Дорогие товарищи!
Прежде всего — примите моё горячее спасибо! Затем — «проанализируем факт». Что случилось? Немецкий газетчик напечатал статейку, в которой предлагает выслать Горького из Италии и «бойкотировать его всем культурным миром». Это — ничтожнейший факт. В треске и воплях мира мещан, который так быстро разрушается, в громовом грохоте социалистического строительства у нас, в рабоче-крестьянском государстве, этот крик испуганного и обозлённого человечка — не событие. Лично меня крик этот не «поверг в страх и ужас». Я всю жизнь был так или иначе «в числе драки», как любил говорить Владимир Ильич. Вам, товарищи, лучше, чем кому-нибудь, известно, что «в драке волос не жалеют». Волосьев у меня ещё достаточно, драки на две — на три хватит.
Поставим вопрос: заслуживает ли этот немецкий воробей, чтобы по нему стреляли из советской пушки? Ответ ясен: не заслуживает, ибо: «Собачка лает, ветер носит». «На всякое чиханье не наздравствуешься», — чихает же буржуазная пресса ежедневно и стократно, на что у неё имеются вполне солидные причины; главная — жестокий сквозной ветер, который возбуждает в мире энергия рабочего класса и его партия. На этих шутливых словах можно бы и кончить беседу мою о смешном выкрике немецкого газетчика, — кончить и забыть о том, что среди различных ненужностей существует некий сердитый газетчик.
Но, товарищи, мне кажется, я должен сказать, что ваше отношение к ничтожному факту доказывает, какие вы не только неутомимые бойцы, а и хорошие политики. Некто «окрысился» на одного из ваших литераторов. Литератор этот служит проводником в мир пролетариата ваших идей, он отражает ваше настроение, восхищается вашей работой, учит подражать вам. Выступив на защиту его и этим подчеркнув его служебное значение для вас, вы усилили внимание к нему среди родственного вам пролетариата Европы, то есть расширили возможность и пределы вашего влияния в мире.
Таким выступлением вы придали ничтожнейшему факту серьёзное революционное значение. Я не ошибаюсь?
И затем: вы доказали, что всё, что бы ни делала буржуазия в наши дни, в конце концов обращается против её же; из ничтожного факта вы сделали настоящий, боевой большевистский вывод. Ясно? Я думаю, что вполне ясно.
Далее: товарищи литераторы солидно заявили: «Руки прочь от Горького!» Они сделали это в словах чрезмерно лестных для меня и достаточно внушительных для наших врагов. Этим они доказали, что, несмотря на некоторые разногласия между ними, существует точка, на которой они единодушно объединяются. Конечно, это точка — не Горький, а — как совершенно правильно сказано ими — «дело всей советской литературы», которая всё более энергично начинает служить великому делу пролетариата — делу возрождения человечества.
Ещё дальше: премированные ударники теплохода «Абхазия» и редсовет издательства ВЦСПС постановили создать ударные бригады имени Горького. Не стану говорить о том, как обрадован я этим актом. Он является лучшей наградой за мою горячую и непоколебимую любовь к труду, он оправдывает моё глубокое убеждение в том, что для свободного труда не существует препятствий неодолимых, что только он может осуществить прекрасные мечты лучших людей человечества о жизни справедливой, здоровой, лишённой человеконенавистничества и дикой, звериной вражды, без которой не может существовать мир мещанства.
В минуты, когда я пишу это, над крышей дома летит аэроплан. Товарищи! Вы живёте под новым небом, — под небом, где летают огромные птицы, сделанные из дерева и металла вашими руками. Завоевание неба признаётся торжеством человеческого разума, — это так и есть. Но, на мой взгляд, вы совершаете нечто ещё более грандиозное и нужное: вы уже почти завоевали и скоро совершенно завоюете энергией вашей воли, вашего разума землю, освободив её из хищнических лап частной собственности, вы уничтожаете и скоро уничтожите ту почву, которая непрерывно рождала и не могла не рождать разнообразных эксплуататоров чужого труда. Вы создаёте поистине новую землю, более плодородную и благосклонную к людям, потому что вы хорошо знаете: она требует забот и ухода за собой, как живой организм, питающий нас, и её нельзя эксплуатировать так же бессмысленно и безжалостно, как хозяева хищнически эксплуатировали вашу рабочую силу. В ваших руках — наука, высшее выражение разума человечества, и, усердно усваивая её достижения, вы действительно преобразуете землю с той же быстротой, с какой вами строятся гигантские фабрики и заводы.
Мне хотелось бы сказать ещё несколько слов по поводу книжек, написанных ударниками, издаваемых ВЦСПС. Но предо мною лежит статья, написанная по этому поводу товарищами Вигалоком и Глазовым. Статья эта, вероятно, уже напечатана, авторы её отлично объяснили значение издания этих маленьких книжек, жгучих, как огонь. Я сказал о них несколько слов в другом месте, в письме кому-то, которое тоже, наверное, появится в печати. Здесь мне хочется повторить, что издание этих книжек имеет, на мой взгляд, глубочайшее и серьёзнейшее значение. Это — рабочая масса в лице наиболее энергичных единиц своих делится рабочим опытом в социалистическом соревновании. Это — тоже одно из явлений совершенно новых, созданных разумом самой массы и ярко свидетельствующих о непрерывности её культурно-революционного роста. В буржуазном мире успехи и секреты производства ревниво скрываются, богатое европейско-американское мещанство утилизирует технические открытия, изобретения только тогда, когда они немедленно служат делу более свирепой эксплуатации рабочей силы или сокращают её применение, — вообще тогда лишь, когда успехи и достижения техники обеспечивают немедленную прибыль хозяину. Вы это знаете. Вы знаете, что болезненная страсть мещан к наживе затрудняла и затрудняет рост культуры.
В нашем мире этого не может быть. У нас ударники, изобретатели немедленно делятся своим опытом и успехами в работе. Книжки ударников, несомненно, сыграют серьёзнейшую роль в деле развития и распространения рабочего опыта. Примеру ударников фабрик, несомненно, последуют и колхозники — ударники на полях.
Мы идём к своей цели достаточно быстро. Мне сообщили, что на Нижегородском автомобильном наши рабочие-комсомольцы отставали от американцев, но присмотрелись к ним и побили их, поставив более высокий трудовой рекорд.
Живём, товарищи, в эпоху действительно великую! Всё вокруг становится более значительным — и плохое и хорошее. Всё становится яснее, проще и величавее.
Хорошо быть литератором в эти дни возрождения трудового народа к новой жизни, в годы строительства новой культуры. Но — сознаюсь! — искренно завидую комсомольцу Ищенко, который изобрёл новый дешёвый комбайн и этим сохранит рабочим и крестьянам сотни миллионов рублей экономии.
Нередко, по привычке беллетриста немножко фантазировать ночами, воображаешь себя средневековым алхимиком, которому удалось, наконец, найти способ делать золото из булыжника. Хорошо бы бросить эти золотые булыжники американцам и получить за них сразу столько различных машин, сколько требует их наша огромная страна. Мечтаешь о многом таком, что поскорее помогло бы вам работать с меньшим напряжением сил и жить получше. Известно, что старики впадают в детство.
Но, товарищи, со мной это случается только по ночам, а днями я себя чувствую всё ещё молодым, ещё способным работать десять — двенадцать часов в сутки. Хотелось бы больше.
Это благодаря вашей живительной энергии, которая доходит и сюда, омолаживая понемножку не одного меня.
До свидания, товарищи! Радостное для меня будет свидание. Много сделано вами за два года, и так хочется видеть всё это!
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления