Примерно в это время домой возвратилась Раиса Лаубазанц.
Она была злой, как пыльная туча.
Посудите сами: туфель она не достала.
Иванов оказался никуда не годным насильником. Уж лучше бы ей достался настоящий негр.
Проблема: как убить Анну Бермудскую и завладеть ее туфлями?
Ведь перекупить не удастся. Аня заломит такую цену, что не только игуанодоны, но и мамонты сдохнут.
Ну почему некоторые люди рождаются бедными и умирают в позорной нищете?
– Это ты? – глупо спросил Гамлет. – Ты меня покормить пришла?
Бывают же такие заблуждения!
Гамлет зарос трехдневной щетиной – лица не видно. У него волосы отрастают, как сорная трава.
– Я тебя покормлю, – пригрозила Раиса, – цианистым калием. И не смейся. Может, это будет твой последний смех.
– Смешно, – ответил Гамлет. – А я тут кое-что изобрел. Думаю, в мэрии должны хорошо заплатить.
– Тебе? Заплатить? – Раиса недобро рассмеялась. – Я сегодня без туфель осталась.
– Купим завтра другие.
– Идиот! Других таких не будет. Они были из кожи игуанодона.
– Игуанодоны вымерли шестьдесят миллионов лет назад, – сказал Гамлет, который был начитан и образован.
– Один остался. Его поймали и разделали.
– Ах, чепуха! – не поверил Гамлет.
Он собрал с рабочего стола несколько небольших пластиковых табличек.
– Я решил проблему грызунов и вредителей, – сказал он. – Хочешь посмотреть?
– Нет! – сказала Раиса, но подошла к столу поближе.
При всем презрении к мужу она в глубине души понимала, что ее муж – гений, под стать самому Льву Христофоровичу Минцу, который уже объявил Гамлета своим наследником в науке. Но ей не терпелось стать богатой, жить на вилле, иметь дворецкого и домработницу, нигде не работать и ездить на «Мерсе» с шофером, который будет притом неприхотливым и послушным любовником.
– Читай вслух, – попросил Гамлет.
В отличие от классического датского принца, Гамлет Лаубазанц был брюнетом с крупным костистым носом и черными выпуклыми глазами. Датчанином его не назовешь. Но он был высок ростом и строен, а в студенческие годы играл на гитаре и умел петь. Потом увлекся Раисой и перестал петь и улыбаться, затем ушел с головой в науку и забыл о гитаре.
На табличке была нарисована мышь. Очень натурально и в масштабе один к одному.
Под мышью было написано: «Вход воспрещен».
И две маленькие скрещенные косточки.
– Это что за гадость? – спросила Раиса.
– Новое направление в науке. Мы с тобой разбогатеем.
– Кто нам заплатит?
– Ты не представляешь.
– Тогда иди и торгуй. Я буду ждать.
– Приготовь мне к приходу долму и чахохбили, – попросил Гамлет.
– Надо худеть, – ответила Раиса. – Я после обеда ничего не ем.
– А я сегодня еще не обедал.
Ответа он не дождался.
И поспешил в мэрию.
Там его знали. А Ираида Тихоновна даже питала к нему небольшие чувства.
– Хороший мальчик, – отзывалась она о Гамлете. – Он не виноват, что чернозадым родился.
Ираида Тихоновна была полной доброй женщиной, она любила кошек и даже подкармливала их семейство, что жило на помойке. Евреев она тоже критиковала за плохое отношение к Христу, хотя, как бывшая коммунистка, не смогла заставить себя поверить в Бога. Даже как руководитель отдела благоустройства три раза ходила в церковь и держала там свечку, потому что вся городская элита там стояла. Но не прониклась.
Ираида приняла Гамлета сразу. С утра было пусто и скучно.
– Ираида Тарасовна, – сказал Гамлет, который плохо запоминал некрасивые русские имена, – вы в газете жаловались и вообще умоляли покончить с мышами и прочими вредителями, которые распустились так, что многие склады опустели. Мне вот удалось решить эту проблему.
– А ты присаживайся, в ногах правды нет, и скажи мне, как у тебя вид на жительство, не истекает?
– Надо у Раисы спросить, – наивно ответил Гамлет, который доверял людям и никогда не чувствовал подвоха. Его даже на улицах редко били. Ты его колотишь, а он спрашивает: «Я вам чем-то помешал?»
– Спросим, – улыбнулась Ираида.
– Скажите, а нельзя ли заключить договор с мэрией на мое средство?
– Разве с мышами можно справиться? – удивилась Ираида. – Мыши нас с тобой переживут.
– А вы попробуйте, – сказал Гамлет. – И не будет больше грызунов на вверенных вам складах.
– То есть совсем не будет?
– Гарантирую.
Ираида Тихоновна задумалась. Кровь прилила к полным щекам и ушам.
Она заподозрила провокацию.
– А куда они денутся? – спросила она.
– Уйдут куда-нибудь.
– Ну вот, – произнесла она с облегчением. – Значит, гонишь ты мышей, пугаешь, чтобы они напали на наши детские сады и все там уничтожили. Хорош гусь! У вас на Кавказе все небось такие?
Гамлет смутился. Он не мог понять, чем ожесточил эту достойную руководящую женщину.
– Давно подозреваю, – продолжила добрая женщина, – что вы там у себя пьете кровь христианских младенцев по приказу аллаха.
– Простите, – сказал Гамлет, – я принадлежу к христианской религии.
– Так что иди, твори, выдумывай, пробуй, но только не подрывай нашу экономику.
– А можно я в порядке эксперимента у складов мои таблички повешу?
– Какие еще таблички?
Гамлет показал табличку Ираиде Тихоновне. Та прочла: «Вход воспрещен». Рядом – изображение мышки и две скрещенные косточки.
– Это и есть твое средство?
– Я его еще не испытывал в боевых условиях.
Ираида начала смеяться, потому что в самом деле ей было смешно. Она уж испугалась, что мыши не смогут навещать склады и тогда не будет оправдания исчезновению со складов дефицитных продуктов.
– А разве мыши читать умеют? – засмеялась Ираида Тихоновна.
– А им не нужно читать. Они это почувствуют.
И тут Ираида Тихоновна совсем успокоилась.
Следует сказать, что по склонности души и по должности она была чрезвычайной взяточницей, и остальные взяточники смотрели на нее с завистью и нелюбовью. Предложение Гамлета, у которого уже создалась репутация выдающегося изобретателя, ее смутило. Вчера еще можно было списать недостачу на мышей и тараканов, а если их не станет? Тогда бдительные взоры могут обратиться к несчастной вдове!
Когда же она увидела эту идиотскую табличку, на ее душу снизошло абсолютное спокойствие.
– Иди, – сказала Ираида, – устанавливай, вешай свои цидули у любого складского помещения – есть тебе на это моя полная индульгенция.
Ираида даже послала с Гамлетом своего референта Поликарпыча, существо бессловесное, поэтическое и доверчивое.
По дороге к складу они обсудила с Гамлетом особенности его метода борьбы с грызунами.
– Я размышлял следующим образом, – рассказывал Гамлет. – Ведь главное в рекламе или в любом публичном деле – удивить зрителя, заставить его задуматься.
– Но ведь мыши неграмотные.
– Ты посмотришь, что произойдет. Схема у меня проста. Мышь увидит, что над складом, в который она намеревалась войти, висит табличка, на которой она изображена рядом с костями. Она, конечно, прочесть не сможет, но встревожится, потому что сообразит: автор таблички угрожает именно ей.
– Ну, и пойдет она дальше.
– Ничего подобного. Она примет меры, чтобы разгадать надпись.
– Странно ты рассуждаешь.
– Странно – не странно, сейчас увидишь.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления