Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Только очень богатые
Глава 3

Я с трудом проснулся от настойчивого телефонного звонка и долго вертелся, пока не нашарил выключатель. Лампа возле постели ярко вспыхнула и осветила голый зад достопочтенной Дафне Талбот-Фрит, спавшей на животе рядом со мной.

– Бойд слушает, – пробормотал я в трубку, – и мне наплевать, даже если ваш проклятый отель сгорит дотла!

– Это Сорча Ван Халсден, – проговорил мне в ухо холодный, самоуверенный голос. – Вы не забыли, что должны были мне позвонить?

Я посмотрел на часы:

– В четыре часа утра?

– Меня не интересует, сколько сейчас времени в Лондоне, – холодно возразила она. – Я хочу знать, что вы сумели сделать к этому времени.

– Я встретился с Дафне Талбот-Фрит, – проворчал я. – Она устраивает в конце недели у себя в поместье прием, на который будут приглашены Аманда Пикок и Росс Шеппард.

– Она решила сделать это до того, как соблазнила вас, или после?

– До, – ответил я не подумав, а затем скрипнул зубами, услышав, как на другом конце провода довольно хихикнули. – Она не знает, где сейчас Марвин Рейнер, но считает, что Уоринг может находиться в Испании и вернется в Англию где-то на следующей неделе.

– Или информация, которую сообщила вам Дафне, устарела, или она сознательно вводит вас в заблуждение, – отрезала Сорча. – Эдуард уже вернулся в Лондон. Он в своем доме в Кенсингтоне, и его адрес вы найдете в телефонной книге.

– О’кей, – ответил я.

– Эдуард будет знать, где вы сможете найти Марвина, – продолжала безжалостно Сорча, будто запрограммированная компьютерной системой IBM. – Постарайтесь получить у него информацию, Дэнни. Он хитрый, но, если на него как следует нажать, применив силу, чего он очень боится, из него можно выжать очень много.

– Ладно, я нажму на него, – пробурчал я и тут же зарычал от боли: острый локоть ткнул меня под ребро.

Я повернул голову и встретил взгляд широко раскрытых, цвета голубого фарфора Спода глаз.

– Это Сорча? – спросила Дафне, и, когда я кивнул, она перегнулась через меня и выхватила из рук трубку. Я оказался придавлен тяжестью ее грудей. – Сорча, дорогая! – промурлыкала Дафне. – Я только хотела тебя поблагодарить за твой чудесный подарок – не ко дню рождения, нет! Спасибо, что ты мне его прислала. Поверь, стоило украсть твои безобразные старинные драгоценности просто ради того, чтобы встретить Дэнни!

Она слушала некоторое время с расплывшейся на губах улыбкой.

– Ну конечно, обещаю, что не измотаю его вконец, дорогая!

Подтекст, который она вложила в свой томный вздох, заставил меня вытаращить глаза.

– Дэнни неутомим. Рассказать тебе подробности?

Через пару секунд она положила трубку и залилась смехом.

– Сорча бросила трубку. Не правда ли, как грубо и невоспитанно?

– Считаю, что с ее стороны не очень-то вежливо звонить посреди ночи!

– Не знаю. – Она села в кровати и посмотрела на меня с каким-то особым блеском в глазах. – Я совершенно проснулась и готова к третьему раунду.

– К четвертому, – тяжело вздохнул я.


Около десяти утра коридорный привез завтрак. Я проглотил черный кофе и старательно избегал смотреть на то, как Дафне намазывает на тост икру. Достаточно было слышать, как булькают пузырьки в бокале шампанского, которым она запивала еду. Ну ладно, по крайней мере она хоть не ела на завтрак пирог с творогом!

– На кого это ты собираешься сегодня нажимать, Дэнни? – внезапно спросила она.

– На Уоринга, – выдавил я. – Сорча сказала, что он вернулся в Лондон. Но сейчас, мне кажется, я не могу нажать даже на бабочку. Она говорит, что с ним надо вести себя именно так, потому что он боится физического давления.

– Эдуард необыкновенный трус, – подтвердила Дафне. – У него дом в районе Кенсингтона. Сорча сказала тебе это?

– Конечно. Его адрес есть в телефонной книге.

– Грешингэм-Крессент. Могу, если хочешь, позвонить ему перед уходом и договориться, чтобы он встретился с тобой.

– Прекрасно. – Я налил себе вторую чашку кофе. – Хорошо бы встретиться с ним сегодня около трех, если это ему удобно.

– Какой ты великолепно ненасытный, Дэнни Бойд! – произнесла она с восхищением. – Еще пара раундов, и мы преодолеем всю дистанцию, да?

– Мне надо поспать, – фыркнул я. – Ты уйдешь немедленно, как только кончишь завтракать!

– Как скажешь. – Она грациозно пожала плечами. – Пожалуй, нам обоим следует поберечь силы для уик-энда… Хорошо, что я вспомнила о нем, мне надо еще кое-что сделать.

Она слизнула несколько черных икринок с пальцев, допила шампанское и подошла к телефону. В черной кружевной рубашонке, доходившей ей едва до верха бедер, она выглядела более раздетой, чем если бы была просто обнаженной.

Когда телефонистка соединила ее, она начала говорить тихо, почти шепотом, так что я не мог разобрать ни слова. Наконец, положив трубку, повернулась ко мне, широко улыбаясь:

– Эдуард будет счастлив видеть тебя сегодня в три часа.

– Ты сказала ему, в чем дело?

– Конечно. Я все быстро усваиваю, потому я и хорошая помощница!

– Думаю, что да, – пробормотал я.

Государственный британский флаг был снова поднят на флагшток, но я слишком устал, чтобы подняться и отдать ему честь. Она застегнула «молнию» на мини-юбке, потом надела туфли с блестящими позолоченными пряжками.

– Я заеду за тобой завтра утром в одиннадцать, – пообещала Дафне оживленно, – и около полудня мы поедем в старые развалины, принадлежавшие моим предкам. Остальных я приглашу явиться туда на другой день, в пятницу, значит, у меня будет достаточно времени подготовить все. Не беспокойся об официальном костюме, это будет не слишком шикарный уик-энд, на который он может понадобиться.

– Хочу поблагодарить тебя за чудесную ночь, – вырвалось у меня, – но я себя чувствую ужасно, потому что не выспался.

– Скажу внизу, чтобы тебя разбудили около двух. Если понадоблюсь тебе раньше завтрашнего утра, то буду в отеле «Дорчестер».

– Напомни, какой номер дома на Грешингэм-Крессент? – попросил я.

– Семнадцатый. – Лицо ее погрустнело. – Видишь, я, наверное, не очень-то хороший помощник. Но все же должна помнить о важных деталях!

Она направилась к двери в вихре красного, белого и синего. На пороге оглянулась:

– Поздравляю тебя, Дэнни, с тем, что ты прошел почти всю дистанцию! Но подозреваю, что по некоторым статьям победила я, а? Ну ладно, до завтра! – Она подняла вверх два пальца правой руки. – Любовь навеки!


Грешингэм-Крессент представлял собой часть элегантного трехэтажного дома. Я расплатился с таксистом, поднял ручку дверного молотка, изображавшего львиную голову, и постучал им несколько раз. Молодой мужчина, который открыл через несколько секунд дверь, выглядел так, будто только что сошел с пятицветной рекламы «Олд Лондон Джиннс». Он был высоким, стройным, в костюме, с которым нужно носить котелок и зонт, причем зонт должен быть при любой погоде непременно сложен, особенно при дожде. Я решил, что ему где-то около сорока лет. У него были густые русые волосы, сонные голубые глаза и безвольный капризный рот.

– Вы, конечно, Бойд. – Голос звучал достаточно интеллигентно. Такой мог сохраниться в любой бывшей колонии еще лет сто. – Уоринг, – представился он. – Входите.

Я вошел в холл размером с почтовую марку. Хозяин тщательно закрыл за мной дверь и пошел вперед, в гостиную, обитую ситцем. Кресла выглядели как дар, преподнесенный королеве Виктории по случаю ее коронации и отвергнутый ею.

– Садитесь, – небрежным жестом он указал мне на кресло. – Выпьете чаю?

– Нет, спасибо. – Я подавил возникшую помимо моей воли неприязнь.

– Очень рад. – Он сел напротив. – Я сам не выношу чая. – Улыбка открыла его неровные, выступающие зубы. – Я полагаю, что Дафне меня не разыгрывала? Хочу спросить, это правда, что у Сорчи в Мексике в самом деле украдены драгоценности?

– Да, – подтвердил я, – и ограбление, по-видимому, дело рук одного из гостей.

– Как неприятно!

– Вы ведь тоже были одним из приглашенных, – полувопросительно заметил я, – одним из пятерых, и это, очевидно, еще неприятнее!

– Мой дорогой. – Улыбка стала покровительственной. – Заверяю вас, что не имел ни малейшего желания завладеть этими вульгарными драгоценными камнями. Они были невероятно дурного вкуса! И, если вам известно, я не нуждаюсь в деньгах, которые они принесли бы, но, если я смогу вам чем-то помочь, буду, естественно, рад.

– Вы можете мне сказать, где найти сейчас Марвина Рейнера?

– Боюсь, старик, что не смогу. Марвин очень скрытный тип, поэтому никто никогда не знает, где он находится в данный момент.

– Вы могли бы вести себя более корректно, – прорычал я в ответ на «старика».

– Уверяю вас, что нет, это невозможно.

Я стремительно вскочил с кресла, схватил его за ворот рубашки и рывком поднял на ноги. В следующее мгновение я оказался повернутым в обратную сторону, согнутым вдвое, с рукой, болезненно вывернутой за спину. Нечто, напоминающее паровой молот, ударило меня по шее, и я снова оказался в кресле, но на этот раз лицом вниз. Я оставался в таком положении, пока не убедился, что жив и дышу, затем осторожно вернулся в более привычное положение, при котором мой зад, а не лицо оказался на сиденье кресла.

– Простите, – извинился Уоринг. – Физическое насилие немедленно вызывает у меня сопротивление, поэтому я все время продолжаю свои тренировки по дзюдо. – Он сунул руку в карман и вынул пистолет. – Может быть, это упражнение привело вас в более трезвое состояние ума для конфиденциальной беседы?

Я осторожно потер сзади шею.

– Беседы о чем?

– Это настоящий заговор! Заговор против меня, и вы, несомненно, его активный участник.

Сонное выражение его глаз сменилось ледяным блеском.

– Я твердо решил докопаться до сути дела, даже если мне придется в этих целях пустить в ход пистолет.

– Не понимаю, черт побери, о чем вы?

– Видите ли, я вообще в недоумении, почему Сорча Ван Халсден заходит так далеко. Не вижу никаких причин, почему она меня так ненавидит или, проще говоря, почему я ей не нравлюсь, если уж на то пошло. Я считал, что мы с ней друзья.

– Старинные драгоценности, которые были у нее с собой в Мексике, похищены одним из гостей в ее доме, – повторил я устало. – Она наняла меня, чтобы я нашел вора и вернул ей украшения. Вор – один из пяти гостей, которые находились там в это время.

– Вы, полагаю, сможете узнать любую из этих похищенных вещей?

Я кивнул:

– Сорча дала мне набор цветных фотографий.

Он встал и прошел через комнату к инкрустированному столу орехового дерева, потом вынул что-то из верхнего ящика свободной рукой.

– Узнаете, Бойд? – Он бросил мне какой-то предмет, и я автоматически поймал его, обнаружив затем, что держу в руке изумрудное ожерелье с большой бриллиантовой застежкой.

– Конечно! Это одна из вещей, принадлежавших Сорче.

– Ее доставили сегодня утром заказной почтой. – Уоринг улыбнулся. – А через час после этого мне позвонила Дафне Талбот-Фрит и рассказала о вас. А сегодня, не прошло и пяти минут после того, как вы явились в мой дом, вы пытались применить насилие, чтобы напугать меня. Вряд ли это простое совпадение?

– Думаю, что нет.

– Я вполне здравомыслящий человек, не склонный к фантазиям, но полагаю, что стал жертвой сговора, цель которого сделать из меня вора. Очевидно, за всем этим стоит Сорча Ван Халсден, и мне хотелось бы услышать от вас, нанятого ею детектива, почему она выбрала в качестве жертвы именно меня.

– Вы все неправильно поняли, – сказал я.

Уоринг нетерпеливо взглянул на свои часы:

– Вы опоздали на пятнадцать минут, Бойд. У меня скоро назначена еще одна важная встреча, поэтому мне некогда попусту тратить время.

Он направился ко мне, обошел кресло, в котором я сидел, и оказался за моей спиной. В следующее мгновение я почувствовал, как в мою шею уперся холодный ствол пистолета.

– Даю вам ровно пять секунд, чтобы рассказать мне всю правду, – резко бросил он.

– Вы что, выжили из своего ничтожного британского ума? – взвизгнул я. – Я сказал все, что знаю! Вдова наняла меня, чтобы… – Молоток снова ударил меня, на этот раз по затылку. Секунда резкой боли – и затем наступила темнота.


В затылке чувствовалась тупая, грызущая боль, и я едва ли сознавал, что и руки у меня тоже нестерпимо ноют. Я осторожно открыл глаза, несколько раз моргнул и увидел, что нахожусь в каком-то подвальном помещении. Грязные матовые стекла маленького окна, расположенного высоко на противоположной стороне, пропускали в комнату тусклый мрачный свет. Я сидел на холодном каменном полу, прислоненный к другой стене, и по какой-то нелепой причине обе мои руки оказались прикованными над моей головой. Когда мне удалось наконец повернуть шею вверх, я увидел, что мои запястья закреплены стальными наручниками и соединены с цепью длиной в фут, прикованной к кольцу, ввинченному в стену.

Внезапно я представил себе, как мой профиль, скрытый железной маской, будет стареть по мере того, как я буду висеть в этом подвале последующие двадцать лет в ожидании, пока меня спасут. Несколько слабых движений, в результате которых мне удалось уложить ноги параллельно стене, позволили мне подняться с пола. Напряжение в руках от этой манипуляции несколько уменьшилось после того, как они оказались на уровне груди. Однако в целом положение не изменилось. Когда Уоринг хотел кого-нибудь заковать в цепи, он, по-видимому, не задумывался над тем, какие средства использовать. Наручники были сделаны профессионально – цепь из прочных звеньев, а ввинченное в стену кольцо – рым – могло, казалось, удержать линейный корабль, если бы подвал оказался затопленным.

Слабый проблеск надежды затеплился в моем затуманенном мозгу, когда, рассмотрев его поближе, я увидел, что кольцо ввинчено не в кирпичи стены, а лишь в штукатурку. Схватившись за него обеими руками и резко откинувшись назад, я встал так, что мои ноги оказались по обе стороны болта. Прочно встав на ноги, я напрягся и сильно рванул. Мускулы напряглись, цепь натянулась, раздался скрежет, и, совершив захватывающий дух полет, я, больно ударившись, приземлился на пол.

Некоторое время я продолжал просто лежать, уверенный, что умираю. Затем, набрав в легкие побольше воздуха, попытался пошевелить руками и убедился, что они не вырваны из суставов. Перевернувшись на живот, я поднялся на колени и медленно встал на ноги. Мой костюм покрылся слоем тонкой белой пыли, а цепь и кольцо громыхали при каждом шаге, свисая с запястий.

«В Грешингэм-Крессент снова появилось привидение», – кисло подумал я.

После поворота выключателя зажглась небольшая лампочка, свисавшая на длинном шнуре с потолка. И в темноте разлился тусклый красноватый свет, превращая подвал в нечто похожее на жилище пылкого маркиза де Сада.

Огромный шкаф кедрового дерева, оставленный здесь, по-видимому, доктором Калигари, был единственным предметом обстановки, оживлявшим совершенно пустое помещение. Я открыл дверцу шкафа и осмотрел его содержимое. Там хранилась коллекция, собранная со знанием дела: бичи и трости различного веса и длины, цепи и целый набор кожаных костюмов. Все это давало некоторое объяснение, почему болт был ввинчен не в кирпичную стену, а в штукатурку: каждый, кого в прошлом приковывали к нему, определенно был добровольцем. Все эти предметы явно указывали на хобби банкира Уоринга, но, может быть, он, подобно мне, считал, что просто иметь деньги – дело довольно скучное?

Надежда найти какой-нибудь острый предмет, который помог бы мне освободиться от наручников, мелькнула и тотчас же погасла в кроваво-красной мгле. Спустя пару секунд я толкнул дверь погреба и обнаружил, что она не заперта. Это позволило мне сделать выбор между тем, чтобы ждать за дверью, когда Уоринг вернется и я смогу ударить его кольцом, или чтобы подняться наверх, если мне повезет и я не попаду сразу под дуло пистолета. И все же я решил выбрать последнее, но не потому, что был храбрецом, а просто из-за нетерпения.

Крутая лестница вела в кухню. Чутко прислушиваясь, я остановился на несколько мгновений. В доме стояла тишина. Затем я сделал еще несколько шагов, держа кольцо обеими руками, чтобы цепь не бренчала, и дошел до гостиной, дверь в которую была широко распахнута. Тишина была такой гулкой, что у меня начали болеть уши. Я проглотил слюну, мысленно скрестил пальцы и сделал один большой шаг, войдя в комнату.

Приглушать лязг рым-болта не было нужды. Я мог бы, подходя, пропеть хоть оперную арию, и это, черт возьми, не имело бы никакого значения. Уоринг сидел, откинувшись в кресле перед столом орехового дерева, и из его горла торчала рукоятка ножа. Тонкая струйка крови тянулась спереди по его костюму, а когда я подошел ближе, то смог рассмотреть застывший ужас в его широко раскрытых голубых глазах. Он был определенно мертв, и невозможно было ничего поделать с тем, что мозг мой сжался в страхе и я вскрикнул, осознав, что если мне не удастся выбраться из этого дома, то я наверняка окажусь подозреваемым в убийстве. Я осторожно сунул пальцы в карман пиджака Уоринга. Со второй попытки мне повезло: ключ, который я извлек, похоже, подходил к стальным наручникам. Теперь единственная проблема заключалась в том, чтобы суметь перевернуть запястье так, чтобы вставить ключ в замок.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть