открыть ей глаза, объяснить, насколько шатко наше положение, но в ту минуту ей, погруженной в человеческий мир из ожившей мечты, было не до моих предостережений.

Из толпы вышел человек. Мой взгляд метнулся сперва к его рукам, ища оружие. Руки были сжаты в кулаки – иной угрозы я не заметила. Щурясь от непривычно слепящего света, я разглядела вызолоченный солнцем загар… такой знакомый…

Вдруг забрезжил проблеск надежды: у меня перехватило дыхание, голова закружилась… Я подняла глаза и увидела его лицо.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть