Гумно. На первом плане одонье, слева ток, справа сарай гуменный. Открыты ворота сарая; в воротах солома; в глубине виден двор и слышны песни и бубенцы. Идут по дорожке мимо сарая к избе две девки.
Явление первое
Две девки.
1-я девка. Вот видишь, как прошли, и полусапожек не замарали, а слободой-то беда! – грязно...
Останавливаются, отирают соломой ноги.
1-я девка ( глядит в солому и видит что-то ). Это что ж тут?
2-я девка ( разглядывает ). Митрич это, работник ихний. Вишь, налился как.
1-я девка. Да он не пил, никак?
2-я девка. До поднесенного дня, видно.
1-я девка. Глянь-ка, он, видно, сюда за соломой пришел. Вишь, и веревка в руках, да так и заснул.
2-я девка ( прислушивается ). Всё еще величают. Должно, еще не благословляли. Акулина-то, сказывали, и выть не выла.
1-я девка. Мамушка сказывала, неохотой идет. Ей вотчим пригрозил, а то бы в жисть не пошла. Ведь про нее что болтали!
Явление второе
Те же и Марина догоняет девок.
Марина. Здорово, деушки!
Девки. Здорово, тетенька!
Марина. На свадьбу, миленькие?
1-я девка. Да уж отошла. Так, поглядеть.
Марина. Покличьте вы моего старика, Семена из Зуева. Знаете, я чай?
1-я девка. Как не знать? Родня он жениху, никак.
Марина. Как же, племянник моему хозяину-то жених-от.
2-я девка. Что ж сама не идешь? На свадьбу да не идти.
Марина. Неохота, деушка, да и недосуг. Ехать надо. Мы не на свадьбу и сбирались. Мы с овсом в город. Покормить остановились, а старика-то моего и зазвали.
1-я девка. Вы к кому же заехали? К Федорочу?
Марина. У него. Так я здесь постою, а ты покличь, миленькая, старика-то моего. Вызови, касатка. Скажи: баба твоя, Марина, велела ехать; товарищи запрягают.
1-я девка. Что ж, ладно, коли сама не пойдешь.
Девки уходят по тропинке ко двору. Слышны песни и бубенцы.
Явление третье
Марина одна.
Марина ( задумывается ). Пойти бы ничего, да неохота, потому не видалась я с ним с той самой поры, как отказался он. Другой год. А взглянула бы глазком, как живет он с своей с Анисьей. Говорят люди – нелады у них. Баба она грубая, характерная. Поминал, я чай, не раз. Позарился на прокладную жизнь. Меня променял. Ну да бог с ним, я зла не помню. Тогда обидно было. Ах, больно было! А теперь перетерлось на себе – и забыла. А поглядела б его... ( Смотрит ко двору, видит Никиту. ) Вишь ты! Яего ж это он идет? Али девки ему сказали? Что ж это он от гостей ушел? Уйду я.
Явление четвертое
Марина и Никита ( идет сначала повеся голову, махая руками, бормочет ) .
Марина. Да и сумрачный же какой!
Никита ( видит Марину, узнает ). Марина! Друг любезный, Маринушка! Ты чего!
Марина. Я за стариком за своим.
Никита. Что ж на свадьбу не пришла? Посмотрела б, посмеялась на меня.
Марина. Чего ж мне смеяться-то? Я за хозяином пришла.
Никита. Эх, Маринушка! ( Хочет ее обнять. )
Марина ( сердито отстраняется ). А ты, Микита, эту ухватку оставь. То было, да прошло. За хозяином пришла. У вас он, что ль?
Никита. Не поминать, значит, старого? Не велишь?
Марина. Старое нечего поминать. Что было, то прошло.
Никита. И не воротится, значит?
Марина. И не воротится. Да ты что ж ушел-то? Хозяин, да со свадьбы ушел.
Никита ( садится на солому ). Что ушел-то? Эх, кабы знала ты да ведала!.. Скучно мне, Марина, так скучно, не глядели б мои глаза. Вылез из-за стола и ушел, от людей ушел, только бы не видать никого.
Марина ( подходит к нему ближе ). Что ж так?
Никита. А то, что в еде не заем, в питье не запью, во сне не засплю. Ах, тошно мне, так тошно! А пуще всего тошно мне, Маринушка, что один я и не с кем мне моего горя размыкать.
Марина. Без горя, Микита, не проживешь. Да я свое переплакала – и прошло.
Никита. Это про прежнее, про старинное. Эх, друг, переплакала ты, а мне вот дошло!
Марина. Да что ж так?
Никита. А то, что опостылело мне все мое житье. Сам себе опостылел. Эх, Марина, не умела ты меня держать, погубила ты меня и себя тоже! Что ж, разве это житье?
Марина ( стоит у сарая, плачет и удерживается ). Я на свое житье, Никита, не жалюсь. Мое житье – дай бог всякому. Я не жалюсь. Покаялась я тогда старику моему. Простил он меня. И не попрекает. Я на свою жизнь не обижаюсь. Старик смирный и желанный до меня; я его детей одеваю, обмываю. Он меня тоже жалеет. Что ж мне жалиться. Так, видно, бог присудил. А твое житье что ж? В богатстве ты...
Никита. Мое житье!.. Только свадьбу тревожить не хочется, а вот взял бы веревку, вот эту ( берет в руки веревку с соломы ), да на перемете вот на этом перекинул бы. Да петлю расправил бы хорошенько, да влез на перемет, да головой туда. Вот моя жизнь какая!
Марина. Полно, Христос с тобой!
Никита. Ты думаешь, я в шутку? Думаешь, что пьян? Я не пьян. Меня нынче и хмель не берет. А тоска, съела меня тоска на отделку. Так заела, что ничто-то мне не мило! Эх, Маринушка, только я пожил, как с тобою, помнишь, на чугунке ночи коротали?
Марина. Ты, Микита, не вереди, где наболело. Я закон приняла и ты тож. Грех мой прощеный, а старое не пороши...
Никита. Что ж мне с своим сердцем делать? Куда деваться-то?
Марина. Чего делать-то? Жена у тебя есть, на других не зарься, а свою береги. Любил ты Анисью, так и люби.
Никита. Эх, эта мне Анисья – полынь горькая, только она мне, как худая трава, ноги оплела.
Марина. Какая ни есть – жена. Да что толковать! Поди лучше к гостям да мне мужа покличь.
Никита. Эх, кабы знала ты все дела... Да что говорить!
Явление пятое
Никита, Марина, муж ее и Анютка.
Муж Марины ( выходит от двора красный, пьяный ). Марина! Хозяйка! Старуха! Здесь ты, что ль?
Никита. Вот и твой хозяин идет, тебя кличет. Иди.
Марина. А ты что ж?
Никита. Я? Я полежу тут. ( Ложится в соломе. )
Муж Марины. Где ж она?
Анютка. А вон она, дяденька, дле сарая.
Муж Марины. Чего стоишь? Иди на свадьбу-то! Хозяева велят тебе идти, честь сделать. Сейчас поедет свадьба, и мы пойдем.
Марина ( выходит навстречу мужу ). Да неохота было.
Муж Марины. Иди, говорю. Выпьешь стаканчик. Петрунькю-шельмеца проздравишь. Хозяева обижаются, а мы во все дела поспеем. ( Муж Марины обнимает ее и, шатаясь, с ней вместе уходит. )
Явление шестое
Никита и Анютка.
Никита ( поднимается и садится на соломе ). Эх, увидал я ее, еще тошней стало. Только и было жизни, что с нею. Ни за что про что загубил свой век; погубил я свою голову! ( Ложится. ) Куда денусь? Ах! Расступись, мать сыра земля!
Анютка ( видит Никиту и бежит к нему ). Батюшка, а батюшка! Тебя ищут. Все уже, и крестный, благословили. Однова дыхнуть, благословили. Уж серчают.
Никита ( про себя ). Куда денусь.
Анютка. Ты чего? Чего говоришь-то?
Никита. Ничего я не говорю. Что пристала?
Анютка. Батюшка! пойдем, что ль? ( Никита молчит. Анютка тянет за руку. ) Батя, иди благословлять-то! Право слово, серчают, ругаются.
Никита ( выдергивает руку ). Оставь!
Анютка. Да ну же!
Никита ( грозит ей вожжами ). Ступай, говорю. Вот я тебя.
Анютка. Так я ж мамушку пришлю. ( Убегает. )
Явление седьмое
Никита один.
Никита ( поднимается ). Ну как я пойду? Как я образ возьму? Как я ей в очи гляну? ( Ложится опять. ) Ох, кабы дыра в землю, ушел бы. Не видали б меня люди, не видал бы никого. ( Опять поднимается. ) Да не пойду я... Пропадай они совсем. Не пойду. ( Снимает сапоги и берет веревку; делает из нее петлю, прикидывает на шею. ) Так-то вот.
Явление восьмое
Никита и Матрена. Никита видит мать, снимает веревку с головы и ложится опять в солому.
Матрена ( подходит впопыхах ). Микита! А, Микита? Вишь ты, и голоса не подает. Микита, что ж ты, аль захмелел? Иди, Микитушка, иди, иди, ягодка. Заждался народ.
Никита. Ах, что вы со мной сделали? Не человек я стал.
Матрена. Да чего ты? Иди, родной, честь честью благословенье сделай, да и к стороне. Ждет ведь народ-от.
Никита. Как мне благословлять-то?
Матрена. Известно как. Разве не знаешь?
Никита. Знаю я, знаю я. Да кого благословлять-то буду? Что я с ней сделал?
Матрена. Что сделал? Эка вздумал поминать! Никто не знает: ни кот, ни кошка, ни поп Ерошка. А девка сама идет.
Hикита. Как идет-то?
Матрена. Известно, из-под страху идет-то. Да идет же. Да что же делать-то? Тогда бы думала. А теперь ей упираться нельзя. И сватам тоже обиды нет. Смотрели два раза девку-то, да и денежки за ней. Все шито-крыто.
Hикита. А в погребе-то что?
Матрена ( смеется ). Что в погребе? Капуста, грибы, картошки, я чай. Что старое поминать?
Никита. Рад бы не поминал. Да не могу я. Как заведешь мысль, так вот и слышу. Ох, что вы со мной сделали?
Матрена. Да что ты в сам деле ломаешься?
Никита ( переворачивается ничком ). Матушка! Не томи ты меня. Мне вот по куда дошло.
Матрена. Да все ж надо. И так болтает народ, а тут вдруг ушел отец, нейдет, благословлять не насмелится. Сейчас прикладать станут. Как заробеешь, сейчас догадываться станут. Ходи тором, не положат вором. А то бежишь от волка, напхаешься на ведмедя. Пуще всего виду не показывай, не робь, малый, а то хуже вознают.
Никита. Эх, запутляли вы меня!
Матрена. Да буде, пойдем. А выдь да благослови; всё как должно, честь честью, и делу конец.
Никита ( лежит ничком ). Не могу я.
Матрена ( сама с собой ). И что сделалось? Все ничего, ничего, да вдруг нашло. Напущение, видно. Микитка, вставай! Гляди, вон и Анисья идет, гостей побросала.
Явление девятое
Никита, Матрена и Анисья.
Анисья ( нарядная, красная, выпивши ). И хорошо как, матушка. Так хорошо, честно! И как народ доволен. Где ж он?
Матрена. Здесь, ягодка, здесь. В солому лег, да и лежит. Нейдет.
Никита ( глядит на жену ). Ишь, тоже пьяная! Гляжу, так с души прет. Как с ней жить? ( Поворачивается ничком. ) Убью я ее когда-нибудь. Хуже будет.
Анисья. Вишь куда, в солому забрался. Аль хмель изнял? ( Смеется. ) Полежала бы я с тобой тут, да неколи. Пойдем, доведу. А уж как хорошо в доме-то! Лестно поглядеть. И гармония! Играют бабы, хорошо как. Пьяные все. Уж так почестно, хорошо так!
Никита. Что хорошо-то?
Анисья. Свадьба, веселая свадьба. Все люди говорят, на редкость свадьба такая. Так честно, хорошо все. Иди же. Вместе пойдем... я выпила, да доведу. ( Берет за руку. )
Никита ( отдергивается с отвращением ). Иди одна. Я приду.
Анисья. Чего кауришься-то! Все беды избыли, разлучницу сбыли, жить нам только, радоваться. Всё так честно, по закону. Уж так я рада, что и сказать нельзя. Ровно я за тебя в другой раз замуж иду. И-и! народ как доволен! Все благодарят. И гости всё хорошие. И Иван Мосеич – тоже и господин урядник. Тоже повеличали.
Никита. Ну, и сиди с ними, – зачем пришла?
Анисья. Да и то идти надо. А то к чему пристало? Хозяева ушли и гостей побросали. А гости всё хорошие.
Никита ( встает, обирает с себя солому ). Идите, а я сейчас приду.
Матрена. Ночная-то кукушка денную перекуковала. Меня не послухал, а за женой сейчас пошел. ( Матрена и Анисья идут. ) Идешь, что ль?
Никита. Сейчас приду. Вы идите, я следом. Приду, благословлять буду...
Бабы останавливаются.
Идите... а я следом. Идите же!
Бабы уходят. Никита глядит им вслед задумавшись.
Явление десятое
Никита один, потом Mитрич.
Никита ( садится и разувается ). Так и пошел я! Как же! Нет, вы поищите, на перемете нет ли. Распростал петлю да прыгнул с перемета, и ищи меня. И вожжи, спасибо, тута. ( Задумывается. ) То бы размыкал. Какое ни будь горе, размыкал бы! А то вот оно где – в сердце оно, не вынешь никак. ( Приглядывается ко двору. ) Никак, опять идет. ( Передразнивает Анисью. ) «Хорошо, и хорошо как! Полежу с тобой!» У! шкуреха подлая! На ж тебе, обнимайся со мной, как с перемета снимут. Один конец. ( Схватывает веревку, дергает ее. )
Mитрич ( пьяный поднимается, не пуская веревку ). Не дам. Никому не дам. Сам принесу. Сказал, принесу солому – принесу! Микита, ты? ( Смеется. ) Ах, черт! Аль за соломой?
Никита. Давай веревку.
Mитрич. Нет, ты погоди. Послали меня мужики. Я принесу... ( Поднимается на ноги, начинает сгребать солому, но шатается, справляется и под конец падает. ) Ее верх. Пересилила...
Никита. Давай вожжи-то.
Mитрич. Сказал, не дам. Ах, Микишка, глуп ты, как свиной пуп. ( Смеется. ) Люблю тебя, а глуп ты. Ты глядишь, что я запил. А мне черт с тобой! Ты думаешь, ты мне нужен... Ты гляди на меня. Я унтер! Дурак, не умеешь сказать: унтер-офицер гренадерского ее величества самого первого полка. Царю, отечеству служил верой и правдой. А кто я? Ты думаешь, я воин? Нет, я не воин, а я самый последний человек, сирота я, заблудущий я. Зарекся я пить. А теперь закурил!.. Что ж, ты думаешь, я боюсь тебя? Как же! Никого не боюсь. Запил, так запил! Теперь недели две смолить буду, картошку под орех разделаю. До креста пропьюсь, шапку пропью, билет заложу и не боюсь никого. Меня в полку пороли, чтоб не пил я. Стегали, стегали... «Что, говорят, будешь?» Буду, говорю. Чего бояться дерьма-то? Вон он я! Какой есть, такого бог зародил. Зарекся не пить. Не пил. Теперь запил – пью. И не боюсь никого. Потому не вру, а как есть... Чего бояться, дерьма-то? На-те, мол, вот он я. Мне поп один сказывал. Дьявол – он самый хвастун. Как, говорит, начал ты хвастать, сейчас ты и заробеешь. А как стал робеть от людей, сейчас он, беспятый-то, сейчас и сцапал тебя и попер, куда ему надо. А как не боюсь я людей-то, мне и легко! Начхаю ему в бороду, лопатому-то, – матери его поросятины! Ничего он мне не сделает. На, мол, выкуси!
Никита ( крестится ). И что ж это я в самом деле? ( Бросает веревку. )
Mитрич. Чего?
Никита ( поднимается ). Не велишь бояться людей?
Mитрич. Есть чего бояться, дерьма-то. Ты их в бане-то погляди. Все из одного теста. У одного потолще брюхо, а то потоньше, только и различки в них. Вона! кого бояться, в рот им ситного пирога с горохом!
Явление одиннадцатое
Никита, Митрич, Матрена ( выходит из двора ) .
Матрена ( кличет ). Что, идешь, что ли? Никита. Ох! Да и лучше так-то. Иду. ( Идет ко двору. )
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления