Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Ужас Амитивилля The Amityville Horror
Ужас Амитивилля

Ниже описываются события 18 декабря 1975 года, когда Джордж и Кэти Лютц въехали в дом номер 112 по Оушен-авеню. Двадцать восемь дней спустя они в ужасе бежали из него.

Джордж Ли Лютц, проживавший на острове Лонг-Айленд по адресу Дир-Парк, 28, довольно неплохо разбирался в ценах на землю и жилье. Владелец землеустроительной компании с ограниченной ответственностью Уильям X. Парри с гордостью заявил во всеуслышание, что занимается своим делом в третьем поколении: землеустроителями были его дед, его отец и вот теперь – он. Между июлем и ноябрем Джордж и его жена Кэтлин, тридцати лет, осмотрели более полусотни домов, расположенных в южной части побережья острова Лонг-Айленд, прежде чем решиться вложить деньги в Амитивилль. Стоимость домов в тех краях была от тридцати до пятидесяти тысяч долларов, но ни один из предложенных объектов недвижимости не отвечал их требованиям: дом должен быть на набережной и обустроен так, чтобы в него можно было перенести бизнес Джорджа.

Занимаясь поисками, Джордж заглянул в риелторскую контору в Конклине в районе Массапеква-Парк и поговорил с брокером Эдит Эванз. Она сказала, что у нее есть на примете новый дом, который она хочет показать Джорджу и его супруге, и что она сможет принять их там между тремя и половиной четвертого. Джордж записался на прием, и брокер, привлекательная и доброжелательная женщина, встретила супругов в указанном месте в три часа пополудни.

С молодой парой она вела себя терпеливо и благожелательно. «Не уверена, что это то, что вы ищете, – сказала она Джорджу и Кэти, – но я бы хотела показать вам другую половину Амитивилля». Дом по адресу Оушен-авеню, 112, представляет собой большое трехэтажное сооружение с белой отделкой, покрытое темной черепицей. Участок земли, на котором стоит здание – пятьдесят на двести тридцать семь футов, видный со стороны улицы фасад дома шириной пятьдесят футов, входная дверь расположена с правой стороны. В список продаваемой недвижимости входит также деревянный сарай, построенный напротив реки Амитивилль.

На фонарном столбе в конце вымощенной дороги укреплена небольшая вывеска, на которой указано имя, данное дому бывшим владельцем: «Большие Надежды». Закрытая веранда из отсыревшего бруса обращена окнами на переулок, состоящий из других больших жилых домов более старой и аристократичной на вид постройки. Расстояние между соседними домами совсем не велико, но заросли туи скрывают происходящее в них со всех сторон, лишь четкие силуэты зданий просматриваются извне. Оглянувшись, Джордж подумал: в этом есть что-то особенное. Про себя он отметил, что тени от соседних построек почему-то ложились в сторону его дома, а не перед ними и не на здания на противоположной стороне.

Дом был выставлен на торги почти год назад. В газете объявлений о нем не нашлось, но зато было подробное описание в каталоге агентства Эдит Эванз:

ПЕРВОКЛАССНЫЙ РАЙОН АМИТИВИЛЛЯ: большой жилой дом, построенный в голландском колониальном стиле, 6 спален, столовая, пригодная для проведения официальных приемов, 3 ванны, подвал с отделкой, гараж на два автомобиля, подогреваемый плавательный бассейн и вместительный эллинг[1] Эллинг — помещение для хранения и мелкого ремонта спортивных яхт и катеров. – Здесь и далее примеч. пер. . Стоимость – 80 000 долларов.

Восемьдесят тысяч долларов! Для дома, описанного в каталоге, это было немыслимо дешево, если, конечно, секретарь-машинистка не ошиблась, пропустив цифру «1» перед цифрой «8». Можно было бы предположить, что Эдит Эванз хочет провернуть подозрительную сделку и показать дом только с внешней стороны, но нет, опасения были напрасными: она с радостью пригласила супругов в дом. Результаты быстрого, но тщательного осмотра полностью удовлетворили чету Лютцев. Дом не только в точности отвечал их требованиям и пожеланиям, но также и рассеял их мрачные подозрения: все строения, входившие в состав имущества, были в прекрасном состоянии.

Ни минуты не колеблясь, риелтор сообщила супружеской паре, что когда-то дом принадлежал семье Дефео. По-видимому, в этой части города все слышали о трагедии: двадцатитрехлетний Рональд Дефео убил своего отца, мать, двух братьев и двух сестер, когда вся семья мирно спала, ночью 13 ноября 1974 года.

В газетных и телевизионных репортажах говорилось о том, что полиция обнаружила шесть тел; все жертвы были застрелены из винтовки. Трупы, как узнали об этом несколько месяцев спустя Лютцы, лежали в одном и том же положении: на животе, положив головы на руки. В ходе допроса Рональд, глядя на фотографии с места бойни, в конце концов признался: «Это началось и произошло так быстро, что я просто не смог остановиться».

В ходе судебного разбирательства Уильям Вебер, назначенный судом адвокат Рональда, построил защиту на признании безумия своего клиента. Давая показания, Рональд заявил: «За несколько месяцев до того, что произошло, я слышал голоса. Всякий раз, когда я оглядывался по сторонам, я никого не видел, а значит, со мной говорил сам Господь». Рональда обвинили в убийстве и приговорили к шести последовательным пожизненным заключениям.

«Не знаю, должна ли я вообще рассказывать, что это за дом, и когда это делать, до или после того, как его осмотрели? – задумчиво промолвила риелтор. – А следовало бы это знать, потому что следующий просмотр мне предстоит дать клиентам, которые ищут недвижимость в ценовом диапазоне девяносто тысяч долларов». Ей явно не верилось, что супругов Лютц заинтересует столь неординарное предложение. Но Кэти, еще раз взглянув на здание, непринужденно улыбнулась и сказала: «Это лучший из домов, что мы видели. В нем есть все, чего мы когда-либо желали». Конечно, она и мечтать не смела о том, чтобы жить в таком прекрасном месте. Джордж поклялся себе, что если им повезет, и они найдут что-то стоящее, он будет жить только там, где захочет жить его жена. Трагическая история дома номер 112 по Оушен-авеню ничего не значила для Джорджа, Кэти и их троих детей. Именно в таком месте они всегда хотели жить, остальное было неважно.

Остаток ноября и первые недели декабря Лютцы собирались вечерами и строили планы относительно небольших изменений, которые следовало бы сделать в новом доме. Знания Джорджа в области геодезии позволили ему сделать общие наброски соответствующих перемен при перепланировке.

Они с Кэти решили, что в одной из спален на третьем этаже они поселят двух своих мальчиков, Кристофера семи лет и Даниэля девяти лет. Еще одну комнату наверху они сделали игровой. Мелисса, Мисси, их пятилетняя дочь, должна была спать на втором этаже напротив родительской спальни, расположенной на другой стороне дома. На том же этаже должны были располагаться швейная и большая гардеробная комнаты для Джорджа и Кэти. Крис, Дэнни и Мисси были очень довольны отведенными для них комнатами.

С планировкой первого этажа у Лютцев возникла небольшая проблема: они не оформили право собственности на мебель для столовой. Они решили, что перед окончательным заключением сделки Джордж скажет юристу, что они желают приобрести мебель, которую семейство Дефео хранило в складском помещении, а также предметы обстановки спальни, предназначавшейся Мисси, а именно кресло для гостиной и другую мебель, принадлежавшую семье Дефео. Все эти и другие вещи, остававшиеся в доме, как, например, кровать в хозяйской спальне, не были включены в стоимость дома. Джордж заплатил за них дополнительные 400 долларов. Но ему уступили бесплатно семь кондиционеров воздуха, две мойки, две сушилки, новый холодильник и морозильную камеру.

Перед тем как окончательно перебраться в новый дом, следовало еще многое сделать. Помимо того, что нужно было перевезти пожитки, нужно было еще произвести целый ряд сложных юридических операций относительно передачи права собственности, что, в свою очередь, требовало внимания и аккуратности во всех нюансах. По документам дом и земельный участок принадлежали родителям Рональда Дефео. Получалось, что Рональд оставался единственным оставшимся в живых, кто должен был унаследовать собственность родителей, несмотря на тот факт, что его обвиняли в их убийстве. Никакие активы имущества не могли быть изъяты до решения суда о наследовании. Это было сложным правовым лабиринтом, который исполнителям еще предстояло пройти, и еще больше времени нужно было на то, чтоб обеспечить законное прохождение всех сделок, относящихся к дому или земельной собственности.

Лютцам порекомендовали озаботиться созданием таких юридических условий, при которых будут защищены законом интересы всех заинтересованных сторон до самого завершения процесса продажи дома; но для того, чтобы пройти эту процедуру, ни в чем не отступая от буквы закона, потребовалось бы несколько недель, а то и больше. В конце концов, сошлись на том, что для заключения сделки будут внесены 40 000 долларов в качестве закладной до тех пор, пока не будут улажены все юридические формальности.

Вся бумажная волокита должна была завершиться утром того дня, в который Джордж и Кэти планировали переехать с Дир-Парка. Они договорились, что за сутки до этого выставят на продажу свой старый дом. Уверенные в том, что все можно быстро устроить и, вероятно, побуждаемые страстным желанием поселиться в новом доме, супруги приняли решение попробовать переделать все дела в тот же день. Упаковку вещей возложили, главным образом, на Кэти. Чтобы дети не мешали ни ей, ни Джорджу, дали им несколько мелких поручений. Малыши должны были собрать игрушки и приготовить свою одежду для упаковки. Закончив эти хлопоты, они должны были навести порядок в своих комнатах: им следовало привести старый дом в надлежащий вид, подготовить его для потенциальных покупателей. Джордж планировал перевести свой офис из Сиоссета на Оушен-авеню, чтобы сэкономить на арендной плате за помещение. Прикинув заранее, смогут ли они с Кэти позволить себе дом стоимостью 80 000 долларов, он все рассчитал и пришел к выводу, что для этой цели не найти лучшего места, чем прекрасно отделанное подвальное помещение в их новом доме. Времени для доставки оборудования и меблировки было достаточно, но если новый офис, действительно, размещать в подвале, там нужно было провести кое-какие плотницкие работы.

За новым домом и гаражом располагался эллинг площадью 45 на 22 фута. Лютцы нашли применение и ему. У Джорджа была двадцатипятифутовая моторная лодка для отдыха и быстроходный катер пятнадцати футов длиной. Поэтому новое жилье было для семьи настоящей находкой, позволившей сэкономить кучу денег, которые они раньше платили за аренду места в гавани для прогулочных катеров. Несмотря на множество срочных и важных задач, которые необходимо было выполнить Джорджу и Кэти, они были одержимы идеей переместить свои суда в Амитивилль при помощи буксира.

И в самом доме по адресу Оушен-авеню, 112, и вокруг него предстояло сделать ряд работ. И хотя Джордж не знал, найдется ли у него время, он задумал благоустроить участок и сад. Так, для предотвращения ущерба от морозов необходимо было проложить вокруг кустарников мешковину, затем нужно было установить уличные фонари, а после этого обработать газон известью.

Джордж был мастером на все руки, поэтому он успел осуществить многое из того, что задумал сделать в доме. Время поджимало, планов он лелеял немало и нередко забывал, что нужно было прежде всего. В какой-то момент он забросил все и принялся чистить дымоход, а затем камин. Но, как он ни старался, момент переезда неумолимо приближался, и в заветный день, который наступил уже не в мечтах, а наяву, в доме все равно было довольно холодно. Накануне вечером всей семьей они уснули на полу, тесно прижавшись друг к другу. Рано утром Джордж в одиночку загрузил первую партию пожитков, заполнив до отказа самый большой прицеп, какой только смог взять напрокат. У них с Кэти оставалось достаточно времени, чтобы навести порядок в доме и запереть его.

Поверенные в делах в ходе бюрократических процедур чаще, чем обычно, прибегали ко всяким «тогда как», «поскольку» и «принимая во внимание», обменивались бесчисленное количество раз толстыми папками с документами. Адвокат Лютцев объяснял, что из-за сложной истории дома они не располагают четким представлением о праве собственности, хотя они сделали все, что было в их силах, для обеспечения закладной. Но, несмотря на все трудности, вся бумажная волокита подошла к концу через несколько минут после полудня в назначенный день. Как только адвокаты заверили Лютцев, что проблем не будет и они, в конце концов, получат должным образом оформленные документы, подтверждающие их право на собственность, Джордж и Кэти торопливо вышли из офиса. Уже в час дня Джордж вырулил на подъездную дорогу, ведущую к дому на Оушен-авеню. Прицеп был забит доверху: там были пожитки Лютцев, а также принадлежавшие когда-то семье Дефео и вывезенные со склада холодильник, стиральная машина, сушилка и морозильная камера. Кэти следовала с детьми в семейном фургоне, в багажнике они везли мотоцикл. На месте их поджидали пятеро друзей Джорджа, молодые люди лет двадцати, достаточно крепкие, чтобы помогать передвигать громоздкие вещи. Вскоре из прицепа и фургона частично в гараж, частично во внутренний дворик за домом перенесли все: мебель, коробки, ящики, бочки, сумки, игрушки, велосипеды, мотоцикл и одежду.

После разгрузки Джордж пошел ко входной двери и начал рыться в карманах, но не тут-то было. Раздраженный, он вернулся к фургону и тщательно обыскал его, прежде чем признаться своим помощникам, что ключи от дома забыли. Оказалось, что риелтор, запирая старый дом, случайно прихватила с собой и эти ключи. Джордж позвонил ей, и она вынуждена была вернуться в офис за запасным комплектом.

Когда дверь, наконец, открыли, дети выпрыгнули из фургона и деловито принялись распаковывать свои игрушки. Кэти указывала, куда следовало доставить каждую коробку и пакет.

Понадобилось время и сноровка, чтобы, маневрируя мебелью, втащить ее наверх по довольно узкой лестнице на второй и третий этажи. К тому времени, когда отец Манкусо прибыл, чтобы благословить дом, было за половину второго пополудни. Тогда, 18 декабря, отец Фрэнк Манкусо был не просто священником. Он, конечно же, должным образом исполнял свои священнические обязанности, но, кроме этого, консультировал членов своей общины по семейным вопросам.


В то утро отец Манкусо проснулся, испытывая чувство некоторой тревоги. Что-то беспокоило его. Что именно, он понять не мог, да и особых причин для волнения у него не было. Вспоминая, что с ним творилось тогда, он мог лишь сказать, что испытывал что-то вроде дурного предчувствия.

Отец Манкусо пребывал в состоянии некоторого замешательства, он ходил из угла в угол по комнате в своей резиденции приходского священника округа Лонг-Айленд в епархиальном управлении ордена Святого Сердца Христова. «Сегодня четверг, – размышлял он про себя. – На сегодня у меня назначен ланч в Линденхерсте, затем я должен отправиться к Лютцам и освятить их новый дом, потом – успеть на обед к матери».

Святой отец познакомился с Джорджем Ли Лютцем за два года до описываемых событий. Хотя Джордж был методистом по вероисповеданию, но он и Кэти обращались за советом к католическому священнику Манкусо еще до того, как они поженились. Трое детей Кэти родились в предыдущем браке и воспитывались в католической вере, поэтому отец Манкусо считал себя лично ответственным за будущее Кристофера, Даниэля и Мелиссы.

Дружелюбный священник с аккуратно подстриженной бородой был нередким и желанным гостем молодой семьи. Они часто приглашали его то на ланч, то на обед в доме в Дир-Парке. Так или иначе, назначенные встречи с ним никогда не отменялись.

В тот день у Джорджа была особая причина снова пригласить священника. Приедет ли он освятить их новый дом в Амитивилле? Отец Манкусо обещал появиться в гостях у Лютцев 18 декабря. В тот же день, когда священник обещал посетить дом Джорджа, он, согласно договоренности, должен был прийти на ланч с четырьмя давними друзьями из Линденхерста. Когда-то в этих краях был его самый первый приход. Ныне он снискал огромное уважение в своей общине, у него было собственное жилье в Лонг-Айленде. Понятное дело, он всегда был занят, каждый его день был расписан по часам, поэтому не стоит упрекать его за то, что он пытался убить одним выстрелом всех зайцев сразу, да и расстояние между Линденхерстом и Амитивиллем всего несколько миль.

Священник не мог подавить охватившее его дурное предчувствие даже во время ланча с его четырьмя давнишними друзьями. Время шло, а он все оттягивал отъезд в Амитивилль. Друзья поинтересовались, куда он собирается.

– В Амитивилль, – ответил священник.

– К кому в Амитивилле?

– К молодой супружеской паре. Им около тридцати, у них трое детей. Они проживают по адресу… – Отец Манкусо заглянул в записную книжку. – Оушен-авеню, дом сто двенадцать.

– Это дом Дефео, – сказал один из друзей.

– Нет, их фамилия Лютц. Джордж и Кэтлин Лютц.

– Разве ты не помнишь Дефео, Фрэнк? – спросил один из сидевших за столом. – В прошлом году сын убил всю свою семью: отца, мать и четырех сестер и братьев. Ужасная, просто жуткая история! О ней тогда писали все газеты.

Священник попытался вспомнить события тех дней. Он редко интересовался разделом новостей в газетах; просматривая номер, он обращал внимание лишь на то, что казалось ему любопытным или полезным.

– Нет, что-то не припомню, – сказал он.

Из четырех сидевших за столом трое были священниками, и предстоящая поездка отца Манкусо в Амитивилль была им явно не по душе. После недолгого обсуждения все сошлись на том, что ему лучше остаться.

– Но я должен, – возразил отец Манкусо. – Я обещал им приехать.

Он сел за руль автомобиля и поспешно отправился в сторону Амитивилля. Чем меньше миль оставалось до места назначения, тем больше нарастала тревога. Ему почему-то казалось, что он едет не туда, не к дому Дефео, а куда-то в совсем другое место…

К половине второго он прибыл. Проезд к дому Лютцев был так заставлен вещами, что ему пришлось припарковать свой старенький желто-коричневый «форд» прямо на улице. Про себя он отметил, что дом огромен. Промелькнула мысль: «Как же повезло Кэти и детишкам, что ее муж смог обеспечить их таким чудесным жилищем!»

Священник вынул из багажника церковные принадлежности, взял святую воду и вошел в дом и поднялся на второй этаж, чтобы начать ритуал. Но едва отец Манкусо брызнул водой и начал читать молитву, как вдруг раздался мужской голос, который ужасающе четко проговорил:

– Вон отсюда!

Потрясенный, он огляделся. Взгляд его был изумленным. Кто-то ясно командовал за спиной, но в комнате он был один. Кто бы ни произнес эти слова, вокруг не было никого! Закончив обряд освящения, он не сказал ни слова Лютцам о том, что произошло. Молодая семья благодарила его за доброту, все попросили остаться на обед, какой они задумали устроить в честь первого вечера на новом месте. Священник вежливо отказался, пояснив, что намеревался навестить матушку дома в Нассо и пообедать с ней, что и так сильно опаздывает, а она уже давно ждет его, а ехать ему достаточно долго.

Кэти очень хотелось поблагодарить отца Манкусо за участие в их семейном торжестве. Джордж предложил на выбор либо денег, либо бутылку «Канадиан клаб», но священник немедленно отказался, сказав, что не может принимать подношений от друга.

Сев в автомобиль, отец Манкусо опустил окно. Обмениваясь благодарностями и добрыми пожеланиями, они готовы были попрощаться, но вдруг тон священника переменился:

– Кстати, Джордж, – озабоченно спросил он, – перед тем, как ехать к вам, я побывал на ланче у друзей в Линденхерсте. Они говорили, что дом раньше принадлежал семье Дефео. Вы знали об этом?

– Да, конечно. Полагаю, именно поэтому сделка оказалась такой выгодной: дом давно выставили на продажу, и его долго никто не хотел покупать. Но нас это нисколько не беспокоит. Изо всех вариантов он нам показался наилучшим.

– Да, воистину то была трагедия, не правда ли, святой отец? – сказала Кэти. – Бедная семья! Все шестеро были убиты во сне.

Священник молча кивнул. Дети по очереди попрощались с ним, он тронулся в путь. Всей семьей они долго махали ему вслед, он же, выехав на дорогу, направился в сторону Куинса.

К четырем часам дня Джордж вытащил из прицепа все, что привез утром. Затем по уже проторенной дороге он поехал назад в Дир-Парк. Вернувшись в старый дом, он открыл дверь гаража, его пес, Гарри, выскочил оттуда как ошпаренный и, казалось, готов был убежать куда глаза глядят, если бы Джордж не поймал его.

Быстрого и крепкого пса, полумаламута-полулабрадора, оставили сторожить пожитки семьи, не поместившиеся в прицеп. Джордж загрузил вещи и забрал Гарри с собой.

По дороге к матери отец Манкусо попытался обдумать и осмыслить то, что произошло с ним в доме Лютцев, понять, кто или что обратилось к нему тогда в комнате. Имея дело с самыми разными людьми, он не раз встречался с теми, кто утверждал, что слышит какие-то голоса, и был уверен, что это – верный признак психоза. Но в устойчивости своей психики отец Манкусо не сомневался совершенно.

Мать радостно поприветствовала его на пороге дома, но, приглядевшись, почему-то нахмурилась:

– Что с тобой случилось, Фрэнк? – спросила она. – Как ты себя чувствуешь?

Священник покачал головой.

– Не очень хорошо, но, право, ничего страшного.

– Пойди в ванную комнату и посмотри в зеркало.

Рассматривая свое лицо в зеркале, он увидел, что под глазами красовались большие черные круги. Были они настолько темными, что казались пятнами грязи. Он попытался было смыть их мылом и водой, но ничего не помогало.


Вернувшись в Амитивилль, Джордж посадил Гарри на стальную цепь длиной 20 футов у собачьей будки рядом с гаражом. Был уже седьмой час вечера, Джордж почти выбился из сил, поэтому решил оставить вещи в прицепе, хотя аренда автомашины обходилась ему почти в пятьдесят долларов в день. Он зашел в дом и принялся двигать мебель в гостиной.


Отец Манкусо покинул дом своей матери вечером после восьми и поехал назад, в дом для приходских священников. Вдруг на автостраде Ван Уайк в Куинсе он обнаружил, что его машину буквально оттеснило на правую обочину дороги ни с того ни с сего. Он остановился, вышел из машины и осмотрелся. В пределах пятидесяти футов не было ни единого автомобиля!

Успокоившись, отец Манкусо сел обратно за руль, выехал на шоссе и продолжил путь. Но вдруг капот внезапно распахнулся, ударив крышкой о лобовое стекло. Один из приваренных болтов оторвался. В то же мгновение открылась правая дверь! В отчаянии отец Манкусо попытался затормозить, но машина не слушалась, а вскоре остановилась сама.

Потрясенный, он бросился к телефону и связался с приятелем, который тоже был священником и жил недалеко от автострады. Тот, к счастью, был не занят и смог отбуксировать до своего гаража неисправную машину. Там они вызвали механика и эвакуатор, чтобы перегнать автомобиль к дому. Механик уже собрался было выехать на помощь, но не смог завести свой «форд». Тогда отец Манкусо решил оставить машину в гараже и попросил приятеля подвезти его до дома.


Под вечер у Джорджа почти не было сил, и он решил завершить свои труды, занявшись чем-нибудь более приятным. Он задумал подключить стереосистему к хай-фай оборудованию, которую семья Дефео когда-то встроила в стены гостиной. Ему хотелось вместе с Кэти включить музыку и насладиться первым вечером под крышей нового дома.

Но едва он взялся за это, как со двора раздался ужасный вой Гарри. Малыш Дэнни бросился в дом. «С Гарри беда!» – кричал он. Джордж бросился к будке и увидел, что бедное животное задыхается. Пес попытался перепрыгнуть через изгородь и запутался в цепи, которая петлей обернулась вокруг столба. Джордж освободил Гарри, укоротил поводок, чтобы собака больше не смогла прыгать так высоко, и вернулся в дом – устанавливать стереоаппаратуру.


Не прошло и часа с момента возвращения домой отца Манкусо, как раздался телефонный звонок. Звонил тот самый священник, который выручил его.

– Знаешь, что со мной случилось после того, как я подбросил тебя до дома?

Отец Манкусо оцепенел и так и не смог задать вопрос…

– Стеклоочистители! Они начали летать туда-сюда, как сумасшедшие! Я не мог их остановить! А ведь я их не включал, Фрэнк! Что, черт возьми, происходит?

К одиннадцати часам вечера Лютцы уже были готовы ложиться спать; наступала долгожданная первая ночь под крышей нового дома.

На улице становилось все холоднее; было почти 6 градусов ниже нуля.

Джордж жег в камине пустые картонные коробки; сверкали веселые огоньки.

Подходил к концу первый из двадцати восьми дней, 18 декабря 1975 года.


В ночь с 19 на 21 декабря 1975 года Джордж проснулся. Чуть приподнявшись, он прислушался: кто-то постучал в парадную дверь.

Во тьме он озирался по сторонам, не понимая, где он, но затем сообразил, что находится в главной спальне их нового дома. Рядом под теплыми одеялами спала Кэти, свернувшись калачиком.

Стук раздался снова.

– Господи, да что там такое? – пробормотал Джордж.

Он потянулся за наручными часами, лежавшими на прикроватном столике. Было три пятнадцать ночи.

Снова раздался громкий стук, однако на этот раз он звучал не снизу от входной двери, а откуда-то слева.

Джордж встал с постели, вышел в коридор, прошлепал босыми ногами по холодному полу – ковер еще не успели постелить, – и двинулся в швейную комнату, выходившую окнами во двор, в сторону реки Амитивилль. Он выглянул из окна и всмотрелся во тьму. Стук раздался снова. Джордж напряг глаза.

– Да где же Гарри, черт побери?

Где-то наверху, у него над головой, что-то резко затрещало. Джордж невольно втянул голову в плечи, затем опасливо взглянул на потолок и услышал слабый скрип. Прямо над ним этажом выше спали сыновья, Дэнни и Крис. Должно быть, кто-то из них во сне уронил игрушку, сбросив ее с кровати на пол.

На Джордже из одежды была лишь легкая пижама, он начал дрожать от холода. Он обернулся и снова выглянул из окна. Ага! Что-то неясное двигалось рядом с эллингом. Он быстро поднял жалюзи, и мощная струя морозного воздуха ударила ему в лицо.

– Эй, кто там?

В тот же момент проснулся и залаял Гарри. Джордж— к тому времени глаза его уже привыкли к темноте – увидел, что пес вскочил на ноги. Тень переместилась и замерла рядом с будкой.

– Гарри! Хватай его!

Со стороны эллинга вновь раздался легкий стук. Гарри, услышав шум, развернулся на месте. Яростно лая, он забегал взад-вперед по двору, стальная цепь всякий раз сдерживала его. Джордж захлопнул окно и побежал в спальню.

– Что случилось? – проснувшись, спросила Кэти.

Пока Джордж надевал штаны, она зажгла лампу на своем столике.

– Джордж, что там? – спросила она еще раз, взглянув на его бородатое лицо.

– Все нормально, дорогая, – заверил он, подняв глаза. – Я только хотел осмотреть задний двор. Что-то Гарри беспокоится: почуял кого-то возле эллинга. Должно быть, кошка. Пойду утихомирю пса, пока он не разбудил всю округу.

Он надел мягкие кожаные ботинки и собирался накинуть свою старую морскую парку[2] Па́рка — штормовая куртка с капюшоном.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть