Небо разрисовали вращавшиеся серые полосы, на далеком северном горизонте более темные сгустки туч нависали над землей, словно поднятые кулаки, – сердитым пурпуром и черным цветом.
Снова стало очень холодно. Саймон с благодарностью подумал о новой толстой рубашке из шерсти. Ее подарила ему худенькая девушка из Гадринсетта, одна из тех двух, с которыми он познакомился во время пира по случаю получения рыцарского звания. Когда девушка и ее мать пришли с подарком, Саймон вел себя вежливо и поблагодарил их, как, по его мнению, должен делать рыцарь, но надеялся, что в их планы не входило женить его на ней. Они встречались уже полдюжины раз, но она почти ничего не говорила, только постоянно хихикала. Конечно, Саймону нравилось, что им восхищались, но хотелось, чтобы это был еще кто-то, кроме глупой девушки и ее столь же глупой подружки. И все же прекрасно сшитая рубашка отлично его согревала.
– Пойдем, сэр рыцарь, – сказал Слудиг, – ты намерен воспользоваться этой палкой или на сегодня уже хватит? Я устал и замерз не меньше, чем ты.
Саймон поднял голову.
– Извини, – ответил он. – Просто я задумался. Сегодня холодно, верно?
– Похоже, наше короткое лето закончилось, – сказал Бинабик, устроившийся на упавшей колонне.
Они находились посреди Огненного сада, где негде было спрятаться от пронизывающего ветра.
– Лето?! – фыркнул Слудиг. – Только из-за того, что две недели не шел снег? Каждое утро я вытаскиваю лед из бороды.
– Однако погода немного улучшилась по сравнению с тем, какой была до этого, – безмятежно заявил Бинабик.
Он бросил еще один камушек в Кантаку, которая свернулась в клубок в нескольких шагах от него. Она искоса на него посмотрела, но решила, что не стоит вставать и кусать хозяина из-за камешка, и снова закрыла желтые глаза. Джеремия, сидевший рядом с троллем, с опаской наблюдал за волчицей.
Саймон снова поднял деревянный меч и двинулся вперед по плиткам пола. Хотя Слудиг все еще не хотел использовать настоящие клинки, он помог Саймону прикрепить куски камня к тренировочному оружию, чтобы оно стало тяжелее. Саймон взмахнул мечом, оценивая его баланс.
– Ну, давай начнем, – сказал он.
Риммер шагнул вперед, сражаясь с сильным ветром, который надул его тяжелую тунику, и нанес неожиданно быстрый удар, воспользовавшись двуручным хватом. Саймон сдвинулся в сторону, отбил нападение Слудига и тут же контратаковал. Слудиг его блокировал, и стоны дерева эхом пронеслись над плитками.
Они тренировались почти час, пока закрытое пеленой солнце неспешно двигалось по небу. Саймон постепенно учился чувствовать себя комфортно с мечом в руках: ему начало казаться, что он стал частью его руки, о чем не раз говорил Слудиг. Он уже понимал, что это вопрос баланса – не просто размахивать тяжелым предметом, а перемещать его так, чтобы ноги и спина придавали ему дополнительную силу и позволяли инерции помочь занять оборонительную позицию, а не бессистемно атаковать противника, тут же отпрыгивая назад.
Пока они сражались, Саймон размышлял о шенте, сложной игре ситхи, где всегда присутствовали ложные выпады и неожиданные атаки; быть может, подобную стратегию можно применить и в фехтовании? Он нанес несколько ударов, постепенно теряя равновесие, Слудиг это заметил, перешел в наступление после очередного промаха Саймона и попытался достать его ребра, но Саймон ушел в сторону и ловко перекатился. Меч риммера ударил в пустоту, а Саймон мгновенно принял боевую стойку и сумел достать колено риммера. Северянин выронил меч и с проклятиями запрыгал на одной ноге.
– Аммубок! Очень хорошо, Саймон, – закричал Бинабик. – Неожиданный ход! – Рядом с ним улыбался Джеремия.
– Было больно. – Слудиг потирал ногу. – Но ты все здорово продумал. Ладно, давай заканчивать, пока у нас окончательно не онемели пальцы.
Саймон был очень собой доволен.
– Пройдет ли такой прием в настоящей схватке, Слудиг? – спросил он.
– Может быть. Особенно если на тебе не будет доспехов. В них ты можешь рухнуть на землю, как черепаха, и не успеешь вовремя подняться. Нужно быть очень уверенным в себе, когда падаешь, или ты станешь совсем мертвым, а не умным. Но ты все сделал хорошо. – Слудиг выпрямился. – Я уже совсем окоченел. Пойдем в кузницу, немного согреемся.
Фреосел, новый молодой констебль Гадринсетта, поручил нескольким колонистам построить кузницу в одной из просторных пещер. Они взялись за дело энергично и эффективно и уже начали плавить железный лом, который удавалось отыскать на Сесуад’ре, надеясь выковать новое оружие и починить старое.
– Кузня, чтобы согреться, – согласился Бинабик.
Он щелкнул языком, Кантака вскочила на ноги и потянулась.
Пока они шли в кузницу, стеснительный Джеремия отстал на несколько шагов. Пронзительный ветер продувал насквозь Огненный сад, пот на шее Саймона стал ледяным, и он обнаружил, что веселое настроение его покидает.
– Бинабик, – неожиданно спросил он, – почему мы не могли отправиться в Эрнистир вместе с графом Эолейром и Изорном?
Они выехали накануне рано утром в сопровождении небольшого отряда, состоявшего главным образом из всадников-тритингов.
– Я думаю, Джошуа честно ответил на твой вопрос, – сказал Бинабик. – Не следует раз за разом рисковать одними и теми же людьми – или позволять им постоянно покрывать себя славой. – Он состроил гримасу. – В будущем нам всем представится немало других возможностей.
– Но мы принесли ему Шип. Почему бы нам не попытаться добыть Миннеяр – точнее, Сияющий Коготь?
– То, что ты стал рыцарем, мальчик, еще не значит, что все будет так, как тебе захочется, – прорычал Слудиг. – Радуйся своей удаче и довольствуйся тем, что ты имеешь. Будь довольным и тихим.
Удивленный Саймон повернулся к риммеру.
– Ты сердишься? – спросил Саймон.
Слудиг отвернулся.
– Только не я, – ответил он. – Я простой солдат.
– И не рыцарь. – Саймону показалось, что он все понял. – Но ты же знаешь, почему так получилось. Джошуа не король. Он может посвящать в рыцари только эркинландеров. А ты служишь герцогу Изгримнуру. Я уверен, он сделает тебя рыцарем, когда вернется.
– Если вернется. – В голосе Слудига послышалась горечь. – Я устал говорить об этом.
Саймон хорошенько подумал, прежде чем ответить.
– Мы знаем, какую роль ты сыграл, Слудиг, Джошуа всем рассказал – но мы с Бинабиком там были, и мы никогда не забудем. – Он коснулся его руки. – Пожалуйста, не сердись на меня. Пусть я теперь рыцарь, но я все тот же Олух, которого ты учишь владеть мечом. И твой друг.
Слудиг некоторое время смотрел на него из-под густых соломенных бровей.
– Достаточно, – сказал он. – Ты и в самом деле Олух, а мне необходимо что-нибудь выпить.
– И погреться у огня. – Саймон постарался не улыбаться.
Бинабик, который молча слушал их разговор, торжественно кивнул.
Джелой дожидалась их перед Огненным садом. Она тепло оделась, спасаясь от холода, шарф закрывал лицо так, что были видны только желтые глаза. Когда они подошли, Джелой подняла покрасневшую от мороза руку.
– Бинабик, я хочу, чтобы вы с Саймоном встретились со мной перед закатом в Обсерватории. – Она указала в сторону развалин, которые находились в нескольких сотнях шагов к западу. – Мне нужна ваша помощь.
– Помощь магического тролля и рыцаря, убивающего драконов. – Улыбка Слудига получилась не слишком убедительной, и Джелой обратила на него суровый взор.
– Это не честь. К тому же, риммер, даже если бы мог, не думаю, что ты захотел бы выйти на Дорогу Снов. Во всяком случае, не сейчас.
– Дорога Снов? – удивился Саймон. – Почему?
Джелой махнула рукой в сторону уродливого клубка туч на северном небе.
– Надвигается очередная буря. Кроме ветра и снега, она приблизит к нам мысли и руку нашего врага. Ходить по дороге Снов станет еще опаснее, а вскоре будет невозможно. – Она спрятала руки под плащом. – Нам следует воспользоваться оставшимся временем. – Джелой повернулась и пошла в сторону океана палаток. – Жду вас на закате! – крикнула она напоследок.
– Да, – ответил Бинабик после небольшой паузы. – И все же пришло время выпить вина и согреть руки, как мы и собирались. Давайте поспешим в кузницу.
Он решительно зашагал вперед, и Кантака побежала за ним.
Джеремия что-то сказал, но Саймон его не расслышал из-за усилившегося воя ветра.
– Что?
Оруженосец кивнул.
– Я сказал, что с Джелой не было Лелет. Когда Джелой отправляется на прогулку, она обычно идет с ней. Надеюсь, она здорова.
Саймон пожал плечами.
– Пойдем и наконец согреемся.
Они заторопились за удалявшимися Бинабиком и Слудигом. Далеко впереди виднелась серая тень волчицы.
Саймон и Бинабик остановились перед дверным проемом освещенной лампами Обсерватории. Сумерки превратили небо над разрушенным потолком в чашу синего стекла. Джелой еще не пришла, но они увидели Лелет, которая сидела на упавшей колонне, подобрав под себя худые ножки. Когда они появились, она даже не повернула в их сторону головы. Девочка всегда казалась погруженной в себя, но сейчас ее неподвижность вызвала у Саймона тревогу. Он подошел к ней и негромко позвал – глаза девочки были открыты и устремлены вверх, но расслабленные мышцы и замедленное дыхание наводили на мысль, что она спит.
– Ты думаешь, она больна? – спросил Саймон. – Может быть, Джелой попросила нас прийти именно по этой причине.
Несмотря на тревогу о Лелет, он почувствовал некоторое облегчение: мысль о путешествии по Дороге Снов его беспокоила. И, хотя он добрался до безопасной Сесуад’ры, его сны оставались яркими и неспокойными.
Тролль взял теплую руку Лелет и снова положил ей на колени.
– Едва ли мы можем помочь девочке лучше, чем Джелой. Нам остается лишь терпеливо ждать. – Он оглядел просторный круглый зал. – Думаю, когда-то здесь было очень красиво. Мой народ уже давно научился украшать резьбой живые горы, но у нас нет и десятой доли мастерства ситхи.
Упоминание о народе Джирики как о давно исчезнувшей расе встревожило Саймона, но он не мог забыть о состоянии Лелет.
– Ты уверен, что нам не нужно ей что-нибудь принести? Например, воды? Или плащ? Здесь так холодно.
– С Лелет все будет в порядке, – сказала Джелой, появившаяся в дверном проеме. Саймон виновато вздрогнул, словно готовил заговор. – Она просто ступила на Дорогу Снов раньше нас. Там она чувствует себя счастливой, так мне кажется.
Джелой вошла в зал, и вслед за ней появился отец Стрэнгъярд.
– Привет, Саймон, Бинабик, – сказал он. Стрэнгъярд выглядел счастливым и возбужденным, как ребенок во время праздника Эйдонитид. – Я вместе с вами пойду по Дороге Снов. Конечно, я о ней читал, и она давно меня интересовала, но я даже представить не мог… – Он помахал рукой, чтобы показать, что прежде на такое даже не надеялся.
– Сегодня не день сбора ягод, Стрэнгъярд, – резко сказала Джелой. – Но раз уж ты теперь член Ордена, тебе не помешает научиться тем немногим аспектам Искусства, которые у нас еще остались.
– Конечно, дело не… Я хотел сказать, конечно, будет хорошо научиться чему-то новому. Но собирать ягоды, нет, я имел в виду… – Стрэнгъярд смутился окончательно и замолчал.
– Теперь я понимаю, почему Стрэнгъярд к нам присоединился, – сказал Бинабик. – И я также могу оказаться полезным. Но почему, Саймон, валада Джелой? И почему именно здесь?
Джелой мимолетно провела рукой по волосам Лелет, но девочка никак на нее не отреагировала, а затем села на колонну рядом с ней.
– Относительно первого вопроса: дело в том, что мне потребуется кое-что определенное, и тут Саймон, возможно, сумеет помочь. Но давайте я вам объясню, чтобы избежать ошибок. – Она подождала, когда остальные рассядутся вокруг нее. – Я уже вам говорила, что приближается новая сильная буря. Ходить по Дороге Снов будет нелегко или даже невозможно. Нас ждут и другие неприятности. – Она подняла руку, предвосхищая вопрос Саймона. – Больше я пока не могу сказать. Во всяком случае, до того, как поговорю с Джошуа. Мои птицы доставили мне новости, но даже им придется искать убежище, когда начнется буря. И тогда мы на вершине скалы будем слепы.
Продолжая говорить, Джелой ловко сложила на каменном полу пирамиду из палочек и подожгла ее веткой, которую поднесла к огню в лампе. Затем она достала из-под плаща маленький мешочек.
– Итак, – продолжала она, – пока у нас есть возможность, мы предпримем последнюю попытку собрать тех, кто может быть нам полезен или нуждается в убежище, которое мы можем предоставить. Я привела вас сюда потому, что это лучшее место. Сами ситхи избрали его, когда говорили друг с другом через большие расстояния, используя, как гласят древние предания, «Камни, Чешую, Пруды и Рычаги» – так они называли своих Свидетелей.
Джелой высыпала пригоршню трав, взвесив их на ладони.
– Вот почему я назвала этот зал Обсерваторией. Прежде священники старой Империи наблюдали за звездами из своих башен, и однажды сюда пришли ситхи, чтобы посмотреть на свои земли – Светлый Ард. Это могущественное место для того, чтобы видеть.
Саймон немало знал о Свидетелях – он сумел вызвать Адиту при помощи зеркала Джирики и находился рядом, когда Амерасу использовала Туманный фонарь, что привело к катастрофическим последствиям. Он вдруг вспомнил сон в ночь своего бдения – процессия с факелами, ситхи и их странная церемония. Может быть, природа этого места имеет отношение к его сильному видению из прошлого?
– Бинабик, – проговорила Джелой, – должно быть, ты слышал о Тиамаке, вранне, с которым подружился Моргенес. Иногда он отправлял послания твоему наставнику Укекуку. – Тролль кивнул. – Диниван из Наббана также знал Тиамака. Он рассказал мне, что придумал хороший план и вовлек в него вранна. Однако Диниван мертв, и я боюсь, что Тиамак остался один, без друзей. Мы с Лелет пытались до него добраться, но у нас не получилось. В последнее время Дорога Снов становится очень опасным местом.
Она протянула руку за колонну и взяла небольшой кувшин с водой с усыпанного мусором пола.
– Вот почему я рассчитываю на ваши силы, которые должны нам помочь отыскать Тиамака. Мы скажем ему, чтобы он пришел к нам, если вранн нуждается в защите. Кроме того, я обещала Джошуа, что еще раз попытаюсь связаться с Мириамель. Ты близко с ней знаком, Саймон. Быть может, это поможет нам ее найти.
Мириамель. Имя принцессы вызвало у Саймона поток сильных чувств – надежду, привязанность, горечь. Он рассердился и испытал разочарование, когда узнал, что ее нет в Сесуад’ре. В глубине души Саймон не сомневался, что, если он добрался до Скалы Прощания, она тоже там будет; и ее отсутствие воспринял как дезертирство. И еще он был напуган, когда обнаружил, что она исчезла и ее сопровождает вор Кадрах.
– Я сделаю все, что будет в моих силах, – сказал Саймон.
– Хорошо. – Джелой встала и вытерла руки о штаны. – Стрэнгъярд, я покажу тебе, как смешивать мокфойл и паслен. Или твоя религия тебе это запрещает?
Священник беспомощно пожал плечами.
– Я не знаю. Возможно… но наступили странные времена.
– Тут не поспоришь. – Ведьма усмехнулась. – Тогда начнем, я покажу. Считай это уроком истории, если пожелаешь.
Саймон и Бинабик сидели тихо, пока Джелой показывала нужные пропорции пораженному архивисту.
– Это последние мои запасы – до тех пор, пока мы не покинем скалу, – сказала Джелой, когда они закончили. – Еще одна причина добиться успеха. Вот. – Она втерла немного полученной смеси в ладони Саймона и Бинабика и поставила котелок на землю. Саймон чувствовал, как мазь холодит кожу.
– А как же вы и Лелет? – спросил Саймон.
– Я могу обойтись без этого. А Лелет никогда в ней не нуждалась. Теперь сядьте и возьмитесь за руки. Помните, Дорога Снов стала сейчас очень странным местом. Не бойтесь и сохраняйте присутствие духа.
Она поставила одну из ламп на пол, и они уселись, образовав круг рядом с упавшей колонной. Саймон сжал маленькую ладонь Бинабика одной рукой и тоненькие пальчики Лелет – другой. На лице девочки появилась слепая улыбка человека, которому снится что-то приятное.
По рукам и всему телу Саймона начало распространяться ледяное прикосновение, наполняя голову странным туманом. Хотя до наступления сумерек оставалось некоторое время, в зале быстро темнело, и вскоре Саймон видел лишь мельтешение оранжевых языков пламени, но их также поглотил непроглядный мрак… и Саймон в него провалился.
Мир за черной завесой оказался туманно-серым – море пустоты без начала и конца. Из бесформенной серой мглы медленно возникла маленькая, быстро двигавшаяся фигурка, стремительностью напоминавшая ласточку. Саймон не сразу узнал Лелет – но то была Лелет из сна, она вертелась и кружилась, а ее темными волосами играл неощутимый ветер. И хотя Саймон не слышал ни единого звука, он заметил, как ее рот открывался в беззвучном смехе и она манила его за собой; даже глаза казались живыми – такими он их никогда не видел. Он смотрел на незнакомую Лелет – дитя, способное необъяснимым образом освобождаться от ужасов жуткого мира и собственного покрытого шрамами тела. Сердце Саймона ликовало, когда он любовался свободным танцем Лелет.
Она мчалась перед ним, безмолвно звала, умоляла поспешить, следовать за ней все дальше и дальше! Саймон старался, но в сером мире снов чувствовал себя хромым и неуклюжим. Фигурка Лелет быстро становилась едва различимой, а потом и вовсе исчезла в серой мгле. Внезапно оказалось, что Саймон в полном одиночестве и без цели дрейфует в пространстве.
Возможно, прошло много времени, Саймон парил, не находя точки опоры, пока что-то не потащило его к себе мягкими невидимыми пальцами. Его тащило вперед, сначала медленно, потом быстрее; Саймон все еще не чувствовал свое тело, однако попал в непонятное, но сильное течение. Затем в пустоте перед ним появились очертания темной башни с метавшейся возле нее тенью, черный водоворот, расцвеченный красными искрами, подобный вихрю дыма и огня. Саймона стремительно к нему несло, и его внезапно охватил ужас. В водовороте дыма и огня его ждала смерть – или нечто и того хуже. Его охватила паника, какой он никогда прежде не испытывал, и ему пришлось напомнить себе, что это всего лишь сон, а не реальность. Какая-то часть его сознания знала, что в другом месте он держит руки друзей…
И когда Саймон о них думал, они незримо присутствовали рядом. Он обрел дополнительные силы, и ему удалось остановить скольжение в сторону кипевшего, сверкавшего мрака. Затем, постепенно, он сумел вырваться, и его «я» из сна каким-то образом поплыло против течения. По мере того как расстояние между ним и черной волновавшейся громадой увеличилось, водоворот внезапно схлопнулся, исчез, Саймон обрел свободу и тут же появился в другом месте. Здесь серый цвет был спокойным, а свет качественно изменился, словно за густыми тучами сияло солнце.
Впереди он увидел Лелет. Она ему улыбнулась, ей нравилось, что он появился рядом, хотя Саймон совершенно точно знал, что она не сможет поделиться с ним тем, что ей довелось пережить.
Размытые очертания сна начали меняться, и Саймону стало казаться, будто он парит над пробуждавшимся миром. Под ним, в глубокой тени, лежал город, длинная вереница зданий, построенных из самых несовместимых вещей – колес фургонов, детских игрушек, статуй неизвестных животных и даже рухнувших осадных башен времен какой-то давней войны. Он смотрел на случайные улицы между безумно разными домами, увидел огромное сооружение из книг и пожелтевших свитков, готовое рухнуть в любой момент. Лелет, которая двигалась возле него кругами, стремительная, как шмель, помчалась в сторону сиявшего окна в книге-башне.
На кровати кто-то лежал, но очертания его тела оставались размытыми, как нечто, опустившееся под воду. Лелет подняла над ним худенькие руки, и он зашевелился в беспокойном сне.
– Тиамак, – позвала Лелет голосом Джелой, в котором слышалось присутствие других спутников Саймона. – Тиамак! Проснись!
Человек на кровати стал двигаться активнее, а потом медленно сел. Казалось, по нему пробежала зыбь, и ощущение, что он находится под водой, усилилось. Саймону показалось, что темная тень заговорила, но поначалу не мог различить слова.
– …?
– Я Джелой, Тиамак – из леса Альдхорт. Я хочу, чтобы ты присоединился ко мне и остальным на Сесуад’ре. Там ты будешь в безопасности.
По смутной фигуре вновь пробежала рябь.
– …сплю?..
– Да – но это истинный сон. Иди к Скале Прощания. Нам трудно с тобой говорить. Вот как ты сможешь ее найти.
Лелет снова протянула руки над фигурой Тиамака, и на этот раз перед ним начало формироваться неясное изображение Скалы Прощания.
– …Диниван… хотел…
– Я знаю. Все изменилось. Если тебе требуется убежище, приходи на Сесуад’ру.
Лелет опустила руки, и парящая картина исчезла. Очертания человека на кровати также стали тускнеть.
– …! … – Он попытался сказать нечто очень важное, но начал быстро растворяться в тумане вместе с башней и окружавшим ее городом.
– …с Севера… мрачные… нашли старую ночь… – После короткой паузы последовало последнее героическое усилие: – … Книга Ниссеса…
Тень сна исчезла, и все вновь стало равномерно серым.
По мере того как неосязаемый туман стал вновь окружать Саймона, его мысли обратились к Мириамель. Он не сомневался, что после того, как им удалось добраться до Тиамака, Джелой теперь обратит все свое внимание на исчезнувшую принцессу. И действительно, по мере того как образ Мириамель начал вырисовываться в его сознании, Саймон увидел ее такой, какой она была в доме Джелой, в мальчишеской одежде, с коротко подстриженными волосами, выкрашенными в черный цвет, – именно эта картина возникла в пустоте перед ним. Мгновение Мириамель мерцала – ему даже показалось, что ее волосы становятся золотыми, возвращаясь к своему естественному цвету, – но в следующий момент она превратилась в нечто другое. Дерево? Башню? Саймоном овладели мрачные предчувствия. Он видел башни во множестве снов, и никогда это не означало ничего хорошего. Но нет, он смотрел на какие-то высокие предметы. Деревья? Лес?
И пока он пытался придать изображению четкость, темный образ начал сливаться, и перед Саймоном возник корабль, размытый и неопределенный, как Тиамак в пергаментной башне из сна. С высоких мачт вяло свисали поникшие паруса и веревки, казалось сотканные из паутины, серой, пыльной и изорванной. Корабль раскачивался, как будто дул сильный ветер. Черные волны под ним украшали белые гребни, а небо было таким же черным. Какая-то сила удерживала Саймона далеко от судна, несмотря на его отчаянное желание к нему приблизиться, и он вступил в напряженную схватку, решив, что Мириамель находится на борту.
Саймон изо всех сил напряг волю и попытался приблизиться к призрачному кораблю, но перед ним возник огромный черный занавес, проливной дождь и туман были такими густыми, что казались почти осязаемыми. Саймон замер, беспомощный, заблудившийся в темноте. Внезапно рядом с ним оказалась Лелет, ее улыбка исчезла, маленькое личико исказилось в напряженной гримасе.
– Мириамель! – закричал Саймон, но его голос слетал с губ Лелет. – Мириамель! – снова крикнул он.
Лелет удалось подобраться к фантому немного ближе, словно она старалась донести его слова до Мириамель.
Иди к Скале Прощания!
Корабль полностью исчез, и шторм накрыл почерневшее море. Саймону казалось, что он видит в его сердце дрожавшие арки красного цвета, вроде тех, что пронзали огромный водоворот. Что происходит? Грозит ли Мириамель опасность? Быть может, кто-то или что-то ворвалось в ее сны? Он заставил себя предпринять последнюю попытку, стараясь отбросить в сторону ревущую бурю сна, но тщетно. Корабль исчез, и теперь разбушевавшаяся стихия окружала его со всех сторон. Она рычала и гудела, наполнив его существо, словно звонили огромные медные колокола, и это потрясло Саймона так сильно, что у него возникло ощущение, будто он сейчас рассыплется на мелкие куски. Лелет исчезла. Полная искр мгла сжимала его, точно чернильный кулак, и внезапно он подумал, что умрет здесь, в месте, которое вовсе и не место.
Где-то далеко появилось пятно света, маленькое и серое, точно потускневшая серебряная монета. Саймон направился в его сторону, а мрак наносил ему все новые удары, красные искры шипели внутри него, словно крошечные огненные копья. Он пытался почувствовать руки друзей и не смог. Серое пятнышко не приближалось. Он начал уставать, как пловец, оказавшийся в открытом море.
Бинабик, помоги мне! – подумал он, но его друзья потерялись в бесконечном мраке. – Помоги мне! – Даже крошечное серое пятнышко стало меркнуть. – Мириамель, – подумал он. – Я хочу снова тебя увидеть…
Саймон потянулся к пятнышку света в последний раз, ощутил словно прикосновение кончиков пальцев, хотя у него не было рук, почувствовал, что сил у него стало немного больше, и заскользил к серому пятну… ближе, а все вокруг заполнял мрак… ближе…
Деорнот думал, что при других обстоятельствах он бы рассмеялся. То, с каким почтительным вниманием Джошуа слушал необычную пару своих советников – женщину с ястребиным лицом и мужской стрижкой, в мужской одежде и маленького тролля, едва доходившего ему до пояса, – приметы нового, изменившегося мира.
– А что, как вы думаете, может принести Тиамак, валада Джелой? – спросил принц и подвинул лампу поближе. – Если он такой же, как вы и Моргенес, мы с радостью его примем.
Женщина-ведьма покачала головой.
– Нет, он не владеет Искусством и не умеет планировать войны. На самом деле он застенчивый маленький болотный житель, который очень много знает о лекарственных растениях Вранна. Нет, я пыталась связаться с ним из-за того, что он был близок к Ордену и я за него боюсь. У Динивана имелись планы на его счет, но Диниван мертв. Тиамака нельзя бросать. До прихода бури мы должны спасти всех, кого сможем.
Джошуа кивнул без особого энтузиазма. Деорнот видел, что Воршева также недовольна, видимо, жене принца не нравилось, что на его плечи ложилось все больше ответственности, даже проблемы болотистого Вранна.
– Благодарю, Джелой, – сказал он. – И спасибо за еще одну попытку связаться с моей племянницей. Я все больше за нее беспокоюсь.
– Все очень странно, – ответила женщина-ведьма. – Я никак не могу понять, что происходит. Складывается впечатление, что Мириамель каким-то образом выстроила против нас барьер, но она не обладает подобным даром. Я в недоумении. – Она выпрямилась, словно отбросила бесполезную мысль. – Но я должна сказать кое-что еще.
Бинабик переминался с ноги на ногу. Не успела Джелой снова заговорить, как он коснулся ее руки.
– Прошу меня простить, но я должен проверить Саймона, я хочу убедиться, что он пришел в себя после посещения Дороги Снов, сейчас он отдыхает.
Джелой с трудом сдержала улыбку.
– Мы с тобой поговорим позже, – сказала она.
– Иди, Бинабик, – подтолкнул его Джошуа. – А я навещу его позднее. Он храбрый мальчик, хотя слишком нетерпеливый.
Тролль низко поклонился и поспешно вышел из палатки.
– Мне жаль, но другие мои новости нельзя назвать хорошими, принц Джошуа. С запада к нам приближается большая группа вооруженных людей.
– Что? – Джошуа от удивления сел. Воршева тут же прикрыла руками живот. – Я не понимаю. Кто прислал тебе сообщение?
Женщина-ведьма покачала головой.
– Я не имела в виду птиц, как у Ярнауги, которые доставляют небольшие кусочки пергамента. Речь об обычных птицах – с некоторыми я могу разговаривать… ну, или что-то вроде того. Во всяком случае, получить общее представление о том, что они видят. Небольшая армия движется из Хейхолта. Они прошли через города долины Асу и теперь следуют вдоль южной границы великого леса в сторону лугов.
Деорнот посмотрел на нее. Когда он заговорил, его голос даже ему самому показался слабым и недовольным.
– Вы умеете разговаривать с птицами?
Она бросила на него быстрый взгляд.
– Не исключено, что благодаря этому ты жив. Как ты думаешь, откуда я узнала, как найти вас на огромных просторах Альдхорта?
Джошуа положил руку на плечо Воршевы, словно хотел ее успокоить, хотя она не показывала ни малейшей тревоги.
– Почему вы не сказали нам об этом раньше, Джелой? – неожиданно резко спросил он. – Чего еще мы не знаем?
Казалось, Джелой постаралась ответить спокойно.
– Я поделилась с вами всеми жизненно важными сведениями, – сказала она. – В течение зимы длиной почти в год новостей было совсем немного. Большая часть птиц умерла, другие прячутся от холода и почти не летают. Кроме того, вы должны понять меня правильно: я не говорю с ними, как с вами. У птиц мысли совсем не такие, как у нас, их далеко не всегда можно облечь в слова, и я не всякий раз способна их понять. Они знают погоду и страх – эти знаки мне доступны. Ну, а еще я могу «увидеть» большую группу пеших или конных людей, которые привлекают внимание птиц. Но до тех пор, пока люди не начинают на них охотиться, они не обращают на нас особого внимания.
Деорнот вдруг сообразил, что не сводит с Джелой глаз, и быстро отвернулся. Он думал, что она не просто разговаривает с птицами, – ему вспомнилось крылатое существо, которое атаковало его в роще над Стеффлодом, – но он понимал, что сейчас глупо упоминать о тех событиях. Более того, решил, что это было бы грубо. Джелой показала себя надежным союзником и полезным другом. Разве она не имела права на тайны, на которых основана ее жизнь?
– Я думаю, валада Джелой права, сир, – тихо сказал он. – Она уже не раз доказала, что является нашим верным союзником. И сейчас принесла нам важную новость.
Джошуа немного помолчал, а потом кивнул.
– Хорошо, Джелой, а ваши крылатые друзья не знают, как велика наступающая армия и насколько скоро они здесь будут?
Она задумалась.
– Я бы сказала, что речь идет о сотнях людей, Джошуа, однако это всего лишь догадка. Птицы не умеют считать. Двигаются они не слишком быстро, но меня не удивит, если они окажутся здесь приблизительно через месяц.
– Кровь Эйдона, – выругался Джошуа. – Думаю, это Гутвульф и эркингарды. Я надеялся, что у нас будет время на подготовку до весны, но его осталось так мало. – Он поднял взгляд. – Вы уверены, что они направляются именно сюда?
– Нет, – просто ответила Джелой. – Но куда еще они могут идти?
Деорнот вдруг осознал, что вместо страха испытывает облегчение. Конечно, они не хотели такого развития событий, но их положение не было безнадежным. Несмотря на то что они располагали совсем небольшим количеством воинов, они занимали хорошо укрепленную позицию, полностью окруженную водой, и у них оставалась надежда, что они сумеют отбить атаку врага. И впервые появится шанс нанести ответный удар Элиасу после уничтожения Наглимунда. Деорнот почувствовал приближение жестоких сражений. Не так уж плохо будет упростить мир, ведь у них не останется выбора. Что любил часто повторять Эйнскалдир? «Сражайся и живи, сражайся и умри, Господь ждет нас всех». Да, так и есть. Ничего особо сложного.
– Итак, – наконец сказал Джошуа, – мы оказались между новой жестокой бурей, которая к нам приближается, и армией моего брата. – Он покачал головой. – Мы должны защищаться, ничего другого нам не дано. Прошло совсем немного времени с тех пор, как мы нашли это убежище, и нам снова предстоят сражения и смерть. – Он встал, наклонился и поцеловал жену.
– Ты куда? – Воршева коснулась рукой его щеки, но не стала смотреть в глаза. – Почему ты уходишь?
Джошуа вздохнул.
– Я должен поговорить с Саймоном. А потом я хочу немного прогуляться и подумать.
Он вышел в темноту, где властвовал ветер.
Во сне Саймон сидел на массивном троне из гладкого белого камня, его тронный зал представлял собой огромное открытое пространство, заросшее густой зеленой травой. Неестественно синее небо у него над головой походило на глубокую чашу. Вокруг выстроились в круг придворные, а их улыбки казались такими же фальшивыми, как небо.
– Король несет возрождение! – крикнул кто-то.
Из толпы придворных вышла темноглазая женщина с длинными прямыми волосами и направилась к трону. Саймон подумал, что ее лицо кажется ему знакомым. Женщина поставила перед ним куклу, сделанную из листьев и камыша, отступила назад и, хотя вокруг было негде спрятаться, исчезла.
– Возрождение! – крикнул кто-то другой.
– Спасите нас! – присоединился к нему новый голос.
Саймон хотел сказать им, что не располагает такой властью, но бесконечная процессия подобных спицам вращавшегося колеса неотличимых друг от друга лиц продолжала плыть мимо него. Гора подарков постепенно росла. Еще куклы, снопы желтой пшеницы, букеты цветов, яркие лепестки которых казались такими же искусственными, как выкрашенное в синий цвет небо. Вскоре его окружали корзины с фруктами и сыром, а также домашние животные, козы, телята, чье блеяние перекрывало голоса просителей.
– Я не могу вам помочь! – закричал Саймон. – Тут ничего нельзя сделать!
Бесконечный парад лиц продолжался. Крики и стоны становились громче, и от волновавшегося океана умолявших голосов у него заболели уши. Наконец он посмотрел вниз и увидел, что на подарки, словно поверх погребального кургана, кто-то положил ребенка. Лицо ребенка было серьезным, а глаза – широко раскрыты.
Когда Саймон к нему потянулся, его внимание привлекла кукла, которая была первым подарком. Прямо у него на глазах она начала гнить и чернеть, и вскоре от нее осталось блеклое пятно на ярко-зеленой траве. Другие подношения также стали меняться, разлагаясь с пугающей быстротой – фрукты лопались и съеживались, покрываясь пеной плесени. Цветы засыхали, превращаясь в хлопья пепла, пшеница обратилась в серую пыль. Саймон с ужасом смотрел, как стреноженные животные раздувались и тут же мгновенно становились скелетами с кишевшими на них отвратительными белыми личинками.
Саймон попытался слезть с трона, но диковинное сиденье начало изгибаться и скользить под ним, раскачиваясь так, словно задрожала сама земля. Он упал на колени в грязь. Где ребенок? Где? Он погибнет, как и все остальное, и его настигнет разложение, если Саймон ему не поможет! Он нырнул вперед и стал пробираться сквозь вонючий перегной, в который превратились подношения, но нигде не находил ребенка – лишь заметил блеск золота в куче… Саймон погружался в темную массу до тех пор, пока она не окружила его со всех сторон, забивая нос и заполняя глаза, точно кладбищенская земля. Неужели там, в тени, блеснуло золото? Он должен погрузиться еще глубже. Ведь у ребенка на руке был золотой браслет?.. Глубже. Ему становилось все труднее дышать…
Саймон проснулся в темноте. После нескольких мгновений паники он высвободился из плаща, перекатился к выходу и, выбравшись наружу, увидел несколько звезд, чей свет пробивался сквозь тучи. Сердце у него в груди стало биться медленнее, он понял, что находится в палатке, которую делил с Бинабиком. Джелой, Стрэнгъярд и тролль помогли ему сюда дойти из Обсерватории. Как только они уложили его на тюфяк, он сразу заснул, и ему приснился странный сон. Но был еще и другой, разве не так – путешествие по Дороге Снов, теневой дом и корабль с призраками? Теперь он уже почти не мог отличить один от другого и не знал, где между ними проходила граница. Собственная голова казалась ему тяжелой и какой-то мутной.
Саймон высунул голову наружу и, вдохнув холодный воздух, пил его, как вино. Постепенно его мысли прояснились, и он вспомнил, что все они отправились в Обсерваторию, чтобы пройти по Дороге Снов, но им не удалось отыскать Мириамель. Это было гораздо важнее какого-то кошмара про куклы, детей и золотой браслет. Они попытались добраться до Мириамель, но что-то им помешало, наверное, то, о чем предупреждала Джелой. Саймон отказался сдаться. Он продолжал идти дальше, но остальные ему не помогли, и он едва не заблудился в каком-то очень плохом месте.
Я почти до нее дотянулся. Почти! Я знаю, что у меня получилось бы, если бы я попытался еще раз!
Но они использовали последние лекарственные растения Джелой, в любом случае время, когда можно было ходить по Дороге Снов, практически закончилось. У него никогда не будет другого шанса… если только…
У Саймона появилась идея – пугающая, но очень умная, – и она возникла только сейчас, когда он путался в собственных мыслях.
– Я удивлен, что ты проснулся. – Лампа, которую держал Джошуа, заливала его худое лицо желтым светом. – Бинабик сказал, что, когда он уходил, ты спал.
– Я только что проснулся, ваше высочество. – Саймон попытался встать, но зацепился за ткань палатки и едва не упал.
– Тебе не следует вставать. Тролль сказал, что ты пережил на Дороге Снов трудное время. Я не до конца понимаю, что вы четверо делали, но мне очевидно, что ты должен оставаться в постели, – сказал Джошуа.
– Я в порядке. – Если принц считает его больным, он никуда его не отпустит. Саймон не хотел, чтобы его не взяли в следующие экспедиции. – Правда. Всего лишь плохой сон. Я в порядке.
– Хм-м-м. – Джошуа с сомнением на него посмотрел. – Ну, если ты так уверен. Тогда пойдем – прогуляйся немного со мной. Быть может, потом ты сможешь еще немного поспать.
– Прогуляться?.. – Саймон беззвучно выругал себя.
Как раз в тот момент, когда ему хотелось побыть одному, глупая гордость снова его обманула. И все же у него появился шанс поговорить с Джошуа.
– Да, совсем немного, до вершины холма, – сказал принц. – Накинь на себя что-нибудь. Бинабик никогда меня не простит, если ты подхватишь лихорадку, пока находишься на моем попечении.
Саймон вернулся в палатку и взял плащ. Некоторое время они молча шли рядом. Свет лампы Джошуа странным образом отражался от разбитых камней Сесуад’ры.
– Я очень хочу вам помочь, принц Джошуа, – наконец заговорил Саймон. – Хочу вернуть меч вашего отца.
Джошуа не ответил.
– Если вы отпустите со мной Бинабика, нас никто не заметит. Мы слишком незначительные, чтобы привлечь внимание короля. Мы принесли вам Шип и сможем добыть и Сияющий Коготь.
– К нам приближается армия, – сказал принц. – Похоже, мой брат узнал, что мы спаслись, и теперь хочет исправить свою ошибку.
Когда Джошуа рассказал Саймону новость, которую птицы принесли Джелой, тот почувствовал странное удовлетворение. Значит, у него появится шанс что-то сделать! Но через мгновение он вспомнил о женщинах, детях и стариках, которые нашли в Новом Гадринсетте дом, и ему стало стыдно.
– Что мы можем сделать? – спросил Саймон.
– Будем ждать. – Джошуа остановился перед окутанной тенями громадой Дома Воды. Темный ручеек струился по камням у их ног. – Теперь все другие дороги для нас закрыты. Мы ждем и готовимся. Когда Гутвульф или тот, кто ведет войско, появится – возможно, сам Элиас, – мы станем сражаться, чтобы защитить наш новый дом. Если мы проиграем… ну, тогда все будет кончено. – Ветер взметнул полы их плащей, дергал за одежду. – А если Господь дарует нам победу, мы попытаемся идти вперед и постараемся ею воспользоваться.
Принц сел на упавший кусок каменной кладки и жестом предложил Саймону к нему присоединиться. Джошуа поставил лампу на землю, и теперь их тени на стенах Дома Воды стали гигантскими.
– Мы должны проживать нашу жизнь день за днем, – продолжал принц. – И не думать о далеком будущем – иначе мы можем потерять все, что у нас есть.
Саймон смотрел на танцевавшее пламя.
– А как же Король Бурь?
Джошуа поплотнее запахнул плащ.
– Я не знаю – это огромная проблема. Мы должны держаться того, что понимаем. – Он указал рукой в сторону спавшего палаточного городка. – И охранять невинных. Теперь ты рыцарь, Саймон, таков твой долг – ты дал клятву.
– Я знаю, принц Джошуа.
Джошуа некоторое время молчал.
– А мне необходимо думать о собственном ребенке, – продолжал принц. По его лицу, освещенному лампой, промелькнула мрачная улыбка. – Надеюсь, родится девочка.
– В самом деле? – спросил Саймон.
– В молодости я надеялся, что мой первенец будет мальчиком. – Джошуа обратил лицо к звездам. – Я мечтал о сыне, который полюбит учение и справедливость, но у него не будет моих неудач. – Джошуа покачал головой. – Но теперь я надеюсь, что родится девочка. Если мы проиграем и мой сын уцелеет, за ним будет идти вечная охота. Элиас не позволит ему жить. Ну а если нам удастся одержать победу… – Он замолчал.
– Да? – спросил Саймон.
– Если мы победим и я займу трон отца, наступит день, когда мне придется отправить сына сделать то, что будет не по силам мне – нечто опасное и славное. Так всегда бывает с королями и их сыновьями. И я никогда больше не смогу спокойно спать, буду ждать вестей о его гибели. – Он вздохнул. – Вот что я ненавижу в правлении и королевской власти, Саймон. Принц вынужден играть живыми людьми. Я отправил тебя, Бинабика и ваш отряд навстречу опасности – тебя, совсем еще юного, почти ребенка. Нет, я знал, что ты уже вырос, – именно я сделал тебя рыцарем, – но это не делает мои сожаления слабее. Милосердный Эйдон позволил тебе остаться в живых, но от некоторых твоих спутников удача отвернулась.
Саймон ответил ему после коротких колебаний:
– Но быть женщиной – еще не значит избежать ужасов войны, принц Джошуа. Подумайте о Мириамель. И вашей жене, леди Воршеве.
Джошуа задумчиво кивнул.
– Боюсь, ты прав. А теперь будет еще больше сражений и войн – и погибнет очень много невинных и беспомощных людей. – Через мгновение он удивленно поднял голову. – Элизия, мать Господа, чудесное лекарство для того, кто страдает от кошмаров! – Он застенчиво улыбнулся. – Бинабик будет меня ругать – увести его подопечного и говорить с ним о смерти и несчастьях. – Он положил руку Саймону на плечо, а потом поднялся на ноги. – Я провожу тебя до палатки. Ветер становится все более яростным.
Когда принц наклонился, чтобы поднять лампу, Саймон заглянул в его бледное лицо и ощутил болезненную любовь к Джошуа, любовь, смешанную с жалостью, – неужели все рыцари испытывают такие же чувства по отношению к своему господину? Неужели отец самого Саймона, Илференд, был бы таким же суровым и добрым, как Джошуа, если бы остался в живых? И вели бы Саймон и Илференд такие же беседы?
Но, что еще важнее, – подумал Саймон, когда они шли по волновавшейся траве, – гордился бы Илференд своим сыном?
Они увидели блестящие глаза Кантаки еще до того, как появился Бинабик, маленькая темная фигурка, стоявшая у входа в палатку.
– Вот и хорошо, – сказал тролль. – Я беспокоился, Саймон, когда увидел, что ты ушел.
– Это моя вина, Бинабик. Мы с Саймоном беседовали. – Джошуа повернулся к Саймону. – Я оставляю тебя в надежных руках. Хороших тебе снов, юный рыцарь. – Принц улыбнулся и ушел.
– А теперь, – сурово сказал Бинабик, – ложись обратно в постель, где тебе следует находиться. – Он указал Саймону на вход, а потом последовал за ним.
Саймон сдержал стон, укладываясь в постель. Неужели в эту ночь все в Новом Гадринсетте хотят с ним поговорить?
Но когда Кантака, вошедшая вслед за ним в палатку, наступила ему на живот, Саймон уже не сумел сдержать стон.
– Кантака! Хиник айя! – Бинабик замахнулся на волчицу, она зарычала и вышла из палатки. – Пришло время сна.
– Ты мне не мамаша, – пробормотал Саймон. Как он сможет обдумать свою новую идею, если Бинабик все время рядом? – Ты тоже собираешься спать?
– Я не могу. – Бинабик взял запасной плащ и накинул его на Саймона. – Сегодня мы вместе со Слудигом стоим в ночной страже. Когда она закончится, я как можно тише вернусь в палатку. – Он присел рядом с Саймоном. – Хочешь немного поговорить? Джошуа рассказал тебе о группе вооруженных людей, которые сюда направляются?
– Да, рассказал. – Саймон сделал вид, что зевает. – Давай поговорим о них завтра. А теперь я буду спать, раз уж ты сам мне велел.
– У тебя выдался очень трудный день. Не зря Джелой нас предупреждала, что Дорога Снов полна опасностей.
Любопытство заставило Саймона отказаться от ближайших планов.
– А что это было, Бинабик, – там, на Дороге Снов? Похоже на бурю, да еще с искрами? Ты ее видел?
– Джелой не знает, я тоже, – ответил Бинабик. – Какое-то нарушение порядка, так она сказала. «Буря» – хорошее слово, мне кажется, это вариант плохой погоды на Дороге Снов. Но чем она была вызвана, можно только догадываться. И даже догадки лучше не строить темной ночью. – Он встал. – Спокойного тебе сна, друг Саймон.
– Доброй ночи, Бинабик. – Саймон слышал, как тролль вышел наружу и свистнул, подзывая Кантаку, потом долго лежал тихо, насчитал две сотни ударов сердца и только после этого выскользнул из-под плащей и отправился на поиски зеркала Джирики.
Он нашел его в седельных сумках, которые Бинабик сберег, когда Искательница потерялась. Здесь же лежала Белая стрела, а также довольно тяжелый сверток с завязками, в первый момент вызвавший у него недоумение. Саймон взвесил его в руке и принялся сражаться со шнурком, но тут все вспомнил: когда они прощались, Адиту сказала, что Амерасу передала его для Джошуа. Охваченный любопытством Саймон подумал, что ему, возможно, следует открыть загадочный сверток там, где его никто не увидит, но решил, что у него нет времени. Бинабик мог вернуться раньше; лучше пережить упреки из-за отсутствия в постели, чем если кто-то помешает ему реализовать его идею. Он неохотно вернул находку в седельную сумку. Позднее, обещал он себе. Он обязательно передаст сверток принцу, как и обещал.
Саймон остановился только для того, чтоб взять кремни, и выскользнул из палатки в холодную ночь.
Сквозь тучи пробивался слабый лунный свет, и Саймон сумел без проблем отыскать дорогу к вершине холма. Несколько темных фигур двигались по палаточному городу по каким-то своим делам, но никто его не остановил, вскоре он покинул Новый Гадринсетт и оказался в центре развалин Сесуад’ры.
В Обсерватории было пусто. Саймон пробрался к тому месту, где Джелой разводила костер. Пепел все еще оставался теплым, Саймон добавил в него несколько кусочков дерева, лежавших рядом, и посыпал их горстью опилок. Затем ударил кремнем по железу, чтобы снова разжечь костер. Однако огонек тут же погас, и ему пришлось постараться, прежде чем загорелся небольшой костер.
Рамка зеркала Джирики, украшенная резьбой, стала теплой в руке Саймона, но отражающая поверхность, когда он прижал ее к щеке, оставалась холодной как лед. Он подул на нее, как на искру не желавшего разгораться костра, и снова поднес к лицу.
Его шрам, уже не такой яркий, превратившийся в белую линию, шедшую от глаза, вдоль щеки и челюсти, мог принадлежать солдату, сражавшемуся за благородное дело. Снежно-белая прядь также придавала мужественности. Бородка, которую он погладил, не удержавшись, делала его похожим если не на рыцаря, то скорее на юношу, чем на мальчика. Интересно, что подумала бы Мириамель, если бы увидела его сейчас.
Возможно, скоро я ее найду.
Саймон слегка наклонил зеркало так, что свет костра коснулся только половины его лица – другая осталась в красноватой тени. Он тщательно обдумал слова Джелой про Обсерваторию: прежде ситхи, находясь на больших расстояниях, говорили отсюда друг с другом. Он попытался представить, как древность и тишина накрывают его капюшоном. Однажды ему уже удалось отыскать Мириамель при помощи зеркала, хотя он даже не пытался; вдруг у него и сейчас получится, в полной магии Обсерватории?
Пока он смотрел на половинку своего изображения, свет костра изменился, мерцание начало слабо колебаться, потом превратилось в равномерную пульсацию пурпурного цвета. Лицо в зеркале растворилось в серой дымке, Саймон почувствовал, как он в нее падает, и в голове у него промелькнула короткая радостная мысль:
А ведь никто не хочет учить меня магии!
Рамка зеркала исчезла, и теперь Саймона со всех сторон окружал серый туман. После путешествия, которое он недавно совершил, Саймон не почувствовал страха: он находился на знакомой территории. Но в тот самый момент, когда он об этом подумал, ему в голову пришла новая мысль. Прежде он мог рассчитывать на друзей. Сейчас же рядом не было Лелет, которая могла бы разделить с ним трудности, или Джелой с Бинабиком, способных в любой момент прийти на помощь. Саймон вдруг ощутил легкий укол страха, но сумел с ним справиться. Однажды он использовал зеркало, чтобы связаться с Джирики, не так ли? И тогда никто ему не помогал. И все же небольшая часть его сознания понимала, что призыв о помощи может быть более простым делом, чем путешествие в одиночку по Дороге Снов.
Джелой сказала, что осталось совсем мало времени и скоро Дорога Снов станет непроходимой. Возможно, это его последний шанс связаться с Мириамель и спасти ее, вернуть обратно. Если бы Бинабик и остальные узнали о том, что он задумал, он определенно его лишился бы. Он должен идти вперед. К тому же Мириамель будет довольна и удивлена…
Серая пустота показалась ему более плотной, и теперь он плыл в студеной, мутной воде. Как здесь найти дорогу, если нет ни одного знака? Саймон нарисовал в сознании образ Мириамель, как делал на закате, когда путешествовал по Дороге Снов с друзьями, однако на сей раз ему не удавалось его удержать. Нет, у Мириамель не такие глаза. И волосы, пусть и выкрашенные для маскировки, никогда не были рыжеватого цвета. Он сражался с непокорными картинами, но черты потерявшейся принцессы никак не получались правильными. Он даже не помнил, какими они должны быть. У Саймона возникло ощущение, будто он пытается создать витражное стекло при помощи цветной воды: образы сливались, все его попытки получались неудачными.
Между тем серое пространство вокруг него начало меняться. Саймон не сразу это заметил, но если бы он находился в своем теле – о чем он внезапно пожалел, – волосы у него на затылке встали бы дыбом и по всему телу побежали бы мурашки. Что-то разделяло с ним пустоту, нечто очень большое. Он ощущал его мощь, но не так, как во время бури, в которую попал во сне, – это существо не было силой, лишенной сознания: от него исходили эманации разума и злобного терпения. Саймон почувствовал, как оно скрупулезно его изучает, так пловец в открытом море понимает, что под ним, в черных глубинах, проплывает огромная рыба с огромными плавниками.
Теперь одиночество Саймона стало внушавшей ужас обнаженностью. Он сопротивлялся, пытаясь войти в контакт с чем-нибудь, способным вытащить его из бесприютной пустоты, чувствовал, как становится меньше от страха и дрожит, точно пламя угасающей свечи, – он не знал, как покинуть это страшное место. Саймон попытался вырваться из жуткого сна, проснуться, но, как в детских кошмарах, ему не удавалось справиться с чарами. Он вошел в сон, не засыпая, – и как же теперь проснуться?
Размытый образ не-Мириамель по-прежнему оставался рядом. Саймон попытался приблизиться к нему, оторваться от огромного медлительного существа, которое его преследовало.
Помогите! – безмолвно закричал он и уловил мерцание узнавания где-то на границе своих мыслей. Саймон потянулся к нему, так жертва кораблекрушения цепляется за деревянный обломок обшивки. Новое присутствие стало немного заметнее, но и существо из пустоты увеличивало собственное могущество, не давая Саймону сбежать. Он почувствовал злобный смех – враг наслаждался безнадежностью его борьбы, но Саймон понимал, что он начал уставать и скоро закончит свою игру. Какая-то убийственная сила окружила его со всех сторон, и ее ледяной холод замораживал все его попытки еще раз дотянуться до далекого присутствия. И все же Саймон до него добрался сквозь бескрайнее пространство сна и вцепился, стараясь не отпустить.
Мириамель? – подумал он, надеясь, что не ошибся, охваченный ужасом при мысли, что может утратить такой непрочный контакт. Кем бы ни была другая сущность, она наконец поняла, что он где-то рядом, но поймавший его враг уже не отступал. Черная тень двигалась сквозь него, уничтожая свет и мысли…
– Сеоман?! – Внезапно он ощутил рядом новое присутствие – и оно не было женским, темным или смертельным. – Иди ко мне, Сеоман! – звал он. – Иди!
Саймон почувствовал прикосновение тепла. Холодная хватка темного существа на миг стала крепче, а затем исчезла – и не из-за того, что оно потерпело поражение, просто ему надоело тратить силы на мелочи, так кошка теряет интерес к мышке, сумевшей забраться под камень. Серое пространство вернулось, все еще лишенное направления, потом начало клубиться, словно облака под порывами сильного ветра, и перед Саймоном появилось лицо с тонкими чертами и глазами, подобными жидкому золоту.
– Джирики!
– Сеоман, – ответил ситхи. У него было встревоженное лицо. – Ты в опасности? Тебе нужна помощь?
– Думаю, сейчас мне уже ничего не грозит. – И в самом деле, он больше не ощущал присутствия жуткого существа. – Что это был за ужас?
– Я точно не знаю, что тебя схватило, но оно не из Наккиги, оказалось, что в мире есть нечто более злое, чем даже мы могли представить. – Несмотря на разъединенность общения на Дороге Снов, Саймон чувствовал, что ситхи внимательно его изучает. – Ты хочешь сказать, что обратился ко мне не по какой-то определенной причине?
– Нет, я не собирался входить с тобой в контакт, – ответил Саймон, который теперь, когда ему больше не грозила опасность, почувствовал смущение. – Я пытался отыскать Мириамель – королевскую дочь. Я тебе о ней рассказывал.
– В одиночку, на Дороге Снов? – В голосе Джирики слышался гнев, смешанный с холодным смехом. – Юный глупец! Если бы я не отдыхал рядом с тем местом, где ты находишься, – рядом мысленно, я имел в виду, – лишь Роща знает, какая судьба тебя ждала бы. – Через несколько мгновений от Джирики повеяло теплом. – И все же я рад, что с тобой все в порядке.
– И я рад тебя видеть. – Так и было. Раньше Саймон не понимал, как сильно ему не хватало спокойного голоса Джирики. – Мы находимся на Скале Прощания – на Сесуад’ре. Элиас послал к нам армию. Ты можешь помочь?
Изящное лицо ситхи помрачнело.
– Я не смогу прийти к вам в ближайшее время, Сеоман. Береги себя. Мой отец Шима’онари умирает.
– Я… я сожалею…
– Он убил пса Нику’а, величайшее животное, когда-либо выросшее на псарнях Наккиги, но получил смертельную рану. Это еще один узел в бесконечном мотке пряжи – еще один долг крови к Утук’ку и… – Он колебался. – И еще: Дома собираются. Когда моего отца наконец заберет Роща, зида’я ступят на тропу войны. – После короткой вспышки гнева ситхи вновь обрел свое обычное спокойствие, но Саймону показалось, что он уловил легкое напряжение и возбуждение.
Саймон почувствовал надежду.
– Вы объединитесь с Джошуа? И будете сражаться рядом с нами?
Джирики нахмурился.
– Я не могу тебе ответить, Сеоман, и не стану давать ложных обещаний. Если все будет так, как хочу я, мы будем воевать и снова ситхи и смертные станут сражаться вместе. Но многие, у кого имеются собственные представления, со мной не согласятся. Мы бессчетные сотни раз танцевали вместе в честь конца года с тех пор, как в последний раз все Дома собирались вместе для военного совета. Взгляни!
Лицо Джирики замерцало и исчезло, и на мгновение Саймон увидел затянутый туманом огромный круг деревьев с серебристыми листьями и высокими, точно башни, стволами. На поляне собралось огромное войско ситхи, сотни бессмертных, закованных в доспехи самых разных форм и цветов, мерцавших в колоннах солнечных лучей, пробивавшихся сквозь листву.
– Смотри. Представители всех Домов пришли в Джао э-Тинукай’и. Здесь Чека’исо Янтарные Локоны, а также Зиньяда из потерянного Кементари, прозванная Госпожа Преданий и Йизаши Серое Копье. Пришел даже Каройи, Высокий Всадник, который не появлялся в Доме Ежегодного танца со времен Ши’ики и Сендиту. Все вернулись, и мы будем сражаться как единый народ, чего не случалось со времени падения Асу’а. Смерть Амерасу и жертва моего отца не будут напрасными.
Войско в доспехах потускнело, и Саймон вновь увидел Джирики.
– Я не располагаю всей полнотой власти, чтобы повести наши силы, – продолжал ситхи, – и у нас, зида’я, есть множество других обязательств. Я не могу обещать, что мы придем, Сеоман, но я приложу все силы, чтобы выполнить свой долг перед тобой. Если ты будешь очень во мне нуждаться, позови меня. Ты знаешь, я сделаю все, что смогу.
– Я знаю, Джирики. – Казалось, ему следовало о многом рассказать ситхи, но разум Саймона пребывал в смятении. – Я надеюсь, что мы скоро встретимся.
Наконец Джирики улыбнулся.
– Я уже однажды сказал, мальчик, что мы скоро встретимся – так говорит моя житейская мудрость. Будь храбрым.
– Буду, – ответил Саймон,
Лицо ситхи снова стало серьезным.
– А теперь, пожалуйста, иди. Как ты теперь знаешь, Свидетель и Дорога Снов утратили прежнюю надежность – и стали опасными. Кроме того, я сомневаюсь, что произнесенные здесь слова были недоступны чужим ушам. То, что Дома собираются, не является тайной, но планы зида’я – секрет. Избегай этих мест, Сеоман.
– Но мне нужно отыскать Мириамель, – упрямо сказал Саймон.
– Боюсь, ты отыщешь только неприятности. Оставь свои попытки. Кроме того, нельзя исключать, что она прячется, а ты приведешь к ней врагов.
Саймон с чувством вины подумал об Амерасу, но сообразил, что Джирики не собирался напоминать ему об этом, а хотел лишь предостеречь.
– Ну, как скажешь, – не стал спорить он.
Получается, все было напрасно.
– Хорошо. – Ситхи прищурился, и Саймон почувствовал, что он сейчас уйдет.
Тут ему в голову пришла новая мысль.
– Но я не знаю, как вернуться назад!
– Я тебе помогу. А теперь прощай, мой Хикка стайа.
Черты лица Джирики потускнели и исчезли, и вокруг Саймона остался лишь мерцавший серый туман. По мере того как он начал рассеиваться, Саймон вновь ощутил слабое прикосновение, женское присутствие, к которому потянулся в момент страха. Оставалась ли она с ними во время их разговора? Шпионила ли, как опасался Джирики? Или это Мириамель, которая каким-то образом отделена от него, но чувствует, что он где-то рядом? Кто же это?
Когда Саймон вернулся в свое тело, дрожа от холода под разбитым куполом Обсерватории, он уже сомневался, что когда-нибудь получит ответ на свой вопрос.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления