Фадд – от имени Элмер Фадд – так кролики обычно уничижительно называли людей. Среди других ругательств были: розовокожий, хомо, бинго, лысый и Руперт. В кроличьем языке имелись и другие оскорбления, чаще всего касавшиеся эволюционно невыгодной частоты овуляции и постыдно маленького размера потомства.
Кролик, оказавшийся нашим новым сотрудником службы безопасности, имел слегка изумленный вид, словно еще в семидесятых его напугал свет автомобильных фар, и он до сих пор не отошел от шока. Его белая шубка – неухоженная, со спутавшимися клочьями шерсти, – указывала на его Лабораторное происхождение, а одет он был в украшенную вышивкой жилетку, поверх которой был наброшен длинный плащ, неоднократно залатанный вельветовыми заплатками. Кролики терпеть не могли выбрасывать вещи и частенько носили их до тех пор, пока они не начинали разваливаться.
К моему потрясению, когда кролик снял свой помятый коричневый котелок, на месте, где из его головы должны были торчать длинные уши, я увидел два уже зарубцевавшихся обрубка. Как говорили сами кролики, он был «обрезанным». Собственные сородичи приговорили его к самому суровому наказанию за совершенное им некое, вероятно, чудовищное преступление и изгнали из кроличьего сообщества. После такого большинство кроликов выбирали достойную смерть, выкапывали себе где-нибудь уединенную норку и оставались там умирать. Но другие, будучи не в состоянии смириться с унижением и утратой, становились отшельниками и бродили по стране, стараясь всеми средствами заслужить прощение. А некоторые, вроде этого кролика, зная, что возненавидеть их еще больше уже невозможно, переходили на другую сторону. Но даже так им все равно приходилось носить бремя своих грехов у всех на виду, каждый день, вечно .
«У пустого места больше права называться кроликом, чем у кролика без ушей», – гласила кроличья поговорка.
Один из оперов смотрел на него дольше, чем того позволяла вежливость, и безухий кролик низко и на удивление угрожающе прорычал:
– На что уставился, Фадд?
– Ни на что, – ответил опер.
– Знакомьтесь – агент Дуглас АЙ-002, – сказала Флемминг, с теплотой представляя кролика. Присутствующие тихо ахнули, поняв, кто он такой. – Он перешел к нам из Суиндонского офиса, и за него поручился сам Старший Руководитель. Относитесь к нему так, как относились бы к человеку, – прибавила она, явно пребывая в восторге от того, что на нашей стороне против кроликов будет работать кролик. – У него безупречный послужной список, а его нелюбовь к другим кроликам всем хорошо известна.
Я тоже раньше уже слышал о нем, хотя и никогда не встречал. Все кролики, предавшие свой вид, были обрезанными, но этого было недостаточно. Чтобы заслужить полное доверие, кролики на службе Надзора должны были продемонстрировать свои антикроличьи наклонности, и в этом АЙ-002 снискал себе страшную славу. Поговаривали, что чаще всего он заставлял своих сородичей говорить при помощи молотков. Они у него были разных размеров, от совсем крошечных до массивных гвоздодеров, на все случаи допросной жизни.
– Агент Куницын, – представился Адриан. – Отдел мошенничества с использованием персональных данных. Мы встречались в прошлом году, на семинаре по проведению допросов. Мне очень понравился ваш доклад, тот, где вы подробно изложили свою методу извлечения информации – «засунуть подозреваемого в пыльный мешок и избить его палками».
– Палками для танца Моррис, – поправил его Дуглас. – Это важно. И спасибо. Ваш совместный доклад со Старшим Руководителем о том, что проект «Мегакрольчатник» сэкономит до ста миллионов фунтов в год, объединив все пять колоний в одну, показался мне весьма содержательным и своевременным.
– Благодарю, – сказал Куницын. – Вы очень добры.
– А это Питер Нокс, – сказала Флемминг, жестом подзывая меня. – Наш опознаватель.
Дуглас АЙ-002 с подозрением зыркнул на меня.
– Видел я твое досье, – произнес он после недолгого молчания. – Говорят, ты способный опознаватель, но обремененный излишним чувством справедливости.
– Я считаю, что нам важно действовать осторожно, – с трудом выдавил я. – Чтобы Крольнадзор не выглядел глупо в глазах общества.
Несколько секунд он просто смотрел на меня.
– И все?
– И все.
Он еще немного посверлил меня взглядом, а затем зажал мою ладонь в обе свои лапы. Так выглядело человеко-кроличье приветствие, поскольку пожать кому-то руку без большого пальца было затруднительно.
– Я вас не подведу, мистер АЙ-002.
– Я уж надеюсь, – сказал безухий кролик. – Кстати, можешь называть меня Безухий. Все Фадды так делают.
– Я буду рад обращаться к вам так, как вы пожелаете, – сказал я, пытаясь проявить любезность.
– А я буду рад, если ты вообще не будешь ко мне обращаться, – ответил Безухий. – Но что-то мне подсказывает, что этому не бывать. Старший Руководитель сказал, чтобы я сразу же докладывал ему, если ты вдруг станешь распускать нюни из-за наших маленьких пушистых друзей.
– Безухий – прямодушный парень, – сказала Флемминг, когда неловкая пауза затянулась. – Агент АЙ-002, позвольте мне представить вам всех остальных.
– У вас отличные рекомендации, – сказал сержант Боскомб, когда они пожали руки и лапы. – Ваши сородичи вас ненавидят.
– Они мне не сородичи, – безразлично ответил Безухий. – Они все у меня отняли, и я им ничего не должен.
– Рад это слышать, – сказал Боскомб и представил ему остальных. Безухий поздоровался со всеми деловито и отстраненно, но больше ни с кем не был резок. Я вдруг с беспокойством осознал, что сегодня меня отправили сюда для того, чтобы проверить. И если к концу дня моя преданность Надзору все еще будет под сомнением, то меня наверняка уволят, даже несмотря на опознавательские способности.
– Присаживайтесь, – сказал Безухий, включая подвешенный к потолку проектор и вытаскивая из своего портфеля коробку с пленочными слайдами. Кролики – все, а не только те, что работали в Надзоре, – терпеть не могли делать презентации в PowerPoint, и не потому, что для этого им приходилось пользоваться неприспособленными для лап клавиатурами и мышками. Нет, все дело было в том, что кролики практично подходили к технологиям. Если какая-то вещь прекрасно работала и не было необходимости ее менять, то они продолжали ею пользоваться. В большинстве колоний все еще использовали факс, старые печатные станки и телефонные коммутаторы на ручном управлении. Хотя последние, скорее всего, сохранялись вовсе не из-за технологических преимуществ – кролики обожали сплетни, а на ручном коммутаторе подслушивать было так легко, что они просто не могли удержаться.
– Неопознанный Лабораторный кролик, – сказал Безухий, вставляя в проектор первый слайд, – похожий на тысячи таких же. На время операции мы будем называть его Джон Ушастый[18]«Джон Ушастый» – так обычно называли неопознанного кролика, по тому же принципу, что людей обозначали «Джон Доу». Крольчих, соответственно, называли «Джейн Ушастая». Из-за частого употребления слово «Ушастый» превратилось в жаргонное обозначение кролика с преступными наклонностями или, нередко, вообще любого кролика. 7770.
На экране появилось изображение, и мы уставились на ничем не примечательного белого кролика.
– И что он натворил? – спросил один из оперов.
– Дело не в том, что он натворил, – сказал Безухий. – И не в том, что он может натворить. Дело в том, что он знает. Судя по добытой нами информации, где-то в Колонии № 1, всего в двадцати пяти милях от нас, скрывается Банти.
«Банти», которую он упомянул, на самом деле называли «преподобная Банти»[19]На самом деле ее духовное имя звучало как «Б’аантии», но все, в том числе и кролики, звали ее Банти. Ее имя приблизительно переводилось как «теперь я вижу ясно», что повторяло первую строчку кроличьего гимна, а также песню Джонни Нэша, хотя, скорее всего, эти два произведения не связаны между собой.. Последние десять лет она была духовным лидером кроликов и обладала значительным влиянием. Ее местонахождение тщательно скрывалось из-за того, что однажды Сметвик сказал на публике: «Если бы в наших руках была Банти, кролики бы сделали все, что мы им сказали». Власти были очень заинтересованы в этой крольчихе, но она постоянно избегала поимки. Как ей это удавалось, оставалось загадкой, поскольку она регулярно перемещалась из колонии в колонию, дабы наставлять кроликов как в духовном, так и кулинарном развитии – а Лаго, Великая Прародительница, ценила домашнюю кухню не меньше духовного благополучия. Что хуже, никто не знал, как она выглядит, и, поскольку Банти всегда читала проповеди в маске, лишь немногие кролики знали ее в лицо. Эта предосторожность была на случай, если какой-нибудь кролик переметнется на сторону Крольнадзора.
– Она обладает пагубным влиянием на кроличье сообщество, – сказала Флемминг, – и Старший Руководитель хочет взять ее под стражу, чтобы более полно установить ее мотивы.
Скорее всего, имелось в виду, что это Сметвик хотел, чтобы ее допросили, но сам премьер-министр старался держаться подальше от столь скандальных событий.
– Мы собираемся взять Банти, когда она будет в колонии? – спросил Боскомб. Ему явно понравилась эта идея, ведь для такого им наверняка пришлось бы задействовать несколько вертолетов, кучу техники, к тому же они получили бы крутые кодовые имена.
– В перспективе, – сказал Куницын. – Но на самом деле до нас дошли лишь слухи о том, что она в Колонии № 1, где пытается найти способ «завершить Круг».
– Что это значит? – спросил Боскомб.
– Мы считаем , – сказала Флемминг тоном человека, привыкшего работать с домыслами, а не с фактами, – что это может быть связано с планами кроликов на агрессивное использование своих репродуктивных способностей с целью захватить Соединенное Королевство.
– Да уж, – сказал Куницын. – Сейчас нам как никогда нужен Мегакрольчатник, чтобы запереть их в одном месте и избавиться от дамоклова меча Взрывного Размножения.
Все присутствующие серьезно кивнули. Эта теория давно беспокоила Надзор, но пока у нас практически не было никаких доказательств, чтобы ее поддержать. Кроличий Совет назвал идею Взрывного Размножения «просто смешной», причислив к другим теориям кроличьего заговора вроде желания установить «Всемирный Веганский Порядок», заставить всю страну следовать «Кроличьему Пути» и начать поклоняться Лаго – богине кроликов.
– Дело в том, – продолжала Флемминг, – что общая длина лабиринтов под колонией превышает пятьдесят миль, и нам нужно сократить область поиска. Кроличье Подполье наверняка все время поддерживает связь с Банти, и поэтому нам так важно поймать и допросить этого Ушастого. Если возьмем его, сможем взять и Банти. А если возьмем ее, то прижмем вообще всех кроликов.
После того как мы несколько минут впустую разглядывали Ушастого, Безухий переключил проектор на другое изображение – на одну из главных улиц Росса.
– Нам известно, что Ушастый 7770 каждый вторник заходит в это почтовое отделение в Росс-он-Уай, чтобы отправить письма в другие колонии. Он пользуется уличным почтовым ящиком и всегда приходит к четырем часам, когда происходит выемка почтовых отправлений, чтобы лично положить письма в почтовый мешок. Это, конечно, не на горячей морковке[20]Кроличий жаргон, означающий «неопровержимую улику», «бесспорное доказательство» или «закрытый вопрос». попасться, но я считаю, что Ушастый 7770 ведет себя достаточно подозрительно, чтобы его допросить.
– Лабораторных же фиг расколешь, – пробормотал Боскомб.
Это было действительно так. Еще до Спонтанного Очеловечивания этих кроликов препарировали для экспериментов, так что любое «продолжительное применение грубой силы для давления на подозреваемого» их мало пугало. Именно поэтому любой носитель ценной информации, выходивший за пределы колонии, почти всегда оказывался Лабораторным.
– Я еще не встречал кролика, которого не смог бы переубедить, – зловеще произнес Безухий. Раньше собирать информацию было проще, поскольку кролики тогда были очень доверчивыми, но с годами они поумнели и научились «моргать с пустым выражением лица», отвечая на вопросы правоохранительных органов. И такой подход оказался крайне эффективным. Однако сами кролики знали, как разговорить других кроликов, особенно если они могли принять грозный вид и были безухими, – а для кроликов это было настолько же мерзко и жутко, как для нас человек с изуродованной половиной лица.
– Итак, – сказал Безухий, переключая проектор на следующий слайд, на котором был подробно изображен его план, – теперь разберем, как будет проходить операция.
Операция была самой обыкновенной – арест на месте. Всегда неожиданный и всегда стремительный. Взятому врасплох кролику было нужно от трех до пяти секунд, чтобы разбежаться и совершить первый прыжок. После этого остановить его мог лишь опер с мощным сетеметом, а это оружие обладало очень невысокой дальностью стрельбы, да и требовало целой команды загонщиков, не дававших кролику отскочить в сторону. В общем, задача почти невыполнимая. Так что Надзор обычно придерживался принципа «бей до первого прыжка».
Пока Безухий рассказывал свой план, остальные внимательно его слушали. Все оперативники должны были переодеться в гражданское и быть готовы наброситься на Ушастого 7770 в тот же миг, когда он оставит письма. Затем кто-то задал вопросы, выслушал ответы, и наконец все сотрудники остались довольны планом. Куницын не мог участвовать, поскольку его было слишком легко узнать, но вот Безухий собирался пойти с нами и руководить захватом. Правда, он сказал, что замаскируется, и мне стало интересно как. Обычно кролики не могли притвориться никем, кроме кроликов.
– А какова моя роль во всем этом? – спросил я.
– Ты – наш план Б, – ответил Безухий. – Перед арестом ты хорошенько рассмотришь Ушастого на тот случай, если ему удастся ускользнуть. Так что потом ты сможешь его опознать.
– Я не могу этого гарантировать, – сказал я. – Он ведь Лабораторный.
Безухий очень недобро на меня посмотрел.
– …но я постараюсь, – прибавил я.
– Я очень на это надеюсь, – сказал Безухий. – Ради твоего же блага.
Через десять минут инструктаж закончился.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления